Исекай

— Ты с ума сошёл? Сейчас никто не выходит за пределы поселения.

— Я заплачу.

— Жизнь дороже, — отрезал Морн. — Уходи. Это моё последнее слово.

На следующий день Рэн снова сидел на лавочке. Самочувствие заметно улучшилось. К нему подошёл Дерст, мрачный, небритый, с тенью бессонных ночей под глазами.

— Ты сказал, что разберёшься, — сказал он. — А уже третий день сидишь здесь.

Рэн медленно поднял на него взгляд.

— «Бездонный карман» — полезное заклинание. И, думаю, не единственное, — спокойно сказал он. — Как ты сюда попал? Да, ты глава, но всё же.

Дерст нахмурился.

— К чему ты это?

— Интересно.

— Ты издеваешься?! — вспылил Дерст. — Как это поможет? Люди в панике, мы заперты здесь!

— Просто ответь, — Рэн посмотрел на него злобно, без тени улыбки.

Дерст хотел что-то сказать, но сдержался. Выдохнул.

— Я был стражем в королевской армии. Меня подставили. Так я и оказался здесь. Доволен?

— Да, — Рэн встал. — Завтра всё закончится.

Он пошёл домой, посмотрел на Бескостного и коротко сказал:

— Ложись спать. Завтра утром у нас дело.

Бескостный перевернулся на бок. Рэн рухнул на кровать. Они поднялись, когда до рассвета оставалось минут тридцать. Воздух был холодным, влажным, пах мхом. Поселение спало, окна тёмные, только где-то хрипел петух, будто его пробуждение тоже раздражало. Они вышли за пределы деревни и устроились в засаде среди папоротников. Именно тут тропа уходила в лес. Рэн себя чувствовал в целом нормально, но у него поднялась температура это мешало, но выбора не было. Минут десять ничего не происходило, и уже начало казаться, что он ошибся. Но затем туман чуть дрогнул, и на тропе возник силуэт — худой, ссутуленный, тихий. В руках — что-то вроде сумки или книги, трудно понять из-за темноты. Рэн показал Бескостному короткий знак: идём. Тот кивнул.

Тень шла уверенно, будто знала путь. Через десять минут лес раскрыл каменную пасть пещеры. Силуэт нырнул внутрь. Рэн и Бескостный последовали за ним, ступая бесшумно. Внутри было прохладно, сыро. Пахло землёй, пылью и чем-то едким — запах, похожий на настойки, но в сотни раз сильнее. Чем дальше они углублялись, тем сильнее казалось, что стены пульсируют. Внезапно из-под камней выскочила крупная змея. Рэн даже не успел подумать: клинок сам рассёк воздух и разрубил тварь на две части. Хвост дёрнулся и затих. Из темноты раздался знакомый мягкий голос:

— Как ты понял?

Рэн обернулся на звук. Перед ним стоял лекарь. Худой, бледный, очки поблёскивают. Лицо — спокойное, будто произошло что-то обычное. И от этого становилось только страшнее. Рэн без суеты занял боевую стойку.

— Ты лекарь и работаешь с ядами, — произнёс он. — Но я не увидел у тебя ни одной змеи. Ни трупов. Ни питомцев. И ты не похож на человека, который мог бы в одиночку справиться с ядовитой гадиной. И ты слишком смело ходишь по лесу. Значит… ты «Заклинатель змей».

На лице парня появилась лёгкая улыбка. И в этот момент земля под ногами дрогнула. Из темноты плавно выдвинулась огромная голова — блестящая, как мокрый обсидиан. Вот он. Король скардрек. Тварь была больше двадцати метров. Чёрная, будто соткана из ночи, а снизу — белая челюсть и брюхо, широкое, полированное. По телу проходили золотые полосы, мерцали, словно живые.

— Показался, — сказал Рэн. — Как ты им управляешь?

Парень тихо рассмеялся — смех был почти детским, но леденящим.

