Эмма Дженкинс
- -
- 100%
- +
Чаще всего на это шли маги жизни (небольшой уровень магии смерти позволял им лучше проводить обезболивание), маги земли (дополнительная магия воздуха позволяла лучше связывать заклинания с артефактами). А вот менталисты и эмпаты предпочитали не активировать вторую часть своей оси. Это могло стоить им душевного здоровья.
Мэтр Корнби рассказал и то, как была открыта возможность активации второго полюса.
Один древний маг-менталист совершил преступление и был приговорен к выжиганию дара. После этой страшной процедуры он считался неопасным и коротал свои дни в темнице. Постепенно бывший маг открыл, что может понемногу развивать дар эмпата. Разумеется, по сравнению с прежним, выжженным, даром это были крохи, но много лучше, чем ничего. И, главное, этого хватило, чтобы разжалобить тюремщиков так, что они своими руками выпустили преступника на свободу.
Рассказ сопровождался такими забавными иллюзиями-картинками, что мы все слушали урок открыв рты, словно малыши волшебную сказку. А у меня, вдобавок ко всему возник один вопрос, и так как он не давал мне покоя, я подняла руку.
– Слушаю вас, мистресс.. — тут же обратился ко мне преподаватель.
– Дженкинс, мэтр. Скажите пожалуйста, бывает ли так, что у мага оба полюса одной оси развиты одинаково?
–Да, это редко, но случается со слабыми магами. В таком случае заметить дар бывает непросто. Зато обладатель подобных осей имеет уникальную возможность — он может сам делать выбор и развивать тот дар оси, который захочет. Правда, общий уровень дара у таких магов всегда невысок.
Меня полностью удовлетворил его ответ. Во-первых, он означал, что дар мой со временем выявится, и я даже смогу сделать выбор. И, во-вторых, раз уровень моего дара будет небольшим, Магконтроль я вряд ли заинтересую и на службу меня не отправят.
По расписанию нам оставалось еще три урока. Два из них обычные – геометрия и алгебра – прошли все в том же классе и в том же составе. А вот для последнего урока нам пришлось переместиться в большой зал. Дисциплина называлась «Правовые аспекты магии», и слушать ее мы должны были полным курсом. Народу в зале было много, а шум стоял такой, что я почти не слышала, о чем говорит сидящая рядом со мной Элси.
– Сразу видно, что здесь стихийники, – бодро заметила Шейла. – Вот уж кого прямо распирает от энергии. А вон – видите? – по углам расселись и молчат – это скорее всего менталисты, самые буки.
В памяти сразу всплыли насмешливые голубые глаза, но я сразу же отогнала эти воспоминания. Всем известно, что исключения только подтверждают правила.
– Мэтрисс Фрейзер –демон в юбке, – продолжала Шейла. – Лучше ей не перечить, раздавит и не заметит.
После таких рекомендаций я то и дело оглядывалась на дверь. И мэтрисс Фрейзер не подвела: в класс вошла решительным шагом и громко постучала по доске, привлекая всеобщее внимание.
Выглядела она впечатляюще: высокая, с пышными формами, с широкими плечами и большими руками, одетая в ярко-красное платье. Ее огненно-рыжие волосы были уложены в высокую прическу. Всем своим видом она выражала энергичность и боевой настрой. С задних рядов раздался восхищенный присвист.
– Свистеть будешь милке на рынке, — хрипловатым резким голосом сказала мэтрисс, сложив руки на груди. – Значит так, детки. Вы, наверное, думаете, что вытащили счастливый билет и теперь всесильные маги, которым можно все? Так вот, это не так. Билет-то вытащили, теперь ваша основная задача не спустить его к демонам в трубу. Поэтому наше первое занятие будет не про основные понятия и прочее, а про то, что бывает с теми мальчиками и девочками, которые возомнили себя всемогущими магами.
– Ишь, фря какая, — раздался шепот с предпоследнего ряда.
Все замерли.
Мэтрисс Фрейзер неспешно подошла к произнесшему эту фразу парню. Остановилась и, щелкнув пальцами, сотворила яркий пульсирующий огонек, похожий на толстого жужжащего шмеля. «Шмель» мигом подлетел к парню и впился в вихор его каштановых волос, оставляя от него лишь пепел.
– Ай! — вскричал парень от испуга.
– А теперь пошел вон из класса, — все так же спокойно произнесла эта страшная женщина. – Я разрешу тебе вернуться, когда ты принесешь мне правовое обоснование того, почему я могу себе позволить подобные действия, а ты нет. С указанием источников.
