Попаданкам не изменяют, дорогой дракон
- -
- 100%
- +
— В-вас? — Гарольд даже на шаг отступает. Со всё ещё вытянутыми руками, протягивая мне платье. — Как это?
— Он должен прилагать столько же усилий, сколько прилагаю я, чтобы понравиться. Разве ты так не думаешь? Мы — муж и жена.
Судя по выражению его лица, ему такое кажется весьма и весьма сомнительным. Но с принцессой Викторией спорить нельзя. К моему счастью.
— Разумеется. Но он ведь мужчина.
Я забираю платье.
— Да-да. Очень надеюсь, что он будет одет, завит и надушен по последней моде. Иначе я не сяду с ним за один стол! Всё-таки королевские особы должны быть идеальными, вам так не кажется?
Он хмурится. Затем дрожащим голосом спрашивает:
— Мне… донести это до сведения Его Драконьего Высочества?
— Ты можешь передать это через слуг. Принц ведь приехал не один?
— Конечно, нет, — выдыхает Гарольд. — Я скажу… кому-нибудь.
Он, видимо, боялся, что его испепелят, если он заговорит с принцем лично. Но я бы не устроила бедняге подобную участь. Да и вообще… надеюсь, что принц никак на это не отреагирует. Хотя будет забавно, если феромоны истинности заставят его торчать у зеркала и прихорашиваться до потери пульса.
В конце концов, я переодеваюсь, захватываю с собой Алису и прошу служанку проводить меня до моих же покоев. Ссылаясь на головную боль, из-за которой могу где-нибудь рухнуть.
Я в новом мире где-то час и всё это время света белого не видела. Это надо исправлять! Интересно, как тут всё выглядит? Будет похоже на мой мир, или я увижу что-то совсем необычное и попаду словно в сон? Летающая говорящая клубника, летающие курицы и… да, мне определённо надо перекусить.
Но вообще реальность немного разочаровывает. Замок изнутри безусловно величествен, хоть и выглядит так, будто нуждается в ремонте. Но дело не в этом: всё, что исправить можно, бедой не является. Другое дело, что всё здесь вполне себе можно представить и в моём мире. В другом времени, но всё же…
Кстати, про другое время, интересно, буду ли я скучать по преимуществам своего современного мира? Это предстоит узнать. Пока лишь знаю точно, что по своей внезапно прерванной жизни, по родным и близким, пролью целое ведро слёз. Но не сейчас.
Из-за шока сейчас получается думать только о том, что делать в новом мире. Как влиться и обезопасить себя.
И это к лучшему.
У двери в свои покои, прошу оставить меня одну. Служанка понимающе кивает. Как хорошо, что здесь десятки слуг не преследуют королевских особ везде и повсюду, это бы весьма и весьма затрудняло моё попаданческое бытиё…
Как только запираю дверь, Алиса вырывается из рук и принимается парить в центре комнаты, неистово размахивая страницами.
— Мне пришлось вдыхать это варево! Так долго!
— Не знала, что у тебя есть чем…
— Думаешь, раз я книга, у меня нет чувств? — вскрикивает Алиса.
— Эээ… нет носа. Думала, что нет носа. Извини, если это не так.
Стараясь не засмеяться, осматриваю комнату. Она оказывается просторной и светлой. У дальней стены стоит огромная кровать, накрытая белым покрывалом. Я бы не отказалась подремать на ней прямо сейчас. Но это едва ли будет разумным распоряжением временем. До ужина надо понять хоть что-то.
Шторы задёрнуты, я одета неподобающе для того, чтобы их раскрыть. Потому что да… повсюду папарацци. Они зарисуют меня в некрасивом платье, триста гномов сделают три тысячи копий с помощью бумаги для запекания и всё — пиши пропало. Ричард задохнётся от гнева и я стану вдовой!
— Чего ты улыбаешься? — голос Алисы совсем рядом заставляет вздрогнуть.
— А?
Я всё же решаю слегка отодвинуть шторку и взглянуть на внешний мир. По дороге до комнаты было не до того.
— Представляла себя вдовой… — запоздало отвечаю Алисе.
Она хлопает страницами прямо над моей головой.
