Исекай

От острова до материка Пирен они долетели легко, без приключений. И именно это ощущение спокойствия делало контраст ещё жёстче, когда перед ними вырос горизонт материка. Сначала — Скалистый хребет, тёмный и угрюмый, будто смотрел на них с немым предупреждением. Потом — зелёные холмы, но зелень эта была болезненной, жёсткой. Наконец — пыльный, хриплый лес, который шуршал не листвой, а сухими, словно мёртвыми руками. А потом жара ударила, как пощёчина. Воздух стал густым, горячим, будто растопленный воск. Глотать его было тяжело. Небо — выжженное, почти белое. Земля — потрескавшаяся, цвета ржавчины, как будто сама пыталась сбросить с себя жизнь. Марево дрожало над каждой кочкой, очертания ходили волнами. Редкие деревья стояли перекошенные, как калеки. Ветки голые, листья — тусклые и пыльные. Кусты походили на обгоревшие комки, колючие, неприветливые. Сухой горячий ветер поднимал хвосты красной пыли, забивая её в глаза, в рот. Пахло горячей землёй, пеплом и чем-то хищным. Матис время от времени всматривался в горизонты — тревожно, настороженно. Острые скалы вдали торчали, как когти зверя, рвущие землю изнутри. Справа шумел лес, но не живой — серый, мёртвый, будто сам прирождённый страх поселился там. Пирен не встречал гостей. Он сразу показывал зубы.

Но чем дальше они двигались на северо-восток, тем заметнее менялся ландшафт. Сухая, выжженная жарой земля постепенно отступала. Сначала появились редкие пятна зелени, потом — влажная трава, вязкая, будто напитанная туманом. За ними — первые тени от высоких деревьев. Ветер стал холоднее, тяжелее. Лес будто вырастал из воздуха, становясь всё гуще, темнее, влажнее. Длинные лианы свисали с ветвей, скрывая часть света. Вдалеке слышался шум — не ветер, нет — вода. Водопады. Настоящие, живые реки, падающие с каменных уступов. И горы — тёмные, острые, будто местные боги когда-то ткнули пальцами в землю.

Они приземлились в королевство Хикст. Здесь воздух был совсем другой: прохладный, пахнущий мокрым мхом и цветами, шепчущими на ветру. Птицы мягко опустились на каменную площадку, выдохнув от усталости. Рэн слез, немного покачнулся и, поймав взгляд своей птицы, сказал:

— Спасибо.

Птица медленно наклонила голову — не по-человечески, но так, что Рэн всё равно уловил в этом жест признания. Возможно, даже уважения. К ним почти сразу подошла стража. Четверо. Высокие, в зелёно-серых доспехах, украшенных узором в виде переплетённых ветвей. Люди на этой планете в основном говорят на одном языке. Они называют его «Первым языком». Поскольку люди — одна из многочисленных рас и оказывает значительное влияние в политике этого мира, другим расам тоже приходится его изучать. Однако в повседневной жизни большинство всё же говорят на своих родных языках.

— Приветствуем вас, жители Валэнтара, — сказал один, судя по нашивкам — командир. Голос у него был низкий, уверенный. — Пойдёмте за нами. Мы проведём вас к поселению, где в последний раз видели скардрека.

Рэн оглянулся — Матис уже снимал оснастку с птиц. Руки его двигались быстро, привычно, но взгляд был задумчив.

— Ты с нами не пойдёшь? — спросил Рэн.

Матис остановился, поднял голову.

— Моё задание было довести вас. А потом… — он коротко посмотрел в сторону джунглей. — …привести голову скардрека.

— Понятно. Рад был познакомиться.

Они кивнули друг другу — короткий, честный жест двух людей, которые прошли длинный путь в месте.

Рэн и Бескостный пошли за стражей. Город оказался не похож ни на один, что Рэн видел раньше. Никаких каменных стен, башен, мостовых. Всё строилось вокруг воды — тихой, глубокой, холодной. Дома стояли на высоких сваях, будто город вырос на паучьих ногах. Одни были простыми — круглыми, покрытыми соломенной крышей. Другие — выше, шире, украшенные резьбой: спирали, переплетения ветвей, странные символы, которые наверняка имели смысл, но никто не спешил его объяснять чужакам.

