Марта

И вот уже оказывается, что это меня не раз видели пьяной вдрызг, а однажды я упилась до такой степени, что заснула прямо на лестнице. Что я забираю у родителей их мизерные пенсии, а если не хотят отдавать – избиваю их. Что я запрещала соседке звонить в социальные службы и обращаться за помощью, угрожая ножом. Море интернет-пространства быстро покрывается серой, плотной, вонючей пеной лжи, которая неистово множится и ползет куда-то за горизонт. Голос разума, то есть, официальных СМИ, которые опираются на факты и призывают не делать поспешных и неправильных выводов, моментально захлебывается в этой пене, без единого шанса.

- А эфир только послезавтра… - задумчиво протягивает Аня, сидя в кресле напротив меня и обращаясь ко мне, но взглядом медитируя все на тот же спатифиллум, что и накануне. – Продержаться бы. Вот умеешь ты, Марта, быть в центре событий!

В кабинет заглядывает Зоя – щеки пятнами, глаза на мокром месте:

- Можно я тут немного посижу? Телефон звонит постоянно, мне там такое говорят…

Артем задумчиво смотрит на нее и поднимается:

- Выпей кофе. Я поотвечаю на звонки.

Он выходит, Зоя следом за ним возвращается в приемную, чтобы сделать себе кофе, а мы с Аней одобрительно переглядываемся.

- Даже интересно, что из этого выйдет, - заинтригованно произносит она.

Через полчаса мы выясняем, что «мальчик», оказывается, тот еще тролль.

- Да, это офис агентства «Видали?!», я секретарь Марты Пономаревой, - невозмутимо отвечает он. – Что вы сказали? Представьтесь, пожалуйста, чтобы я смог записать ваше сообщение… Нет, на словах я не могу, у нас есть регламент, в соответствии с которым я обязан сначала зафиксировать ФИО и контактные данные абонента, а уже потом записывать информацию… Сожалею, но в таком формате я сообщения не принимаю… Как вы сказали? Что куда засунуть? Продиктуйте, пожалуйста, по буквам, очень плохо слышно… Да вы не переживайте, конечно, все звонки записываются… Ой, куда же вы? Так, следующий!

- Во, дает! – восхищается заглянувшая на огонек Таня. – Наш человек!

Зоя смотрит на своего спасителя с тихим обожанием, и за полтора часа дважды делает ему кофе, причем второй раз подкладывает еще и свою шоколадку.

- Из чего же, из чего же сделаны наши мальчишки? – иронично напевает себе под нос Юра. И нам всем за компанию с ним страшно интересно, где Артем умудрился отрастить себе такие луженые нервы.

Но если наблюдать за тем, как сын олигарха отбивается от хейтерских атак интересно и местами даже весело, то остальное положение дел удручает. Телефонно-мессенджеровый Армагеддон обрушивает работу приемной. Один из наших давних постоянных клиентов разрывает отношения, причем делает это письменно, по емейлу и очень категорично. В целом обстановка довольно нервозная, сосредоточиться сложно.

К вечеру я выжата. Нужно продержаться еще один день, а это будет непросто. В новостях то и дело всплывают подробности об ужасной гибели пожилой пары, люди ужасаются и по умолчанию переносят свой гнев на меня. Шокирующая ситуация всегда очень быстро формирует нейронные связи, а дальше уже восприятие фигачит по ним, как по маслу. Если утром у кого и были сомнения в том, имею ли я отношение к этой трагедии, то сейчас все происходит автоматически, по цепочке: смерть несчастных стариков – проблемы пожилых людей – Марта Пономарева, которая обижает пожилых людей.

Конечно, достается не только мне. Проблема вообще не в моих эмоциях. Мои эмоции что? Поплакал – и забыл. Но я – соосновательница агентства. И люди, отворачиваясь от меня лично, заодно разрывают отношения и с компанией. Все что могло сорваться – посрывалось. О новых клиентах сейчас, конечно, вообще можно забыть. И даже с самыми лояльными из постоянных все держится на очень тонком клее. Я сегодня имела несколько весьма сложных разговоров, которые позволили мне в этом убедиться.

А завтра еще целый день. Черникина и сама бы рада не ждать так долго, а провести интервью по горячему, но эфирная сетка – штука не настолько гибкая. Случай, конечно, резонансный, но не единственное событие в городе и мире, чтобы ради него так спешно все перекраивать.

- И все-таки, как так получается, что при всем при этом ты не истеришь, не психуешь, не бьешься головой об стенку? Видно, конечно, что ты переживаешь, но я не знаю, меня бы на твоем месте, наверное, вообще трясло, - задумчиво говорит Артем, перед тем, как уйти.

- Видела я, как тебя трясло, - смеюсь я. – Ты сегодня Зою просто спас от растерзания и глазом не моргнул.

- Это другое. Для меня здесь все, ты только не обижайся, все немножко как игра. Я, конечно, переживаю за «Видали?!», но я здесь новенький, и знаю, что надолго не задержусь. Но вообще, я рад, конечно, что попал сюда именно в такой момент.

- В смысле?

- Цейтнот – это идеальный вариант, чтобы поучиться гибкости. В случае моего отца стратегия была бы другой и совершенно однозначной – дать сдачи. Причем врезать так, чтобы враг не поднялся. Он рыл бы землю, чтобы найти заказчика и сразиться с ним. Вы же идете от ситуации, и в этом ваша очень большая сила. Мой отец в свое время создал почти гениальную структуру и назвал ее «Ноксархи». У него получилась очень стабильная, устойчивая, где-то даже самонастраиваемая система, и это вскружило ему голову. Но если система контактирует с внешним миром, и при этом не адаптируется под реальность – рано или поздно она рушится. Мой отец не хочет слышать об адаптации. Он рожден для того, чтобы прогибать этот мир. Если технологии не вписываются в его систему – он игнорирует технологии. Если новые стили управления не встают в наши процессы – он отвергает их. «Ноксархи» на самом деле – очень крутая компания, и я ее очень люблю. Но отец хочет, чтобы я делал, как он и чтобы я думал, как он. Он хороший человек, но сложный. Раньше он пугал меня тем, что за неповиновение отлучит от управления «Ноксархи». А сейчас я, наверное, дозрел до того, чтобы выбирая между компанией и собой – выбрать себя. Ты часто говоришь такие слова: «Я справлюсь». Вот и я сейчас чувствую, что справлюсь. Хотя мне и не хочется это проверять.

- Знаешь, Артем, - говорю я искренне, - ты очень умный.

- У меня хорошее образование, - соглашается он, – но мало жизненного опыта. Марта, спасибо тебе! Мне правда интересно здесь, в «Видали?!», и все, что здесь происходит, в чем я участвую – мне это правда нужно. С агентством точно все будет в порядке?

- Я не могу тебе этого обещать. На моей памяти это – самая крупная проблема, с которой мы сталкивались когда-либо. Но плюс в том, что игра идет на нашем поле – на информационном. Мы не видим врага, но хорошо ориентируемся в результатах его действий. Послезавтра будет эфир с Черникиной. В свете последних событий его точно будет смотреть очень много народу. А я уже хорошо себе представляю, что и как сказать.

- Черникина реально хочет тебя закопать?

- Сто процентов. Но Аня права, так даже лучше. Если бы Черникина мне подпевала, все решили бы, что она меня выгораживает. А так люди будут видеть ее нападки и понимать, что все, что происходит – это правда. А мне именно это и нужно.