Грач

«Мартин пришёл» – догадалась девушка. В животе потеплело.

Мягкий стук ножек о половицы: он никогда не скрипит стулом. Расстегнулась молния. Что-то положили на столешницу.

Раздался тяжёлый вздох.

Белинда выглянула из-за стеллажа. Хотела спросить: «Трудный день?», но осеклась. Кид был единственным, при ком её язык будто деревенел.

Девушка вернулась к поискам. Вдруг кто-то прошёл к Мартину.

- Я так и знал! – негодующе произнёс незнакомец. – Я знал, что этим всё кончится!

- Джеймс… Не в библиотеке! Пожалуйста, – одёрнул его Кид.

- А по-моему, это самое интимное место в школе. Не считая туалета, конечно.

Мартин опять вздохнул.

- Я говорил… – понизил голос его собеседник. Белинда снова выглянула и увидела долговязого блондина в очках. Тот раскраснелся и прикладывал к щеке более прохладную тыльную сторону ладони. Пришлось напрягать слух, чтобы разобрать слова.

- Я предупреждал, что она стервоза!

- Не надо так о моей девушке.

- Бывшей девушке!

- Откуда ты вообще узнал? Ах, да…

- Ну да!

- Ох, Николь…

Мартин потёр лоб. Джеймс опустился рядом и приобнял друга за плечи.

- Ну ладно… – заговорил он уже мягче. – Это всё равно случилось бы рано или поздно. И не в тебе проблема, просто таким как Рейчел вечно всего мало. Давай так: сейчас я тебя не трогаю, а вечером у нас культурная программа. Возьмём Николь, забежим ко мне, ну или к ней, захватим покрывало, поесть чего-нибудь – и к морю на пикник. Или в чайную лавку зайдём – как тебе идея? Либо в магазин, где мама Николь закупается. Тебе там точно понравится! А послезавтра в «Креветку», это железно!

- А в «Креветку» зачем?

- Приплыли! Концерт! Песни Nightwish4[1], живая музыка. Мы же договорились пойти, забыл?

- Напрочь…

- С этим романом ты совсем голову потерял!

- Оставь Рейчел в покое.

Джеймс пробормотал что-то неразборчивое.

- Чайная лавка – да, остальное опционально, – продолжил Мартин. – Мне надо подумать.

- Что тут думать, ты к вечеру будешь голодный как зверь. И уставший. А у водички всегда спокойней. Слово рыбака! Ладно, я на факультатив. А ты не кисни. Бывало ведь и хуже, да?

- Угу. Спасибо.

- Да не за что пока.

Джеймс хлопнул Кида по спине и вылетел за дверь. Смотрительница что-то недовольно буркнула ему вслед. Белинда направилась к столу с парой книжек в руках. Мартин столкнулся с ней взглядом, и лицо его приобрело то непроницаемое выражение, которое так не нравилось Джерри.

Рейчел О´Нил из тех, кто морщит нос при виде сувенирной лавки Кони-Хилла и даже мусор выносит при полном параде. Хотя нет. К помойному ведру она и пальцем не притронется. Тонкая и слегка надменная, Рейчел походила на диковинную звезду: тянет полюбоваться, но приблизиться страшно.

Она приезжала к Мартину из Шебби – крупнейшего в их краях города-порта, рядом с которым и лежит Кони-Хилл. Порой Белинда замечала пару на улице. Как он проводил пальцами по её длинным русым волосам. Как она оживлённо что-то рассказывала, а он хохотал. Наверное, с Рейчел было по-настоящему хорошо, раз Мартин так смеялся…

Белинда не могла оторвать от них глаз и ненавидела себя за это. Всякий раз она давала себе слово не наблюдать и всегда нарушала его.

После школы она чуть-чуть покаталась по городу и добралась до дома. Двухэтажное малоквартирное здание, слева несколько гаражей. Отцовский был ближе всех к дому. Броквелл поставила туда мотоцикл.

Квартира встретила её приятным полумраком. Девушка прошла на кухню, включила свет, достала из холодильника куриный рулет. В голове у неё вертелся подслушанный разговор.

Она вынула из кармана рисунок: темноволосый юноша склонился над книгой.

Мартин постепенно будет приходить в себя, а потом познакомится с другой красоткой. Вероятно, Джеймс постарается – он ведь средоточие заботы, так? И Рейчел терпеть не может.

