Красные маки

— Не поеду.

Доктор с раздражением посмотрела на Олега. Тот стоял у края стеллажа, засунув руки в карманы штанов — абсолютный хозяин положения, подмявший под себя этот хаос.

— Пишите отказ, — сухо подтвердил он. — Обработайте ссадины и отпускайте. Она нужна мне здесь.

Постепенно пространство дома окончательно превратилось в шумный ментовский балаган.

Гостиная, отделенная от кухни высокими белыми стеллажами, превратилась в сложную систему шлюзов. Эксперты-криминалисты деловито размотали сигнальную ленту, наглухо запечатав периметр гостиной и тот пятачок паркета, где лежал мизерикорд.

Другой криминалист работал на кухне, у распахнутой настежь двери в сад — именно туда рванул Садовник, уходя от преследования. Эксперт подсвечивал косым лучом фонаря пулевое отверстие в деревянной обвязке двери.

— Девять миллиметров, ПМ, — доложил он, аккуратно поддевая щепу зондом. — Вдогонку бил, Волчанов?

— Вдогонку, — отрезал Олег. — Пулю не повреди. Извлекай в контейнер.

Лана, отделавшись от медиков, сидела за кухонным столом в своем бумажном «бункере». Полки стеллажей были забиты книгами под завязку: плотный, тяжелый массив из корешков, картона и типографской бумаги почти не оставлял просветов, работая как полноценная стена. Из-за книг ей не было видно ни мизерикорда, ни лиц экспертов — только двигающиеся тени да резкие, больнично-белые всполохи фотовспышки, которые рикошетили от потолка и тонкими иглами пробивались сквозь редкие зазоры между томами. Но она все слышала: мерзкий шорох разматываемой пластиковой ленты, скрип пола под чужими тяжелыми подошвами и сухой шепот магнитной пудры, ложащейся на поверхности мебели и техники. Только сегодня она вычистила этот дом. И вот опять.

Олег стоял в гостиной и надиктовывал ориентировку:

— Рост примерно метр восемьдесят. Телосложение спортивное. Одежда темная. Лицо скрыто маской, черная шапка. Со слов потерпевшей — рыжие волосы, голубые глаза. Да, так и пиши. Перекрывайте выезды, платформу «Озерки» и ближайшие станции. Выполнять.

Очередная вспышка. Олег вновь зацепился взглядом за трехгранный клинок за желтой лентой. В груди ворочалась тяжелая, душная ревность. Это был его призрак. Его охота. Его личная, постыдная болезнь. А сейчас это идеальное оружие трогал чужой человек.

В этот момент изувеченная главная дверь грохнула об косяк.

В дом влетел Сергей.

Без куртки, с расстегнутым воротом черной рубашки, взлохмаченный, запыхавшийся. Видимо, бросил машину прямо в колее на подъезде к дому и бежал оставшиеся метры. Он тяжело, со свистом дышал, дикими глазами сканируя пространство. Наткнувшись взглядом на Олега, Сергей сначала замер, затем шумно выдохнул.

Он шагнул вплотную к Олегу, вцепился пальцами в лацканы его куртки и дернул на себя. Телефонный разговор — это одно, а живой Волчанов перед глазами — другое.

— Точно цел? — выдохнул он в самое лицо. От него разило бензином и озерной сыростью.

Олег позволил чужим пальцам прощупать плотную ткань.

— Точно.

Сергей разжал руки. Его взгляд метнулся за желтую ленту — туда, где в белом пятне экспертного фонаря лежал трехгранный клинок. По телефону Вознесенский воспринял это как сухую вводную, но сейчас, глядя на тусклую вороненую сталь вживую, он буквально застыл.

— Оставил… — прошептал Сергей. — Сука. Реально оставил.

И в эту же секунду его ноздри хищно дернулись. Олег знал этот рефлекс: Серый только что вычленил из запахов перекиси, старой книжной пыли и озерной сырости тот самый, ни с чем не сравнимый кисловатый осадок сгоревшего нитроглицеринового пороха.

Взгляд Сергея мгновенно метнулся на кухню — туда, где криминалист подсвечивал развороченную щепу дверной коробки.

Сергей медленно, как в замедленной съемке, повернул голову обратно к Олегу. В его зрачках отразился чистый, незамутненный ступор.

— Ты стрелял? — это был даже не вопрос, это была констатация немыслимого факта.

— Вдогонку, — ровно ответил Олег. — Он уходил через сад. Я зацепил косяк.

Сергей подался еще ближе, и заговорил быстрым, яростным шепотом, который тонул в сухих щелчках фотоаппарата:

— Олег, черт подери… Ты что вообще здесь делал? Время — почти одиннадцать ночи! Наружки нет, объект официально снят с контроля. Какого хера ты дежурил под ее забором?!

