Марта

Мам, пап, знакомьтесь, это Марта

- Если хочешь, я могу отменить встречу, - Марк смущенно треплет свою бородку, сидя напротив меня в кафе за чашкой кофе.

- И что подумают твои родители?

- Они поймут…

- Уверен?

Судя по молчанию, он не уверен. Просто не хочет расстраивать меня.

- Насколько я разбираюсь в жизни, вот как раз сейчас твои родители хотят познакомиться со мной в два раза сильнее. Хотят понять, во что ты влип. После всего, что было, их можно понять.

- Марта, я очень люблю своих родителей и ценю их мнение, - веско говорит Марк. – Но ты ж понимаешь, что решение с кем мне общаться, я принимаю сам? Независимо от их симпатий или антипатий.

- Конечно, понимаю. Но и бегать от знакомства не собираюсь. Проблемы вообще редко решаются беготней. Я готова к знакомству. Только если ты сам не хочешь…

- Я хочу.

- Тогда поехали.

Несмотря на уверенный настрой, перед домом родителей Марка я все равно робею. Если с ним я себя чувствую на одном уровне, то здесь явно уровень выше. Я живу в неплохом, даже престижном районе, но здесь район элитный – клубный квартал с видом на воду. Сюда не забредают случайные люди, здесь все пропитано сытостью и благополучием, и ко мне ненадолго возвращается знакомое с детства чувство, словно я – жалкая дворняжка, забрела на выставку холеных породистых псов. И сейчас они меня ка-а-ак облают…

Начало сентября все еще очень летнее. Ветра нет, что очень кстати, можно не волноваться за прическу, а солнце красиво освещает закрытый внутренний дворик, радующий аккуратными деревцами и стильными клумбами. Марк шагает легко и уверенно – он здесь дома, ему здесь уютно и спокойно. А мне – ну так хочется сбежать!

Но я лишь поудобнее перехватываю букет. Страхи в сторону! Мне стесняться нечего, наоборот, есть, чем гордиться. И нечего накручивать себя, придумывать заранее какое-то отношение ко мне. Напредставляю сейчас гадостей – будет потом мерещиться в каждом слове и жесте то, чего нет.

Прежде, чем открывается дверь, Марк успевает ободряюще погладить меня по спине, шепнуть «Смелее, они не кусаются!» и чмокнуть в ямку за ухом.

Первое, что бросается в глаза при знакомстве – это то, что у Марка ужасно некрасивая мама. Не шучу. Она невысокая, с непропорционально широкими плечами и узкими бедрами. У нее пронзительные светлые глаза, крупный нос с горбинкой, тонкие губы. Конечно, отчасти все это компенсируется умело подобранной одеждой, классной прической, тщательным макияжем, стильными украшениями. Эта женщина некрасива и знает об этом. Но она себя любит и умеет себя подать.

А вот папа, в отличие от нее, просто великолепен. Крупный, породистый, роскошный. Сразу понятно, в кого пошел Марк. И эспаньолки у них – ну просто один в один.

Мы вежливо здороваемся – никаких панибратских объятий с малознакомой женщиной, даже если ее привел сын, в этом доме не приветствуется. Особенно в свете моей сомнительной славы, склепанной неоднозначным новостным каналом и растиражированной всеми, кому не лень.

Марк знакомит нас:

- Мама, папа, знакомьтесь, это Марта. А это моя мама, Наталья Игоревна, и папа, Михаил Илларионович.

- Рады познакомиться, Марта, - мама одаривает меня хорошо поставленной улыбкой.

- Взаимно, очень приятно! Это вам.

Я протягиваю цветы, и она восклицает:

- Ах, какой букет! Пойду, поставлю в воду.

На мое счастье, к знакомству не запланирован никакой торжественный обед, только обещанный кофе, который мы пьем, расположившись в гостиной. Она обставлена очень стильно и комфортно, без вычурной мебели в духе «дорого-богато», все сдержанно, в бело-серо-бежевых тонах, которые благодаря аксессуарам и качественному теплому освещению, создают ощущение удивительного покоя и уюта.