— Не слушай Магду! Чувства и цели принцессы Виктории тебя никак не касаются! Твоё дело — любить Ричарда.
— Я принцесса Виктория, — отзываюсь машинально. На миг внутри холодеет, когда понимаю это. Но времени на рефлексию нет, ведь передо мной открывается красивейший вид на… горизонт, где синее-синее море соприкасается с голубым небом.
— И вправду отпуск… А замок что… на скале стоит?
Книжка смеётся.
— Ага. Почти. Потом всё увидишь. Внешний мир не должен быть твоим приоритетом.
— Должен быть только нахальный дракон? — я с сожалением задёргиваю шторку и присаживаюсь на кровать. Провожу по вязаному покрывалу пальцами, пытаясь осознать, что каждая деталь в этой комнате была частью жизни принцессы Виктории. И теперь стала частью моей жизни.
— Да, — Алиса пикирует на тумбочку и распахивает страницы. — Ты здесь для Ричарда.
Я закусываю губу и признаюсь:
— Он мне понравился, конечно… Но слепо следовать какому-то мнимому предназначению я не собираюсь. Посмотрим, что будет дальше.
Книженция фыркает.
— Истинной связи сопротивляться нельзя. Это против всех законов и правил. Ваш союз одобрен на небесах.
— Одобрен? — я падаю на спину с тихим смехом. — Все печати поставили, все инстанции пройдены? Всё по ГОСТу?
— Вроде того.
— Что-то это звучит не слишком романтично. Ну да ладно… Что мне нужно знать, чтобы не запороть самый первый день? Как понимаю, в покое надолго меня не оставят…
— Наконец-то, принцесса Тори! Неужели сквозь ваши ужимки прорезался деловой подход? Запоминайте…
В общем, следующие два часа я изо всех сил старалась предотвратить взрыв мозга. Всю информацию нужно было запомнить, разложить по полочкам и умело применить. И уже даже с запоминанием у меня возникли проблемы, не говоря обо всём остальном…
— Значит, эта госпожа Элинор — фаворитка короля? А жены у него нет?
— Как нет? Да что такое у вас с головой? Сито, а не голова! — ворчит Алиса. — Я же говорила вам о матери Ричарда. Королева Аквинтия жива и здорова. Вы её сразу узнаете — высокая блондинка со льдистым взглядом и по наряду поймёте, Тори… Как же с вами сложно!
— Неправда. Ты перечислила около двухсот имён, я почти запомнила целую четверть.
— Это ужасный результат!
— Так работает человеческий мозг. В отличие от некоторых мы не впитываем информацию, как… книги. Хотела сказать, как губки, но книги тоже подходят. Правда, я никогда об этом не задумывалась…
— Вы отвлекаетесь! — вскрикивает Алиса.
— Это тоже способность мозга, ничего с этим не поделаешь. И, кстати, то, что я запомнила, забуду очень быстро, если это не применять в повседневной жизни снова и снова. А я очень сомневаюсь, что в ближайшее время у меня спросят про родословную принца…
— Вы не понимаете всю важность! Скоро парад! Вам нужно будет поддерживать диалог с королевской семьёй!
— Спрошу у королевы, почему это она позволяет королю заводить любовниц…
Алиса всплёскивает страницами.
— Я очень надеюсь, что это шутка. У всех королей есть фаворитки. У принцев также они могут быть. Они — мужчины. К тому же драконы. Разве могут обойтись одной? Главное, чтобы всё укладывалось в традиции королевства. Делать всё по правилам. И король в этом безупречен. За всем, что делает его главная фаворитка, следят сотни глаз… Женских глаз. Элинор формирует моду. Считается, что она — идеал для мужчин. И каждая, кто хочет завоевать мужскую любовь, следует веяниям королевского дворца…
Я поднимаюсь с кровати, слегка морщась. Не нравится мне всё это.
— Вот только от того самого дворца любовью веет не особо, раз королеве приходится мириться с фавориткой, как вы выражаетесь, да ещё и такой известной… А Ричард ещё злился из-за чьих-то рисунков!
Я подхожу к зеркалу и вновь принимаюсь себя рассматривать.
— Для женщин и мужчин правила отличаются. Разве в твоём мире иначе?
