Крепостная. ( Не) сладкая жизнь попаданки
- -
- 100%
- +
Ответа, как и стоило ожидать, я не получила. Бездействовать – времени почем зря терять. Нужно все же отыскать газету и удостовериться в своих подозрениях. Как назло, на глаза попался только сервант с посудой. И чего там только не было! Вся разновидность фарфоровой посуды от обычных чашек с блюдцами до супницы, как и молочники с пиалами, серебряные ложки-вилки и подносы, хрустальные графины с бокалами и стопками. Всего полно.
Что-то громыхнуло на кухне, заставив меня вздрогнуть, словно меня застали на краже. Видимо, Дарья Матвеевна уронила что-то. Это и привело меня в чувство. Я лишь мельком отметила рояль в углу, накрытый кружевной салфеткой, открытую нотную книгу, словно сам барин играл и не доиграл. На рояле сиротливо лежал веер, но я знала, что супруги у Петра Николаевича не имелось. Дочь?
Но главная гордостью гостиной все же был беломраморный камин с чугунной решеткой. На полке над ней стояли бронзовые часы с танцующими фигурками и фарфоровые статуэтки. Перед камином расположили глубокие кресла с гнутыми ножками и бархатной обивкой, которая давно потеряла свой яркость и цвет. Видимо, хозяин дома любил проводить здесь вечера, читая газету или книгу и попивая кофе или чай.
Все здесь говорило об уюте и… И об отсутствии твердой женской руки. Хоть и было везде чисто и натерто до блеска, хозяйка не допустила бы такого, как выцветшие обивки мебели и обои. Но, а их дети?
Не став зацикливаться на этом, поспешила прочь из гостиной. В поместье барина должен быть кабинет хозяина дома. Там уж точно имелись газеты и корреспонденция. Немного поплутав в коридоре и, на свое счастье, не столкнувшись ни с кем из слуг, я все же нашла искомую комнату.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Я как можно аккуратно и тихо заглянула внутрь. Массивный письменный стол, заваленный бумагами, чернильница с пером, книжные шкафы, доверху набитые печатными изданиями. И главное, никого. Смело толкнула дверь. На глаза попались висевшие на стене шпаги в ножнах. Хмыкнула и невольная улыбка появилась на лице. Ведь мой дальний родственник тоже мог бы так повесить свои шпаги, что получил в подарок не только за военную службу и верность империи, но и за достижений в сельском хозяйстве.
Опомнилась и мои глаза забегали по кабинету барина. Ведь я явилась сюда не для того, чтобы предаться воспоминания, а за конкретным делом. На мое счастье, искомые мной газеты лежали на резном комоде рядом с графином воды. Но не успела я взять в руки исторический вестник, как услышала за спиной шаги, а следом недовольный голос.
– Что ты тут забыла, Настасья?
Я едва успела спрятать газету под платок, которым укрыла меня Дарья Матвеевна. Какая полезная вещь, однако.
– А ну живо отвечай! Иначе я пожалуюсь Антипу.
Услышав имя приказчика, замерла. Встречаться с Антипом желания не было. Нисколько. Женщина за спиной нетерпеливо постукивала обувью по полу в ожидании моего ответа, но я не торопилась что-то говорить, а, тем более, оправдываться. Точно не перед этой, даже если она доложит Антипу об этом происшествии. В этом я нисколько не сомневалась.
Я медленно развернулась в сторону говорившей и увидела перед собой Анфису. Ту самую, которая перед всеми подтвердила слова Антипа, что это именно Настасья уронила вазу барина. Женщина уперла руки в бока и теперь смотрела на меня недобрыми глазами. Первое желание: схватить негодяйку и оттаскать за волосы, чтобы не посмела больше врать, я еле затолкала внутрь. Телосложение Настасьи было хрупким, словно ее долгое время держали на воде и одном хлебе, еще и после болезни сил совсем не было. Мне бы дойти скорее до каморки девушки и прилечь. Права была Дарья Матвеевна, что мне нужно побольше отдыхать, чтобы быстрее восстановиться. К тому же, тронь я эту противную женщину хоть пальцем, мне же и попадет. В том, что Анфиса спелась с приказчиком, я не сомневалась, как и в том, что именно из-за этой гадюки на голову Настасьи сыпались неприятности. Как с ними бороться, я подумаю чуть позже. Мне бы сейчас избежать неприятностей. Судя по решительно настроенному лицу Анфисы, мне будет нелегко от нее отделаться.
