Умрёшь, когда умрёшь

Глава восьмая. Умная Чиппаминка

Императрица Лебедь Айянна стояла на вершине своей наблюдательной башни в основании Горы Солнца над площадью Инновака, широким песчаным прямоугольником, на котором устраивались состязания и увеселения. Она созерцала кровавое представление.

Под ней притиснутые к ограде площади кальнианцы из низших слоев наблюдали все то же самое, радостно мыча и фыркая, словно стадо пьяных бизонов. Большинство разглядывали воительниц оуслы и их жертв, но многие глазели и на Айянну, одиноко стоявшую на возвышении, если не считать шестерых мужчин с опахалами. Над ней и ее махальщиками возвышался на золоченых ножках великий кристалл, самый большой в мире, в котором собирались лучи Инновака для разжигания огня в поварских ямах.

Зрители были из низких сословий, но все же, по-видимому, не самые низшие, поскольку те допускались во внутренние стены Кальнии только для исполнения своих обязанностей: приносить пищу и выносить отходы. Здесь собрались высокородные и возвысившиеся низшие, так что они вели себя прилично, предпринимая зачаточные попытки держаться с достоинством, что ставило их выше обезьяноподобных людей, обитающих на окраинах Кальнии.

На мужчинах были самые разные рубашки, перетянутые ремнями, и леггины [7] в обтяжку, которые, очевидно, считались у них писком моды. Женщины в ярких платьях, блузах и юбках, некоторые с кушаками, и почти все отделаны иглами дикобразов, бусинами, ракушками и прочими пестрыми и блестящими материалами. Волосы и у мужчин, и у женщин были уложены в разнообразные сложные прически: закрученная спиралью копна здесь, многоцветный гребень, подчеркнутый заостренной бородкой, там, – и все поголовно слепили глаза многочисленными украшениями, сделанными из стекла, бирюзы, кости, рога и невесть чего еще. На многих были символы солнечного бога Инновака: золотые лебеди, лебеди из зерен кукурузы, вышитые на платьях сзади, и прочие узоры. Одна женщина со специально отращенными волосами навощила их, чтобы уложить в громадные мышиные уши.

Предшественник Айянны Залтан высказывал мысль, что, наряжаясь столь броско и замысловато, верхушка среднего класса Кальнии пытается доставить удовольствие высшим. Наверное, он был прав. Императрица подумала, что попытки простонародья подражать избранным просто смехотворны.

Сама она одевалась просто, со вкусом и оригинально: белые сандалии из мягкой оленьей кожи и белое платье из шерсти теленка белого бизона, и то и другое облегчало и подчеркивало ее беременность. Золотого лебедя из игл дикобраза на спине ее платья лучшая вышивальщица со своими помощницами раскрашивала и расшивала целый месяц. Волосы у императрицы были короткие, зачесанные набок, подкрашенные серебряной краской, но в остальном нетронутые. Из украшений на ней было только ожерелье из аспидного сланца вокруг изящной шеи, одновременно отражавшее и поглощавшее свет, словно бездонное лесное озеро.

Народ глазел на нее, разинув рот. Ничего удивительного. Она умеет одеваться. И на следующий праздник жертвоприношения многие из них попытаются скопировать ее стиль с разной степенью неумелости.

Она снова сосредоточила свое внимание на площади. Захваченные повстанцы гоачика обеспечили им богатое жертвоприношение, самое пышное со дня в начале ее правления, когда управляющему Хато пришлось насыпать курган, чтобы вместить частично съеденные тела трехсот налетчиков с юга. Айянна приносила куда меньше жертв, чем ее предшественник Залтан. Тот наслаждался, заполняя могильные курганы бесчисленным множеством юных женщин, и врагов, и союзников в равной мере, убивая их самыми разными жуткими и извращенными способами, унизительными и позорными, ко всеобщему беспокойству, в том числе богов. Айянна положила конец его безобразным жестокостям. Она приносила в жертву только тех людей, которые этого заслуживали, например – повстанцев гоачика.

Примерно две дюжины кальнианцев были убиты, прежде чем оусла подавила мятеж. Все погибшие были из низших, кроме ее управляющего Хато, второго лица в государстве. Его потеря пришлась совершенно не ко времени, и Айянна проклинала его за то, что позволил себя убить. Хато ездил с долгим посольством по южным империям, и она мечтала выслушать его доклад. В данный момент носильщица его магического набора ожидала у нее во дворце, однако служанка вряд ли много знает. Айянна вздохнула и решила немного посмотреть представление, прежде чем возвращаться на вершину Горы Солнца.

Десять женщин из оуслы рассредоточились по ближайшему к ней краю площади Инновака. Между измененными с помощью магии воительницами и толпой с подветренной стороны наблюдательной башни императрицы располагалось пять поварских ям с огнем, зажженным Инноваком. Над двумя ямами уже поджаривались люди. У третьей ямы трое низших могучего телосложения с той ловкостью, которая достигается лишь опытом, выпотрошили умерщвленного гоачика, проткнули вертелом от ануса до рта и связали конечности.

Самые лучшие куски мяса будут отправлены на Гору Солнца, чтобы их съела Айянна. Если твою плоть после смерти приготовили на огне Инновака, а потом ее съел другой человек, твоя душа умирает: никакой жизни после смерти, никакой реинкарнации. Если ты поешь чьей-нибудь плоти, приготовленной на огне Инновака, то укрепишься духовно и для следующей жизни. Императрица Айянна за свои годы съела столько человечины, сколько хватило бы на несколько больших семей, и будет есть еще. В следующем воплощении она желает обладать беспредельной силой.

Позади поварских ям девять воительниц оуслы стояли лицом к загону, где оставалось около тридцати живых гоачика. Все женщины были босоногими и носили стандартную униформу оуслы: кожаные леггины, туго зашнурованные сыромятными шнурками от бедра до колена, кожаные набедренные повязки и короткие кожаные нагрудники, затянутые ремнями под мышками. Одинаковой у них была только униформа. Каждая воительница имела свое, только ее, оружие, и каждая обладала собственными способностями.

Десятая участница оуслы, громадная Чоголиза Землетрясение, одной рукой открыла и снова захлопнула ворота загона. Другой она держала за шею молодого пленника. Он извивался и молотил кулаками по ее массивной руке. Рослый, хорошо сложенный, несомненно, отличный воин в нормальных условиях. Однако Чоголиза на голову выше, ее бицепс в обхвате – как бедро этого гоачика, а бедра – объемом с его торс. Она погнала пленника к дожидающимся подругам, не обращая внимания на удары, словно несла к колоде трепыхающуюся курицу. «Чоголиза Землетрясение поистине обладает выдающейся внешностью», – подумала Айянна. Несмотря на то что она куда выше и шире любого мужчины, у нее прекрасная кожа, сияющие глаза и блестящие волосы девочки-подростка. Но что за размеры у этой женщины! Как и Софи, Чоголиза заслужила свое прозвище тем, что оставляет после себя разорение, однако легко поверить, что, если эта мощная девушка подпрыгнет пару раз, земля действительно начнет трястись и трескаться.

Софи Торнадо, командир оуслы, двинулась навстречу великанше с ее ношей, и каждый ее шаг пружинил от живущей в ней магии. Топор и нож, висевшие в своих петлях на поясе, колотили по крепким бедрам. Она сказала что-то Чоголизе, которая повторила ее слова гулким голосом, слышным по всей Кальнии:

– Этот человек получит свободу, если сумеет добраться до южной оконечности площади Инновака. У него будет фора на счет тридцать.

Не стоило объяснять толпе, что за ним будет погоня. Все уже и так затаили дыхание в предвкушении.

Пленника выпустили. Он попытался ударить Софи, но она легко уклонилась от его кулака, схватила за руку и пнула под зад, отчего он пролетел несколько шагов, начиная свой путь на другой конец площади.

Без поддержки Софи Торнадо и, соответственно, поддержки ее отряда Айянна никогда не стала бы императрицей. Софи должна была это понимать, однако она ничего не просила взамен: ни покровительства, ни безделушек, ни собственной пирамиды, – ничего. Казалось, этой женщине нужна только простая жизнь, наполненная тренировками и смертоубийствами.

– Начали! – выкрикнула Чоголиза. – Останешься на месте – и умрешь. Беги, раз тебе выпал шанс. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь.

Человек побежал, понесся, словно олень от льва. Толпа загудела. Все взоры обратились на Палому Антилопу.

Палома считалась первой красавицей оуслы, а это кое о чем говорило, ведь были еще Утренняя Звезда, Талиса Мухоловка и сама Софи Торнадо, однако ее главное достоинство заключалось не в этом. Прозвище подходило ей как нельзя лучше. Антилопы – самые быстрые животные в мире кальнианцев, если бы нашлись быстрее, Палому назвали бы в их честь.

– Три, два, один! – досчитала Чоголиза Землетрясение.

Гоачика бежал быстро. Он успел преодолеть триста с лишним шагов, спасая свою жизнь.

Палома Антилопа поначалу не торопилась. Она сцепила руки над головой, потянулась, наклоняясь из стороны в сторону. Опустив руки, она вынула из петли на поясе набедренной повязки тонкую дубинку.

А потом сорвалась с места.

Солнечный бог, как она бежала! Она рванулась через усыпанную песком площадь со скоростью и звуком пожара, пожирающего сухой кустарник в ветреный день.

После обратного отсчета Чоголизы толпа начала новый, прямой:

– Раз, два!

«Восемь» замерло на губах, потому что Палома поравнялась с гоачика и ударила его дубинкой по затылку. Ноги у него подкосились, и он рухнул, покатился, вздымая песок, после чего замер. Самая быстрая женщина – самый быстрый человек – на свете замедлила бег и развернулась по широкой дуге. Не обращая внимания на свою мертвую добычу, она легкой трусцой двинулась обратно к ряду воительниц, двигаясь в два раза быстрее, чем только что неслась со всех ног ее несчастная жертва.

Айянна уже видела раньше подобные представления. Каждая из оуслы продемонстрирует свои умения на ком-нибудь из пленников. Ей хотелось остаться и посмотреть, как Чоголиза Землетрясение раздавит череп живого человека одной рукой, как Утренняя Звезда ударит какого-нибудь бедолагу в торс кулаком и кулак выйдет у того из спины… Однако еще больше ей хотелось узнать, что расскажет носильщица магического набора управляющего Хато о его посольстве на юг.

Она подала знак Софи Торнадо, и та отдала приказ своим женщинам. Оусла и вся толпа развернулись к своей императрице и поклонились.

Айянна двинулась вверх по длинным ступеням пирамиды, физически ощущая удары звуковых волн, когда толпа кальнианцев внизу взревела, потому что следующую жертву выпустили из загона, чтобы убить. Ее свита с опахалами вышагивала впереди, обмахивая и без того безупречно выметенные камни и расстилая только что сплетенные тростниковые циновки ей под ноги. После того как она пройдет, циновки отправят знатным гражданам в провинции, и те до конца жизни будут считать их величайшим сокровищем и станут еще более верными.

Йоки Чоппа дожидался в ее личных покоях. Он представил ей Чиппаминку. На девушке красовалась набедренная повязка с вышитым лебедем. У нее были гибкое тело, задорно торчавшие грудки и нежное личико, однако Айянна заметила светившиеся в глубоких темных глазах мудрость и непокорность и подумала, что девушка, похоже, гораздо старше, чем кажется. Глаза у нее были чуть более раскосыми, а щеки – круглее, чем обычно у кальнианцев. Если бы императрица стала строить догадки, то предположила бы, что это уроженка запада, вероятно, из Гибельных Земель.

– Присядь, Йоки Чоппа! – велела императрица и сама опустилась на подушку.

Какое блаженство после подъема на пирамиду, одна-

ко она подавила вздох облегчения. Пусть она беременна, однако это всего лишь первый ее ребенок, пока необязательно вести себя, как престарелая матрона.

– Чиппаминка, ты лучше постой. Сколько тебе лет?

– Я не знаю, императрица.

– Откуда ты?

– Я не знаю, императрица. Меня взяли в плен ребенком.

– Взяли в плен где?

– Я не знаю.

– Кто тебя воспитал?

– Чета торговцев с Матери Вод.

– Как ты оказалась в услужении у управляющего Хато?

– Он увидел меня и сам предложил.

– Ты скучаешь по своим приемным родителям?

– Нет.

Айянне уже нравилась эта девушка. Она ценила честность и презирала слабаков.

– Ты опечалена убийством управляющего Хато?

– Он был добр ко мне, и я буду по нему скучать.

– Ты видела момент его гибели?

– Я была рядом.

– Что произошло?

– Ему перерезали горло.

– Как ты осталась в живых?

– Я побежала и спряталась.

– Хорошо. Можешь рассказать мне что-нибудь о вашем путешествии по южным землям?

– Я могу повторить отчет управляющего слово в слово. Он репетировал свою речь и доводил до совершенства, выступая передо мной.

– Великолепно. – Это было гораздо лучше, чем смела надеяться Айянна. – Расскажи мне, что он собирался сообщить.

– Императрица предпочла бы узнать точные факты, сохраненные и упорядоченные, очищенные от всех словесных украшательств?

– …да.

– Управляющий Хато не обнаружил ни в одной из южных империй желания вторгнуться на земли гоачика и не увидел возможностей для Кальнии расшириться в южном направлении. Если говорить по всем империям отдельно, начиная с самой южной…

Девушка продолжила рассказ. Основной темой было то, что империи юга все сильнее беспокоятся из-за нарастающей мощи империи Гибельных Земель, расположенной к западу от Матери Вод. Ничего удивительного. Гибельные Земли беспокоили и Айянну. Кальнианцы не рискуют заходить западнее Матери Вод, а жители Гибельных Земель не двигаются на восток от реки. Соглашение действует уже несколько десятилетий. Вопрос в том, сколько еще оно продлится, если учесть, какие слухи ходят о набегах с благословения правительства и об экспериментах с темной магией, разрешенных в Гибельных Землях.

Пока Чиппаминка говорила, императрица жевала хрустящие солоноватые кусочки плоти гоачика, которые мальчики-слуги принесли ей снизу. Йоки Чоппа помешивал что-то в своей магической чаше с помощью косточки. Казалось, он вообще не слушает, однако Айянна знала, что этот маленький чародей с кислым лицом запоминает все до последнего слова.

Самыми тревожными были слухи о массовых беспорядках за Сияющими горами, в Пустыне, Откуда Не Выходят.

– Сведения скудные, – продолжала девушка, – по причине того, что до Пустыни, Откуда Не Выходят крайне трудно добраться. Но похоже, племена там объединились вокруг двух противоборствующих империй. Все слухи идут из непроверенных источников, однако говорят о войне за некую великую силу, которая неуклонно растет. Кое-кто уверяет, что недавние странности с погодой, которые, насколько я понимаю, имели место и здесь, вызваны как раз этой силой. Кто-то говорит, будто она сосредоточена в месте под названием Луга.

При этих словах Йоки Чоппа поднял голову и вскинул одну бровь: для чародея это было равнозначно тому, как если бы он вскочил с места, завизжал и замахал руками.

Айянна подняла палец, прерывая рассказ Чипаминки:

– Что это за Луга, Йоки Чоппа?

– Не знаю.

– Но ты выяснишь?

– Угу.

Остаток отчета был посвящен в основном продвинутым технологиям в строительстве и фермерском деле. Императрица слушала уже вполуха.

– Все технические подробности повторишь главе управленцев. Спроси у слуг, где его найти, и еще скажи, чтобы ко мне прямо сейчас прислали Кимамана. Когда побываешь у управленцев, возвращайся сюда. Я найду тебе занятие при моем дворе.

– Благодарю.

