Равноденствие: Последний закат

Лэнс шагнул в комнату, не выпуская меча из руки.

— Как тебя зовут?

Девушка моргнула.

— Ифэрет.

Лэнс задержал на ней взгляд. Имя было знакомым, и спустя мгновение он вспомнил откуда: Дориан приписал его на полях письма, рядом со сведениями о Велторе и замке. Одно слово без пояснений, оставленное на самом краю страницы.

— Где оружие? — спросил Лэнс.

На лице девушки появилось непонимание.

— Какое?

— То, которое искал Велтор.

Она нахмурилась.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Оружие некроманта, — уточнил Лэнс. — Или то, что он собирался им сделать. Где оно?

Ифэрет медленно покачала головой.

— Я ничего об этом не знаю. Я помогала ему с книгами, разбирала свитки, переписывала манускрипты, следила за некоторыми артефактами. Вот и всё.

— Ты была его ученицей? Сколько ты здесь находишься?

— Не совсем. Около двадцати лет.

На последних словах голос Ифэрет изменился, утратив прежнее спокойствие.

— Велтор называл это ученичеством, когда ему было удобно.

Лэнс заметил, как Ифэрет машинально потянула рукав ниже. На открывшемся запястье мелькнула тонкая полоса, слишком ровная для обычного шрама. Подобные следы оставляла только магия.

— Я не верю в подобные совпадения, — произнёс он. — Ты жила рядом с Велтором и ничего не знала о том, что он искал?

Ифэрет поднялась, осторожно перенеся вес на ноги и не выпуская Лэнса из виду. Стоя она оказалась выше, чем казалась у камина, но угрозы в её движениях он не заметил.

— Я действительно не знаю.

— Удобный ответ.

Она встретила его взгляд.

— Другого у меня нет.

Лэнс сжал челюсти. Двадцать лет рядом с одним из опаснейших некромантов Империи и полное неведение о его поисках плохо сочетались друг с другом. Он всматривался в лицо Ифэрет, ожидая поймать хотя бы малейшую заминку, попытку уйти от взгляда или слишком поспешный ответ, однако ничего подобного не последовало. Усталость выдавали лишь потемневшая кожа под глазами и чуть опущенные плечи.

Оставалась и реакция Кристл. Несколько минут назад магия сестры отозвалась на присутствие Ифэрет, хотя ни меч Лэнса, ни он сам не почувствовали рядом с ней угрозы.

— Элиас, осмотри комнату. Ничего не трогай без необходимости. Если найдёшь артефакты, сначала покажи мне.

— Уже чувствую себя желанным гостем, — пробормотал разведчик и двинулся вдоль стены.

— Ты идёшь с нами.

— Нет.

Элиас остановился у одного из стеллажей, а Кристл перевела взгляд с Ифэрет на брата.

Лэнс слегка прищурился.

— Это не просьба.

— А я никуда не собираюсь.

— Велтор мёртв.

— Я знаю.

— Тогда что удерживает тебя здесь?

Ифэрет впервые отвела взгляд.

— Здесь всё, что у меня есть.

Лэнс не нашёлся с ответом сразу.

— И это не значит, что я должна уходить с незнакомцами, которые ворвались сюда с оружием, — добавила она.

— Это твой дом?

— Да.

Лэнс оглядел комнату. Потёртые книги теснились на полках вперемешку со старыми свитками, на стенах висели амулеты, у письменного стола стояло единственное кресло. Ифэрет до их появления сидела на полу возле камина.

— Ты сидела на полу, Ифэрет.

Она нахмурилась.

— И что?

— Ничего. Просто хозяйка этой комнаты, скорее всего, выбрала бы кресло.

Ифэрет поджала губы и опустила глаза. Несколько секунд её взгляд оставался на кресле, после чего вернулся к Лэнсу.

Он убрал меч в ножны, а Ифэрет проследила за движением клинка и чуть позже подняла голову.

— Послушай, — произнёс Лэнс уже спокойнее. — Ты можешь остаться. Я не стану тащить тебя отсюда силой. Но Велтор мёртв, а слухи о его замке рано или поздно привлекут других. И далеко не все сначала станут задавать вопросы.

Ифэрет молчала.

— Пойдём с нами, — продолжил он. — Пока не разберёмся, что здесь произошло и какое отношение ты имеешь к Велтору. После этого решишь, что делать дальше.

— Решу сама?

Лэнс задержал на ней взгляд.

