Попаданкам не изменяют, дорогой дракон

— И что ты её пугаешь? — по голосу Алиса теперь сама будто бы морщится. Это странно звучит, но как-то так.

— Я не пугаю. Ты должна понимать, что чтобы вести себя, как Виктория, нужно иметь память Виктории.

— Это исключено!

Я встаю и поднимаю руки вверх.

— Эй! Вы мне хоть что-нибудь собираетесь объяснять?

— Думаешь, у нас есть время на это? — щурится эльф. — Ты хочешь, чтобы я отдал тебе воспоминания Виктории или нет? Ты будешь знать больше о нашем мире, правилах в королевской семье и принце Ричарде. Да или нет?

Я запускаю пальцы в волосы. Говорила же — после смерти всё только начинается. Вот, меня уже убеждают, что я должна получить воспоминания опальной принцессы. Но чего ради? И что у эльфа всё-таки было с Викторией? Остроухий симпатичный, конечно, и разбиться мне не дал, но я ему не доверяю.

— Санлайт закрывается, не так ли? — улыбаюсь, разглядывая его нетерпеливое выражение красивого, бледного лица.

— Санлайт? — отзывается он с таким видом, словно где-то в его памяти есть определение этого слова. Но едва ли. Не только мне тут придётся напрягать мозги. Тем более что, по всей видимости, не только мне нужна жизнь здесь. У Алисы есть задание от высших сил — ладно. Но какая цель у этого…

— Как тебя зовут, кстати?

— Если пойдёшь со мной на сделку, узнаешь всё. Я не понимаю, самозванка, к чему эти раздумья?

Я поднимаюсь с кровати, потягиваюсь, разминаю затёкшую шею. Нарочито медленно. С удовольствием.

— Не знаю, — начинаю урок психологии, — осознанно или нет, но ты пытаешься мне внушить, что времени на раздумья нет. Совсем скоро ужин с драконом, и я не должна сглупить, правда?

Он наблюдает за мной, словно большая кошка за проползающей мимо змейкой. Или же всё наоборот? В любом случае, кто-то из нас точно ядовит.

— Да что ты с ним говоришь? Я тобой займусь, всё должно быть по правилам.

— Я тоже об этом подумала. Зачем мне безвозмездный тариф, зачем твоя помощь с интеграцией в новый мир, если будет калейдоскоп чужих воспоминаний?

Алиса пролетает мимо нас, взъерошив волосы эльфа. Не мои, потому что в её интересах, чтобы я выглядела великолепно. Она, как я понимаю, мой куратор.

— Я отлично справляюсь со своей работой! — кричит книга. — Слышишь? Не смей связываться с ним. Это опасно! Мозги могут поплавиться к чертям собачьим!

— Оу, у вас тоже есть это выражение…

— Я говорю с тобой на твоём языке! — недовольно бурчит она. — Убить его надо, а она говорит с ним…

Причитания Алисы нисколько не смущают эльфа. Он отвечает спокойно, голос бархатный:

— Времени действительно нет. Сама посуди — ты уже едва ли не погибла. Уже ведёшь себя иначе, чем Виктория. Думаешь, Ричард — последний дурак?

— Не последний, конечно. Но… — усмехаюсь. — Если серьёзно, то он и не знал свою жену толком, как я поняла. А теперь любое изменение спишет на истинность. Любовь меняет людей, не слышал такое выражение?

— Я ещё до сих пор не вразумил, что такое Санлайт, — морщится он.

Я сажусь в кресло, на подлокотник опускает Алиса. На удивление, отвечает она за меня:

— Попаданка имеет в виду, что ты преувеличиваешь спешку. У меня всё идёт по плану. И она полностью довольна моей работой и доверяет мне. А тебе — с чего бы?

— Если я как-то не так общаюсь с Его Драконьим Величеством, ничего не стоит сказаться больной и вечером подучить этикет… — вставляю свои пять копеек.

— Думаешь, к ночи он не придёт? — эльф остро усмехается. — Будешь готова к тому времени?

По коже пробегает волна мурашек. Придёт вот так просто? Потому что мы истинные? Волна страха прокатывается от живота к груди. Вот только почему-то горячая волна.

Но я всё же…

— Я всегда готова отказать мужчине. Как-нибудь справлюсь. Если вы думаете, что я стану спать с незнакомцем только потому, что мы магически связаны… Увы, это не слишком меня впечатляет.