Между домами тянулись деревянные мостики. Узкие, слегка покачивающиеся, но крепкие. Доски тёмные — явно от постоянной влаги, отполированные тысячами босых ног. Под ними шумела вода: где-то журчала спокойно, где-то билась о сваи, создавая низкое, убаюкивающее гудение, будто город дышал. Вода была везде. Между мостков плавали длинные лодки, вытянутые, словно ножи. На них сидели местные — темноволосые, худые, с кожей цвета тёплого песка. На поясе у каждого висела короткая изогнутая сабля или нож. Здесь даже дети носили оружие так же естественно, как на шее амулет.

Запах стоял смешанный: мокрое дерево, рыба, дым ароматных трав, которыми окуривали дома от насекомых. Где-то, чуть дальше, слышался звук барабана — размеренный, как шаги сердца города. Стражи не выглядели суровыми — но и дружелюбными их назвать нельзя. Их лица были спокойны, почти без эмоциональны, будто они давно привыкли, что здесь всё решает не сила, а умение выживать среди джунглей. Взгляд у них был цепкий, скользящий — словно они оценивают, не станете ли вы проблемой. Или едой для кого-нибудь, кто живёт в воде. Рэн заметил на стенах некоторых домов высушенные шкуры змей. Большие, маленькие, пёстрые — висящие как трофеи или предупреждение. Некоторые были настолько длинными, что свисали почти до воды.

— Не самый радушный город, — пробормотал он.

Бескостный лишь пожал плечами, будто его вообще ничего не удивляло. Дальше были рынки: низкие лавки, где продавали травы, странные фрукты, чёрные смолы, ядовито-зелёные порошки. Всё выглядело так, будто местные торгуют не товарами, а компонентами для смерти и исцеления одновременно. Жизнь здесь была плотной, как влажный воздух — тепло, много людей, много запахов, но в каждой улыбке чувствовалась осторожность. И вот, когда они уже миновали последние дома, Рэн оглянулся — город будто растворялся в зелени, становясь её частью. Ни стен, ни ворот — просто граница, где цивилизация уступает место джунглям.

В нем, бурлила жизнь. Влажный воздух лип к коже. Где-то кричали птицы. Кто-то шуршал в листве, мелькал между кустами. Дорога петляла так, будто боялась идти прямо. Они шли долго. Стража уверенно держала путь, но Рэн начал ощущать странное напряжение, будто воздух стал плотнее. И вдруг это ощущение сместилось — во что-то холодное, неприятное. Он не просто почувствовал взгляд — он почувствовал внимание. Чужое, пристольное. Он остановился.

— Чувствуете? — спросил он тихо.

Стража повернулась, но не успела ничего сказать. Кусты справа вздрогнули. Затем слева. Шуршание. Тяжёлое, гнетущее. И из зелени показались головы, много. С десяток, потом больше. Змеи разных размеров, разных пород, разных цветов — чёрные, пятнистые, желтоватые, с блестящей кожей или сухой шершавой. Но среди них не было ни одного скардрека. Рыцари тут же выхватили мечи. Металл блеснул. Рэн поднял клинки, встал рядом.

Бескостный просто стоял. Руки опущены, взгляд устремлён в небо, будто вся эта сцена его не касалась. Змеи зашипели — и рванули. Одна укусила его в шею. Другая — в бедро. Третья — в бок. Большая, толстая, почти как удав, обвилась вокруг него и начала сжимать. Один из рыцарей дернулся вперёд — помочь, оттащить, сделать хоть что-то. Но Рэн схватил его за плечо и произнёс.

— Не лезь! Он сам!

На них тоже набросились змеи. Они сшибали их клинками, рубили, отбивались. Воздух наполнился шипением, звоном металла, запахом крови и мокрой травы. Во время очередного удара у Рэна порвался ремень сумки. Она упала на землю, перекувырнулась, и из неё посыпались зелья, инструменты, припасы. Он лишь на миг отвлёкся — и тут же почувствовал резкую боль: змея вцепилась в предплечье. Ещё хуже — несколько змей подхватили сумку и утащили в чащу, извиваясь, будто празднуя удачу.

Бескостный, даже с укусами по телу, вдруг дёрнулся. Его взгляд прояснился. Он сорвал с себя крупных змей, разорвав их и отбросив в стороны. Потом одним прыжком оказался рядом с Рэном. Его ладонь взмахнула, открытая, резкая — и голова змеи отлетела прочь. Но тени вокруг уплотнились. Земля будто дрогнула. И появился он. Скардрек. Пяти метров ростом. Толстый, как столб. Бронзово-серая чешуя. Глаза — жёлтые, тёмные, умные. Он не был королём — но был достаточно страшным.