— Всё так.

Ифэрет долго смотрела на Лэнса, затем перевела взгляд на Кристл. Золотистое сияние вокруг ладоней девушки уже погасло. Элиас тем временем продолжал осматривать амулеты, осторожно обходя стеллажи и не прикасаясь ни к одному из них.

Девушка опустила глаза к книге, оставшейся у её ног. Подняв её, она провела пальцами по потёртой обложке и подошла к стеллажу. Книга вернулась на прежнее место, но Ифэрет не сразу убрала руку с корешка, медленно проведя по нему большим пальцем.

Кристл наблюдала за ней от двери, однако вскоре отвела взгляд и наконец Ифэрет отступила от стеллажа и обернулась.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я пойду.. с вами.

Лэнс кивнул.

— Тогда.. вперед.

Элиас приблизился, намереваясь взять её под локоть, но Ифэрет отстранилась прежде, чем он успел прикоснуться.

— И я могу идти сама.

Разведчик поднял обе руки.

— Даже не сомневался.

У порога Ифэрет задержалась и в последний раз оглядела комнату. Вдоль стен поднимались стеллажи с книгами и свитками, под потолком висели связки высушенных трав, в камине ещё горел огонь. За двадцать лет почти ничего здесь не менялось, и сейчас всё выглядело точно так же, как несколько минут назад.

Девушка первой вышла в холодный коридор.

Кристл молча последовала за ней. Странное колебание собственной магии больше не повторялось, сколько бы она ни прислушивалась к нему, при этом беспокойство осталось. Несколько раз Кристл собиралась заговорить, но каждый раз откладывала вопрос.

За окнами поднялся ветер. Поначалу он лишь трогал скопившуюся на подоконниках пыль, затем ударил в стены замка, загудел в щелях старой кладки и заставил задрожать оконные рамы. Где-то наверху протяжно скрипнула ставня. Среди этого шума раздался другой звук: низкий, протяжный. Он пришёл сверху, прокатился над башнями и затих где-то за тяжёлыми облаками.

Лэнс продолжал идти. Элиас тоже не остановился, лишь бросил короткий взгляд на ближайшее окно.

Шаги Ифэрет стихли, и Кристл обернулась. Та стояла посреди коридора, запрокинув голову. Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы Ифэрет сжались на складках платья.

— Ифэрет?

Она не ответила. Ветер снова ударил в окна, но низкий звук больше не повторился.

— Идём, — бросил Лэнс, не оборачиваясь.

Ифэрет ещё немного вслушивалась в наступившую тишину, после чего поспешила за остальными. У самого поворота она всё-таки оглянулась. Позади оставался лишь пустой коридор.

***

В столицу они вернулись уже под вечер.

Лэнс сжал в ладони камень телепортации. Кристалл вспыхнул холодным голубым светом, на мгновение озарив лица спутников, а дальше рассыпался серебристой пылью. Пространство дрогнуло и исчезло; на краткий миг не осталось ни пола под ногами, ни воздуха, ни собственного тела, только слепящая пустота между двумя точками мира. В следующее мгновение под сапогами вновь оказался камень.

Они стояли на площадке столичного портала в глубине замка. Высеченные в полу руны ещё сияли голубым, но свет быстро тускнел, стекая по линиям древней вязи и растворяясь в камне.

Кристл шумно выдохнула и поморщилась.

— Никогда к этому не привыкну.

Элиас провёл ладонью по лицу, словно проверяя, всё ли осталось на своих местах.

— Потому что камни создавали для тех, кому некогда привыкать.

— Очень утешает.

— Я старался.

Лэнс не вмешался. Его взгляд скользнул по Ифэрет, стоявшей у края портальной площадки. Перенос она перенесла молча, хотя заметно побледнела. Впрочем, за всё время пути она почти не говорила и ни разу не спросила, куда её ведут.

Камень телепортации стоил дороже хорошего дома в столице, и расходовать подобные артефакты без крайней необходимости считалось расточительством даже для наследника престола. Обычно до ближайшего стационарного портала добирались обычной дорогой, но Лэнс не собирался несколько дней вести через половину Империи женщину, о которой они не знали практически ничего. Слишком многое в ней не складывалось: десятки лет рядом с Велтором, имя, оставленное Дорианом без единого объяснения, меч, не отозвавшийся на её магию, странная реакция Кристл, которую сестра так и не смогла толком объяснить. И при всём этом — полное отсутствие ответов.