Алиса всплёскивает страницами.

— Я видела твоё личное дело! Напомнить, сколько раз, где и когда было с незнакомцами?

Опускаю взгляд и ногтями стучу по её корешку.

— А, ну, тихо. Это можно посчитать по пальцам одной руки человека, у которого как минимум три пальца отморожено… И это другое. Сравнила свидания с тиндера и вот это вот всё, где от меня ещё и ребёнка ждут.

Эльф морщится.

— Тиндер?

Я усмехаюсь. Мне кажется, незнакомые слова доставляют ему едва ли не физическую боль.

— Ладно… — выдыхаю. — Назовись уже и объясни, что за сделка. И какое тебе дело до меня. Всё, что я о тебе знаю — ты нарисовал тот рисунок, из-за которого мне влетело. И ты связан с Викторией. Почему?

Эльф поджимает губы. И, видимо, только окончательно убедившись, что без объяснений я не собираюсь позволять проводить с собой любые манипуляции, говорит:

— Мой народ был самым первым. Долгие века мы были у власти. Нам известны законы древней магии, мы — хранители знаний. И всех остальных уберегали, при нас было спокойно. Но потом… драконы решили, что верный путь — путь силы. Они заняли наше место. А мою расу практически уничтожили. Это было несколько веков назад. С тех пор такие как я — редкость. Нежелательная редкость. Бельмо в драконьем глазу. До сих пор они боятся нас и не дают спокойно жить… Виктория же спасла мне жизнь. Она не была подвержена предрассудкам. Я ей должен. И когда пришёл и увидел тебя, подумал, что Викторию подменила корона. Из-за её выходок, в том числе из-за меня. А, значит, смерть грозит и мне… Но после я быстро понял, что ты — попаданка. И если в тебе есть хоть доля того чувства справедливости, какое было у Виктории, ты, став любимой женой Ричарда, матерью его детей, не будешь против эльфов. И, может быть, у тебя получится изменить отношение к моему народу. А взамен я отдам тебе её воспоминания. Мы связаны, я хранил их точно так же, как она сама. Что скажешь? Вот моя сделка. И зовут меня… Иларион.

Я отвечаю не сразу, поскольку он сказал довольно много не только о своём предложении, но и об этом мире в целом. Встать на сторону эльфов? Пока не вижу причин этого не делать. Времена мирные, этот народ и без того пострадал, так пусть живёт спокойно сейчас.

Бросаю взгляд на Алису. Она не возражает, а, значит, Иларион не перевернул историю и не ввёл меня в заблуждение.

— Я повторяю, — книжку, правда, волнует другое, — это опасно. Любые вмешательства в сознание могут привести к непредсказуемым последствиям. А магия эльфов вообще не изучена. Точнее, данные о ней давно утеряны. И да, я знаю многое о разных мирах, но не всё. Памяти на это не хватит даже у меня. Поэтому подробности об этом индивиде не знаю.

— Но ты знаешь, что способ имеет место быть, — усмехается эльф. — И вам очень повезло, что я оказался рядом. Оказался на вашей стороне. А ты, — он переводит взгляд на меня, — разве не понимаешь? Тебе нужно играть принцессу Викторию. Ричард будет любить именно её, он уже знает её и не станет знакомиться заново. А у тебя нет никаких воспоминаний, никакого контекста. Вы сблизитесь, ты не сможешь ответить на элементарные вопросы. Книга не будет рядом всегда. У моего способа есть побочные эффекты, разумеется. Но ты должна понимать — я хочу, чтобы ты была в добром здравии. Чтобы смогла помочь. И если бы был вариант лучше — предложил бы. Его просто нет. Доверишься той, кто уже угробила свою другую подопечную или мне?

Я бы ответила, но стук в дверь не даёт сосредоточиться. А голос принца — тем более.

— Виктория? — зовёт он. — Я могу войти?

— Кажется, — шепчет книга, — он не будет ждать до ночи…

Алиса, тяжело вздохнув, замолкает и становится обыденностью с пожелтевшими страницами и ветхим корешком. Эльф же плавно и грациозно ныряет… под кровать. В тот же самый миг распахивается дверь. Я вздрагиваю. И, наверное, покрываюсь красными пятнами от волнения. Снова поправ все приличия, мой муж, мой истинный, мой дракон и, в конце концов, мой (почти) незнакомец, врывается в комнату.