Белинда смяла рисунок и швырнула в стену. Постояла с минуту. Взяла телефон и позвонила Джерри.

- Аллё?

- Привет. Сегодня в восемь в парке! Удобно?

- Не могу, Веснушка. Приболел.

- Ох. Ты дома?

- Да.

- Буду через полчаса.

- Лучше не надо, я очень заразный.

- Пфф!

- Я серьёзно.

- Буду через полчаса.

Белинда положила в пакет несколько мандаринок, подняла портрет Мартина, разгладила и сунула в карман.

Приехав на Мирс-авеню – пёструю, плотно застроенную улочку, она остановилась перед узким четырёхэтажным домом с большими окнами и покатой крышей. В последней тоже виднелись окна.

«Одно из них – комната Джерри» – подумала Белинда и вошла. Сейчас ей придётся отвечать на радушные улыбки мистера и миссис Ходжи. Наверняка ей предложат кофе, а она будет вежливо отказываться. Или всё-таки выпьет чашку-другую…

Броквелл даже не успела постучать. Единственная дверь на четвёртом этаже распахнулась, и на пороге появился мистер Ходжи в пальто и кепи. Белинда подпрыгнула. Он тоже.

- Ох! Напугала!

- Простите. Я к Джерри. Здравствуйте.

- Здравствуй-здравствуй! Проходи, – подвинулся старик. - А я вот в магазин собрался, за мукой, – болтал он, явно не собираясь уходить, пока гостья в поле зрения. – Пэгги хочет блинчиков напечь. С мясом… Пэгги! Белинда пришла!

Из кухни доносился шум воды и звон посуды. Миссис Ходжи высунулась в дверной проём. Она была похожа на пухленькую полёвку: юркие движения, маленький нос, резцы чуть больше, чем нужно.

- Здравствуй, милая! Проходи! Сейчас посуду домою и кофе поставлю!

- Добрый вечер! Спасибо, с удовольствием. Только к Джерри загляну.

- Он весь день в постели, бедолажка…

Белинда прошла вглубь квартиры. Отодвинула штору, служившую дверью в комнату друга.

Вильямс полулежал, подоткнув под спину подушку. В руках он держал роман. Нос у него покраснел, на тумбочке высилась горка смятых салфеток.

Юноша поднял взгляд и улыбнулся:

- Вот упрямая девчонка!

- И тебе привет. – Белинда вручила ему мандаринки. – Ну, как дела?

- Весь день обихаживают, будто я хрустальный.

- Иначе и быть не могло.

- Марк хочет сводить меня в русскую баню. Говорит, она разом всю хворь выгонит.

Джерри вытер нос очередной салфеткой и протянул ей книгу:

- Почитай мне?

Белинда обожала чтение вслух. В детстве она хотела стать воспитателем, чтобы целыми днями читать детишкам.

Девушка устроилась на ковре. Джерри не стал предлагать ей стул: знал, что она любит сидеть на полу.

Прядь волос упала ей на лицо. Белинда заправила её за ухо и приступила. Джерри наблюдал, как двигаются её губы. Он уже забыл, что болен.

До мистера и миссис Ходжи доносились обрывки фраз и взрывы хохота. Когда наступила пауза, Пэгги заглянула в комнатку. В руках у неё был поднос с блинчиками и дымящиеся чашки, от которых пахло кофе и кардамоном. Старушка поставила снедь парню на колени и удалилась со словами «Кушайте, мои маленькие». Джерри и Белинда с улыбкой переглянулись.

- Она очень милая, – проговорила девушка и взглянула на шторку. – Как тебе здесь живётся?

- Да нормально.

- Они всегда такие заботливые?

- Да. Ежедневно. Ежечасно. Ежеминутно. Мне бывало неловко, когда я въехал, но теперь привык.

- Мне тоже бывает неловко.

- И ты привыкла бы.

Они помолчали.

- Просто у них нет детей, – добавил наконец Джерри. – А тут появился я.

Часам к семи Броквелл засобиралась домой.

- Ешь больше фруктов, – наставляла она. – Не вздумай выходить на работу, пока полностью не выздоровеешь. А не то я тебе всё оторву!

- Интересно, как ты это сделаешь.

- Не советую проверять!

Девушка потянулась обнять друга, но тот отстранился. Белинда закатила глаза.