Когда последние руны погасли, к площадке приблизились стражники. Старший склонил голову перед наследником, ожидая распоряжений. Лэнс же, помедлил лишь мгновение.

— Отведите её в нижний изолированный блок.

Кристл резко повернулась к брату.

— Куда?

Лэнс даже не посмотрел на неё.

— В темницу.

Кристл не сразу нашлась с ответом.

— Ты не говорил, что посадишь её в тюрьму.

Ифэрет перевела взгляд с неё на Лэнса, однако ничего не сказала.

— Я вообще не обсуждал с тобой, где её разместят, — спокойно ответил он.

— Потому что я не думала, что после всего случившегося ты отправишь её в холодую камеру.

Лэнс наконец посмотрел на сестру и отвёл её в сторону.

— А куда, по-твоему, я должен её отправить? В гостевые покои?

— Хотя бы не в подземелье.

— Кристл, мы нашли её в замке Велтора. Она прожила рядом с ним много лет и утверждает, что ничего не знает о его поисках. Моё оружие не распознало её силу, и ты же сама почувствовала в ней нечто, чему до сих пор не можешь дать объяснения.

Кристл сжала губы.

— Я почувствовала жизнь.

— Ты отшатнулась.

Она замолчала, а Лэнс продолжил уже тише:

— Я не знаю, кто она. Не знаю, на что способна и почему Велтор держал её рядом столько лет. Пока я не получу ответы, она останется там, где не сможет причинить вред ни себе, ни другим.

— Она даже не пыталась сопротивляться.

— Это ничего не доказывает.

Стражники подошли к Ифэрет. Один из них жестом указал на коридор, ведущий к лестнице в подземные уровни.

Она подчинилась без единого слова.

Кристл смотрела ей вслед. Ифэрет шла, опустив голову, не пытаясь ни сопротивляться, ни оглянуться. В её движениях была лишь глубокая усталость, с которой она принимала происходящее.

Эта покорность заставила Кристл обернуться к брату.

— Ты ведь сам это видишь.

Лэнс проследил взглядом за удаляющейся фигурой.

— Вижу.

— Тогда почему?

Несколько мгновений он молчал. В свете настенных факелов его лицо казалось жёстче обычного.

— Потому что опаснее всего принять неизвестное за безобидное только потому, что оно не сопротивляется..

— А если угрозы действительно нет?

— Тогда темница окажется временной мерой.

— Для тебя — мерой, — тихо произнесла Кристл. — Для неё это будет просто ещё одна клетка.

Лэнс не ответил сразу. Его взгляд задержался на тёмном проёме, за которым уже скрылись стражники вместе с Ифэрет.

— Она что-то знает.

— Или тебе необходимо, чтобы она знала, — возразила Кристл. — Потому что иначе придётся признать, что мы нашли не ответ на загадку Велтора, а ещё одну его жертву.

Лэнс медленно перевёл на неё взгляд.

— Мы нашли единственного человека, который двадцать лет жил рядом с ним. Единственного, чьё имя Дориан счёл достаточно важным, чтобы оставить в своих записях. Я не стану игнорировать это только потому, что она выглядит безобидной.

— Я и не прошу игнорировать.

— Тогда дай мне выяснить, кто она.

— В темнице?

— Пока — да.

Кристл смотрела на него ещё несколько секунд, ожидая увидеть хотя бы тень сомнения, но лицо брата оставалось непроницаемым. Наконец он развернулся и направился к лестнице.

— Утром я начну с ней говорить.

— Допрашивать, — поправила Кристл.

Лэнс остановился лишь на мгновение.

— Если потребуется.

И пошёл дальше, а Кристл осталась одна в полутёмном коридоре, глядя туда, где за поворотом исчезла Ифэрет. Сомнение, возникшее ещё у портала, теперь только усилилось.

---

В темнице почти не было света. Лишь тонкая полоска под дверью рассекала каменный пол и тускло мерцала всякий раз, когда в коридоре проходил стражник. Ифэрет сидела у стены, подтянув колени к груди. Камень давно вытянул тепло из тела, сырость забралась под одежду, но она почти не замечала ни холода, ни затхлого запаха плесени.

Она ждала, сама не зная чего.

Стоило закрыть глаза, как внутри возникало знакомое ожидание: сейчас прозвучит голос, последует приказ, и ей снова скажут, куда идти и что делать. Иногда Ифэрет казалось, что она уже слышит его — негромкий, сухой, лишённый всякого терпения, но проходили минуты, и тишина не нарушалась.