– Дарья Матвеевна попросила оторвать календарь, – нашлась я что ответить женщине, заметив на столе барина календарь, отдаленно похожий на отрывной, который висел у каждой хозяйки дома. Там можно было найти рецепты, советы по хозяйству и много чего полезного. Только этот был громоздкий и стоял на столе.
Анфиса прищурилась, пройдя по мне сверху вниз, лишь после посмотрела на стол барина. И на мою беду, лист календаря был на месте.
– Чего же тогда не оторвала? – шагнула она ко мне, напирая и подозрительно сощурив глаза.
– Так ты появилась, напугала меня, – глупее ничего не придумаешь. – Не успела я. Только наклонилась было, а тут ты разоралась, будто барина нашего обкрадывают.
Договорила и шагнула к двери, обводя служанку по кругу. В кабинете барина Анфиса появилась не просто так. И не из-за того, что следила за мной. Ей было некогда. В любое другое время она бы не упустила возможности приглядывать за мной и с удовольствием бы доносила обо всем Антипу, но не сегодня. Женщине нужно было убраться в кабинете. На полу возле двери стояло ведро и лежала тряпка. Видимо, на днях барин должен был воротиться из столицы в поместье.
– А ну стой-ка, – остановила меня Анфиса, больно схватив за локоть. – Не верю я тебе, Настасья. Уж больно подозрительно ты выглядишь. Пошли-ка к Дарье Матвеевне. Пусть она сама лично подтвердит твои слова.
Я не стала упираться. Отчего-то именно в кухарке у меня не было сомнений, что из-за бедной Настасьи та подтвердит если и не что угодно, но многое точно.
Анфиса повела меня по коридорам и буквально затолкала на кухню. На шум наших шагов Дарья Матвеевна тут же развернулась, отвлекшись от готовки.
– Ты почему до сих пор на ногах? – возмутилась женщина, но тут же прикусила язык, стоило ей взглянуть на Анфису.
Кухарка переменилась на глазах. Подбоченилась, совершенно не обращая внимания на то, что с ложки что-то капало на пол. Вся ее негодование было направлено на Анфису. Ведь женщина не успела и рта раскрыть, как Дарья Матвеевна накинулась на нее. На мое счастье.
– Опять?! – громыхнул по кухне голос кухарки. – Ну что ты за человек такой, Анфиска? Что ты к ней опять прицепилась? Что такого Настасья тебе сделала, что ты каждый раз ее тюкаешь да тюкаешь? Сколько можно уже? Ты, Анфиска, как петух на насесте, только и делаешь, что Настасью заклевать норовишь. Не устала еще гадости свои творить?
Анфиса лишь высокомерно подняла подбородок. Видимо, так привыкла к своему положению “любимой крепостной”, и не собиралась отступаться от своего. Так кто же откажется от такого-то! Я бы и сама не отказалась быть любимицей, но в другом русле.
– А что, Дарья Матвеевна, разве иной раз нельзя правду сказать? Опять эта…
– Настасья! – перебила ее кухарка, так что не только Анфиса, но и я вздрогнула на пару с ней. Такой кухарку я еще не видела. – Не эта, у нее имя есть. Ну какая еще правда?! Ты сама с утра до вечера только и делаешь, что по углам шныряешь да на людей клевещешь! И не смей ее больше трогать! Настасье после горячки отлежаться надо. Если у тебя, Анфиса, у самой дела нет, так иди полы мой, а не невинных девушек задирай! А то вот приедет барин и я сама к нему пойду. Пусть он разберется, кто тут на самом деле бездельничает! Ишь распоясалась совсем.
Анфиса побледнела, но виду не подала. Видимо, барин к словам кухарки все же прислушивался, раз она напряглась.
– Вон из моей кухни, пока я тебе этим половником по лбу не треснула! – рявкнула кухарка, хватая со стола чугунную сковороду. Да так, что и мне захотелось сбежать от разъяренной женщины.
Анфиса фыркнула, зыркнув на нас с превосходством, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Я же осталась стоять на том же месте, не зная, куда деваться и что сказать Дарье Матвеевне в знак благодарности.
– Ну чего ты стоишь как столб и молчишь? – смягчившись, сказала кухарка. Видимо, начала отходить. – Марш в постель! А коли эта змея опять приставать будет, то ты прямо ко мне беги. Я ей покажу, где раки зимуют!