— Нет, ты всё неправильно понял. Я познакомился с ней недавно.

— Она?.. — Рэн прищурился.

— Я гулял по лесу, — спокойно начал парень. — Наткнулся на алтарь. И тогда она появилась. Я попытался от неё убежать, но не смог. А потом… услышал в голове чужие мысли. Это она пыталась со мной говорить. Разумно — как человек или тролль. Я стал первым разумным существом, которое смогло её понять. Она рассказала, что когда-то жила на другой планете и переродилась здесь. Я объяснил ей, что это за мир, рассказал о магии и о том, что мы можем общаться, потому что я заклинатель змей.

При свете золотых полос Рэн заметил на белом брюхе змеи родимое пятно — треугольное, точно такое же, как его собственное. Сердце неприятно кольнуло. Парень гладил гигантскую морду. Змея доверчиво ткнулась в него, как щенок.

— Я полюбил её, — сказал он тихо.

— Мило, но странно, — хмыкнул Рэн. — И ты серьёзно думаешь, что вас кто-то оставит в покое?

В глазах парня вспыхнуло раздражение.

— И это меня злит. Она просто защищается. Она ест. Почему люди боятся того, чего не понимают?

— Меня послали убить её, — ответил Рэн. — Так что…

— Нет. Это мы убьём тех, кто нам помешает.

Рэн усмехнулся.

— Знаешь, у меня на планете есть мультик. Ты не знаешь, что это такое, не важно. Там дракон полюбил осла, и у них появились дети. Я всегда думал: как, блядь? Так вот. Как? Ты ныряешь внутрь неё, барахтаешься и дрочишь? Вы же еще и из разных видов…

— Заткнись, — прошипел парень, и на лбу у него вздулась вена.

Бескостный наклонился к Рэну и жестами спросил: Змея твоя?

— Ты издеваешься? — бросил Рэн.

Он только пожал плечами — мол, ладно, раз ты так хочешь — и шагнул вперёд, скидывая с себя четыре ремня, будто сбрасывал ненужный груз. Бескостный выглядел расслабленным, но в его глазах блеснул тот самый холодный азарт, который появлялся лишь тогда, когда он наконец мог действовать в полную силу. Змея рванула к нему, раскрывая пасть так широко, что туда можно было руку по локоть засунуть. Бескостный сжал кулаки — и по коже пробежал хруст. Лёд будто вырос из его пальцев, покрыл руки до локтей, превращая их в массивные голубоватые булавы. Первый удар пришёлся прямо в морду змеи. Хрустнуло так, будто ломалась целая ледяная плита. Лёд на его кулаке треснул, но голова змеи отлетела вбок, размазываясь по камню. Второй удар прилетел настолько стремительно, что воздух взвыл — и вся пещера дрогнула, будто ударил гром. Огромное тело змеи отшвырнуло назад, она выгнулась, покачала головой и угрожающе обнажила клыки, шипя и высовывая длинный раздвоенный язык.

Тем временем Рэн рванул вперёд — целясь в парня. Но дорогу ему тут же перегородила стая змей помельче, вылезавших из трещин, словно сама пещера их выплюнула.

— Да пошли вы… — выдохнул он и резко швырнул в сторону небольшую самодельную хлопушку.

Та ударилась о стену пещеры и с резким хлопком разорвалась, рассыпав по камню резкий треск и облако пыли с мелким мусором. Змеи дёрнулись, зашипели и на мгновение отвлеклись, потеряв цель в звуке и движении. Рэн рванул в сторону, прижался к стене, уходя в тень, и на короткий миг позволил себе выдохнуть. «Ну всё. Готово. Сработало», — мелькнуло у него в голове. Он ошибся.

Лекарь оказался рядом с Рэном и резко дёрнул рукой. Из рукава мелькнул короткий нож — узкий, тёмный, почти хирургический. Удар был идеальным: быстрым, чистым, без лишнего замаха. Рэн увидел его за долю секунды до того, как лезвие почти коснулось его шеи. Парень бил точно в сонную артерию, без колебаний, как будто делал это сотни раз. Рэн оттолкнулся назад из последних сил. Нож чиркнул по воздуху, там, где мгновение назад была его кожа. Чёрт. Температура мешала — тело запаздывало, движения были чуть медленнее, чем нужно. Лекарь пошёл в атаку, не сбавляя темпа. Он махал ножом коротко, экономно, опасно, а с другой руки змеи буквально выпрыгивали, как с трамплина — одна за другой, сворачиваясь в полёте и сразу бросаясь вперёд. Шипение смешалось с хриплым дыханием и звуком скользящих тел по камню. Рэн пятился, уклоняясь, чувствуя, как по вискам стекает пот.

— Ты меня отравил?! — крикнул он, уворачиваясь от очередного броска.

Парень усмехнулся. Улыбка была спокойной, почти дружелюбной.

— Но ты сильно не радуйся, — усмехнулся он сквозь зубы. — Надо было выбрать что-нибудь поэффективнее. И да, я тоже разбираюсь в травах.

Рэн незамедлительно перекинул клинок в другую руку, а свободной нырнул в сумку на поясе. Пальцы нащупали смятые листья — горькие, жёсткие. Он сунул их в рот и начал жевать. Вкус был мерзкий, вязкий, язык сразу свело, но через пару вдохов кровь ударила в виски, мир стал резче. Мышцы налились жаром, сердце забилось быстрее. Стало легче. Адреналин врезался в тело, как кнут. «Живи. Потом разберёшься», — мелькнула мысль.

Он сжал оба клинка, почувствовал привычный вес, и активировал способность «Быстрый шаг». Мир дёрнулся, поплыл, будто его сдвинули в сторону. Рэн сорвался с места, метаясь по площадке рваными траекториями, ломая любой понятный ритм. Для стороннего взгляда он будто распадался на тени и тут же собирался обратно, оставляя за собой смазанные следы движения. Лекарь выругался и отступил. Он явно не успевал. Руки дрожали, но движения оставались заученными, почти рефлекторными. Он быстро, зло что-то прошептал, сорвался на шипение — и пол под ногами зашевелился. Из щелей, из теней, из-под камней полезли змеи. Тонкие и толстые, тёмные и пятнистые, они выползали волной, скользя по земле, переплетаясь, замыкая вокруг Рэна плотное, живое кольцо. Воздух наполнился сухим шорохом чешуи и холодным, неприятным ощущением опасности.

— Вот дерьмо… — выдохнул Рэн, даже не замедляясь.

Он влетел в кольцо на скорости. Клинки мелькнули. Первый удар — голова змеи отлетела в сторону, кровь брызнула на пол. Второй — ещё одна, третий. Он двигался почти вслепую, на ощущениях, на чистых рефлексах. Змеи бросались, шипели, щёлкали пастями, но не успевали. Он рубил их на бегу, перепрыгивал через извивающиеся тела, скользил, едва не падая, но тут же выравнивался, снова ускоряясь. Рэн не дал кольцу сомкнуться. Он прорвал его и вырвался вперёд, напрямую к лекарю.

Тот махал ножом в воздухе, резал пустоту, пытался поймать момент. Рэн уклонялся, играя с дистанцией, заставляя его нервничать. Змеи, ещё живые, рванули на помощь хозяину, но Рэн убивал их на ходу. С каждой упавшей тварью лицо лекаря становилось всё бледнее. Шорох постепенно стихал, превращаясь в редкие, жалкие движения. Когда последняя змея дёрнулась и замерла, Рэн остановился. Он тяжело дышал. Пот стекал по спине, руки гудели от напряжения. Он посмотрел на лекаря. Тот сделал шаг назад. Рэн сложил пальцы, вытянув руку, будто держал невидимый пистолет. «Воздушная пуля». Две прозрачные сферы сорвались с его пальцев почти беззвучно. Воздух перед ними сжался, дрогнул. Удары были глухими, плотными — словно в грудь одновременно врезались два тяжёлых кулака. Лекаря мотнуло назад. Рэн рванулся вперёд, схватил его за плечо и впечатал в тело заклинание «Разряд». Тело лекаря дёрнулось, выгнулось, молния прошла по нему резким спазмом. Рэн сорвал с него сумку одним движением. Лекарь рухнул, скатившись в неглубокую яму у стены. Рэн уже не смотрел на него. Он рылся в сумке, лихорадочно перебирая пузырьки и свёртки, ища противоядие, пока яд ещё не успел сделать своё дело.

Гулкий крик змеи прокатился по пещере. Эхо ударило по ушам, как набат. Змея ударила первой. Хвост, толстый как балка, свистнул по воздуху и врезался в Бескостного так, что того буквально впечатало в каменную стену. Камень пошёл сеткой трещин, осыпались крупные куски. Любой другой человек умер бы мгновенно — но Бескостный лишь медленно выпрямился, как будто отряхивал с плеч пыль, а не переживал удар, способный переломить лошадь. Его глаза потемнели, зрачки вытянулись — он переходил в боевую форму. Внутри него что-то хрустнуло, перестраиваясь, и он рванулся вперёд не как человек, а как что-то древнее и очень злое. Он подскочил к змее и ударил лбом ей в морду — коротко, резко. Воздух взорвался глухим хлопком. Змея отшатнулась, но тут же попыталась схватить его челюстями. Бескостный поднял руку и активировал первую способность.

«Костяная поступь». Кости в его ногах и руках утяжелились, заполнились плотью и силой, как будто стали металлическими. Каждый его удар теперь ломал чешую, будто бил по сухой глине. Он врезал ей кулаком в бок — удар был настолько сильным, что по телу змеи прошла волна, чешуя треснула, брызнула тёмная кровь. Змея взревела и закрутилась смерчем, пытаясь сбить его. Хвост шлёпал по полу, разламывая камень. В один из таких рывков она успела — молниеносно — вонзить клык ему в живот. Клык вошёл глубоко, с хрустом, будто пробивал кару дерева. Боль была чудовищной. Но Бескостный даже не выдохнул. Он ухватил её зуб двумя руками и, задействовав вторую способность, выдохнул: «Развязка суставов».

Его суставы стали мягкими, гибкими, как у змеи. Руки выгнулись под немыслимым углом — и он сломал клык резким, почти неприродным движением. Вытащил его, и метнул обратно. Зуб полетел как стрела и врезался в белёсое брюхо, оставив дыру, из которой хлынула густая, чёрная кровь. Змея взвыла, выгнулась, потеряла ритм. И сразу же, обезумев, обрушилась на него всем телом — мощным, длинным, живым мускульным канатом. Она попыталась смять его, раздавить, обвить в кольцо и задавить. Бескостный лишь хрипло рассмеялся и активировал третью способность.

«Хребет великана». На миг его спина покрылась светящимися линиями, словно под кожей проснулись какие-то древние руны. Мышцы уплотнились, тело стало не сгибаемым — будто его вылепили из камня. Змея сдавливала его, но он стоял, как вбитый в землю кол. Затем его руки двинулись вверх — медленно, против усилий громадной твари — и сомкнулись на её шее. Пальцы впились в жёсткую чешую, и чешуя заскрипела, поддаваясь под давлением. Он тянул её к себе, тянул, пока огромная змея билась, рвалась, издавала сдавленные, сиплые рычания. Она хлестала его хвостом, билась телом о стены, обрушивала сверху вес, но он только усиливал хватку. Секунды тянулись, словно нити. Хрустнул первый сегмент позвонка. Потом второй. Змея захрипела. Тело её дрогнуло, потеряло силу, распласталось по каменному полу. Хвост дёрнулся несколько раз и обмяк. Бескостный стоял над ней, тяжело дыша, покрытый кровью — её и своей. Он медленно разжал пальцы, отступил на шаг и лишь тогда позволил себе выдохнуть. Змея пала. Из ямы раздался истеричный, срывающийся на визг крик.

— Нет! Нет! Я убью вас! — захлёбываясь, орал лекарь.

Рэн и Бескостный стояли на краю, смотрели вниз. Запах сырой земли поднимался вместе с его воплями. Внизу, в этой грязной каменной пасти, лекарь выглядел жалко и одновременно жутко: растрёпанные волосы, лицо в грязи, глаза бешеные, водянистые, как у зверя, загнанного в угол. Он пытался подняться, цепляясь за стены, но каждый раз соскальзывал обратно, оставляя на камне полосы крови. По его ногам уже ползли змеи — тонкие, гибкие, все тех же оттенков той же ядовитой расцветки, что была у их мёртвой матери. Они двигались почти синхронно, будто понимали друг друга без слов. Одна подпрыгнула, вцепилась ему в ладонь.

— Ай! — вскрикнул он, согнувшись. — Слушайтесь меня… слушайтесь же…

Но змеи не слушались. Они шипели, впивались клыками куда придётся, обвивались вокруг его рук, шеи, туловища. Он пытался их стряхнуть, но движения становились всё более хаотичными. Что будем делать? «Убьём их?» — спросил Бескостный. Рэн выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Мне сказали убить только короля, — ответил он. — Про них никто не говорил. Выживут — значит выживут. Нет — ну, судьба такая.

Бескостный хмыкнул, чуть наклонился, наблюдая, как лекарь внизу захлёбывается криками, которые постепенно превращаются в сиплый скулёж..

— Ладно, — сказал Рэн, — давай залутаем здесь всё, что можем. И Матису скажем, где лежит трофей. Он отвернулся от края.

Задание третье защита города

Рэн сидел на ловкачке у самой окраины поселения. Доски под ним были тёплые, нагретые солнцем, воздух стоял густой и липкий, как всегда здесь днём. Пот стекал по спине, одежда неприятно прилипала к коже, но Рэну было плевать — он просто откинулся назад и смотрел в никуда. Бескостный дремал неподалёку в высокой траве. Настолько спокойно и расслабленно, что на него пару раз почти садились птицы, принимая за очередной валун или поваленное дерево. Он даже не шевелился — только грудь едва заметно поднималась и опускалась. К Рэну подошёл Матис.

— Погрузили голову змеи? — не глядя на телегу, спросил Рэн.

— Да, — кивнул Матис. — Честно говоря, не ожидал, что ты справишься.

Рэн иронично улыбнулся.

— Спасибо за доверие, — сказал он с таким сарказмом, что можно было резать ножом.

Матис хмыкнул.

— Не кипятись. Когда я увидел эту тварь… — он на секунду замолчал, будто снова видел перед собой короля скардрека. — Она была ещё внушительнее, чем я представлял. Так что воспринимай это как комплимент.

Рэн тихо рассмеялся и откинулся на лавке, подставляя лицо теплому свету. Матис перевёл взгляд на хлипкую телегу. Та была нагружена чем-то массивным и накрыта плотной бизоньей шкурой, так что разобрать, что именно там лежит, было невозможно. Рядом лениво жевал траву загруженный мул, время от времени фыркал и мотал ушами.

— А это что? — кивнул Матис на телегу.

— Да так, — махнул рукой Рэн. — Сувениры. Приедем домой — подарю друзьям магнитики на холодильник.

Матис медленно закрыл глаза и устало выдохнул, поправляя доспех.

— Я… ничего не понял, если честно. Но мне вообще всё равно. Это меня не касается. Ты сейчас куда?

— В Тернприн, — ответил Рэн. — В порт.

— Понятно. Я сегодня вылетаю, — кивнул Матис. — Значит, когда вернёшься в Валэнтар — встретимся.

— Да, — коротко ответил Рэн.

Они попрощались без лишних слов — крепко, по-деловому. Рэн окликнул Бескостного. Тот открыл глаза, будто и не спал, поднялся одним плавным движением и встал рядом. Рэн взял мула под уздцы и повёл к выходу из поселения. У тропы их уже ждал Морн. Они вышли в джунгли и не спеша побрели вперёд, оставляя за спиной поселение, жару и запах дыма, погружаясь в зелёную, влажную тишину леса.

Волк шёл впереди, низко опустив голову и иногда останавливаясь, чтобы принюхаться. Несколько часов спустя заросли начали редеть, и они вышли на дорогу. Путь сразу стал проще. Расчищенный грунт, укатанный телегами, твёрдая почва под ногами. Телега больше не вязла, мул шёл ровнее, шаг стал увереннее. Ноги наконец упирались в землю, а не в грязную кашу. Они смогли ускориться, и даже воздух показался чуть легче. Когда стемнело, они устроили привал у самой дороги. Небольшая поляна выглядела как старое место стоянки: пень, на который были небрежно наброшены кривые доски — подобие стола; рядом несколько поленьев, расставленных кругом, словно кто-то когда-то решил сделать из них стулья. Чуть поодаль — каменная кладка в виде кольца для костра, закопчённая и потрескавшаяся от времени. Наступал вечер, лес темнел быстро.

Морн сидел на корточках и чесал волка за ухом. Тот тихо ворчал от удовольствия, но глаза всё равно оставались настороженными. Рэн жевал вяленое мясо, медленно, вдумчиво, ощущая солёный вкус и жир на языке. Бескостный сидел чуть в стороне и смотрел в лес. Он был напряжён — это чувствовалось, хотя по лицу, как всегда, нельзя было понять, что у него в голове.

— Сколько нам ещё идти? — спросил Рэн, не отрываясь от еды.

— В таком темпе — месяц, — спокойно ответил Морн.

— Расскажи подробнее.

Морн поднялся и подошёл ближе к огню.

— Зайдём в несколько городов, пополним запасы. Потом перейдём границу и попадём на земли троллей.

— С этим проблем не будет? — уточнил Рэн.

— Нет. Королевства в альянсе, отношения нормальные. Вот на земли зверолюдей было бы сложнее попасть… — он на секунду замолчал. — Но тебе нужен портовый город Тернприна. Это город троллей. Так что проблем не будет.

— Понятно.

Они посидели ещё немного, дослушали, как догорает костёр, и легли спать. А утром снова двинулись в путь. Так они кочевали несколько дней. Перед первым городом оставался всего день пути. Всё было слишком спокойно. А Рэн уже знал — если долго всё идёт гладко, значит, это долго не продлиться. Волк внезапно вздыбился и зарычал. Глухо, низко, без истерики — так рычат только тогда, когда опасность уже рядом. На дорогу вышла стая зверей.

Крупные, плечистые, на длинных лапах. Мощные груди, короткая плотная шея, широкие головы. Шкура густая, плотная, серо-бурая с тёмными пятнами и полосами, переливающаяся на солнце. Уши прижаты, пасти приоткрыты, дыхание тяжёлое. Глаза — жёлтые, внимательные. Это были не обезумевшие твари. Перед ним стояли терпеливые хищники. Рэн потянулся к кинжалам. Морн тут же остановил его жестом — коротко, без обсуждений. Он вышел вперёд, медленно, показывая зверям открытую грудь. Не как вызов — как знак. Встал, расставив ноги, вбил взгляд в вожака стаи.

— Стоять.

Он не крикнул. Он выдохнул это слово вместе с заклинанием. Морн положил ладонь себе на грудь, затем опустил её, будто прижимая зверей к земле. Магия пошла не вспышкой — волной. Спокойной, уверенной. Стая замерла. Передние лапы согнулись, хвосты опустились. Несколько зверей тихо заскулили от внутреннего конфликта. Они слышали Морна. Чувствовали его. Но что-то было не так.

— Уходите, — сказал он тише, усиливая давление. — Назад.

Звери начали пятиться. Медленно, неохотно. Один из них сделал шаг в сторону чащи… и тут же остановился. Поднял голову. Понюхал воздух. Посмотрел назад, туда, где дорога уходила в тень деревьев. Остальные повторили за ним. Морн нахмурился. Он усилил заклинание, напряг плечи, сжал пальцы, будто держал поводья. По виску стекла капля пота.

— Назад, я сказал, — процедил он.

Но звери не подчинились. Они не злились. Не бесновались. Они боялись. Не Морна — чего-то другого. И этот страх оказался сильнее его власти. Концентрация дала трещину. Заклинание рассыпалось. Вожак зарычал — резко, властно. Стая кинулась. Морн сразу выхватил меч. Без суеты. Первый удар — снизу вверх, под челюсть. Зверь рухнул, захлебнувшись кровью. Второй прыгнул сбоку — Морн ушёл в разворот, рассёк бок, и добил коротким колющим ударом. Волк ворвался в бой, как тень. Он работал чисто: валил за лапы, вцеплялся в горло, рвал, отпускал, снова бросался. Ни одного лишнего движения. Рэн вступил следом. Кинжалы работали быстро, аккуратно. Он бил в шею, под лопатку, туда, где можно убить. Один зверь снёс его плечом — Рэн перекатился, вскочил и вонзил клинок в основание черепа. Бескостный стоял в стороне. Не вмешивался. Он смотрел в лес, напряжённо, будто чувствовал то же, что и звери. Его взгляд был злой, сосредоточенный, словно он пытался нащупать источник этого страха. Через несколько мгновений всё закончилось. Туши валялись на дороге в беспорядке, перекрученные, изломанные. Кровь стекала в пыль, смешиваясь с землёй и делая её чёрной. В воздухе стоял резкий, металлический запах.

— Что это было? — спросил Рэн.

— Хрен знает, — Морн тяжело дышал, вытирая клинок. — Эти звери были напуганы. Поэтому заклинание не держалось. И ещё… они не заходят так далеко. Тем более не выходят на тропы к людям. Это, блядь, какая-то чертовщина.

Он почесал голову и уставился на мёртвые тела. Рэн подумал только одно: ну вот, опять какая-то хрень.

— Ладно, — сказал он. — Я сейчас разделаю туши. Сниму шкуры, мясо засолю — и пойдём.

— Мясо у них говно, — покачал головой Морн. — А вот шкуры можно хорошо продать.

— Тогда поделим шкуры.

Морн удивился.

— Достаточно великодушно с твоей стороны.

Они быстро разделали зверей — без лишних разговоров, на автомате. Шкуры аккуратно свернули, мясо бросили хищникам и падальщикам, и снова вышли на дорогу. Лес постепенно редел, деревья становились ниже, суше, кроны — редкими. Земля менялась: красноватая, твёрдая, потрескавшаяся, с редкими пучками жёсткой травы и колючих кустов. Воздух был сухой, горячий, пах пылью и смолой.

К первому городу они подошли ближе к полудню. Город стоял на возвышении, будто вцепился в холм. Каменные стены — низкие, толстые, выжженные солнцем до цвета охры. Башни квадратные, без изысков, больше похожие на сторожевые зубы, чем на украшения. Крыши домов — черепица и обожжённая глина, всё в рыжих и бурых тонах, будто город вырос из самой земли. Узкие улицы, навесы из ткани и кожи, чтобы хоть как-то спастись от жары. Вода — на вес золота: колодцы под охраной, цистерны под замками. По краям города — загоны для вьючных животных и пыльные рынки. Морн показал Рэну таверну — приземистое здание с толстыми стенами и тенью под навесом.

— Тут и встанем, — сказал он. — Еда терпимая, крыша не течёт. Для запасов — южный рынок, лавки кожевников вдоль стены. Оружейники ближе к воротам.