Велтора больше не было. Эту мысль она повторяла про себя снова и снова, однако та ничего не меняла. Исчез человек, распоряжавшийся её жизнью, а вместе с ним, и единственное понятное устройство мира. Осталась пустота, в которой никто не приказывал и не объяснял, что должно произойти дальше.

Первую ночь она почти не спала. На вторую перестала вздрагивать от шагов за дверью. К третьему дню привыкла к холоду, редкому звону ключей и тусклой полоске света на полу. Время здесь почти не двигалось.

Иногда память подбрасывала ей обрывки прошлого, слишком короткие, чтобы сложиться в цельную картину. Голубое сияние на незнакомом камне, боль, пронзившая тело при первом вдохе, чужой голос, доносившийся словно сквозь толщу воды.

А дальше лицо Велтора — первое, которое она помнила. Он дал ей это имя. Объяснил, кем она должна быть. Научил подчиняться раньше, чем она успела задуматься, почему вообще обязана это делать. Всё, что было до него, оставалось пустотой. Ифэрет давно перестала пытаться заглянуть в неё. Теперь Велтор был мёртв, а она снова сидела взаперти и ждала, когда кто-нибудь решит, что с ней делать дальше. Изменилось лишь имя тюремщика.

—

На четвёртый день за дверью послышались шаги. Ифэрет подняла голову ещё до того, как в замке повернулся ключ. Дверь открылась и на пороге стоял наследник Империи.

— Выходи.

Она поднялась без возражений. После нескольких дней на холодном полу ноги слушались плохо, и первые шаги дались с трудом, однако Ифэрет ничего не сказала.

Лэнс заметил это и тоже промолчал. Её провели по узкому коридору в небольшую комнату без окон. Здесь не было ничего лишнего: стол, всего два стула и железные оковы на короткой цепи, закреплённой в стене.

Ифэрет на мгновение задержала на них взгляд.

— Садись.

Она подчинилась и сложила руки на коленях. Спина оставалась прямой, лицо спокойным. Ифэрет просто ждала.

Лэнс сел напротив. Несколько секунд он молча изучал её, словно надеялся увидеть то, что ускользнуло от него в замке Велтора.

— Я задам тебе один вопрос.

Ифэрет подняла глаза.

— Где оружие?

— Я не знаю.

Ответ прозвучал без колебаний.

Лэнс слегка подался вперёд.

— Подумай ещё раз.

— Я уже думала.

— Столько лет рядом с Велтором, и ты хочешь убедить меня, что ничего не знала о его поисках?

— Я не знаю, что именно он искал.

— Но знала, что нашел.

Ифэрет помолчала.

— Иногда он уезжал. Иногда возвращался через несколько недель. Мне не объясняли зачем.

— Кто приезжал к нему?

— Разные люди.

— Имена.

— Я их не знала.

— Разговоры?

— При мне он не говорил о важном.

Лэнс всматривался в её лицо, пытаясь уловить хотя бы малейшую заминку, но Ифэрет отвечала одинаково ровно. Не торопилась, не оправдывалась, не пыталась вызвать жалость.

Её спокойствие начинало раздражать.

— Где оружие? — повторил он.

— Я не знаю.

Лэнс откинулся на спинку стула.

— Неправильный ответ.

Ифэрет посмотрела на него без удивления.

— Другого у меня нет.

Первый допрос закончился ничем.

—

На следующий день Лэнс вновь вернулся один. Он изменил вопросы, переставил события местами, несколько раз вернулся к одним и тем же именам, намеренно исказил детали, надеясь, что Ифэрет его поправит. Спрашивал о поездках Велтора, о гостях, о запечатанных комнатах, о книгах, которые тот запрещал трогать.

Ответы оставались прежними: она не знала, не видела, не слышала.

На шестой день повторилось то же самое, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее спокойствие Ифэрет казалось Лэнсу подозрительным. Невиновные злились, путались, требовали объяснений. Испуганные умоляли. Лжецы рано или поздно ошибались.

Ифэрет просто сидела напротив и отвечала.

— Ты перегибаешь, — сказал Элиас, когда они в очередной раз поднимались из подземелий.

Лэнс даже не замедлил шага.

— Не лезь.

— Я и не лезу. Просто пытаюсь понять, чего именно ты от неё добиваешься.

— Правды.

Элиас хмыкнул.