И, сердито хмыкнув, кухарка снова принялась за готовку, ворча себе под нос что-то про нахальных девок и распущенность. Я не стала задерживаться на кухне и поспешила в каморку Настасьи. Ведь под боком меня ждала с таким трудом добытая газета. Я наконец-то могла узнать интересующее мне.
Глава 6
Глава 6.Попала так попала!
Настасья
Дверь в каморку девушки закрылась с тихим скрипом, словно о чем-то хотела меня предупредить. Поежилась и наконец смогла перевести дух, спиной прижавшись к дверному полотну. Но тут же оттолкнулась, почувствовав боль. Сердце бешено колотилось, словно я убегала от стаи волков, не иначе. Казалось, что его удары слышны даже за стенами комнаты. Еще немного постояв, успокаивая себя, как и прислушиваясь к звукам в коридоре, я отошла от двери. Осмотрелась, выискивая тяжелый предмет для того, чтобы подпереть в дверь. С Анфисы станется не вовремя заглянуть ко мне. Обычно это так и случается, когда в самый неподходящий момент тебя тревожат. Закон подлости.
Кроме сундука ничего на глаза не попадалось. Пришлось тащить до двери его, чтобы никто не смог войти и помешать мне. Дотащила и присела на него, переводя дыхание. Пот градом стекал с меня, хотя ничем таким не занималась. Руки ходили ходуном. Болезнь давала о себе знать, от которой тело Настасьи все еще не оправилось. После горячки я все еще испытывала одышку и обильное потовыделение. Но я не могла и дальше откладывать изучение мира, куда я попала. Чем раньше начну привыкать, тем меньше риска, что меня раскроют. К тому же, мне много что предстоить выучить и запомнить. Особенно их говор.
Отдышавшись, я взяла в руки газету. Подвинулась ближе к окну, единственному в комнате, чтобы были видны строки. Бумага была желтой, словно она изменила цвет от времени, плотной и шершавой. Газета все еще пахла краской, словно газету никто не листал до меня.
– Столичные ведомости, – прочитала я название газеты на самом верху. Следом тут же начала искать дату выпуска газеты.
– 1 декабря 1830 года, – прошептала я, не веря своим глазам. – Ох! – вырвалось у меня следом.
Кровь застыла в жилах. Газета выскользнула из рук и мягко шлепнулась на пол. Быть такого не может! Я попала почти на двести лет назад. Но как же это?
Наклонилась за газетой и снова и снова читала название и дату. Даже на некоторое время закрывала глаза, надеясь на то, что это может что-то изменить. Нет. Та же каморка Настасьи, газета в руках. Ущипнула себя. Вдруг это все один страшный сон. Нет, и боль реальна, как и мир, куда я попала. Обстановка и речь слуг в поместье это тоже подтверждали. И я действительно попала, ведь мало что знала из истории.
“1830 год. Трон занимал император Николай I. До отмены крепостного права еще не одно десятилетие должно пройти. После восстания декабристов всего пять лет прошло, но их уже нет, они в Сибири или на виселицах. А ведь жив еще Пушкин. Да и Тургенев еще не получил свою известность. Все у него впереди. Только не у меня. Скоро вся Российская империя услышит о Гоголе. А что прикажете делать мне?” – чуть не озвучила я свой вопрос вслух.
Господи, какие только мысли не лезли в голову. Я снова выронила газету и закрыла лицо руками. Теперь понятна жестокость Антипа к Настасье. Но слез не было. Я так была ошарашена тем, какой сейчас на дворе год, что не знала то ли плакать, то ли смеяться.
Я выпрямилась, словно нашла выход из положения. Газета была старой, прошлогодней. Ведь на столе барина на календаре значился месяц январь. Жаль, число не запомнила. Значит, пока Настасья бредила в горячке, уже наступил новый 1831 год. Не с этого ли времени мой дальний родственник Шишков начал заниматься сельским хозяйством?
Эта мысль воодушевила меня. Я же могу найти его и попросить принять меня. Попросить защитить, выкупив меня у барина. А я ему помогу! Ведь я писала реферат. Изучила его жизнь. Знала про его ошибки и достижения. Я могла помочь ему!
Я вскочила на ноги и начала ходить вдоль кровати. Три шага в одну сторону, три шага обратно. За окном скрипели полозья саней, слышались голоса мужчин, недовольный окрик Антипа. Я ломала руки, пытаясь унять дрожь во всем теле.
– Что делать? Кому сказать? Да и кто мне поверит? Как быть? – говорила я сама собой, пока не услышала шаги за дверью. Притихла, следом дернули ручку.