- Джерри, я три года живу вместе с Виктором Броквеллом. Если за это время я не заразилась мудачеством, меня никакой вирус не возьмёт.

Вильямс засмеялся и позволил себя обнять.

- Спасибо, что пришла.

- А как иначе? Поправляйся скорее.

Когда Белинда ушла (не сумев отбиться от пакета с блинами и яблоками, который вручила ей Пэгги), к Джерри заглянул мистер Ходжи.

- И какого лешего ты на ней не женишься?

- Марк! – донёсся укоризненный голос его жены. Вильямс возвёл глаза к потолку:

- Ей шестнадцать лет, Марк.

- Ну не всегда же ей будет шестнадцать!

Марк подмигнул и скрылся.

5

Дома Белинду ждал сюрприз.

- Привет, племянница! – окликнула её из кухни тётя Кэт.

- Совсем забыла, что ты приедешь! – созналась Белинда, широко улыбаясь. Старшая сестра её матери жила далеко на юге и наведывалась в гости пару раз в год.

Это была подтянутая женщина с короткими чёрными волосами и глубокими чёрными глазами. Трудно было признать в ней родство с похожей на славянку Луизой. Кэт – напористая, волевая и боевитая – сделала карьеру адвоката. Она жила в большой, со вкусом обставленной квартире, куда возвращалась лишь выспаться и поужинать. Раз в неделю там прибиралась горничная.

- Луиза, – не раз предлагала Кэтрин, – переезжайте с Белиндой ко мне. Сколько можно ютиться в этой хибарке?

- А как же работа?

- Найдёшь другую.

- Работа Виктора…

- В чём проблема работать удалённо или найти другой офис? Он же айтишник?

- Он не согласится переезжать с твоей подачи… Виктор очень гордый…

Тётя подавляла смешок и продолжала:

- Ну и оставь его здесь.

- Ты с ума сошла! Я ведь его жена!

- Ну и что? О гостевых браках слышала?

- Кэти, побойся бога!

- Вспомни, что ты личность, а не приложение к мужику, – напирала сестра. – Может, пора начать жить свою жизнь?

- У Белинды проблемы с адаптацией! – отбивалась Луиза. – Как она пойдёт в новую школу? Она не умеет заводить друзей!

- Не прикрывайся дочерью. Ты просто боишься жить самостоятельно. Считаешь, девочке лучше в этом тухлом городе? С этим занудой? Да у меня от одного его голоса всё завяло.

Она указывала на стену, за которой сидел Броквелл.

- И чего он всё время прячется? Только появлюсь, сразу в спальню юрк! Как пятилетка. Ни разу не подозрительно, ага.

- Ты не понимаешь, – качала головой сестра.

Вот и теперь они горячо что-то обсуждали. Белинда переоделась, стёрла остатки макияжа. Не без злорадства подумала о Викторе, который на дух не переносил своячницу. Он всегда ссылался на срочную работу, пока Кэт не уходила.

Девушка направилась на кухню (всегда приятно побыть с кем-то разумным), но, услышав разговор, замерла на месте. Осторожно высунула голову из-за угла: сёстры сидели, прямо держа спины, но в осанке старшей сквозило достоинство, а младшей – напряжение.

- И долго твоя барышня будет бегать как беспризорница? – тётя Кэт отхлебнула чаю и отправила в рот конфету. Луиза сделала вид, что рассматривает что-то очень интересное на полу.

- Хватит меня отчитывать, Кэти, – тихо ответила она. – У тебя нет детей.

- Я и обед не готовлю, но оценить вкус блюда в состоянии.

- Ты ничего не знаешь о воспитании, раз сравниваешь его с едой…

- Ты, видимо, тоже, раз дочь у тебя ходит в таком виде и смотрит таким волком.

Вот так всегда. Любые возражения Луизы сестра пресекала на корню. Оставалось лишь проглотить её последнее слово. И ничего с этим не сделаешь, как и с рубашками дочери. Белинда будет носить их, пока ей не наскучит. Она такая же как Кэт. Как Бен. Что в ней от матери?..

Луиза принялась заплетать бахрому на скатерти. Кэтрин вздохнула.

Девушка на цыпочках пошла обратно и села за пианино. Она всегда играла вечером. Что бы ни случилось и в любую погоду. Даже отчим не смог этого пресечь.

- Браво, – услышала Белинда, сыграв последнюю ноту. – Ты в хорошей форме!