Он больше не выглядит встрёпанным. Неужели так задело моё неосторожное, смешливое замечание?

Я сдерживаюсь, чтобы не дать волю улыбке. Сдерживаюсь, чтобы не отступить на шаг. И всё же кого этот нахал пытается обмануть?

Постучал. Да так, будто действительно собирался ждать с той стороны. А затем дверь как бы между прочим раскрылась так, что хлопнулась ручкой о стену. Переступив порог, Ричард смотрит на меня так невозмутимо, словно это я его позвала. На деловой разговор, естественно! А что ещё супруги могут делать в спальне после того, как обнаружили метку истинности?

Одет с иголочки, выглядит потрясающе, но так нарочито потрясающе, что становится смешно. Волосы лежат прядка к прядке, открывая моему зрению его красивый высокий лоб. Не отвлекают от его взгляда и от вязи незнакомых букв на скуле. Похоже на подсвечивающийся слегка шрам.

Шрам от моего (почти что) поцелуя. На деле же — дурашливого касания языка.

Смотреть на дракона сейчас всё равно, что смотреть на то, как танцует и разгорается пламя. Завораживает. Так сильно, что и не замечаешь, как начинаешь задыхаться от… любви?

Терпкого, сладкого, навязчивого и в то же время неуловимого чувства.

Неужели Ричард ощущает то же самое?

Ощущает то же самое, глядя на меня.

Сердце пропускает болезненный удар, когда вспоминаю, что он сейчас смотрит на свою жену. Желает свою жену. Не меня.

Всё очень сложно. Всё смешалось в доме Облонских всего лишь за один день. Я совсем не знаю его, но готова отдать за него жизнь. И просто… отдаться.

От последней мысли (желания?) хочется заскулить, хочется полезть на стену. Сотня нитей тянет меня к нему. О, мой принц, что же ты делаешь со мной?

Не понимаю, в какой момент падаю в его горячие объятия. Он сам оказался так близко, или ветер истинности всё же привёл меня к нему?

— Виктория, — выдыхает Ричард, и на мгновение это заставляет меня замереть и охладеть, закрыться в себе. Я в теле его жены, но жена не его истинная. Ещё совсем недавно я не чувствовала этих сильных, раздирающих душу и сердце эмоций. Смеялась, старалась держаться, думала, что смогу и без мужа устроиться в новом мире. Но сейчас мысль о том, что мы можем не быть вместе, кажется абсурдной. Это всё равно, что сказать, что трава будет всегда и везде красной! Вот только… мне бы так хотелось, чтобы он знал и любил по-настоящему меня. Меня, а не Викторию.

Все эти мысли тают в растворе неизведанных, сильных чувств. В какой-то момент я хочу только прижиматься к его твёрдой, горячей груди и дышать, будто только рядом с ним могу набирать в грудь воздух, жить и наслаждаться жизнью.

Хочется спросить, где же он был всё это время, но я держусь из последних сил.

Ричард запускает пальцы в мои волосы, касается так, словно я — мечта, до которой, наконец, можно дотронуться. Словно я самое ценное в его жизни. Я просто чувствую это. Чувствую на его кончиках пальцев.

Колени подкашиваются. Вовремя. Ведь дракон подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Которая теперь кажется мне ещё больше, мягче, притягательнее…

— Ты будешь только моей, — ухмыляется он, нависнув надо мной, когда мы оба оказываемся в горизонтальном положении. — Всегда.

Он касается губами моего виска, щеки, челюсти, шеи… Последний горячий поцелуй заставляет протяжно, пошло застонать.

Ричард спускается всё ниже, его ладонь уже на моём бедре. Он — гора мышц, огромный, сильный, властный. И мне всё равно мало. Я хочу больше. Ближе. Ещё, пожалуйста…

Запускаю тонкие пальчики в его волосы. Путаю их. И тихо смеюсь:

— Вот так, — выходит почти что стон, — лучше.

Его лицо оказывается так близко, что наши носы едва не касаются друг друга. Ричард трётся им о мою щёку, словно провинившийся зверь. А потом, чуть отстранившись, глядя в глаза, роняет:

— Прости меня.