– Настасья? – услышала я голос кухарки. – Зачем ты закрылась?
Дарья Матвеевна несколько раз подергала ручку двери, но я так и не отозвалась.
– Уснула, видимо, бедняжка, – проговорила она и ушла.
Я подняла газету с пола, вглядываясь в строки, словно ища в них подсказку или намек. Зачем-то же я попала в это время. Чую, неспроста. Боги такими вещами не играют.
– Высочайшим указом Его Императорского Величества… Не то, – мои глаза прыгали по строчкам. – Международная торговля. Не то… Французский посол выразил обеспокоенность… Тоже не то… Студенты Московского университета выявили… Не то. Все не то.
Я закрыла газету. Ни слова о продвижениях в сельском хозяйстве. Но как же? Ведь мой родственник уже должен был засеять поля сахарной свеклой и построить завод для его обработки. Об этом должны были написать!
– Дарья Матвеевна должна знать, – вслух проговорила я и принялась оттаскивать от двери сундук.
Я должна узнать имя барина и каким-то образом уговорить его отправить меня к Шишкову. Другого пути у меня просто нет! Здесь меня точно оставаться не стоит. Антип добьет.
Дарья Матвеевна все также возилась возле плиты. Мой приход она заметила сразу, но ни словом не обмолвилась, продолжая заниматься готовкой. Я тихонько присела на стул и стала ждать, пока кухарка смягчится. Не выдержит доброе сердце женщины, и она сама первая заговорит.
Выдержка кухарки оказалась сильнее, чем я могла предполагать. Я уже устала сидеть в тишине, прислушиваясь к бульканью в кастрюлях, а женщина с половником в руках все продолжала молчать. Когда я уже хотела заговорить первой сама, Дарья Матвеевна все же успела опередить меня.
– Что, не спится тебе? – обратилась она ко мне, продолжая стоять ко мне спиной.
– Не спится, – подтвердила я слова кухарки, шумно выдыхая. Мне хотелось, чтобы Дарья Матвеевна сама начала задавать вопросы.
– Отлежалась бы, пока есть такая возможность, – продолжила она меж тем. – Уж больно Антип ведет себя странно. Не ровен час снова к тебе придерется.
– За что? – удивилась я.
Хотя стоило ли? Настоящая Настасья получила плети ни за что и отдала Богу душу. И никто не остановил приказчика. Все его побаивались. В его руках была и власть, и сила, пока барин отсутствовал в поместье.
– А Антипу нужен повод? – все также вопросом ответила мне Дарья Матвеевна. – Я более чем уверена, что вазу разбила не ты. Ты всегда убираешься аккуратно. К тому же в тот день ты не должна была протирать пыль. Незачем тебе было касаться вазы. Значит, это все черная душа Антипа. Не трогала ведь вазу?
– Не трогала, – тихо проговорила я и опустила голову, словно мне приходилось держать ответ за свои поступки.
– Вот приедет барин, все ему поведаю, – зло проговорила женщина, но я понимала, что все ее негативные эмоции были обращены не в мою сторону.
– Когда нам барина ждать? – поинтересовалась я как бы невзначай. – Подготовиться бы к его приезду.
– Кто же его знает, – получила я ответ. – Должен был воротиться еще вчера, но, видимо, погода не задалась. И куда тебе подготовиться. Вон Анфиска пусть в барских покоях уберется. Уж больно у нее времени много за другими следить. Вот пусть перинами и займется.
Голос кухарки был полон неприязни в адрес Анфисы. Сон-воспоминание тоже не показал ни крупицы теплых моментов, связанных с ней.
– Дарья Матвеевна, – обратилась я к женщине. – Не думайте, что я сошла с ума, но, – все же замялась я перед тем, как озвучить свою просьбу. – Расскажите мне про барина и про обитателей поместья. Пока я валялась в горячке, у меня в голове все перемешалось. Словно я не просто бредила несколько дней, а прожила отдельную жизнь. Там, в той стороне, с другими людьми. Теперь я не могу понять, где явь, а где все же сон. Мне кажется, что я проживаю чужую жизнь. Все перемешалось. И мне страшно…
Договорила и задержала дыхание, ожидая реакции на свои слова. Пронесет или Дарья Матвеевна испугается? Ведь в это время вера в Бога была сильна и непоколебима. Про переселение душ и не стоило заикаться.