— Мне хочется верить, что мой мир хотя бы на шаг впереди, Алиса. Не знаю, что было в голове у Виктории, кому там она хотела подрожать, но я буду идеалом для самой себя…
— О, ты можешь, — тянет она. — Это она не могла, а ты — истинная принца Ричарда. Его не будет волновать, какого цвета твои волосы. Теперь не будет. И, конечно, истинные пары хранят верность. Это закон. Так что тебе, Тори, нужно просто расслабиться и выучить уже эти грёбаные названия! Я так давно не общалась с людьми… совсем забыла, какие они бывают… тупые.
Я усмехаюсь.
— Расслабиться нужно тебе, Алиса. Это ведь её резиденция на отшибе, здесь нет всех этих родственников и знаменитых общественных деятелей. И парад не завтра. Я смогу всё запомнить. Но давай сначала ты расскажешь мне больше о самой Виктории, слугах, замке и этом странном браке с драконом.
— А он не странный. Самый обычный. Просто не по любви. Скоро придёт срок пятнадцатилетия со дня свадьбы. А ребёнка Виктория всё ещё не родила… После этого Ричард бы имел право расторгнуть брак и жениться второй раз. Но с тобой всё будет иначе, ты быстро забеременеешь. Может быть, даже, в ближайшие дни…
Я в ответ смеюсь. Нервно. Тут ещё и как можно скорее забеременеть от него нужно? Нет, я не согласна! Ужас какой…
— Погоди, — только сейчас понимаю, — пятнадцать лет? Во сколько же Виктория вышла замуж?
— Не так рано, как ты думаешь. Она выглядит моложе своих лет. Дело в том, что драконы живут долго и часть этой молодости достаётся и их жёнам.
— То есть жизнь должна быть долгой, а принцесса взяла да умерла от нехватки воздуха?
— Долгая жизнь и молодость — не бессмертие. Хотя аура дракона защищает его семью от многих бед… Но Ричарда уже давно не было рядом с принцессой. Он приезжает только из-за весомых поводов и требований короны. Пока они в браке, всё должно быть идеально в глазах людей.
Я качаю головой.
— Теперь лучше понимаю, что попала на место несчастной женщины…
Книжка отвечает довольно резко:
— Виктория не была несчастной. Она сама делала всё возможное, чтобы испортить жизнь себе и принцу. В итоге её даже сослали в один из самых дальних королевских замков. Конечно, назвав это всё её резиденцией. Здесь она была сама себе хозяйкой. И после развода этот замок достался бы ей, так как она всё ещё оставалась бы частью королевской семьи. Не так уж и плохо.
— А теперь как Ричард объяснит сам себе то, что отношения между ним и его женой переменятся?
— Подумает, что богиня решила скрепить их брак. И несмотря ни на что будет рад, ведь истинная связь достаётся не каждому дракону. Далеко не каждому. В его семье лишь у одного есть истинная пара, и он с неё сдувает пылинки. К тому же Ричард соперничает за трон со своим братом. Наличие истинной пары перевесило бы чашу весов в его сторону.
— И вновь, — произношу с сарказмом, — как романтично! И практично, что главное.
Я бы хотела ещё немного подумать обо всём этом, но тут из стены раздаётся какой-то странный стук. Я иду на звук, останавливаюсь рядом с гобеленом и в растерянности приподнимаю его. Интересно… За гобеленом оказывается дверь. Открыв которую замираю на месте. Страх разливается по телу.
На одной из ступенек, ведущих куда-то вниз, стоит необычной красоты юноша. Бледный, с острыми ушами, длинными чёрными волосами и мерцающими в полутьме фиолетовыми глазами.
Типа… эльф?
Он всматривается в меня со странной жадностью, а потом вдруг выдаёт:
— Ты самозванка.
И отступает во тьму.
Я ошарашенно оборачиваюсь на тут же подлетевшую к потолку Алису.
— Чего глазами хлопаешь, — кричит она. — Лови его!
Что ж... куда бы не вёл тайный проход — я иду!
Глава 3. Распущенная прогулка принцессы
Ричард.