— Бегите на юг! — крикнул один из рыцарей, перекрикивая шипение. — Там будет поселение! Вам туда! Там есть лекарь! Мы его задержим!

Бескостный коротко кивнул. Подхватил Рэна, перекинул его через плечо и побежал. Рэн был в сознании, но всё плыло, будто мир превращался в воду. Его лихорадило. Он чувствовал вкус металла во рту. Жар. Яд. Время потеряло смысл. Лес мелькал пятнами. Голоса звучали будто из другой комнаты — далёкие, глухие. И вдруг звук прорезал туман:

— …Положи его… на кровать…

Рэн открыл глаза — в висках всё ещё стучало, но огненной лихорадки уже не было. Воздух в комнате пах сушёными травами, смолой и чем-то сладким, вроде мёда, который слишком долго кипятили. Он медленно поднялся и сел на кровать, чувствуя, как мышцы ноют, будто его таскали по камням всю ночь.

— Как себя чувствуешь? — раздался тонкий, почти певучий голос.

Рэн обернулся. За столом сидел тощий парень в круглых очках — настолько неуместный среди влажной, дикой природы, что казалось, он попал сюда по ошибке. Волосы аккуратно зачёсаны, одежда чистая, даже выглаженная — аристократ, выброшенный в джунгли, но почему-то чувствующий себя здесь как дома. Рэн потер глаза, морщась от головной боли.

— Я так понимаю, ты — лекарь?

Парень мягко улыбнулся, словно гордился своим званием. Комната была заставлена глиняными горшками, стеклянными пузырьками с настоями, корзинами сушёных трав и деревянными полками, заваленными свитками и потрёпанными книгами. Под потолком на верёвках висели связки кореньев и лечебных растений. На небольшом очаге тихо булькал медный перегонный куб, а тонкая струйка прозрачного настоя капля за каплей стекала в глиняную чашу. Лекарь выглядел так, будто способен по запаху определить состав любого яда, но при этом потеряет сознание при одном виде крови.

— Тебе повезло, — сказал он, не поднимая головы от каких-то заметок. — Вы пришли вовремя, и змея была не из самых ядовитых. Ну… относительно.

— Да я вообще везучий по жизни, — буркнул Рэн, вставая. Ноги не слушались, и он покачнулся, уцепившись за край стола. — Что я должен за лечение?

Лекарь поднял взгляд, удивлённый, почти оскорблённый таким вопросом.

— Нет, не надо. Вы же пришли к нам, чтобы победить короля Скардрека. Это… вклад. И благодарность за то, что вы вообще сюда сунулись.

Рэн нахмурился, но спорить не стал. Внимательно присмотрелся к парню: тонкие пальцы, под глазами тени, спина сутулая. Точно книжник. Но в глазах — жёсткость. Такой не боится змей, но боится людей.

— Ладно, — сказал Рэн, — пойду пока.

— Будьте осторожны, — лекарь поднял голову. — И пейте больше воды. До встречи.

Рэн вышел, прикрыв дверь. На пороге его ждал Бескостный.

— Привет, — сказал Рэн и сразу нахмурился. — Ты же понимаешь, что этих змей кто-то натравил? Они так себя не ведут.

Бескостный кивнул. Лицо не выражало ни эмоций, ни сомнений. Но глаза выдавали: он пришёл к тем же выводам.

— Они двигались слишком слаженно, — продолжил Рэн, понижая голос. — Как будто кто-то ими руководил. Их действия были… разумными. Как думаешь, это способность короля скардрека? Он вообще разумен? Или тут замешан ещё кто-то?

Бескостный помолчал, потом пожал плечами — коротко, безразлично, будто вариантов было слишком много, чтобы выбирать. Рэн скривился.

— Ну да, от тебя, как всегда, нет пользы. Ладно. Я пока пройдусь, соберу информацию.

Бескостный показал большой палец. Мимо проходили местные девушки — загорелые, с яркими бусами и длинными косами. Они хихикали и махали Бескостному. Рэн покачал головой. Он никогда не понимал, как этот молчаливый, страшноватый на вид тип умудряется нравиться женщинам. Его самого, наоборот, сторонятся, хотя объективно выглядит он куда менее пугающе. Бескостный, не тратя время зря, пошёл за смеющимися девушками, а Рэн направился вглубь поселения, чувствуя, как внутри растёт неприятное предчувствие.