Она повернулась к тёте. Кэт потирала ступню.

- Сколько раз вхожу к тебе – всегда спотыкаюсь о ковёр, – пояснила она. – И как работать с такой памятью, ты скажи?

Племянница засмеялась.

- Надолго ты?

- Уезжаю послезавтра. Гостиница жуть, клиенты не ждут. Выкроила чуточку времени, чтобы разрядиться, и обратно. Хотела уговорить твою маму переехать ко мне с тобой, но она поразительно упряма.

Белинда вздохнула.

- Я не хочу уезжать.

- Здрасьте! А ты-то чего? Здесь же никаких перспектив. Кем ты хочешь стать после школы? Библиотекарем? Продавцом одежды? Уборщицей?

Белинда выразительно обвела глазами комнату.

- А-а… – протянула Кэтрин. Ей хватило такта не читать девочке лекций о том, как вредно застревать в прошлом и что отец не воскреснет. Даже если всю жизнь провести в обустроенной им комнате.

Кэт неуклюже потрепала племянницу по волосам: ей трудно давались нежности.

- Я тебе презент привезла, – кивнула она на стол. Там лежал изящный серебряный браслет, увешанный скрипичными ключиками.

Белинда взяла его. Металл приятно холодил кожу.

- Нравится?

- Прелестный. Спасибо.

- Только с твоими рубашками его не видно будет. Уж больно рукава широкие.

- Я ношу украшения для себя, – возразила Броквелл. – А не чтобы на них пялились!

Тетя засмеялась и снова потрепала её по волосам.

- Рада, что пришлось по вкусу. Наденешь?

- Потом.

- Всё бы отдала за такую шевелюру!

Белинда с теплотой взглянула на женщину.

- Сыграешь ещё? – попросила та.

6

Белинда проснулась утром в девятом часу, расстелила спортивный коврик и приступила к зарядке. Это был её второй ритуал ещё с увлечения гимнастикой.

- Эй, капитан Кудряшка, – будил её Бен, – будем укрепляться?

Девчушка сразу подскакивала с постели и разминалась с отцом. «Дисциплинируй тело» – повторял он. – «Это путь к спокойствию и силе духа. Физкультура – лучшее средство от любой печали».

Многое из сказанного им дочь поняла лишь теперь. Спорт давно бросила, но привычка осталась.

Позанимавшись, школьница умылась, съела сэндвич и зашла в интернет.

- «Креветка»… Кони-Хилл, «Креветка»… – нашёптывала Белинда, вбивая название в поисковую строку. Ей тут же попался сайт тайм-кафе. Оно располагалось на другом конце города. Вывеску украшал моллюск в цилиндре и монокле.

Девушка прыснула:

- Я и не знала, что у нас такое есть! Цена одного часа… три фунта. Ой…

Она заглянула в свой тайничок: четыре фунта и двадцать семь центов. Час – это много или мало? Учитывая, сколько она просидела с Мартином в библиотеке – капля в море. Но ведь они всегда молчали. А в «Креветке» она попробует с ним заговорить. Наверное, весь час уйдёт на то, чтобы поздороваться…

Однако тётя Кэт, как водится, оставила ей ещё деньги. Там должно быть достаточно, чтобы сидеть в кафе хоть до закрытия.

Белинда вздохнула и раскрыла блокнот. Сегодня суббота. К понедельнику ей нужно написать два заказных сочинения.

- Та-ак… Твен, «Принц и нищий»5[1]… Вот дурни! Это же безумно интересно!

Она приступила к работе. Белинда набирала текст на компьютере и отправляла на электронную почту заказчикам. Те переписывали сочинения в тетради. Оплату девушка получала в школе: обманывать её никто не решался.

- С твоей репутацией ты могла бы просто драть с ребят деньги, – сказала как-то мать.

- В тебе проснулся маленький Виктор? – съязвила дочь.

- Ему платят официально. Он штатный сотрудник.

- А мог бы ограбить банк. С его-то кулаками и бандитскими замашками. Хотя нет, на банк извилин не хватит. Максимум ларёк со жвачкой.

- Ну что ты за человек?!

Белинда быстро справилась с заданиями. Выглянула в окно: дул лёгкий ветерок, воздух был свеж.

Она нанесла привычный макияж, влезла в рубашку, джинсы и куртку. Захватив несколько блинчиков миссис Ходжи, вскочила на мотоцикл и умчала в парк.