Марк рассказывает обо мне с большой гордостью, касаясь в основном рабочих тем. Отмечает как большую заслугу мою вежливость и заботу в отношении нашего несостоявшегося сотрудничества, подчеркивает великодушие по отношению к безумной Лике.

Но весь его энтузиазм словно упирается в невидимый фильтр. Марта, успешная совладелица престижного агентства, какой он видит меня, и Марта, держащая нищих родителей в черном теле, какой они уже наверняка увидели меня в новостях – два слишком разных человека. И это будет стоять между нами до тех пор, пока ситуация не разрешится.

Я благодарна родителям Марка уже за то, что не делают поспешных выводов. Мне ни словом, ни взглядом не дают понять, что я здесь не к месту. Но и объятия распахивать не спешат. Эти люди хотят сначала сами во всем спокойно разобраться, и я благодарна им за мудрость. Услышав одну сторону, они готовы принять доводы другой. Но пока я их не предоставлю – они не примут меня.

Я, в свою очередь, тоже не поднимаю эту тему. Мы обсуждали это с Марком, и оба решили, что будет лучше, если его родители услышат мою точку зрения также из новостей. Если я сейчас вылезу с инициативой и начну это объяснять – получится слишком похоже на оправдание. Если бы публичное опровержение не планировалось, в этом был бы смысл, но поскольку эфир с Черникиной уже через два дня, лучше, чтобы они все увидели с экрана так же, как и тот первый, порочащий меня, репортаж. Пожалуй, можно даже сказать, что именно тогда в полной мере состоится наше настоящее знакомство.

Поэтому мы ведем обычную светскую беседу, вращающуюся в основном вокруг общих тем. Настрой сдержанно-дружелюбный, и поняв, что никто не собирается устраивать мне допрос с пристрастием или тыкать носом в отношения с родителями, я сначала успокаиваюсь, а потом постепенно перехожу к восхищению Натальей Игоревной. С исключительным тактом она обходит все острые углы в разговоре, и за каких-то полчаса общения с ней и ее мужем я от вопроса «Что он в ней нашел!?» органично перехожу к убеждению «Как же ему с ней повезло!».

Наталья Игоревна – абсолютно пленительная женщина. Да, внешность спорная, хотя этот облик однозначно очень надолго врезается в память. Но все равно мама Марка неотразима. В ее мимике, в ее жестах, в тембре речи, в глубоких проницательных взглядах главенствует даже не уверенность, и тем более не нарциссизм или самолюбование, а какое-то очень живое и теплое принятие себя.

Сопровождая разговор своей удивительной, своеобразной, но магнетической улыбкой, она обсуждает со мной модные тренды уходящего лета, делится впечатлениями от недавней поездки в горы, спрашивает, что я думаю по поводу организации выставки цветов. Михаил Илларионович следует в беседе за женой, бесспорно отдав ей инициативу, но бросает на меня порой такие проницательные взгляды, словно у него в черепной коробке встроен портативный магнитно-резонансный томограф, который просвечивает меня до последней хромосомы. Впрочем, внешне он такой же дружелюбный и деликатный, как и его жена. Я ловлю себя на мысли, что было бы очень, ну просто очень любопытно услышать, о чем они будут говорить, когда мы уйдем.

- Очень рады с вами познакомиться, - напоследок улыбается Наталья Игоревна. Улыбается искренней и мягче, чем полтора часа назад. – Будем рады видеть вас снова.

- Мам, я позвоню, - Марк целует ее в щеку. – Пап, до встречи.

С отцом они обнимаются и дружески хлопают друг друга по спине.

- Фух! – говорит Марк в машине. – Супер! Ты им понравилась!

- Думаешь?

- Сто процентов. Их, конечно, смутила эта муть в новостях, но мои родители не из тех, кто верит всему, что плавает в медиапространстве. Как ты?

- Устала.

- Понимаю. Чего хочешь? Покушать, попить, на ручки?

- На ручки, - смеюсь я. – Знаешь, ты очень заботливый. И это очень ценно для меня. Спасибо тебе.

На миг он отрывает взгляд от дороги и посылает мне быстрый воздушный поцелуй.

- Так чего же ты хочешь?

- Пошли в кино, - подумав, решаю я. – На что-нибудь легкое и смешное. Хочу расслабиться.