— Если бы она хотела тебя обмануть, за три дня придумала бы историю получше.

Лэнс остановился.

— Ты внезапно стал экспертом по некромантам?

— Нет. По лжецам.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Предлагаешь её отпустить?

— Предлагаю допустить, что ты ищешь противоречия там, где их нет.

Лицо Лэнса стало жёстче.

— Она двадцать лет прожила рядом с Велтором. — повторил Лэнс, — И ничего не видела?

— Может быть.

— Ничего не слышала?

— Может быть.

— Ты сам в это веришь?

Элиас чуть склонил голову.

— Я верю в другое. Если бы она знала ответ и хотела прекратить допросы, то уже начала бы говорить. Хотя бы лгать.

Лэнс промолчал.

Элиас задержал на нём взгляд.

— Ты пытаешь пустоту, Лэнс. А пустота ничего тебе не даст.

Он пошёл дальше, оставив наследника посреди лестницы.

—

На седьмой день Лэнс вошёл в комнату для допросов уже уверенный, что Ифэрет лжёт. По крайней мере, именно это он продолжал себе повторять.

Невозможно прожить столько лет рядом с некромантом и не знать ничего о поисках, которым тот посвятил значительную часть жизни; видеть его отъезды, гостей, ритуалы, запечатанные комнаты, и при этом не сохранить ни единой полезной детали.

Ифэрет сидела у стены. При звуке двери она подняла голову, но больше никак не отреагировала на его появление.

— Что искал Велтор?

— Я не знаю.

— Зачем он держал тебя в замке?

Короткая пауза.

— Не знаю.

— С кем он говорил об оружии?

Ифэрет устало прикрыла глаза.

— Я уже отвечала.

— Ответь снова.

Она посмотрела на него.

— Я не знаю.

Лэнс несколько мгновений стоял неподвижно. Затем поднял руку и между пальцами вспыхнул мягкий золотистый свет. Тонкие нити скользнули по воздуху и сомкнулись вокруг запястий Ифэрет. Поначалу она лишь просто нахмурилась, но вскоре резко втянула воздух.

Свет не обжигал кожу и не оставлял ран. Он действовал глубже, проникая в нервные окончания и отзываясь болью в каждой напряжённой мышце.

— Что искал Велтор? — повторил Лэнс.

Ифэрет с трудом выдохнула:

— Я не знаю.

Золотистое сияние стало ярче.

Дквушкам же прижалась затылком к холодной стене, пытаясь удержать дыхание ровным. Пальцы судорожно сжали ткань платья, но ни крика, ни просьбы остановиться не последовало.

— Кто приходил к нему?

— Не знаю.

— Что он скрывал?

Ифэрет с трудом разомкнула губы.

— Я… не знаю.

Воздействие продолжалось ещё несколько минут. Лэнс внимательно следил за каждым её движением и каждым сбившимся вдохом. Он слишком хорошо знал, что боль делает с ложью. Рано или поздно человек начинал путаться в собственных словах, менять детали, противоречить сказанному прежде или придумывать что угодно, лишь бы мучение прекратилось.

Ифэрет не изменила ни одного ответа.

Свет подчинился новому усилию, золотистые нити плотнее сомкнулись вокруг её запястий. Лэнс всё ещё ждал, что её спокойствие наконец даст трещину, но она лишь сильнее вжалась спиной в стену. Дыхание стало прерывистым, пальцы судорожно сжимали ткань платья, а на висках выступила испарина, но всякий раз, когда он повторял вопрос, ответ оставался прежним.

Когда голос почти перестал ей повиноваться, Ифэрет с трудом подняла на него глаза.

— Я не могу сказать то, чего не знаю.

Поднятая рука не сразу опустилась. Эту фразу Лэнс слышал десятки раз от людей, пытавшихся скрыть правду. Но Ифэрет не торговалась, не просила пощады и даже не пыталась предложить ему удобную ложь. За всё это время она не изменила ни одной детали, не назвала случайного имени, не придумала ничего, что могло бы заставить его прекратить.

Золотистые нити истончились и погасли, лишившись удерживавшей её силы, Ифэрет медленно осела у стены. Она тяжело дышала, всё ещё сжимая пальцами платье. На коже не осталось ни ожогов, ни крови, однако руки мелко дрожали.