– Если вы еще не поняли, вы не в обычной школе, — продолжала она, обращаясь уже ко всем, пока жертва собственного языка шагала к выходу. – Будьте любезны держать при себе свои слова и эмоции. Иначе... Вариант первый – выжигание дара..
Дальше последовали другие варианты наказаний, вплоть до штрафов, выговоров и принудительных работ на пользу государства. Отдельным разделом шел устав нашей школы, в котором за любое воздействие магией на человека, не одобренное куратором, ученик мог быть серьезно наказан вплоть до отчисления из школы (а это автоматически означало как минимум – запечатывание на время, а как максимум – все то же выжигание ). К концу урока я в очередной (наверное, в сотый уже) раз пожалела, что у меня прорезался хоть какой-то дар.
Урок мэтрисс Фрейзер произвел на меня такое оглушительное впечатление, что я бы забыла после уроков зайти за учебниками, если бы мне не напомнила об этом Элси. С ней вместе мы и пошли в кабинет наставника.
В подсобном помещении кабинета на нескольких сдвинутых столах высились башни из учебников. Мы с Элси недоуменно переглянулись, — унести все это за один раз вряд ли было возможно. А с учетом того, что помимо книг, нести предстояло еще и по горшку с землей, «вряд ли возможно» стремительно приближалось к «и думать забудь».
Пришлось смириться с тем, что придется делать до общежития несколько рейсов. И пока мы ходили туда-сюда с сумками, набитыми книгами, и горшками в руках, успели разговориться и даже сблизиться.
– Хорошо воздушникам, — мрачно пыхтела одноклассница. – Наколдовали себе воздушную подушку — и все за один раз унесли.
– Ага, или водникам: взяли санки, заморозили дорожку к общежитию — и нет проблем.
– Или эмпатам: очаровали первого попавшегося парня — и он сам все тебе донес.
– О! — протянула я, — представляю, как разъярится Ханна. Не королевское это дело — учебники с горшками таскать.
– Ммм… Мне показалось, или вы не очень-то ладите?
– Ну, в ее представлении я должна организовать благородное общество и воротить ото всех остальных нос.
– Тогда ее ждет неприятный сюрприз, — усмехнулась Элси. – Происхождение здесь мало кого волнует. А вот то, насколько ты хорош в магии — очень даже.
Алисию я увидела только к вечеру. Соседка вошла в комнату, с порога осведомилась:
– Ну как первый учебный день, живая? – и бросила на кровать свою сумку.
– Кажется, – и я в общих чертах рассказала ей о своих впечатлениях . В особенности о мэтрисс Фрейзер.
– Да! – отозвалась Алисия – это крутая тетка. Моя наставница, кстати.
Кажется, в моих глазах хорошо читалось сочувствие, потому что огневичка рассмеялась.
– Она мне здорово вправила мозги пару лет назад. Я та еще оторва была. Знаешь, чем славны молоденькие огневички?
– Сильными эмоциями?
– Хм, можно и так сказать. Огонь свербит внутри, жжется. Парни дерутся частенько, а девчонки… вешаются на парней.
Я удивленно подняла брови.
– Не знала? Демона мне под хвост, остались же еще неиспорченные люди, – криво ухмыльнулась Алисия, – Ну вот.. парни, выпивка, все дела… Учебу я почти забросила. Все могло закончиться печально, если бы в один прекрасный момент Фрейзер не взяла меня за грудки и не сказала прямым текстом, что если я не хочу закончить жизнь в веселом доме, пора завязывать со всем этим дерьмом. И не показала бы небольшую стопку карточек – на них имена девчонок, которых Фрейзер не смогла вытащить с улицы. Кого зарезали, кто в тюрьме, кто пропил последние мозги, а кто стал жертвой клиента-живодера. Она всех помнит, и до сих пор это ее личная демонова Бездна.
Алисия задумалась было на мгновение, а потом подмигнула.
– Так что бойтесь ее конечно, но не слишком сильно. Больше чем надо, она не орет. Ладно, невинное дитя, – тут же сменила тему огневичка, – идешь на ужин? Просто умираю с голоду.
К этим мыслям я вернулась, когда ложилась в постель. В голове проносились события этого дня. Будет о чем написать потом Лиз.