Рэн шёл по поселению не спеша, будто просто разминался после болезни. На самом деле он внимательно слушал, улавливал чужие разговоры, всматривался в лица. Поселение было тихим: двадцать домов, слегка покосившиеся ставни, запах сушёной рыбы, дым из труб. Но в воздухе висело нечто тяжёлое. Люди смотрели на лес так, будто тот уже вытянул к ним когти. Сначала Рэн направился к дому главы — Дерста. Мужик был крепкий, коренастый, с широкой челюстью и густой проседью. На вид — человек, который привык принимать решения, а не задавать вопросы.

Дверь была распахнута, и Дерст стоял у стола, что-то перекладывая. Рэн заметил странный жест: глава поселения протянул руку в воздух — и из ниоткуда материализовался кожаный мешок с какими-то травами. Очень аккуратно, очень уверенно. Заклинание «Бездонный карман». Старое, полезное, но требующее контроля. Лишний раз подтверждало: в поселении его считали почти что хозяином.

— Живой? — спросил Дерст, не оборачиваясь.

— Более-менее, — ответил Рэн.

Он стоял у стола, заваленного свитками и картами, и не спешил поворачиваться, будто разговор был для него формальностью.

— Что ты хотел? — наконец спросил Дерст.

— Мне нужны зелья. Где их можно приобрести?

Дерст хмуро посмотрел на него поверх очков, словно взвешивал, стоит ли вообще отвечать.

— Только в городе. Но добраться туда будет сложно. Ты это уже понял.

Рэн медленно сел на край лавки. Не из усталости — просто так разговор шёл лучше.

— Кто сможет помочь? Кто покажет дорогу?

— Найди охотника Морна. Если согласится — проведёт.

Рэн не ответил. Он продолжал сидеть, разглядывая помещение: слишком чисто для приграничного поселения, слишком много аккуратно расставленных банок. И слишком спокойный хозяин.

— Что-то ещё? — спросил Дерст, бросив на него быстрый взгляд.

— Про змей расскажешь что-нибудь полезное?

Дерст поднял глаза. Взгляд спокойный, даже чересчур. Ни раздражения, ни тревоги, ни сомнения — будто он давно принял происходящее как факт.

— Змеи у нас каждый год появляются, — произнёс он ровно. — Но в этот раз они другие. Организованные. Не лезут по одиночке, идут кучно. Как будто кто-то их направляет.

Рэн молча кивнул. Он специально не выказал ни удивления, ни согласия. Пусть думает, что он просто слушает.

— Люди напуганы, — продолжил Дерст. — Но паники я не допущу. У нас порядок.

Рэн встал.

— Ладно, — сказал он. — Спасибо. Если что — я рядом.

Глаза Дерста сузились, но он кивнул. Рэн вышел, чувствуя, как мурашки пробегают по спине. Хрен поймёшь, чем этот глава живёт и что скрывает. Следующим был охотник — Морн. Он сидел возле своего дома, низкого и приземистого, будто вросшего в землю, и чинил капкан. Металл тихо щёлкал в его руках, движения были точные, отработанные до автоматизма. У его ног лениво грыз кость волк — крупный, серый, с подпалинами на морде. Он не рычал и не суетился, но взгляд зверя был жёстким и внимательным, таким, будто он прекрасно понимал человеческую речь. Морн выглядел как человек, который предпочитает общение только с лесом. Худой, жилистый, словно сотканный из сухожилий и костей. Тёмная кожа, потрескавшаяся от солнца и ветра, светлые, почти выцветшие глаза. Даже сидя, он не был расслаблен — в любой момент мог вскочить и ударить.

— Морн, — окликнул его Рэн.

Охотник не сразу поднял голову. Он продолжал возиться с капканом, проверяя пружину, щупая зубья. Лишь когда металл сухо щёлкнул, он посмотрел на Рэна.

— Ага, — буркнул он. — А ты кто? Я тебя раньше не видел. Новенький?

Рэн отметил взгляд — цепкий, оценивающий. Так смотрят не на людей, а на потенциальные проблемы: сколько шума принесут и как быстро сдохнут.

— Да. Недавно приехал, — спокойно ответил он. — Охочусь на короля скардрека.

Морн хмыкнул и наконец встал. Теперь стало видно, что он весь собран из узлов, шрамов и старых переломов. Таких не берёт возраст — они просто медленно стираются, как камень под дождём.

— А-а-а… — протянул он. — Очередной авантюрист. Понятно.

Он сплюнул в сторону.

— И что хотел?

— Мне надо в город. Проведёшь?