Несколько секунд он продолжал смотреть на неё. Возможно, она действительно ничего не знала.А дальше Лэнс вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Осознание пришло позже, когда подземелье осталось далеко позади. Необходимость получать сведения силой сама по себе его не тяготила — прежде он принимал её как часть того, что иногда приходилось делать. Теперь же слишком ясно вспоминался момент, когда уверенность в виновности Ифэрет пошатнулась, а воздействие Света всё равно продолжилось.

—

Кристл узнала о случившемся лишь на следующий день. Совершенно случайно услышала обрывок разговора двух стражников. Сначала не поверила, затем потребовала объяснений и уже через несколько минут спускалась в подземелье.

Ифэрет лежала на узкой койке лицом к стене. Внешне вчерашний допрос почти не оставил следов, однако Кристл сразу заметила неподвижность её тела и мелкую дрожь пальцев, лежавших поверх тонкого одеяла.

Она подошла ближе.

— Ифэрет?

— Зачем ты пришла? — спросила та, не оборачиваясь.

— Помочь.

Кристл присела на край койки и осторожно протянула руку. Едва её пальцы коснулись запястья Ифэрет, та вздрогнула всем телом.

В тот же момент наследница отдёрнула руку.

— Я не причиню тебе боли.

Несколько секунд Ифэрет не двигалась, затем расслабила руку.

Кристл прикрыла глаза, и между её пальцами разлилось мягкое зелёное сияние. Магия жизни осторожно проникла под кожу, снимая остаточное напряжение, успокаивая воспалённые нервы и боль, которую воздействие Света оставило глубоко в мышцах.

Постепенно дыхание Ифэрет стало ровнее, а Кристл молчала, пока дрожь почти не исчезла.

— Почему ты не ушла от Велтора? — спросила она наконец.

Ифэрет долго не отвечала.

— Я не могла.

— Он не выпускал тебя?

— Нет.

Кристл нахмурилась. Ифэрет медленно повернула голову.

— Он убедил меня, что без него я не выживу.

Кристл не стала отвечать сразу.

— Это тоже способ держать взаперти.

Впервые за весь разговор Ифэрет посмотрела на неё прямо.

— Я поняла это слишком поздно.

Наследнице престола не пришлось задавать следующий вопрос Взгляд Ифэрет терял ясность, веки тяжелели, дыхание становилось всё глубже.

— Спи, — тихо сказала она. — Остальное потом.

Через несколько минут её дыхание выровнялось окончательно. Кристл ещё некоторое время сидела рядом, затем поднялась и направилась к двери, и у самого порога она остановилась.

— Ифэрет…

Ответа не последовало, но Кристл всё же спросила:

— Это твоё настоящее имя?

Тишина затянулась настолько, что она решила: девушка уже уснула. Но затем услышала:

— Я не знаю.

Кристл медленно обернулась и увидела, как девушка уже лежала с закрытыми глазами.

— Велтор нашёл меня в пустыне. Это имя дал мне он.

— А то, что было раньше?

Ифэрет покачала головой.

— Я не помню.

Кристл сжала пальцы на дверной ручке.

— Совсем?

После долгой паузы Ифэрет ответила:

— Совсем. Другим именем меня никто с тех пор не называл.

- - -

Кристл не стала ждать удобного момента. Дверь кабинета распахнулась без стука, и Лэнс поднял голову от бумаг.

— Прекрати допросы.

Он несколько секунд смотрел на сестру, затем спокойно отложил перо.

— Кто тебе сказал?

— Это сейчас важно?

— Кристл.

— Нет, Лэнс. Сейчас важно то, что ты сделал. Использовать стихию света для пыток?!

Его лицо стало жёстче.

— Она знает больше, чем говорит.

— Ты сам уже в это не веришь.

Лэнс едва заметно напрягся. Кристл подошла к столу.

— Я видела её сегодня.

— И?

— И лечила последствия твоей магии.

В кабинете стало заметнее тише. Лэнс перевёл взгляд на лежавшие перед ним бумаги.

— Она была рядом с Велтором, Кристл. Ближе, чем кто-либо из тех, кого нам удалось найти.

— Была рядом — не значит была посвящена в его дела, — возразила Кристл. — Ты сам видел, в каком состоянии мы её нашли.

— И всё же ты не можешь знать наверняка.

— Не могу. Но я знаю другое: вчера ты причинил ей достаточно боли, чтобы любой человек начал говорить то, что от него хотят услышать. Она могла назвать случайное имя, придумать тайник или место, да что угодно, лишь бы ты остановился.

Кристл ненадолго умолкла, затем добавила: