Дракон ищет жену. Няня для наследницы

Глава 19. Тепло

Весь романтический флер мгновенно испарился, сменившись ледяным холодком в животе.

— У девочки жар, милорд. Нужно послать за лекарем. К ней прикоснуться нельзя, простыни дымятся! — сбивчиво объяснила Марта.

Дальше я уже не слушала — сорвалась с места, даже не глядя, следует ли за мной Северин. Хотя знала, что следует. Пол под его шагами едва ли не вибрировал от сдерживаемой мощи.

Мы ворвались в детскую. Воздух в комнате дрожал от марева, как над костром в безветренную погоду. Лина и миссис Грэм застыли у порога, не решаясь подойти к кровати.

— Назад! — рыкнул им Северин и мы вдвоём вошли в детскую комнату.

Я рухнула на колени перед её кроватью.

Тая металась на подушках, её личико было пугающе алым, а по рукам, от самых кончиков пальцев к предплечьям, бежали тонкие золотистые всполохи.

— Жарко... мамочка, убери огонь... он кусается! — всхлипнула она.

Это “мамочка” ударило бы меня под дых… но я была слишком встревожена, чтобы что-то анализировать.

Я потянулась к малышке.

— Стой! Сгоришь! — Северин держал меня за запястье.

— Пусти! — я стала вырываться, не чувствуя страха. — У неё магическая лихорадка, Северин! А ей нет и десяти! Если мы не заземлим её сейчас, она выгорит изнутри!

Но он не отпускал.

— Я не могу потерять тебя снова, — прорычал он сквозь зубы.

Северин оттеснил меня и сам склонился над Таей.

— Я заберу излишек, маленькая, — зашептал он, гладя её лицо.

— Север, Север, Север… — пробормотала девочка.

— Я здесь, — ответил он, сгребая её в охапку.

И я увидела, как по его собственной шее поползла чешуя, принимая на себя жар, способный плавить свинец. Тая вскрикнула, её магия ударила в него волной, но он лишь крепче сжал её в объятиях, глухо зарычав от боли.

— Ясна... давай... — прохрипел он.

— Ч-что мне делать? — спросила я, чуть не плача.

Я опустилась на край кровати, осторожно дотрагиваясь до Северина. Жар обжигал лицо, волосы липли к вдруг вспотевшему лбу.

— Ближе, — только и смог сказать Северин.

— Тсс, маленькая, мы здесь, — шептала я, стараясь игнорировать то, как дрожат мои собственные руки. — Просто отдай этот жар Северину. Он большой, он выдержит.

Я обняла его сзади, прижалась к спине, принимая на себя остатки этого жара.

— Т-так?

— Ближе, — сказал он сквозь зубы.

Я обхватила его руками, вжимаясь всем телом в его напряженную, раскаленную спину. Северин глухо выдохнул, а я ощутила, как через тонкую ткань моей одежды в кожу вонзаются невидимые иглы его магии. Это было не просто тепло — это был первобытный гнев драконьей крови, который сейчас искал выход.

— Тая, маленькая, отдай всё нам.

Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. В какой-то момент границы стерлись: я не понимала, где заканчивается жар девочки, где начинается ярость Северина и где затихает мой собственный страх. Мы стали чем-то… единым.

Я чувствовала, как под моими ладонями на его груди бьется сердце — тяжелыми, мощными ударами, — и как ритм сердца Таи начинает подстраиваться под него.

Постепенно невыносимое марево в комнате начало редеть. Золотистые искры на коже девочки гасли, сменяясь нормальным, живым румянцем.

Северин начал дышать размеренно, и чешуя на его шее исчезла, уступив место человеческой коже.

В какой-то момент он расслабился, но Таю не выпустил, а я не выпустила из своих объятий его, боясь, что хрупкое равновесие рассыплется.

Вот только в какой-то момент непрошенные слёзы потекли по щекам.

Я старалась их сдержать. Старалась не шевелиться. Делать вид, что всё это меня почти не касается.

Что я всего лишь наёмная няня, которая что-то там делает с этой жуткой драконьей магией.

Что мы никогда не были семьёй.

Что эта малышка не могла быть нашей.

Ведь нашему ребёнку к этому времени могло бы быть столько же, сколько и ей.

Но всхлип всё же сорвался.

Не с губ даже, а из самого моего существа. Изнутри. Оттуда, где когда-то была любовь к этому мужчине. К этому дурацкому замку даже. Где были мечты о счастливой жизни. О семье. О детях. Обо всём!..

— Ясна…

Северин обернулся ко мне. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд... взгляд был таким, что у меня перехватило дыхание. В нем не было ни капли той ледяной брони, с которой он обычно не расставался.

Он потянулся ко мне, но я дёрнулась назад.

— Не трогай меня!..

Мне не хотелось, чтобы он видел мои слёзы, мою слабость, уязвимость…

Он отвернулся, чтобы уложить Таю на кровать, это выглядело так… может из Северина получился отвратительный муж, но отец из него вышел хороший.

Я почти долетела до двери, когда его голос, лишенный всякой властности, настиг меня у самого порога:

— Ясна, постой. Ты едва стоишь на ногах.

Я не обернулась. Пальцы судорожно сжали холодную ручку двери. В коридоре было темно и прохладно, но там, за спиной, в комнате, залитой остаточным жаром магического шторма, воздух казался слишком густым, чтобы им можно было дышать без ощущения горечи.

— Мне нужно... проверить ингредиенты, — соврала я, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Приготовлю освежающий отвар, дадим Тае…

— Лучшее, что ты можешь сделать для неё — это остаться здесь, — сказал Северин и поднялся с кровати. Я слышала шорох его одежды, тяжелые шаги по ковру.

Бежать.

Надо бежать сейчас!..

Он взял меня за руку.

Я замерла. В горле стоял ком, такой колючий и плотный, что вдох превратился в судорожный всхлип. Я медленно развернулась, вскидывая подбородок. Я хотела, чтобы мой взгляд был полон яда, но в нем была только соль моих непролитых за семь лет слез.

Северин стоял напротив — со спутанными волосами, в расстегнутой на груди рубашке. Величественный лорд-дракон, который только что едва не сгорел заживо, спасая ребенка.

— Это из-за дыма, — сказала я, размазывая слёзы по щекам.

— Я не отпущу тебя в таком состоянии одну. Ты упадешь в первом же коридоре.

— Тебе-то что? Наймешь новую няню. У тебя их вон, целый отряд за дверью стоит.

Северин горько усмехнулся. Он медленно поднял свободную руку и, прежде чем я успела отшатнуться, стер большим пальцем влажную дорожку с моей щеки. Его кожа была шершавой и пугающе нежной.

Я хотела вырвать руку, хотела выкрикнуть, что ненавижу его, этот замок и эту ночь, но в этот момент с кровати донесся тихий, жалобный вздох.

Я посмотрела на маленькую фигурку на огромной кровати.

Тая заворочалась, скидывая простынку. Магия внутри нее еще не до конца остыла.

Я сбросила туфли и забралась к ней в кровать. Осторожно обняла и тихо запела колыбельную, которой в детстве меня научила мама. Мелодия колыбельной лилась сама собой, сладкая и тягучая, как лесной мед. Тая мгновенно затихла, прижавшись щекой к моему плечу, её дыхание выровнялось, становясь глубоким и мерным. Магия, еще мгновение назад накалявшая воздух искрами, окончательно впиталась в камни замка, оставляя после себя лишь уютное, сонное тепло.

Я закрыла глаза, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Усталость, скопившаяся за последние дни, нахлынула тяжелой волной. Казалось, Огнегорье выпило меня до капли.

Уже на грани забытья я почувствовала, как…

Глава 20. Сближение

К моей спине прижалось что-то надежное и невероятно горячее. Сильная рука осторожно легла поверх моего бока, притягивая нас с Таей ближе, заключая в кольцо, из которого не хотелось вырываться.

Это было странное, почти забытое чувство защищенности. Словно мир за пределами этой комнаты перестал существовать, а вместе с ним исчезли и предательство, и боль, и семь лет одиночества.