Морн прищурился и несколько секунд молча изучал Рэна, словно заранее размышляя, где ему придётся того искать: в болоте, в пасти какой-нибудь твари или на верхушке дерева.

— За достойную плату — проведу.

Рэн улыбнулся коротко, без лишних слов.

— Но ничего не обещаю, — добавил Морн, убирая капкан в сторону. — Дойдём мы или нет — хер знает.

— Устраивает, — ответил Рэн.

Они пожали руки. Хватка у Морна была жёсткая, проверочная — не дружеская, а рабочая. Волк у его ног на мгновение поднял голову и внимательно посмотрел на Рэна, словно тоже принял решение. Рэн шёл по поселению, слушая, как под ногами хлюпает влажная земля. Из-за угла показался Бескостный — тот просто поднял руку, будто мазнул воздух, жестом показывая: пойдём за мной. Они прошли между домами, к небольшому строению из тёмного дерева. Бескостный ткнул пальцем в пол, потом в потолок, затем широким жестом обвёл помещение. Рэн понял: этот дом нам выделили на время.

Внутри было просто: две койки, стол, кувшин с водой. Ничего лишнего, ничего уютного — временное жильё, в котором не задерживаются. Рэн рухнул на кровать так, будто его выключили. Кровать скрипнула, но он даже не обратил внимания. Он лежал, уставившись в потолок, и медленно прокручивал в голове весь день. Разговоры, взгляды, недосказанности. Змеи, которые вели себя слишком слаженно. Люди, которые знали чуть больше, чем говорили. Картина складывалась, криво, с зазорами, но общая форма уже проступала. Рэн тихо выдохнул.

— Ладно… я спать. Мне рано вставать.

Бескостный молча кивнул и улёгся на свою койку. Ни скрипа, ни вздоха — будто его и не было вовсе. Он поднялся с первыми лучами света. Голова была ясной, тело — послушным, хоть и налитым усталостью. Рэн лениво собрался, затянул ремни, проверил клинки. Морн уже ждал на улице. Стоял спокойно, будто корень, вросший в землю. Рядом сидел волк — неподвижный, напряжённый, с прямым взглядом. Не зверь, а страж. Морн коротко кивнул, и они молча тронулись. Джунгли встретили сыростью. Земля под ногами пружинила, листья липли к коже, воздух был тяжёлым, насыщенным запахами гнили, сока растений и влажной шерсти. Солнце поднималось слишком быстро, и жара наваливалась почти сразу, делая дыхание вязким. Они шли молча. Морн двигался уверенно, точно знал, куда ставить ногу, словно лес был его территорией, а не чужой ловушкой. Он вдруг присел и положил ладонь волку на холку.

— Клык. Проверь окрестность. Тихо.

Зрачки волка сузились, дыхание стало ровным, почти неощутимым. Он сорвался с места и исчез в зарослях так быстро, что Рэн не уловил ни звука. Рэн покосился на Морна.

— Ты ведь можешь управлять зверями? — спросил он нарочито спокойно, будто разговор шёл о погоде.

Морн поднял на него взгляд. Долгий, оценивающий, тяжёлый.

— Могу, — сказал он наконец. — Заклинание старое. «Вождь прайда». Работает, если не бояться.

Рэн кивнул, принимая ответ.

— Тогда ты должен хорошо разбираться. Что скажешь про короля скардрека?

Морн посмотрел вверх, туда, где лианы сплетались в плотный зелёный потолок.

— Я его не видел. А что именно ты хочешь услышать?

— Мне кажется, он не просто зверь. Он разумен.

Морн молчал. Потом медленно выдохнул.

— Я не могу утверждать. Но да… похоже. Он обошёл все мои ловушки. Ни один обычный зверь так не делает. Хотя даже если он разумен — ощущение такое, будто ему кто-то помогает.

Рэн не стал сразу отвечать. Он шагал рядом, слушая лес и чужое дыхание.

— А ещё хотел спросить: я заметил странное поведение зверей, будто ими кто-то управляет и направляет. Как ты думаешь, это способность скардрека или кого-то из людей? Раз ты говоришь, что королю кто-то помогает.

Пауза повисла тяжёлая, липкая, как утренний туман.

— Показалось, — наконец сказал Морн. — Но я не уверен. А без доказательств обвинять не хочу.

Он звучал честно. Или очень хорошо умел делать вид. Они прошли ещё немного.

— А лекарь? — снова заговорил Рэн. — Он ведь не местный?

— Зачем тебе он?