Чиппаминка поклонилась и вышла. Ее небольшие, но округлые ягодицы пританцовывали, а спина была такой изящной и стройной. «Судя по движениям, – решила Айянна, – она должна быть старше, чем выглядит».

Кимаман, ее старший любовник и отец еще не рожденного ребенка, пришел через несколько минут. Он был настолько ошеломительно красив и гармонично сложен, что многие считали его божеством. Но он не был им. На самом деле он уже слегка наскучил Айянне. Он ей нравился, может, она даже любила его, однако в последнее время слишком часто его видела, и, что гораздо важнее, Кимаман, похоже, уверовал, что ее беременность делает его равным императрице, а то и ставит выше. Ему необходимо напомнить, что это не так и что ребенок будет ее, а не их.

– Ты поведешь… сколько там, Йоки Чоппа, четыре сотни?

– Угу.

– Ты поведешь четыре сотни воинов в земли гоачика на берегах Озера Возвращающегося Осетра. Ты уничтожишь всех гоачика и племя, которому они благоволят, – бледнолицых грибоедов с севера. Второе особенно важно – никого из них нельзя оставлять в живых, и ты должен сровнять с землей их деревню и все окрестные постройки, чтобы и следа не осталось.

– Ты уверена, что именно мне необходимо…

– Да. В гущу сражения сам не суйся, пусть людей ведут в битву командиры. Возьми с собой землеописателей, чтобы помогли тебе разработать план нападения. Можешь отправляться.

– Мне взять с собой элитные войска? И оуслу?

– Незачем. Лучшие воины гоачика погибли, напав на нас, а племя грибоедов будет легко перебить. Четырехсот обычных воинов более чем достаточно для твоего задания.

– Но дорога займет… сколько там, недели две пути до земель гоачика?

Айянна взглянула на Йоки Чоппа, и тот кивнул.

– Значит, я могу пропустить роды.

– Разве ты повивальная бабка?

Кимаман помотал головой.

– Тогда зачем ты здесь нужен?

– Я… полагаю, что не нужен.

– Именно. Так что ступай.

– Я… я уже иду. Считай, что гоачика уже уничтожены.

– И грибоеды, – напомнила она.

– И особенно эти грибоеды. – Он подмигнул ей и быстро вышел из комнаты.

– Есть один особенный грибоед, – произнес Йоки Чоппа, – изгнанный из поселения трудяг. Он живет с лакчанами западнее земель гоачика.

– Почему ты не упомянул о нем раньше, пока я не отослала Кимамана?

– Лакчане наши союзники. Было бы крайне недальновидно отправлять армию на их земли.

– Все грибоеды должны умереть! Все до единого!

Айянна теряла контроль над собой, что она ненавидела, однако все ее существо возмутилось. Йоки Чоппа пристально поглядел на нее. «Спокойно! – приказала она себе. – Спокойно».

– Как же мне лучше поступить?

– Пусть его убьют лакчане.

– Ну разумеется. Отправь гонца, пусть передаст приказ лакчанам убить их грибоеда! – велела она чародею. – Нет, лучше отправь гонцов ко всем северным племенам, на тот случай, если какие-нибудь грибоеды спасутся от Кимамана. Любое племя, давшее пристанище грибоеду, будет… Чем их лучше припугнуть?

– Все будут убиты и съедены?

– Да, это в самый раз.

Глава девятая. Медвежья лапа

Фросса Многоумная вернулась вместе с ярлом Бродиром Великолепным в его длинный дом. Завершившийся тинг стал самым обескураживающим за всю ее жизнь, а все из-за какой-то глупой маленькой девчонки и ее родни.

Они прошли в низкую дверь. Фросса помогла Бродиру зажечь факелы, торчащие из держателей на стене. Неровный свет оживил тысячи резных изображений, покрывающих каждый дюйм жилища. В основном это были резные фигурки животных, настоящих и выдуманных, многие из которых держали в пастях собственные хвосты, символизируя круговорот жизни и смерти. Они были повсюду, даже на изнаночной стороне стульев, где их никто никогда не увидел бы. Резьба по дереву была популярным занятием в Трудах.