В кинотеатре в будний вечер народу мало, хотя комедия очень даже удачная – забавная и остроумная, то, что нужно, чтобы на время отключиться от проблем. Кресла широкие и такие удобные, что в них просто не получается сидеть – они предназначены для непринужденного валяния. Минут через десять я скидываю туфли, еще через пять – пристраиваю голову к Марку на плечо. Он обнимает и легонько целует меня в макушку.

В зале работает стереосистема и такие звуки, как стук сердца, конечно, уловить просто нереально. Но мне все равно кажется, что я его слышу. И, вопреки всем неурядицам, мне так хорошо, как бывало очень-очень редко в моей жизни. Мы смотрим кино, смеемся, обнимаемся – и кажется, будто весь мир в этот момент влюблен и счастлив вместе с нами. Несмотря ни на что.

Общественности нужен враг

Скандал – один из самых простых и эффективных способ привлечь внимание аудитории. Ничто так не волнует умы граждан, как хороший, качественный, эмоционально-насыщенный скандал, особенно если он с каким-нибудь порочащим душком. Человечество может покорять космос и наблюдать редкие кометы, завершать мегалитические стройки, страдать от нехватки питьевой воды или повышения цен на яйца и гречу. Но при всем при этом какой-то маленький частный случай может заставлять переживать намного сильнее, если он достаточно скандальный.

В СМИ такие случаи называют резонансными, «пятые колонны» ловко используют их в механиках управления народными настроениями, политики применяют в борьбе за любовь электората, мошенники с их помощью залезают глубоко в карман даже к мудрым и опытным людям. А пиарщики всего мира ежедневно ищут способы изобрести такой скандал, который позволит генерировать множество яркого, но управляемого хайпа.

Потому, что мощный хайп – это деньги. Чем громче история – тем она выгоднее, причем не только тем, кто ее закрутил, но и различным рыбкам-прилипалам. Вот некая звезда отморозила на сцене нечто непотребное – про нее заговорили. Про нее узнали даже те, кто в принципе не интересуется музыкой. И на следующий концерт ее билеты раскуплены, едва попав в кассу. Парадокс, правда? А вот некий безвестный блогер, присоединившись к этому хайпу, пишет удачную статью-разбор. Там может быть вообще все от балды, но сказано уверенно – и опа! – его уже читают и репостят, как никогда раньше.

Но есть нюанс. Чем грязнее, возмутительнее, гаже скандал – тем менее предсказуемы его последствия. Вот устроили ребята вечеринку провокационного содержания – и получили волну народного гнева. Да, они у всех на языке, но реакция свернула не туда, и вместе с повышенным интересом получаем эффект отмены, потерю контрактов и репутационное увечье. Потому, что чем чернее хайп – тем сложнее предугадать, куда понесет эту лавину.

Передавив на чужие эмоции, можно получить массовый срыв, тильт, когда логика отваливается и остается только инстинктивная эмоциональная реакция. Иногда это даже неплохо срабатывает – кое-кому полезно получить по сопатке, чтобы не зарываться. Но в целом опасность именно в стихийности, в моменте, когда личность утрачивает критическое мышление, становится частью толпы и падает до примитивных порывов: «Мочи его!». Экологичным хайпом можно управлять, черным – практически невозможно. Но не всех это останавливает.

Я тщательно готовлюсь к эфиру с Черникиной – он должен поправить дело. Но до того, как мы успеваем его провести, происходит еще одно, на этот раз поистине чудовищное событие, которое снова перекраивает реальность. И снова не в нашу пользу.

С утра пораньше новостная лента пылает: ночью в пожаре погибла пожилая пара. Причина – короткое замыкание, неисправная проводка в допотопном электрическом чайнике. Старички жили небогато и, видимо, старались эксплуатировать вещи до последнего. Чайник пыхнул в кухне, где помимо него было еще достаточно много изделий из дешевого пластика. Не столько горело, сколько дымило, но этого отравного едкого дыма супругам хватило – к моменту, когда вызванные соседями спасатели вскрыли дверь, оба уже давно не дышали.