Ричард не может перестать прокручивать в голове последнюю встречу со своей так называемой супругой. Обычно всё совсем не так. Это какая-то новая игра Виктории? Почему же она тогда не зашла дальше? Почему и вовсе не сняла платье, не растрепала волосы, словно крестьянская девка? Словно ведьма в полнолуние…
Хотя зачем? Ричард криво усмехается. У неё ведь и без крайностей вышло навести его на подобные мысли. Конечно, он видел лишь оголённое, молочно-белое, нежное плечико, но воображение быстро дорисовало остальное.
И чтобы Виктория не встречала его во всеоружии? Разве такое было когда-нибудь?
Он правда старается вспомнить, но память не подкидывает никаких вариантов. Обычно супруга встречает его в пышных платьях, исключительно модных в столице, исключительно дорогих. Обычно её волосы убраны в высоченную причёску и выкрашены в оттенки с металлическим блеском. Обычно лицо белое как мел от белил, а взгляд надменный и ядовитый.
Она никогда не давала ему отдохнуть от этого зрелища после пребывания в королевском дворце. Всегда была лишь копией всех сразу любовниц короля. Копией его любовниц. Потому что все фаворитки копируют Эленор.
Конечно, красивая, красивее многих, но у Ричарда вызывающая лишь отвращение. И то в те редкие моменты, когда ему не всё равно.
Это женитьба — петля на его шее. Но он вовсе не ждёт с нетерпением момента, когда они разойдутся. А произойдёт это очень скоро. Не ждёт, потому что ему тут же навяжут очередную ненужную невесту. А кто это будет, решит политическая повестка.
Будет ли она хотя бы кроткой? Хотя бы достаточно умной, чтобы следовать правилам?
Тут не угадаешь…
До развода несколько недель, и Ричард ловит себя на мысли, что и сам не понимает свои чувства по этому поводу. Особенно теперь, когда увидел Викторию… такой.
Сегодня жена не была холодной куклой. Она… изменилась.
Вела себя так, будто действительно не ждала его и не понимала, о чём он говорит. Смешно! Разве не сама же подстроила всю эту аферу, чтобы в очередной раз поставить на уши королевский двор? Чтобы принизить его. В глазах семьи, в глазах людей.
Виктория на редкость глупа. Она не понимает, что ходит по краю. Что уже несколько раз могла попрощаться с жизнью. Принцесса должна быть тихой и послушной, и если она не вписывается в эти рамки, корона знает, как заставить её замолчать. Замолчать навсегда.
Этого не произошло только потому, что он не позволил.
И в благодарность она продолжает, продолжает и продолжает ковырять его фундамент алюминиевой ложкой. Вроде и бесполезно, но только не в том случае, когда это делается на протяжении стольких лет…
Но что же она задумала теперь? Что она сделала с собой?
Ричард смотрел в её красивые, большие глаза и не узнавал её. Где же тот холод, что сначала умудрялся обжигать, а затем вызывал лишь насмешку? Где упрямо поджатые губы и безумные выпады? Хотя последние всё же были…
Чего только стоит её смех. Ричард понимал, что она смеётся над ним. Что издевается, притворяется, изворотливая, как змея… Но он стоял, смотрел на неё и думал — как же это красиво.
Чертовски красиво.
А ещё в её взгляде было настоящее пламя. В ней, в каждом слове, в каждом жесте, чувствовалась жизнь. На миг она даже восхитила его. Только вот чем конкретно он бы не смог описать. И это ещё ладно, но почему он не может перестать об этом думать, почему не может перестать перебирать воспоминания… Что надеется там найти?
Ответ на вопрос, каким образом это женщина, с видом совершенно неподобающим её статусу, сумела вызвать в нём такую волну чувств? Сумела возбудить настолько…
А он ведь не настолько голоден и глуп, чтобы желать собственную супругу.
И если бы кто-то сказал ему ещё вчера, что он будет прилагать огромные усилия, чтобы остановиться, перестать касаться, перестать вдыхать её запах, перестать чувствовать губами её тепло… он бы рассмеялся ему в лицо!
Виктория — последняя, к кому он бы пришёл за тем, чтобы позволить себе распалиться, расслабиться и дать волю огню.
Потерять контроль…
— Чёрт… — он понимает, что вновь и вновь возвращается мыслями к ней, к её тёплому, нежному телу, её взгляду, её улыбке… и ничего не может с собой поделать.