– Боже помоги! – всплеснула руками кухарка и все же соизволила повернуться ко мне лицом. – Что же ты раньше не сказала? Тебе точно нужно отлежаться. Другие неделями маяться, с постели не встают. А ты не успела на ноги встать, как тут же горным козликом скакать. Куда такое годится? Неудивительно, что у тебе все мерещится. А ну пошли!
Меня буквально заставили принять вертикальное положение. Цепкие руки кухарки не давали возможности и шагу в сторону ступить. Дарья Матвеевна повела меня не куда-нибудь, а в сторону каморки Настасьи.
– Пока не приедет лекарь и не скажет, что с тобой все хорошо, будешь лежать в постели и набираться сил.
– А как же Антип? – мне не хотелось снова испытать гнев приказчика на себе и своем теле.
– С ним я сама решу, – уверенно произнесла Дарья Матвеевна. – Барин не простит нам, если и с тобой что-то случится. По приезду сразу потребует тебя к себе.
Что-то в словах Дарьи Матвеевны меня насторожили, но я не смогла ухватиться за них. Все внимание на себя перетянула кухарка. Женщина буквально уложила меня на кровать, укрыла одеялом, подоткнула его края. Поправила подушку, затем огляделась, словно выискивала, что бы еще сделать, чтобы мне было комфортно. И тут она заметила газету, которую я забыла убрать, спрятать от чужих глаз подальше. Лучше было бы, если я вернула ее в кабинет барина, но я боялась попасться на глаза Анфисы или, не дай бог, приказчика.
– Все же у тебя получилось, Настасья? – радостно воскликнула кухарка, хватаясь за газету. – Сумела?
Я удивленно смотрела на женщину, совершенно не понимая, о чем она. Были, конечно, догадки, но я боялась их озвучить. Пусть уж лучше я услышу от самой женщины, чтобы не попасть впросак.
– Только не говори, что из-за горячки ты все подзабыла, – тут же всполошилась она, заметив мой непонимающий взгляд. – Настасья! – в голосе кухарки сквозило недовольство. – Барин столько времени занимался с тобой, обучал, учил читать. Теперь что же? Все напрасно? Петр Николаевич будет разочарован.
– Все хорошо, Дарья Матвеевна, – попыталась я успокоить женщину. – С этим как раз все в порядке. Не забыла я то, чему меня барин учил.
Ну хоть в этом повезло. Ничего придумывать не придется. Иначе как бы я объяснила, что умею и читать, и писать?
Женщина не поверила мне на словах. Она протянула мне газету и присела на край кровати.
– А ну почитай мне что-нибудь.
Пришлось присесть и взять в руки газету. На глаза сразу попалась заметка про студентов.
– Студенты Московского университета выявили, что новая болезнь, что оккупировала город, распространяется дальше и приняли меры для борьбы с эпидемией, – еле прочитала я начало статьи по слогам и ужаснулась.
Только этого нам не хватало! Не все я учла…
– Думаю, в ближайшее время нам придется обходиться без барина, – проговорила я вслух, вспоминая историю.
Ведь эпидемии в эти времена, не только упомянутая холера, не щадила никого, не смотрели на статус.
Глава 7
Глава 7.Тревожные дни
Настасья
Дарья Матвеевна не сразу поняла про эпидемию холеры. Сперва пришлось объяснить ей про болезнь.
– Ох! Напасть-то какая! – охала она периодически, прерывая мои объяснения про новую болезнь, что охватила многие регионы Российской Империи.
Пока она зверствовала только в столице и Москве, но не ровен час, доберется и до деревень. Ведь многие помещики начнут покидать город, направляясь в свои поместья, чтобы переждать эпидемию. И привезут болезнь с собой.
– Главное, Дарья Матвеевна, не паниковать, – пыталась я успокоить женщину. Ведь противоядия против холеры не было, как и волшебной пилюли. Только правила, которые следовало соблюдать беспрекословно.
– Что с нами будет-то теперь? – причитала кухарка, игнорируя мои слова и вытирая слезы. – Конюхи поговаривали, что Головнины в поместье свое пожаловали. В такое время они всегда в столице задерживались. Их тоже мор проклятущий погнал значится? – Дарья Матвеевна перекрестилась. – Не зря Акулина из церкви не вылезает да молитвы читает. Там слух ходит. Поговаривают, что люди падают как мухи да тут же синеют. Мы не верили, отмахивались от нее. Неужто это она и есть ваша холера? Мы-то думали, что анисовка во всем виновата. Мужиков ругали.