Тёплое дыхание коснулось моего затылка, и я, окончательно сдавшись дрёме, чуть подалась назад, вжимаясь в этот живой, вибрирующий жар.

Конечно, это был сон. Самый сладкий и самый горький из всех моих снов…

Я проснулась от того, что в окно настойчиво стучал первый луч солнца, пробиваясь сквозь щель в тяжелых шторах.

Я лежала на самом краю огромной кровати, завернувшись в шаль, как в кокон. Северин спал на другом конце, отвернувшись к окну; между нами было достаточно пространства, чтобы там поместился еще один человек. Тая сопела посередине, раскинув руки и окончательно оккупировав все одеяла.

Разумеется. Никаких объятий, никакой руки на моей талии.

Я выдохнула с облегчением.

Ни к чему эта ерунда.

Я осторожно, стараясь не скрипеть половицами, сползла с кровати и начала искать свои туфли, когда в дверь постучали. Негромко, но настойчиво.

— Милорд? — раздался за дверью приглушенный голос Марты.

Я замерла со шпилькой в зубах, чувствуя, как щеки заливает краска. Если Марта сейчас войдет и увидит лорда-дракона и наемную няню в одной спальне — никакие оправдания про “магическую лихорадку” не спасут мою репутацию от пожара сплетен.

— Северин! — прошептала я, лихорадочно толкая его в плечо. — Северин, проснись, там Марта!

Он открыл глаза мгновенно. Золото в зрачках вспыхнуло и тут же погасло, сменившись тяжелым, трезвым взглядом хозяина замка. Он сел, и я невольно отвела глаза от его расстегнутой рубашки.

— И что с того? — хрипло отозвался он, запуская пальцы в спутанные волосы. — Пусть заходит.

— Как я могла забыть, что ты думаешь только о себе! — раздражённо выпалила я. — Она расскажет другим слугам, что мы ночевали вместе!

— Пусть рассказывает, — Северин поднялся, и в его движениях не было ни тени смущения. Напротив, он выглядел как хищник, который наконец-то вернул себе свою территорию.

— Тебе легко говорить! — прошипела я, лихорадочно втискивая ногу в туфлю и стараясь при этом не разбудить Таю. — Ты — великий лорд, тебе простят любую прихоть. А я? Я просто алхимик с сомнительной репутацией, которую ты затащил в этот замок!

Дверь приоткрылась прежде, чем я успела закончить фразу. Марта замерла на пороге с подносом, на котором сиротливо позвякивали чашки. Её глаза округлились, рот приоткрылся, а чепец, казалось, встал дыбом от увиденного.

— Ох... — выдохнула она, переводя взгляд с полуобнаженного Северина на меня, сидящую на краю постели. — Леди Ясна…

Я на неё шикнула, чтобы женщина говорила тише.

Она кивнула.

— Вы всё ещё здесь, — прошептала няня.

Я вздохнула, закрыв глаза.

Ну всё, слухов не избежать.

— Наследнице ночью было плохо, Марта, — негромкий голос Северина словно остудил напряжение. — Леди Ясна спасла ей жизнь. Так что не шумите. Поставьте поднос и распорядитесь, чтобы завтрак подали в малую столовую. На троих.

Когда дверь за ней закрылась, я наконец нашла вторую туфлю и вскочила.

— Мне пора.

— Мы должны ночевать в смежных комнатах, — припечатал меня Северин, когда я была уже на пороге.

— Нет, — гневно прошептала я, развернувшись к нему лицом. — В моём контракте ясно сказано — я ночую как можно дальше от тебя!

— В твоём контракте ясно сказано “один поцелуй в день”, так где мой вчерашний поцелуй, Ясна?

Мое терпение, и так натянутое до предела бессонной ночью, окончательно лопнуло. Слова про контракт, про этот издевательский пункт о поцелуях, стали последней каплей. Кровь бросилась в лицо, но уже не от смущения, а от жгучей, праведной ярости.