От того, насколько проникновенно звучит его фраза, меня будто холодной водой обливают. Флёр влечения постепенно спадает. Мне никакая истинность не нужна, чтобы лихорадочно думать о таком мужчине, как Ричард. Но когда ощущения, явно насланные нашей связью, перебиваются моими собственными эмоциями, становится не до утех…

Я просто не могу. Не могу так. Он смотрит на меня, видит свою жену и говорит с ней. В такой момент… когда я уж точно не желаю между нами никого третьего (эльф под кроватью не в счёт). В горле будто комок застревает, на глазах появляются слёзы. Он — мой истинный. И я здесь для него. Но он не знает об этом.

И ладно бы правда дело было только в этом. Но у дракона с Викторией были непростые отношения. Он извиняется с таким видом, будто умрёт, если не прощу. А я даже не знаю, за что конкретно.

Какая кошка между ними пробежала?

Вмиг становится неприятно, оттого что мне вообще приходится думать об этом. О нём и его жене. И это всё вдобавок догоняет внутреннее возмущение насчёт того, что у меня совсем нет времени как следует всё обдумать. Узнать Ричарда лучше. Понять, что вообще из себя представляет эта их истинность…

Что если это не настоящая любовь?

Когда нас тянуло друг к другу, словно магниты, это казалось естественным. Но теперь я понимаю — дело в магии.

Я не из этого мира, и мысль о том, что чувства навязаны, может преследовать меня до конца, если мы продолжим в том же духе.

Ричард не сводит с меня взгляда. Он так близко. Едва дышит и ждёт ответа с замиранием сердца. Такой трогательный. Но на моём лице наверняка застыло растерянное выражение. А он явно ожидал не этого.

— Не можешь? — шепчет с тоской.

Я опускаю взгляд. Мне придётся согласиться на сделку с Иларионом. Он абсолютно прав — Алиса лишь временно со мной, и она не знает всего. Без воспоминаний Виктории я не то что не смогу долго притворяться ей, я просто не выдержу этого.

Не понимать, о чём говорит Ричард, что терзает его душу — больно.

И слишком большой соблазн сознаться. Рассказать ему о том, кто я. И, возможно, навлечь этим на себя беду.

Нужно держаться.

— Я просто… — пытаюсь хоть как-то отговориться, но дракон уже не слушает меня. Он прижимает к себе обжигающе-горячей ладонью и пытается поцеловать.

Боюсь, после поцелуя мне снесёт крышу, и я уже не смогу себя контролировать… Так что, собрав волю в кулак, пытаюсь его от себя оттолкнуть.

Помогает в этом ещё и то, что под нами сидит эльф. Вот уж остроухого чертёнка из табакерки мне не хватало только тут в качестве зрителя…

Я перебираюсь на другую сторону кровати, Ричард преследует меня, словно это какая-то брачная игра, прелюдия…

Он ничего не успевает сделать, а я уже кричу. Потому что кровать под ним ломается и съезжает набок. Дракон со смехом валится на пол.

— Оу, как же ты низко пал! — улыбаюсь я и в следующее мгновение меняюсь в лице.

Потому что до меня доходит, что так Ричард может заметить Илариона.

И останемся ли мы с эльфом после этого в живых — вопрос.

Ричард замирает, явно вглядываясь во тьму под кроватью, но судя по отсутствию гневной волны огня, никого там не замечает. Эльф уже телепортировался? Нужно обязательно узнать, как это работает. Но в любом случае я не сдерживаюсь и выдыхаю от облегчения.

Дракон поднимается, обводит меня горящим взглядом и произносит:

— В моей спальне кровать крепче, что если мы…

Я хлопаю ресницами, поправляя причёску.

— Что если мы закажем в мою спальню точно такую же кровать, Ваше Высочество? — улыбаюсь. — Это хорошая идея. Но, надеюсь, до ночи починят и эту, я что-то так сегодня устала… — зеваю в кулачок и поднимаю на него насмешливый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Он облизывается (ему идёт) и едва заметно качает головой.

— Теперь, — звучит, как утверждение, — ты планируешь мучать меня?

— Я составлю планы после ужина, дорогой.

Он садится на кровать рядом. Волна дрожи прокатывается по телу, от волнения не могу даже сглотнуть, тут же немею, тут же будто зябну. Что-то приковывает меня к месту, тяжёлое внизу живота, будто я проглотила камень.