Сегодня мы снова у Лая в мастерской. Мы — это я, сам Лай и наш черноволосый мрачный морталист. Ребята уже который час за работой — мастерят актефакт за артефактом — маг смерти связывает заклинания, а маг земли накрепко запечатывает их в браслеты из агатов. Я стараюсь помочь, чем только могу: подать нужный инструмент, поднести воды, промокнуть полотенцем пот, попадающий в глаза. Все мы который день спим урывками и измотаны напряженной работой.
Дверь резко открывается, и входит Рид. По сравнению с ним мы втроем можем сойти за румяных и отдохнувших. Бледное лицо, темные тени под глазами, заострившиеся черты лица. Кажется, он держится на ногах на одном упрямстве.
– Нужно еще. Боли снова усиливаются.
Наш мрачный друг сгребает в охапку готовые артефакты и подходит к вошедшему.
– Вот, держи. Отнеси все сразу, и, пожалуйста, Рид, иди спать. Мы все должны быть в форме, иначе, — он растирает пальцами переносицу ,— вряд ли что-то выйдет.
– Где Эд?
– Готовит иллюзии, чтобы нас не спалили как младших школьников.
– Спасибо, Тери, — Рид тяжело хлопает брюнета по спине. Я в долгу перед всеми вами.
С этими словами водник спешит обратно к своей матери.
Тери возвращается за стол и устало проводит ладонью по лицу.
– Я мог бы освободить ее от жизни хоть сейчас, — говорит он глядя перед собой, — и это было бы самым милосердным, что можно придумать. Но демоново время… Нам всем нужно время.
Он прав, мы все знаем об этом. Оставшееся время жизни матери Рида — это все, что есть у нас, чтобы приготовить себе хоть какое-то подобие защиты. И, как ни противно признавать, по большей части из-за меня. Именно мне предстоит в скором времени стать мачехой нашего водника. А значит, как только душа матери Рида отправится к Источнику, мою жизнь можно считать законченной. Дольше пары лет она не продлится. И мы все слишком хорошо понимаем, чем обусловлен этот выбор, и какие планы вынашивает один из самых сильных магов королевства. Именно поэтому Лай и Тери как ненормальные мастерят обезболивающие артефакты, а Эд готовит нам прикрытие. И остается только надеяться, что у нас все получится, иначе… Нет-нет, не думать об этом.
Я просыпаюсь среди ночи и какое-то время лежу, уставясь в темноту. Откуда это странная смесь отчаяния, решимости и вины?
Тери. Я повторяю про себя это имя, оно вызывает в душе спокойствие и печаль.
Глава 7
Новые предметы мне неожиданно понравились. Это было что-то свежее, необычное, и, главное, не было вопросов, зачем нам та или иная дисциплина, и что мы с ней должны делать. С одноклассниками мы если не сдружились, то хотя бы начали общаться. Даже Ханна снизошла до беседы на уровне «привет, что нового». Но нос все еще продолжала задирать. А вот причина такого поведения неуловимо изменилась. Если раньше это происходило из-за моего нежелания общаться только в «правильной компании», то теперь некоторое высокомерие объяснялось тем, что мой дар совершенно никак себя не проявлял. И самое интересное в этом было то, что я сама ощущала по данному поводу досаду.
Ко мне и моей неопределенной ситуацией с магией ребята относились с любопытством. Однако, то и дело я ловила на себе сочувственные взгляды, и это меня ужасно раздражало. Даже Элси, с которой мы теперь общались довольно много, время от времени принималась уговаривать меня «не вешать нос», «верить в лучшее и в то, что дар обязательно себя проявит». В итоге чем дальше, тем больше я ощущала свою ущербность среди всех этих людей. Чувствовала себя… пустышкой?
Это злило. И, чтобы не изводиться, я развила бурную деятельность. Я упросила мэтра Далтона назначить мне дополнительные задания. Я изводила мэтра Корнби вопросами о том, может ли общий уровень магии расти, если дар явно себя не проявляет. Ведь если одинаково развиты оба полюса одной оси, общий уровень должен быть неизменен. Четкого ответа я не добилась, но помучила преподавателя знатно. Не удивилась бы, если в следующий раз, увидев, как я иду к нему с вопросами, он оставил бы мне многозначительно кивающую иллюзию самого себя, а сам тихонько выскользнул в дверь. Завелась я настолько, что не побоялась задать уточняющие вопросы мэтрисс Фрейзер и даже удостоилась некоторой похвалы.
Единственным человеком, который не демонстрировал и тени жалости ко мне, а, наоборот, подтрунивал и подсмеивался, была Алисия.