— Глава сказал, что зелья можно купить только в городе. А лекарь мог бы их делать и зарабатывать. Это выглядит странно.

Морн хмыкнул.

— Он особенный. Идеалист. Закончил академию, приехал сюда пару лет назад. Говорил, что здесь редкие травы и звери. Хотел делать дешёвые лекарства без магии. Зелья его не интересуют.

— Ты ему помогаешь?

— С чего ты взял? — удивление в голосе было искренним.

— Он работает с ядами. Я подумал, ты помогаешь со зверями.

— Я об этом не задумывался… пока ты не сказал.

Ответ повис между ними. Вдруг из кустов вырвался волк. Шерсть дыбом, губы приподняты, рычание низкое, угрожающее. Он встал между ними, закрывая Морна. Рэн и Морн одновременно выхватили оружие. Из зарослей поползли змеи. Морн действовал быстро, чётко, без лишних движений — головы летели в разные стороны. Волк рвал тварей зубами, не давая им сомкнуть кольцо. И вдруг — резкий отступ. Волк исчез в чаще, Морн ушёл следом, не сказав ни слова.

— Вот же ж… — выдохнул Рэн.

Змеи сомкнулись. Лес будто ожил, зашевелился, сдавил. Рэн отступал, отбиваясь, пятясь к поселению. Его кусали, но антидот пока держал — тот самый, что дал лекарь. Сердце колотилось, дыхание рвалось. Он вырвался на окраину поселения почти на пределе. Перед ним стоял Дерст. Суровый, спокойный, неподвижный. Когда Рэн был уже вплотную, глава поднял руку, будто хотел коснуться его. Рэн дёрнулся, уходя, и Дерст вместо этого коснулся змеи. Та исчезла, будто её и не было.

— Ты в порядке? — спросил Дерст.

— Да.

— Морн прибежал ко мне и всё рассказал. Мы собрались и пошли за тобой. Но змеи взяли нас в кольцо. Такого раньше не было. В поселение они не заходят… пока. Мы не знаем, что делать с ними.

— Я разберусь, — сказал Рэн.

Он развернулся и пошёл.

— Как? — окликнул его Дерст.

Рэн не ответил. В доме стояла вязкая тишина, такая, что слышно было собственное дыхание. Бескостный всё так же лежал на койке, будто и не двигался с момента возвращения. Рэн сел на край кровати, упёрся локтями в колени. Голова кружилась, тело ломило так, будто по нему проехались телегой, а потом ещё раз — для надёжности. Бескостный приподнял руку, показал жестами: что с тобой? нужна моя помощь?

— Пока нет… я думаю, — глухо ответил Рэн.

Он сидел и смотрел в одну точку, не моргая. Мысли вязли, расползались, возвращались по кругу. В голове стоял гул. Только глубокой ночью усталость всё-таки сломала его, и он провалился в тяжёлый, рваный сон. Утром лучше не стало. Тело было чужим, скрипучим, будто собрано кое-как. Рэн вышел из дома, добрёл до лавочки на окраине и сел. Поселение жило, но неправильно: люди делали привычные дела, носили воду, чинили заборы, таскали мешки — и при этом всё время оглядывались, вздрагивали от каждого резкого звука. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Из чащи показался лекарь, с мешком трав за плечами. Он шёл осторожно, но уверенно, будто лес был ему старым знакомым.

— Здравствуйте, — сказал он, подходя ближе. — Слышал, вам вчера опять досталось?

— Да, — хмыкнул Рэн. — Теперь я точно ненавижу змей.

Лекарь усмехнулся, покопался в сумке и достал маленький пузырёк с мутной жидкостью.

— Вот. Выпейте. Полегчает. Не сразу, но полегчает.

Рэн взял пузырёк, покрутил в пальцах.

— Спасибо. А ты не боишься ходить в лес?

— Далеко не захожу, — пожал плечами лекарь. — Но сидеть сложа руки не могу. Людям лекарства нужны, особенно сейчас.

Рэн кивнул. Они попрощались. Он выпил зелье — на вкус мерзкое, травяное, с горечью, — и снова сел, наблюдая за поселением. К вечеру стало чуть легче. Он вернулся домой и уснул почти сразу. На следующий день он снова сидел на той же лавочке. Просто смотрел, слушал, собирал картину по кускам. Когда солнце с трудом поползло к закату, Рэн поднялся и пошёл к Морну.

— Завтра проведёшь меня до города, — сказал он сразу.

Морн аж руками замахал.