Ричард запускает пальцы в мои волосы, вдыхает запах цветочной отдушки (как романтично), целует в скулу, прикусывает мочку уха, горячо дышит в шею. Доводит до исступления. Прекрасно зная, что отказать ему невозможно.

Впрочем, разве может быть что-то невозможное для попаданки?

— Милая, к чему тянуть… Я, думаю, нам пора сложить оружие.

Я усмехаюсь:

— Мне показалось, что твоё весьма и весьма наготове.

Рыкнув мне в шею, он всё же смеётся. Берёт мою руку, целует костяшки пальцев, не сводя взгляда с моего лица.

— Я люблю тебя, — произносит он.

Слова пробирают до дрожи. Хочется верить. Хочется верить до боли.

Но я не могу.

Я ничего не понимаю.

Он ведь даже не подозревает, что со своей истинной знаком не более нескольких часов.

Была бы для него вообще разница?

Как узнать?

— Для меня это слишком… быстро, — произношу шёпотом. — Я была бы благодарна, если бы ты дал мне привыкнуть.

Жар, поднимающийся по телу вверх, а затем отливающий назад, отчётливо заставляет полагать, что долго отнекиваться не получится.

Но нужно не натворить глупостей. Сдержаться, договориться с эльфом о воспоминаниях, и уже с новой информацией решать, как жить-то дальше в новом мире. Позволить всему идти так, как оно идёт, закрыть глаза на то, что чувства слишком быстрые и сильные? Или же поступить как обычно и упустить красивого ухажёра?

О, выбор как всегда пестрит разнообразием, и притом все варианты соблазнительны…

Помедлив, Ричард кивает и с трепетом целует меня в лоб.

— Хорошо. Увидимся на ужине? Пока будем там, приведут в порядок кровать… — он усмехается. — Боюсь, в воображении слуг произошедшее здесь будет интереснее, чем на самом деле.

— Будь терпеливее, — улыбаюсь. — Когда-нибудь ты превзойдёшь их ожидания…

Притормозить-то он согласился, но уйти ему физически сложно. Он всё смотрит на меня, касается, хочет поцеловать… Приходится подняться и попытаться вытолкнуть его из спальни. Это оказывает проблемой. Мы будто связаны невидимыми нитями… Поэтому я решаю… повезти его за собой в коридор. Словно телёнка на верёвочке.

Со смехом дракон идёт за мной и на глазах у одного из слуг целует в заднюю сторону шеи. На нас таращатся, так что я не выдерживаю и снова запускаю пальчики в тяжёлые пряди Его Драконьего Высочества.

Парень с ботинком в руках падает на пол, роняет взгляд в пол и отползает раком.

Как раз в этот момент я со смехом убегаю от Ричарда и запираюсь в спальне. Остаётся лишь надеяться, что он перетерпит зов, который кипит в наших венах.

Проходит несколько минут, принц так не срывается дверь с петель.

А, значит, можно выдохнуть. Вот только сердце продолжает колотиться так, будто я от кого-то убегаю… Неугомонное!

— Ну что, самозванка? — появляется рядом эльф, едва не вызвав сердечный приступ. — Ты приняла решение?

— Да, — я полна решимости узнать больше о прошлом Ричарда и Виктории. Ещё совсем недавно аргументы эльфа казались ненадёжными, и с ними хотелось поспорить. А проводить над собой неуместные операции в угоду чужого удобства не хотелось. Но потом пришёл Ричард, мой… дракон (сглатываю слюну) и в красках объяснил, почему стоит согласиться.

Боже, как же этот мужчина хорош. И почему только он женат? Понимаю, что сейчас как бы и на мне, но всё же!

— Алиса… Элис? — мне кажется слишком странным, что Ричард ушёл, а книженция молчит. — Что скажешь? Какие ещё есть риски?

Но она ведёт себя, как… как книга. Скучная, неподвижная книга.

— Эй… — тыкаю в неё пальцем.

— Что хочешь, то и делай… — выдыхает она. — Этот ведь лучше знает, как маленьким попаданкам выживать в этом большом мире! Это же его работа… А у меня даже данных о нём нет, вот что за тип?

— Он связан с Викторией — это мы знаем точно, — нахожу аргумент я, разглядывая Илариона.

— Но ты, — в очередной раз напоминает мне книга, — не она.

Хотя когда-то речь шла об обратном…

— Но мне нужно видеть различия, чтобы играть её, верно?