— Хочешь поцелуй?! — прошипела я, делая три стремительных шага назад, к кровати. — Пожалуйста! Получай свой поцелуй, лорд Верран! Только потом не жалуйся!

Я схватила его за лацканы расстегнутой рубашки, подтягиваясь ближе к нему. Я не собиралась быть нежной. Это был вызов, акт агрессии, попытка заткнуть его раз и навсегда.

Я впилась в его губы — зло, страстно, с привкусом накопленной за семь лет обиды. “На! Подавись!” — кричало всё моё существо. Я кусала его, вкладывая в этот поцелуй всё свое отчаяние и гнев, стараясь показать, что он не имеет над моей душой никакой власти.

Но Северина не испугал мой напор.

На мгновение он замер, словно пораженный… но только на миг.

Из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык — звук зверя, который наконец дождался своей добычи.

Его ладонь, горячая, как расплавленное золото, мгновенно переместилась мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, фиксируя мою голову, не давая отступить. Вторая рука обхватила меня за талию, рывком прижимая к своему жесткому телу так плотно, что между нами не осталось даже воздуха.

Моя ярость наткнулась на его ответный пожар. Весь мой “карательный” поцелуй мгновенно перерос в нечто неуправляемое.

Северин отвечал с той же сокрушительной силой, углубляя поцелуй, пробуя меня на вкус с таким неистовым собственничеством, что у меня подогнулись колени.

Запах грозы и разогретого камня заполнил легкие. Я сама не заметила, как мои руки перестали терзать его рубашку и вцепились в плечи.

Я задыхалась от его напора, от того, как жадно он вбирал в себя мой гнев, превращая его в нечто совершенно иное — в первобытную нужду. Мир вокруг поплыл, превращаясь в золотистое марево, когда Северин, не прерывая поцелуя, рванул меня на себя, заставляя окончательно потерять опору под ногами.

И в этот момент, когда сердце уже было готово разорваться от этого безумного ритма, тишину комнаты прорезал тонкий голос.

— Мама, папа?

На подушках, протирая заспанные глаза, сидела Тая.

Глава 21. Укрытие

Мы резко отпрянули друг от друга.

Тая хлопала глазками, смотрела на нас и улыбалась.

— А я знала, что он тебе тоже нравится!

Я застыла, не в силах даже вдохнуть, судорожно оправляла платье, чувствуя, как губы до сих пор горят от его укусов. Хотелось провалиться сквозь эти древние камни замка прямо в подземелья.

О пресветлая богиня, как я могла так забыться?

Северин медленно, почти неохотно разжал руки.

— Это преждевременный вывод, милая, — ласково сказал он малышке. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше! — Тая энергично закивала, забираясь с ногами на подушки. — Внутри больше не печет. Только щекотно немного, будто там маленькие солнечные зайчики прыгают.

Она перевела сияющий взгляд на меня, и я почувствовала, как остатки моей напускной строгости рассыпаются в прах.

— Ясна, а почему ты такая красная? У тебя тоже лихорадка? — Малышка склонила голову набок, и в её глазах блеснуло совершенно недетское лукавство.

— В комнате слишком душно, твоя магия задала нам жару, — я постаралась ответить непринуждённо.

— Да, — раздался за спиной низкий, вибрирующий голос Северина. — Боюсь, даже проветривание тут не поможет. Придётся нам менять покои.

Я резко обернулась, собираясь испепелить его взглядом, но наткнулась на открытую улыбку. Он стоял, небрежно опершись о спинку кровати, и в его облике больше не было ледяной отстраненности, только… тепло.

Воздух в комнате, казавшийся наэлектризованным, тяжелым от недосказанных слов и того безумия, которое только что между нами творилось, вдруг полегчал.

Тая сидела в ворохе одеял, растрепанная, с розовыми со сна щеками, и смотрела на нас своими огромными, честными глазами. В них не было осуждения — только чистое, детское изумление.

— Мне пора, — выпалила я, пятясь к двери. — Нужно проверить… э-э… котел в новой лаборатории. И приготовить для Таи укрепляющий отвар. Для всех.