Общественность в шоке и печали. СМИ тиражируют новость, а после нее в формате: «Кстати, а вот недавно был еще случай с пожилыми…» упоминают, естественно, меня. Но это, кончено, цветочки. Ягодки размером с тыкву вырастают, когда все тот же канал, одним из информаторов которого, как мы теперь знаем, выступает Веня, бодро фигачит материал, вроде бы посвященный пожару, но по факту мастерски переводящий акценты тоже на меня.

И еще как переводящий! Все-таки в умении применять инструменты манипулятивного управления вниманием аудитории Веня профи. Настоящий профи! Он так тонко и так эффективно переключается с бытовой трагедии на меня и мою семью, что я поневоле восхищаюсь его талантом. Впрочем, восхищение длится недолго, я догадываюсь, что его очередной наезд обернется для меня и агентства большими неприятностями.

Случай слишком жестокий, он пугает своей обыденностью, своей бытовой простотой – в твоем собственном доме с тобой может разделаться старый чайник. Или фен. Или холодильник. Это плохо, несправедливо и страшно еще и потому, что за этим стоит судьба. Судьбу ведь не призовешь к ответу. Чайнику бесполезно объяснять, что он неправ. Бесполезно пытаться его запугивать или взывать к его совести. На чайник не выплеснешь свое напряжение, свой страх, свою ярость.

А вот с человеком это возможно, поэтому общественности нужен враг. Нужен тот, кто за все ответит. Для нас эта ситуация – непредвиденная трагическая случайность, но именно она превращает хайп вокруг меня и «Видали?!» из управляемого, хоть и тошнотворного информационного потока, во всеобщую истерику, стихийную и непредсказуемую.

Ни я, ни моя семья не имеем отношения к этой ситуации, но поскольку мое активно упоминается – люди получают своего антигероя. Вот она я, преступная Марта, морящая голодом собственных родителей, доводящая до грани всех стариков Земли. Вот она, рядом – хватай и бей!

И бьют.

Возмущение лавинообразно перерастает в ярость, ярость – в хейт, а хейт – в травлю. К тому моменту, как я доезжаю до офиса, у людей срывает чеку. Мой телефон изнемогает от вибрации, я поставила его на беззвук, так как мне в мессенджеры и соцсети звонят и пишут незнакомые люди. Меня посылают и проклинают, взывают к моей совести и угрожают. Отныне я в глазах людей не просто жестокая дочь своих родителей, а тварь, представляющая угрозу для всех пожилых людей. А что делают с тварями – догадайтесь сами. На вилы их! На вилы!

Я не вчитываюсь и не отвечаю. Но и не отключаю телефон, боясь пропустить что-то важное. Уже когда паркуюсь на стоянке у бизнес-центра, в эту оргию прорывается Марк.

- Марта, ты где? Ты в порядке? – он так переживает, что даже кричит.

- Привет, не волнуйся, все нормально, - со вздохом отвечаю я. – Приехала в офис, сейчас буду подниматься. Народ сходит с ума, но я справлюсь.

- Ты точно в порядке? Хочешь, я приеду?

- Спасибо, Марк, - от его предложения на душе становится теплее. – Не нужно, не переживай. Просто резонансная новость как катализатор, люди на этом всегда стравливают пар. Мне неприятно, конечно, но думаю, скоро все утрясется.

- Марта, - серьезно говорит он. – Для тебя я на связи в любой момент. Даже если тебе просто захочется, чтобы я побыл рядом. Более важных дел у меня сегодня нет. Поняла? Если что, звони в любой момент!

- Хорошо. Спасибо тебе! – несмотря на обстоятельства, я улыбаюсь. – Ладно, я пошла. Целую.

Вот. Уже можно говорить друг другу «целую». Пустячок, а приятно!

Я ошибаюсь в своих прогнозах насчет «стравить пар» – переполох с каждым часом лишь набирает силу. Интернет наполняется мемами с моим участием, весьма отвратительными, но это еще куда ни шло. Хуже то, что распространяются фейки. Все как будто забыли, что ушли из жизни совсем другие старички, с которыми я даже не была знакома. Это неважно. Важно то, что я, такая бесячая, обнаглевшая, жестокая, продолжаю спокойно жить, когда тут такое! Поэтому люди измысливают, перевирают, присочиняют и перепродают это друг другу за чистую правду.