Алиса фыркает. Если бы у неё были причины меня остановить, она бы их озвучила даже сквозь своё расстройство. Но раз их нет…

— Давай.

Эльф кивает, заправив за острое ухо длинную чёрную прядь волос. Я зависаю, разглядывая его пальцы. Красивее ни у кого рук никогда не видела. Завораживает даже.

— Ты не получишь всё и сразу, иначе это и вправду повредит тебе голову. Придётся прилагать усилия, чтобы в нужный момент подцеплять из сундука памяти принцессы нужные эпизоды. Ты должна искать их через небольшую щёлочку, сам сундук раскрывать нельзя.

— Ящик Пандоры, значит…

Иларион, буду звать его Рио или Ил, или как-нибудь ещё, если переживу вмешательство в разум, окидывает меня строгим взглядом.

Иногда он кажется понятным, простым и даже тёплым, несмотря на некоторую отстранённость. А иногда… не доверяю я ему. Но разве есть варианты без риска в этом новом мире?

— Я помогу твоему народу, — заверяю его. — В любом случае помогу. Надеюсь, о своих целях ты не соврал.

— Я же говорил, — усмехается он, — мы не врём.

И касается моего виска подушечками пальцев. Кожей мгновенно чувствую холодок, словно от кубика льда. Он перетекает от головы по горлу к сердцу, затем поднимается чуть выше. Оставляет мурашки на руке. И сосредотачивается на указательном пальце, где я замечаю золотое кольцо с полупрозрачным камушком, отливающим небесной синевой.

Когда только эльф успел надеть его на мой палец?

— Я… — произношу, будто на пробу. Словно что-то могло во мне измениться за несколько мгновений. — Ничего особенного не чувствую.

— Пока нет подходящей ситуации, — поясняет эльф.

Холод немного жжёт кожу. Но всё не так страшно, как мне думалось изначально. Понять бы лучше, как что работает, но (разумеется) стук в дверь не даёт поговорить с Рио.

— Принцесса Виктория! Я к вам с нарядом! — с радостью в голосе заявляет Гарольд. Вот кому жизнелюбивости в этом замке не занимать!

Эльф медленно склоняет голову, не сводя с меня взгляда, в жесте то ли почтения, то ли чего-то ещё и скрывается за гобеленом. Алиса так и продолжает не подавать признаков жизни. Так что я впускаю кутюрье в спальню.

— Почти накрыли стол, Ваше Высочество. Нужно поторопиться. Принц Ричард уже готов… Представляете, он вышагивает в коридоре восточном туда-сюда, туда-сюда. Голову-то мы с вами знатно ему вскружили…

О да, на пару постарались! Вдвоём-то добиться мужчину легче.

На меня нападает сонливость, зеваю и запоздало прикрываю рот костяшками пальцев. Гарольд, до того погружённый в свою собственную реальность, присматривается и, тихо ойкнув, отступает от меня на два шага. Будто чтобы развидеть метку.

— Неужели… — шепчет он. — Неужели, Ваше Высочество?

Я выгибаю бровью.

Кутюрье делает жест, будто хочет бросить платье на ковёр, но замирает и аккуратно кладёт его на кресло. Не пойму пока, какой фасон у моего наряда, но нежно-персиковый оттенок мне уже импонирует.

— Вы — истинная пара Его Драконьего Высочества, — выдыхает он… разочарованно?

— Эй, — я улыбаюсь, — а ты разве не должен радоваться?

Гарольд смущается. На миг его лицо становится решительным, мне кажется, что он вот-вот выскажется, но кутюрье только глаза в пол опускает и мнёт ткань рубашки.

Зато отвечает за него… Алиса.

— Да ты бы постыдилась и метку свою прикрыла! Зачем только хорошего человека расстроила?

В ответ хороший человек… кричит.

Через несколько мгновений, словно по команде, отворяется дверь и в комнату вваливается… мой принц.

— Что здесь происходит? — спрашивает у меня, хотя, ну извините, кричала баритоном явно не я.

— Там это… — выдыхает Гарольд, от страха даже забыв поклониться Его Драконьему Высочеству. — Того…

Он переводит на меня взгляд и тут же тушуется. По моему лицу, видно, понятно, что про занудный голос от неопределённого источника рассказывать принцу не стоит.