— Завтрак в малой гостинной, — бросил Северин мне в спину, обжигая тяжелым, обещающим взглядом.

Я вылетела в коридор, едва не сбив Марту, которая всё еще ошивалась неподалеку с пустым подносом.

— Леди Ясна! — всполошилась она. — С вами всё хорошо? Вы такая... румяная.

— В комнате слишком жарко, Марта! — бросила я на ходу, не оборачиваясь. — Проветрите там всё.

— Завтрак в малой гостиной будет подан через четверть часа! — сказала она, когда я уже была в конце коридора.

Моё сердце колотилось где-то в районе горла, а губы всё еще пульсировали от его напора.

Надо это остановить.

Надо научиться существовать рядом с ним, ничего не чувствуя.

Надо… надо… мне нужен мужчина.

Щёки заалели от одной мысли об этом.

Я спокойно жила всё это время, и меня не тревожили такие мысли и ощущения. Я, если честно, думала, что желать больше никого и никогда не смогу, но Северин всё разжёг. И боль, и страхи, и… желание. И теперь моё тело будто хотело наверстать упущенное время.

Я заперлась у себя в комнате и умылась холодной водой. Ледяной! Она обжигала кожу, а я плескала её в лицо снова и снова, пока губы не онемели, а перед глазами не перестали плясать золотистые искры драконьего пламени.

Это просто магический резонанс или как там это называется. И гормоны. Вот и всё!

Я сорвала с себя измятое ночное платье, бросив его в корзину так, словно оно было пропитано ядом. Горячий душ помог смыть запах грозы и разогретого камня, который, казалось, въелся в саму мою суть. Я терла кожу мочалкой до красноты, стараясь вытравить из памяти ощущение его сильных рук на моей талии.

Какой там завтрак в малой гостинной?! Да мне надо по возможности держаться от него подальше!

Переоделась я в самое простое и закрытое платье, которое нашла в сундуке — глухой ворот, длинные рукава, серый, как утренний туман, цвет. Никаких вольностей. Волосы заплела в тугую, строгую косу, не оставив ни единой выбившейся пряди.

Чтобы занять руки и голову, я принялась за уборку. Лихорадочно расставляла флаконы на полках, вытирала пыль, хотя служанки и так справлялись неплохо. Но мне нужно было движение. Физический труд — лучшее лекарство от дурных мыслей.

А потом… отвар! Точно, надо сварить отвар.

я вышла в сад. Утренний воздух был прохладным, пахнущим мокрой хвоей и прелой листвой. Пройдя через лабиринт заросших тропинок в самую дальнюю часть парка, я наткнулась на старый садовый домик. Каменный, увитый плющом, с покосившейся крышей, но удивительно крепкий.

— Идеально, — прошептала я.

Дверь поддалась с натужным скрипом, впуская внутрь поток утреннего света и свежего воздуха. Внутри пахло пылью, старым деревом и забытыми травами.

— Идеально, — прошептала я снова, проводя пальцем по толстому слою пыли на массивном дубовом столе.

Я тут же принялась за работу, стараясь загрузить голову планами: здесь будет жаровня, тут — стеллажи для дистилляции, а в углу, в тени, я поставлю ящики с редкими мхами.

Я так увлеклась осмотром своего нового убежища, что не услышала шагов.

— Ясна! Я знала, что ты здесь!

Я резко обернулась. В дверях, сияя, как маленькое солнышко, стояла Тая. Золотистые искорки в её растрепанных волосах весело подмигивали мне в лучах солнца.

Прежде чем я успела что-то сказать, девочка подбежала и крепко обняла меня за талию, утыкаясь носом в моё серое платье.

— Ты не пришла на завтрак, — пробормотала она, не выпуская меня. — Грэм злилась, а папа… папа просто молчал и смотрел на твой пустой стул.

Я замерла, осторожно поглаживая её по спине.

— Я… мне нужно было найти место под лабораторию.

— Ты уверена, что этот сарай подходит? — раздался от двери низкий, вибрирующий голос.

Я вздрогнула, хотя должна была ожидать его появления. Тая неохотно отстранилась от меня, но продолжала держать за руку.