По красивому, загорелому лицу Ричарда скользит тень.
Слишком подозрительно. И как он сразу об этом не подумал?
Виктория умудрилась околдовать его.
Околдовать дракона.
Но что это должна быть за магия, чтобы он ничего не заметил в первое же мгновение? С чем на этот раз связалась Виктория? И самое главное — ради чего? Ведь она его ненавидит. И есть за что… А тут ближе к разводу решила влюбить в себя?
Интересно.
Ричард запускает пальцы в волосы, обдумывая это.
Не дай небо зайти принцессе слишком далеко. Иначе ему придётся наблюдать, как её казнят. Приятного в этом мало. Он должен разобраться во всём сам. Без вмешательства короны.
Это против правил. Но и думать о ней вот так после одного лишь небольшого эпизода — против правил.
Надо же, высмеяла его за мешок с рисунками так, словно он последний идиот…
— Ваше Высочество, — в дверь стучат, дракон мрачнеет. Словно его отвлекли от чего-то важного и интимного.
— Что такое?
Голос одного из его ближайших слуг доносится из-за двери.
— Принцесса Виктория передала вам, что… — в его речь закрадывается смешок, и Ричард уже спустя несколько мгновений понимает его причину и выгибает бровь, — ждёт от вас серьёзной подготовки к ужину. Цитирую: «надушиться, одеться по последней моде, побриться, выкрасить волосы в более модный цвет, сделать причёску, начистить ботинки…».
Принц Ричард рывком поднимается с кресла и распахивает дверь.
— Принцесса Виктория… что? — ухмыляется он.
Парень в форме с цветами королевского герба — золотым, белым и тёмно-синим — и рыжими волосами не сдерживает усмешку. Едва заметно. И вполне понятно почему — недавно на охоте принц был с ним весьма фриволен и великодушно объяснял, как правильно ставить капкан. Но там обстановка другая. Здесь же слуги не должны позволять себе эмоций, не должны давать оценку приказам. Ричарду это не нравится.
Парень собирается повторить всё, читая с бумажки, но дракон забирает её из его рук и сам пробегается глазами по ровным строкам.
— Она сказала это лично?
— Нет, через своего слугу. А тот тоже через слугу. Полагаю, они боятся вас, Ваше Высочество.
Парень лучезарно улыбается, и дракон, не выдержав, затягивает его в комнату и захлопывает дверь.
— Ты так считаешь, Бран?
Парень осоловело смотрит на него и точно так же кивает.
Ричард припирает его к стене.
— А разве ты должен что-либо считать, Бран? Разве у тебя есть право?
— Нет, — голос парня дрожит. — П-простите, Ваше Высочество.
Ричард отходит от него с таким видом, словно в один миг потерял интерес.
— Ты будешь наказан, — как бы между делом бросает он. Конечно, ещё даже не придумав наказание. Но что-то точно нужно, чтобы парень не забывался и не нарвался на неприятности. — Перекраситься, значит… — тянет задумчиво, вглядываясь в список так, словно действительно думает всё это выполнять.
Виктория никогда раньше не шутила так с ним.
А это даже… забавно.
Он отворачивается к окну, чтобы спрятать от мальчишки улыбку. А то ещё подумает, что он улыбается в предвкушении смачного наказания, испугается и помрёт. Люди очень хрупкие в представлении дракона.
А Виктория человек.
Впервые, наверное, за всё это время он вдруг по-особому задумывается об этом. Это начинает его волновать. Такая хрупкая. Слишком хрупкая. С ней может случиться что угодно и когда угодно.
От этого ему становится не по себе. Хочется увидеть её. Будто чтобы убедиться, что с ней всё правда в порядке. Что его… его жена хорошо себя чувствует.
В груди разливается тепло.
Он совершенно спятил. Это, наверное, тоже часть колдовства. Ричард обязательно разберётся с этим. Но сначала увидит её.
— Слуги могли неверно передать предпочтение принцессы Виктории, — бросает он. — Нужно переговорить с ней об этом, кхм, лично… А ты… отправляйся-ка и начисть мою обувь.
— Какую, Ваше Высочество?
Ричард ухмыляется:
— Всю. Выберу из красивой и блестящей ближе к вечеру.
Бран судорожно сглатывает и кивает. Он хорошо знает, что в каждом королевском замке хранится большая коллекция одежды и обуви по размеру каждого из главных членов королевской семьи. Она, наверное, слегка запылилась… Разве он сможет управиться до вечера?
Слуги и след простывает, ведь нельзя терять ни минуты.
А Ричард с полуулыбкой на лице подходит к двери, что ведёт в покои принцессы. Он уже заносит руку для того, чтобы постучать. Как будто будет уместно это сделать, хотя он и не обязан… Но вдруг останавливает себя. Один из наследников короны… великий дракон… как он может так просто поддаваться чужим чарам? Да ещё и зная о них… Что если каждый вздох по принцессе Виктории убивает его?
Его желание увидеть её настолько сильное, что самое худшее, что только возможно сделать — это поддаться ему.
К тому же, Ричард думает не только о своей безопасности.
Но и о том, что может сорваться в её присутствии. Не сможет вовремя отпустить. Не сможет успокоить свою куда менее рассудительную ипостась.
Виктория, дурочка, играет с огнём…
Но он не хочет причинять ей боль. Этого не хочет. Просто хочет. Увидеть. Но лучше этого не делать. С трудом дракон разворачивается и возвращается в свои покои.
Чтобы остановиться у зеркала и начать придирчиво себя разглядывать. Ей действительно не нравится его причёска? Он всматривается в собственное отражение долгие минуты, хотя раньше лишь лениво мазал взглядом, будучи слишком уверенным в себе, чтобы обращать на внешность особое внимание.
Ему никогда не хотелось так сильно кому-то понравиться…
И эта мысль отрезвляет.
— Ведьма, — бросает Ричард, мрачно глядя на себя, будто во всём виноват двойник в зеркале.
От него он спустя минуту отходит как можно дальше. К окну. И какого же его удивление, когда он видит мелькающую внизу принцессу. В чём-то, что напоминает нижнее платье да ещё и с распущенными волосами.
***
Тоня.
Спрыгиваю с последней ступеньки и недоумённо пялюсь на арку, сияющую тёмно-фиолетовым светом. Каменная, оплетённая жёлтыми цветами, похожая на…
— Портал?
Алиса хлопает над головой страницами.
— Он туда шмыгнул, зараза… Эти эльфы, как тараканы, сколько ни выводи, всё равно то там, то тут… А если приглядываться, так вообще. А принцесса Виктория их ещё тащила в замок!
Я усмехаюсь и, приняв эту тираду за согласие, делаю шаг в арку. Позади книженция вскрикивает так, словно её кто-то поджёг, а она была уверена, что рукописи не горят.
Что ж не так?
А… ясно, что. Под ногами я лишь на миг чувствую что-то твёрдое. Замечаю себя на булыжнике, зависшем в воздухе, тут же теряю равновесие и падаю… Я падаю, а камень нет, хотя сама падаю камнем.
Ну, всё! Снова. Принцесса умерла от корсета хотя бы, а я второй раз превращусь во что-то совершенно неаппетитное. Зато Ричард, наверное, будет очень рад…
Но вообще, конечно, нет. Насколько я тогда в своём мире была уверена, что это всё, полное «приехали», настолько же сейчас я верю в своё спасение.
Пролетая мимо замка, понимаю, что он точно так же, как тот камень, завис в воздухе. Между морем со скалами и зелёным склоном, что раскинулся словно ковровая дорожка к густому хвойному лесу…
Так и лечу, словно Алиса, хотя моей Алисы тут и в помине нет, видно, спасение идиоток, лезущих во все щели, не входит в пакет услуг.
Всё тело вздрагивает уже у острой синеватой травы, которой я через миг касаюсь кончиком носа. На несколько мгновений зависаю в воздухе и, наконец, падаю окончательно. И вместо переломов всего, что только возможно переломать, лишь ударюсь плечом и переносицей.
— Ай…
Приподнимаюсь и замечаю в нескольких шагах от меня взъерошенного эльфа с вытянутой ко мне рукой и растопыренными длинными пальцами, от которых исходит красноватый то ли дымок, то ли свет.