Перед входом стоял киоск с напитками и выпечкой. Белинда купила чай с лимоном. Картонный стаканчик грел пальцы. Девушка оставила мотоцикл у входа и прошла к водохранилищу в сердце парка.

Когда-то она с родителями путешествовала по стране на машине. Отец покупал в придорожных кафе цитрусовый чай и пироги, и семья перекусывала в какой-нибудь живописной местности: на полянке или на обрыве, у реки.

Девушка села у воды, сняла со стакана крышку и глубоко вдохнула. Вид открывался умиротворяющий: круглый водоём, по краям которого качались сухие листья, лёгкая стена из молодых деревьев. И тишина.

Белинда начала трапезу. Летом здесь купаются ребята. Окатывают друг друга брызгами, смеются… А с наступлением холодов местечко будто засыпает.

- На старт! Внимание! Пу-уск! – раздалось сзади, и водную поверхность всколыхнуло три расходящихся круга.

Броквелл обернулась: мальчуган лет семи-восьми нагнулся за вторым камешком. Голова у него была круглая-круглая, со светлым ёжиком волос, а глаза большие и зелёные, как оливки.

- Три! Два! Один! Пу-уск! – повторил мальчик и швырнул голыш. Потом присел рядом и вынул из рюкзака бумажный пакет для завтрака. Белинду очень умилила его непосредственность.

- Привет! – улыбнулась она.

- Привет! – ребёнок откусил от своего пирога-улитки.

- Прикольно, – Белинда кивнула на его еду. – Улитка.

- Мама печёт. Хочешь кусочек?

- Очень. А ты хочешь блинчик с говядиной?

- Нет, спасибо. Не люблю говядину!

Улитка оказалась со шпинатом и рикоттой. Тесто приятно расслаивалось.

- У твоей мамы золотые руки.

- Ещё бы! Она каждый день столько всего печёт!

- На заказ?

- Да! Пряники, кексы, печенье, тортики… Особенно зимой. У нас весь дом пахнет корицей и апельсинами.

- Здорово…

- А это у тебя чай с лимоном?

- Да.

- Папа даёт мне такой, если я простужаюсь.

- Для меня это вкус путешествий. Мой папа поил меня им в дороге.

Мальчуган нравился ей всё больше.

- Как тебя зовут?

- Бобби. А тебя?

- Белинда.

- Клёво! Тоже на «Б»!

Какое-то время они молча жевали. Справившись с едой, Бобби принялся разглядывать Белинду.

- У тебя красивые волосы.

- Спасибо, – отозвалась та. – А у тебя глаза.

- Папины! – с гордостью сообщил Бобби. – У сестры такие же.

- У меня тоже папины.

- Такие тёмные!

- А твои похожи на оливки. Вкусные, наверное.

Белинда состроила хищную рожицу и сделала выпад в сторону Бобби. Тот отскочил, заливаясь смехом.

- Ты ненасытная! И так уже столько слопала!

- Оливочки сейчас были бы в самый раз, – подмигнула девушка.

Бобби отряхнул джинсы.

- Сейчас пацаны придут из моего класса, будем блинчики пускать. Хочешь, научу?

- В другой раз. Увы, мне пора. Было приятно пообщаться.

Белинда встала и тоже отряхнулась.

- Приходи как-нибудь в гости! – крикнул Бобби напоследок.

Девушка помахала ему и пошла к мотоциклу.

«По субботам приезжает Рейчел, – мелькнуло у неё в мозгу. – Точнее, приезжала».

Она осмотрелась: велосипедисты, старушки, воробушки. Мартин не пришёл. Джерри болен. Бобби позвал её в гости.

«Я не узнала адрес», – поняла Белинда и обернулась к водохранилищу. Мимо неё со смехом пронеслись три ровесника Бобби и скрылись за деревьями. Донёсся плеск воды и крик «Попался!»

- А, собственно, зачем мне к нему? – спросила она себя и пошла кататься. Вечером заехала к Джерри, но в окнах Ходжи не горел свет. Неужто пошли в баню? И Пэгги тоже?

Девушка поднялась на четвёртый этаж и постучалась, но ей никто не открыл.

Она вернулась в седло и нерешительно положила ладони на руль. Домой не хотелось. От мыслей о басах под мостом сделалось тоскливо…

Оставалось лишь одно место.