В дверях стоял Северин.

В руках у него была объёмная плетеная корзина, накрытая льняной салфеткой. От корзины божественно пахло свежим хлебом, копченым сыром и чем-то мясным. Мой желудок, который я игнорировала всё утро, предательски заурчал.

— Да, уверена, — ответила я. — Этот домик идеален.

— Старый, пыльный и местами разрушенный, — возразил Северин.

Прямо как мы.

— У него всего лишь богатая история, — ответила я.

Он поставил корзину на край дубового стола, не сводя с меня пристального, обжигающего взгляда.

— Ты не пришла на завтрак.

Я не могла.

Не могла тебя видеть, чудовище.

Ты во мне будишь что-то неправильное, что-то, что я думала, уже умерло.

— Я была занята работой, лорд Верран, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и поспешно отступила на шаг назад, к окну.

— Я пришлю плотника и служанок, — сказал он. — Тая, тебе пора на урок геральдики.

Тая посмотрела на меня умоляюще.

Я засмеялась.

— Иди, а после урока приходи сюда, — сварим твоё первое зелье.

Тая просияла, запрыгала на месте, чмокнула меня в щеку, а затем, обернувшись, озорно показала язык отцу и умчалась в сторону замка, только пятки засверкали на поросшей мхом тропинке.

Мы с Северином остались одни.

— То, что произошло…

________________________________________

С праздником, дорогие! Здоровья, счастья, благополучия, радости и добра!

Глава 22. Рано

Тишина в заброшенном домике мгновенно стала густой, почти осязаемой. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь мутное стекло, высвечивал танцующие пылинки между нами. Северин не ушел вслед за дочерью. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и его массивная фигура в темном кожаном камзоле делала пространство крошечным, а мой пульс — неконтролируемым.

— То, что произошло… — я запнулась, судорожно сжимая в руках старую тряпку, которой собиралась протирать стол. — Это была ошибка. Магический резонанс, помноженный на стресс и бессонную ночь. Мне… мне жаль, что Тая это видела.

Северин медленно оттолкнулся от косяка и начал приближаться ко мне.

— Ошибка… — его насмешливый голос стал тише, приобретая те самые опасные, вибрирующие нотки. — Значит, когда ты впивалась в мои губы с такой яростью, будто хотела выпить мою душу, это был просто “магический резонанс”. Так это теперь называется.

Теперь он был уже слишком близко.

— Не делай этого, Северин, — выдохнула я, глядя в его расстегнутый ворот, лишь бы не встречаться с золотистым пламенем его глаз. — Не усложняй. Между нами всё выжжено семь лет назад.

— Ложь.

Я резко подняла на него взгляд.

— А чего ты хочешь, Северин? — слова мои звучали остро. — Может, мне стоит всё забыть и снова прыгнуть в твои объятия?

Он сверкнул глазами.

— Может, и стоит.

Его ладонь легла на стену рядом с моим лицом, отрезая путь к отступлению.

— Ты можешь надеть самое закрытое платье в этом замке и затянуть волосы в самый тугой узел, Ясна. Но ты не сможешь скрыть то, как дрожат твои пальцы, когда я вхожу в комнату. И то, как ты смотрела на меня сегодня на рассвете.

— Я смотрела на тебя с ненавистью! — выпалила я, хотя голос предательски дрогнул.

— Ненависть — это просто обратная сторона того пожара, который мы так и не потушили, — его пальцы другой руки почти коснулись моей щеки, но он вовремя остановился. — Ешь, алхимик. Тебе нужны силы. Плотник будет здесь через час. А геральдика у Таи продлится до полудня. У тебя есть время прийти в себя и решить, что из сказанного тобой — правда, а что…

Он не договорил — резко развернулся и вышел, оставив меня наедине с корзиной еды и запахом грозы, который теперь, кажется, навсегда пропитал этот старый садовый домик.

Я сползла по стене, прижимая ладони к горящим щекам.

Может, теперь, когда я набралась жизненного опыта, всё будет по-другому?