– Быстро же ты переобулась в другие туфли. Я думала, какое-то время еще продержишься. А ты вон как – недели не прошло, уже метишь в великие маги.
– Да какие там великие маги.
– Ну тогда в невеликие, – ехидничала рыжая бестия.
– Пусть бы и в невеликие, а то вообще непонятно в какие. И обратно мне нельзя, и тут ничего не выходит. Болтаешься где-то посредине, как демонова луковица в пустом бульоне.
– Богатенькие девочки привыкли получать все и сразу? – Алисия уже открыто потешалась. – Наберись-ка ты терпения, раз уровень растет, то и дар, очевидно, есть. А, значит, со временем о себе заявит. Ты лучше о другом подумай.
– О чем это?
– Что надеть в выходной. Или ты не хочешь съездить в Лиденбург?
–Я? Конечно хочу! Ты все-таки решила взять меня с собой?
– Ну должна же я получить обещанные мне вкусности. Ну вот. Хочу столичных, не меньше! Отвезу свои заказы, заодно и тебя выгуляем.
Сердиться на эту нахалку было решительно невозможно.
Неделя пробежала быстро. По шестым дням недели уроков у нас не было. День был отведен на самостоятельную работу, посещение библиотеки, выполнение домашних заданий и участие в разного рода обществах и кружках (которые должны были начаться чуть позже). А еще именно этот день негласно был в нашем общежитии постирочным. За небольшую плату девочки-водницы вместе с воздушницами стирали и сушили личные вещи всех желающих учениц. Делалось все это довольно быстро и аккуратно. Одним дополнительная практика и заработок, остальным–качественные и недорогие услуги.
Сама Алисия тоже без дела не сидела. Брала заказы: заряжала артефакты и лампы, работающие на огненной магии, чинила простенькие техномагические механизмы. Уровень дара огневички был не слишком высок, но владела она магией отлично, тонкие работы были ее коньком.
– Если не получится поступить в академию, пойду учиться в колледж на техномага. На хлеб с маслом себе всегда заработаю и без крыши над головой не останусь, — заявляла она.
Моя беспечная жизнь показалась вдруг какой-то ненастоящей.
Наступил долгожданный выходной. Встали мы пораньше. Надоевшая за всю учебную неделю форма отправилась в шкаф, мы же облачились в более нарядные платья. Взяли сумочки. Я — небольшую, с кошельком и письмом от Лиз, в котором она просила купить в столице подарок для Джейн — только-только вышедшую книгу ее любимой писательницы, что-то про любовь и магию. Просторная сумка Алисии была доверху забита заряженными артефактами.
Сначала было решено покончить с делами — развести по двум адресам ее заказы и зайти в книжный за подарком для Джейн. Когда обнаружилось, что книжная лавка есть всего в нескольких кварталах от ее адресатов, Алисия предложила разделиться, ведь « все равно там учебников по магтехнике нет, только романчики разные, скука смертная». И мы договорились встретиться здесь же на углу, минут через тридцать-сорок.
Лавка мне понравился. Уютная, небольшая, чистенькая и светлая. Книги я обожала. Поэтому долго бродила между стеллажей, рассматривая все подряд, беря ту или иную книгу в руки и читая наугад выбранные отрывки. Мое внимание привлекала книга «Как развиться в себе магию жизни. Простые и эффективные упражнения». Ее я решила купить и тщательно изучить.
Погуляв по лавке, я, наконец, вспомнила, с какой целью вообще сюда пришла, и вытащила из сумочки письмо Лиз. Так… посмотрим... Ариэлла Харт «Школа магии. Как влюбить в себя директора.». Ужас какой! Я попыталась представить, кому может прийти в голову влюблять в себя пожилого лысеющего миста Хортона, но моя фантазия позорно капитулировала. Вообразив неловкость, с которой буду просить это у продавца, я решила сама поискать книгу в новинках. Это мне удалось почти сразу. Книга нашлась недалеко от прилавка, кричаще-яркая, с изображением экзальтированной пары с выпученными глазами, которые должны были символизировать безумную страсть. Я потянулась к полке и взяла один экземпляр. Пока я завороженно разглядывала эту чудовищную безвкусицу, прямо над моим ухом раздалось внезапное:
– Вот так встреча! И какими ветрами в столицу занесло нашего воробышка?
От неожиданности я чуть не подпрыгнула, резко повернулась и увидела перед собой смеющиеся голубые глаза и знакомую возмутительную улыбку миста Диксона, чтоб его демон приобнял.
– Что вы тут делаете? - выпалила первым делом. — Вы же, кажется, учились в Брэдфорде?
– Перевелся в столицу. А вы, мисси…
– Мистресс Эмма Дженкинс, с этого года я учусь в ШРАМе.
– Их ты! Вы полны сюрпризов, — улыбнулся Диксон (какого, спрашивается, рожна я еще помню его имя?) — А это, стало быть, ваше учебное пособие.
Он невежливо ткнул пальцем в новинку Ариэллы Харт.
— И как успехи с директором? – улыбка его стала совершенно невыносимой.
Что я там размышляла о неловкости? Вот сейчас я готова была сквозь землю провалиться от стыда.
– Восхитительно, — буркнула, костеря в мыслях этого хама, Ариэллу Харт, Джейн и себя заодно.
– Какой у вас дар? – к счастью, Диксон сменил тему.
– А никто не знает.. И ось тоже, — быстро добавила я, едва заметив, что мой визави захотел что-то спросить. – Возможно я виталист, но это совершенно не факт.
– Вот как? – молодой маг выглядел слегка озадаченным. Но надолго его, к сожалению, не хватило. — Кстати, вы нарушаете традицию.
– Традицию?
– Мы общаемся уже несколько минут, а вы еще на меня не упали.
– Зато вы верны себе. —Я постаралась произнести это довольно едко. — И все время меня подначиваете.
– Смущать девичьи умы — мое хобби, – «покаялся» Эверт.
– А, ну тогда идите, смущайте, — я подбородком указала на только что вошедшую в магазин молодую даму столь свирепого вида, что подходить к ней я бы поостереглась.
– Нет-нет, – картинно ужаснулся нахал, — тут даже я бессилен.
Когда мы выходили из лавки со своими покупками, я так увлеченно пыталась рассмотреть, что же приобрел голубоглазый маг, что не заметила ступеньку и, споткнувшись, чуть не влетела ему в спину. К чести Диксона он уже галантно распахнул дверь одной рукой и успел развернуться, подхватывая меня другой.
– О, вот теперь я совершенно спокоен, – с непроницаемым лицом произнес он. – Есть все-таки на этом свете незыблемые вещи. Не беспокойтесь: падая в мои объятия, вы ничуть не падаете в моих глазах.
Решив, что бесполезно ему что-то объяснять, я поскорее приняла вертикальное положение и постаралась придать своему лицу выражение безмятежности, несмотря на клокочущую внутри ярость.
– Всего хорошего, мист шут гороховый.
– И вам того же, воробышек… О, прошу прощения… Мистресс воробышек, совсем запамятовал.
На этом мы и расстались.
Алисия уже ждала меня в условленном месте. Судя по довольному выражению лица и нетерпеливому притопыванию, встречи ее прошли удачно, и теперь ей хотелось скорее отметить это вкусной выпечкой.
Полакомившись, мы набрали еще печенья и разноцветных драже, чтобы иметь в своей комнате запасы сладостей на неделю, и в Распределитель вернулись только под вечер. Даже спать легли пораньше, утомленные долгими прогулками и разъездами.
Сегодня я вижу обрывки сновидений. Словно кто-то взял из синематографа пленку, нарезал на куски, перемешал их, стер половину, склеил в случайном порядке и все полученное решил продемонстрировать мне.
Мы снова сидим за столом в мастерской Лая. Все напряжены до предела: Эд крепко, до побелевших костяшек, сжимает пальцы в замок, Тери опустил голову и отгородился ото всех козырьком сложенных пальцев, Рид стучит по полу каблуком, Лай… Лай торопливо роется в ящиках стола.
– Нам нужно что-то совсем простое, — приговаривает он, —лучше серебро.
– Что-то, что не привлечет внимания, — не поднимая головы произносит Тери
– Что меньше всего похоже на серьезный артефакт, – это Рид.
– Мм.. кажется, вот это может подойти. – Лай что-то достает из недр ящика. Обрыв.
… Мы передаем по кругу большую серебряную чашу. Каждый по очереди делает на ладони надрез обсидиановым ножом, собирает кровь в ладони, а затем выливает ее в чашу темным, почти черным ручейком.
Лай закидывает в чашу серебряную вещицу, Тери что-то бормочет, выливает туда что-то из колбы, Рид делает над чашей сложные пасы, на какой-то момент на руках и лице его проступают черные вздувшиеся вены, потом все проходит, но друг резко бледнеет, лоб его покрывается испариной. Он кивает и передает чашу Эду.
– Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда быть рядом. – Эд делает глоток из чаши и передает ее Риду.. Обрыв
– Все понимают, к чему это может привести? – Лай смотрит в глаза каждому по очереди.
– Мы все равно передохнем все по одному,— зло выплевывает Рид. – Тилль ни при каком раскладе не оставят в живых, я лучше повешусь, чем присягну этому уроду. А вы, — он обратился к Эду , Тери и Лаю— сможете спокойно жить с этим?
Мне становится страшно. Не потому, что это может плохо для меня кончиться, — я уже смирилась с этим. А потому что из-за меня могут пострадать друзья.
– Вчера я слышал беседу деда с отцом, – глухим голосом говорит Тери. — Они окажут ему поддержку.
Рид сжимает кулаки.
– А если нам сбежать? — предлагаю я. — Эд может набросить на нас иллюзию.
– Нас переловят, как птенцов, — качает тот головой. — Моих сил не хватит, чтобы сделать пять настолько плотных иллюзий. И... – он медлит, собираясь силами, — мой род тоже намерен примкнуть к нему..
Обрыв.
Последний глоток достается мне.
Я вынимаю из чаши окровавленный медальон на цепочке и надеваю его на себя.
Лай подталкивает к моей руке нож.
– Тилли, завершай.
Я беру нож, острием прокалываю подушечку пальца, жду, когда скопится побольше свежей крови и, прикладывая окровавленный палец к медальону, произношу, как договаривались.
– Выполняйте обещанное.
Обрыв.
Я резко просыпаюсь, сердце колотится как ненормальное. Рука сжимает мамин медальон. Я прихожу в себя. Надо же, я так привыкла к медальону, что и во сне он со мной. Я вспоминаю кое-что еще: Тилли, Тилль. Вот и последнее имя найдено.
Глава 8
Письмо Эммы к Лиззи
Лиззи, у меня потрясающие новости.
Но сразу я тебе о них не скажу. Можешь назвать меня занудой, но сначала тебе придется читать о моих обычных и скучных школьных событиях (не смей сразу смотреть в конец письма).
Как ты знаешь, уже почти два месяца я учусь в ШРАМе (так и вижу, как ты закатываешь глаза, прочитав эту фразу). И здесь принято выбирать себе дополнительные занятия по интересам. О первом своем занятии я тебе уже писала – я выбрала курс правоведения у мэтрис Фрейзер. А на этой неделе я записалась еще на одно. Никогда не угадаешь, на какое именно. Курс истории, ты можешь себе это представить? О причинах этого выбора я напишу тебе когда-нибудь попозже, но можешь смело объявить об этом Джейн и другим девочкам, они точно удивятся.
На прошлых выходных мы с Алисией снова ездили в Лиденбург, и это был настоящий день встреч. Сначала, гуляя по бульварам, мы встретили нашу бывшую соседку Аннабель. Она делала покупки и спешила в шляпную мастерскую. Мама писала недавно, что она вышла замуж за своего усатого ухажера и переехала в столицу, но я не думала, что в таком огромном городе мы с ней увидимся, да еще и так скоро. Тем более странно, что тем же днем мы наткнулись на еще одного знакомого — миста Диксона (ты точно его помнишь, он застукал нас в саду Степлтона вместе со своим другом). Он прогуливался с какой-то дамой весьма выдающихся ммм. достоинств. Я повела себя ужасно и вместо того, чтобы обозначить приветствие легким кивком, невоспитанно фыркнула. Право слово, столица могла бы быть и побольше.
Ну а теперь я перехожу к главной новости. Кажется, я и вправду, маг жизни!
Дело было так. К Алисии пришли гости. Несколько девушек с ее курса и пара ребят. Пока веселая компания сплетничала, угощаясь чаем с печеньем, я решила потренироваться в магии. Сидя за рабочим столом, я пыталась сконцентрировать свою силу сначала в солнечном сплетении (как советовали в моей книжке), потом в ладонях, а, затем передать ее моей главной жертве экспериментов – ростку фасоли в горшке. Так я и сидела, держа руки над растением, стараясь не отвлекаться на смех и оживленную болтовню. Вдруг над моим ухом что-то вжжихнуло, чпокнуло, а растение неожиданно выкинуло новый сочный лист.