Луиза и Виктор не спали долго. В руках мужа рыхлое тело женщины становилось гибким и сильным. Страсть, с которой он унижал её днём, возвращалась, чтобы заняться любовью ночью. «Я живу с оборотнем» – думала Луиза.

- Где мои беруши! – зло проговорила Белинда из своей комнаты, но её не услышали. Девушка приехала домой к одиннадцати и теперь безуспешно пыталась заснуть.

Когда всё кончилось, Виктор вынул из тумбочки сигареты и зажигалку. Закурил. Луиза протянула руку. Он вручил сигарету и ей, поделился огнём.

- Твоя дочь опять вернулась затемно.

- Наверное, была с Джерри.

- Что будешь делать, если она забеременеет?

- Этого не случится. Джерри порядочный мальчик.

- Помяни моё слово – принесёт в подоле!

- Чего ты хочешь?

Он не ответил.

- Виктор?

- М?

- Почему ты удочерил Белинду? По-моему, ты её не выносишь.

- Но я ведь тоже порядочный мальчик.

Луизу пробрала дрожь. Она затянулась.

- Уже за это она могла бы меня уважать, – продолжал Виктор. – Но от неё слова доброго не дождёшься! Зато на хрен послать – пожалуйста!

- Не погибни Бен, она бы такой не стала.

- Жалеешь, что его нет? – протянул он не то с обидой, не то с ревностью.

Мать Белинды снова напряглась.

- Я не могу просто выкинуть его из головы, – созналась она. – Мы прожили вместе восемь лет… И Белинда так похожа на него.

- Давай отправим её в закрытый колледж?

- Она ещё маленькая…

Муж хохотнул.

- Она взрослее тебя, Лиззи! Сама посуди, ну зачем она здесь? Меня она бесит, тебе треплет нервы. Что бы мы для неё ни делали – плюёт и растирает. Она сказала хоть раз «спасибо», когда пожрёт?

«Ты тоже не благодаришь», – подумала Луиза.

- Я устал от её хамства! – подытожил супруг. – Не хочешь в колледж – отправь к своей сестре-мужичке. Они друг друга стоят!

- Мне нужно подумать.

- Подумай. Скажешь завтра, что решила.

Женщина проглотила слёзы. Виктор затушил сигарету и отвернулся.

- Ладно. Давай спать. У меня планёрка в восемь. Что за график такой конченый, не пойму…

Луиза впечатала окурок в пепельницу. Белинда с другой стороны двери боялась вдохнуть. Её ладонь, лежащая на дверной ручке туалета, похолодела.

7

Девушка стояла перед зеркалом. Она разузнала, что концерт в «Креветке» начнётся в пять вечера. Не без труда сама застегнула на запястье новый браслет. Он приятно позвякивал.

«Красивый… но под рубашкой правда незаметен» – подумала Белинда.

Она порылась у себя в комоде. Футболки поношенные: белая и чёрная с поблёкшими рисунками, сиреневая растянулась. Жёлтая ей вообще не идёт – зачем купила?..

Белинда вздохнула.

«Пойди в рубашке и всё» – сказала она себе. – «Ты же хочешь просто пообщаться».

Она вернулась к зеркалу. Джинсы не мешало бы постирать.

- Ладно! – рявкнула Белинда. – Твоя взяла, матушка!

Она протопала в спальню родителей и распахнула шкаф. Ей никто не мешал: Виктор и Луиза ушли окультуриваться в театр. Девушка называла это «игрой в нормальных».

- Возьму… фиолетовую! Та-ак… Фу. Только не юбка. Тут есть хоть одни джинсы, боже мой?

Она выудила симпатичную кофту с рукавами-фонариками и джинсы-стрейч, купленные недавно. Надела и осмотрела своё отражение.

- Ладно, сойдёт. Рейчел носила что-то подобное… – сказала Белинда себе и тут же скривилась: неужели начинает подражать гламурным фифам, как её одноклассницы?

- Забудь ты о ней! Она его бросила. Нечего на неё равняться.

Хотелось хоть какую-то причёску, и Броквелл сделала высокий хвост. Так было даже удобней.

Красная помада и чёрная размазня под глазами никак не котировались с её нарядом. Девушка умылась, слегка припудрилась, нанесла на губы прозрачный блеск. Подкрасила ресницы. Брызнулась миндальными духами и удовлетворённо кивнула.