– Она самая, – кивнула я, не выпуская газету из рук. Мне нужно было прочитать ее полностью, каждую строчку и каждое слово. Если повезет, то найти предыдущие номера, что получал барин. Теперь они для меня ценная кладезь информации.
Кухарка начала бормотать про наказание Божье за свои грехи и поступки, упоминая имя некоего отца Георгия. В глазах женщины я видела испуг.
– Это не мор и не Божье наказание, Дарья Матвеевна, – заговорила я, тряся перед ней газетой, как и стараясь вложить в голову женщины простыми словами всю суть медицины по нынешним временам. – Здесь пишут, что это болезнь. Просто особая лихорадка. И рождается она от нечистоты, а не от того, что ты не посетила воскресную службу в церкви и не держала пост. В будущем я бы избегала церковь, – проговорила я и тут же поймала прищуренный взгляд женщины. – Из общей посуды ничего нельзя ни есть, не пить!
Чуть же тут не застонала, понимая, что убедить их избегать скопления людей будет весьма трудно и проблематично. Про медицину они и слышать не хотели, веря в Божью силу и в дурной глаз.
– Помолиться можно и дома, а в церкви велик риск, что ты подхватишь эту заразу. Вот послушай, что пишут, – решив, что слова из газеты помогут мне убедить Дарью Матвеевну в своих словах, я сделала вид, что продолжила читать статью. Читала я медленно, слогами. – Холера – особая лихорадка, что поражает живот и другие внутренности. Зарождается она в грязи, в стоячей воде, в испорченной пище. Попадает в рот с немытыми руками, с грязной водой, с плохо вымытыми овощами. Заболевший человек может умереть за сутки. Кишечник его выворачивает наружу, тело молниеносно худеет. Спасти почти невозможно, – на этих словах Дарья Матвеевна вздрогнула и, бледнея, снова перекрестилась, начав шептать молитву.
– Эх, Настасья, не успела я выдать тебя замуж, – выдала она после, пока я искала слова, как бы дальше рассказать про то, как можно защититься от болезни. – И платье себе сшила. Думала, на свадьбе твоей станцую. Детей твоих понянчу.
– Станцуешь еще, – коснулась я руки кухарки. – Болезнь эта в столице только гуляет. Мы же защитимся от нее. Будем бороться с ней!
Дарья Матвеевна начала читать “Отче наш”.
– Вот слушай дальше, что пишут, – снова взялась я за газету. – Воду, говорят, надо брать только из ключа или колодца. Никакой речной воды. Бочонки для воды каждый раз нужно тщательно мыть. Всю посуду ошпаривать кипятком. Руки мыть с мылом не только перед готовкой, но и после каждой работы. Овощи и фрукты мыть щеткой и обдавать кипятком. Мясо и рыбу варить до полной готовности, никакой крови. Молоко кипятить дважды. Все продукты держать закрытыми от мух. Мухи, Дарья Матвеевна, главные разносчицы этой заразы. И еще… – я остановилась и посмотрела кухарке в глаза. – Если у тебя или у кого из дворни случится малейшее недомогание, малейшее расстройство живота, надо немедля сообщить. Не скрывать! Не из страха быть наказанным Антипом, а ради спасения всех нас. Надо бы и остальных предупредить, пока холера не добралась и до нас.
Глаза кухарки сначала были полны суеверного страха, теперь же внимали со всей серьезностью. Она была простой женщиной, но ум у нее был ясный. Страшная и непонятная болезнь для нее вдруг обрела четкие границы. И с этим уже можно было бороться. Как говорят у нас? Глаза боятся, а руки делают.
– Антип-то наш как бы не разъярился, – молвила она, вставая с кровати. – Он этим газетам не верит. Да и барин далеко.
– Поверит, когда другие начнут болеть. Да и барин наш скоро приедет, как только там поймут, что он не болен, – успокаивала я кухарку.
Мне и самой хотелось верить в свои слова. Ведь без барина невозможно было осуществить мои цели попасть к помещику Шишкову. Да и запастись бы упомянутой кухаркой анисовкой. Ой чую, пригодится.
Вечером я долго не могла уснуть. Вспоминала, какие прививки мне делали в детстве, а какие мы могли пропустить. Правда, от холеры меня не спасло бы даже это. Таблетки для профилактики нужно применять непосредственно тогда, когда поблизости найдут вспышку эпидемии. Только откуда здесь таблетки? Порошки да и только.