Внутри у Олега мгновенно, со щелчком, опустилось забрало. Что сказать? «Я пас ее просто потому что»?

— Про коробки вспомнил, — Олег выдержал этот безумный рентгеновский взгляд, даже не моргнув. — Решил завезти. Да и чуйка сработала.

— Чуйка у него, — прорычал Сергей. Пальцы капитана, снова вцепившиеся в рукав Олега, мелко вибрировали. — Ты хоть понимаешь, что сейчас начнется? Это первый физический контакт с ним за все время, Олег! Он из плоти, сука… Он материальный! Ты по нему бил! Ты его вблизи видел. Глаза видел?

— Не видел. Лана видела. Голубые. Сам рыжий.

Сергей на смешно завис, словно суррикат, затем усмехнулся, хотя в его глазах не было веселья.

— Теперь я тоже в списке подозреваемых? Отлично.

Олег не ответил, так как они вышли на кухню, и его взгляд вновь наткнулся на Лану. Она смотрела на него в ответ, словно и не переставала наблюдать за ним.

— Алана, — кивнул Сергей, приблизившись к небольшому круглому столу. Посмотрел на новую бутылку пива. — Рад, что вы в порядке. За личико неприятно, конечно, сожалею. Но мне нужно взять показания у майора. Не могли бы вы оставить нас на несколько минут? Затем мне нужно будет взять у вас официальные показания. Детальные.

Он достал планшет в ударопрочном чехле, стилус. Голубоватая подсветка экрана обострила его скулы.

Олег заметил, как ее внимательный взгляд скользнул по растрепанным вихрам волос Вознесенского. А затем она нехотя поднялась.

— Пожалуйста. Чувствуйте себя как дома.

И она обогнула стеллаж, уходя в зону гостиной. Приватностью здесь и не пахло, она вполне могла слышать весь разговор.

— Так, Олег. Эксперты работают, к кинжалу не лезем. А ты сейчас свидетель и герой–стрелок. Поэтому начинаем бумажную работу, пока районные нам тут все окончательно не загадили.

Сергей открыл чистую форму опроса.

— Давай по порядку.

Олег понял, что наступает самая неприятная часть ночи. Потому что объяснить, зачем он почти час сидел в машине под окнами бывшей подозреваемой, было гораздо сложнее, чем стрелять в Садовника.

— Так. Волчанов Олег Викторович. Время прибытия к дому Сафиной?

— Около девяти вечера, — ровно ответил Олег.

Он сидел, опираясь предплечьями о столешницу. Взгляд сам собой скользнул мимо Серегиного плеча — туда, в просветы белых полок. Лана не ушла в дальний угол. Сквозь выставленные в ряд тома по органической химии Олег отчетливо видел пятно ее ярких волос. Слышимость была практически абсолютной.

— Дальше.

Стилус застучал по стеклу. Сергей писал быстро, привычно сокращая слова.

— В 22:03 увидел в окно неизвестного.

— Хорошо, — Сергей даже не поднял головы. — А с девяти до десяти что делал?

Олег промолчал.

Там, за книгами, мгновенно перестали шуршать. Олег кожей почуял это внезапное, жадное затишье.

Сергей оторвал взгляд от экрана.

— Олеж?

— Сидел, — неохотно выдавил он.

— Где?

— В машине.

— Час?

— Почти.

— И чем занимался?

— Думал.

— Целый час? У дома бывшей подозреваемой? — в голосе Сергея прорезалось то самое чистое, дистиллированное процессуальное недоумение.

— Да.

— И смотрел в окно?

Олег снова промолчал. Из-за стеллажа донесся тихий, прерывистый звук — будто кто-то торопливо зажал себе рот ладонью. Волчанову захотелось взять со стола эту недопитую бутылку пива и запустить в стену.

Сергей с отчетливым сухим стуком отложил стилус на край стола.

— Ты сидел час и пялился в окно? — Сергей чуть понизил голос, но в гулком пространстве это прозвучало только рельефнее.

— Серый… — предупреждающе набычился Олег, кончиком пальца ткнув в ручку, чтобы выровнять ее параллельно планшету.

— Нет, я просто должен понять. Для материала.

— Проветривал голову.

Сергей смотрел темным, тяжелым взглядом, в котором читалась вся скорбь следователя, которому завтра в девять утра предстоит объяснять генералу, почему его лучший важняк работает в режиме пригородного маньяка–вуайериста.

— Ты больной, — констатировал Сергей.

— Сам знаю.

— И что ты там высматривал?

Олег бросил быстрый, злой взгляд на книжную полку. Ему показалось, или в щели между томами мелькнули смеющиеся глаза?

— Пиши дальше, — процедил он сквозь зубы.

— Нет, подожди. Это Сан Саныч читать будет. Мне генералу что в утреннюю сводку класть?

— Пиши.

Сережа безнадежно выдохнул, снова пододвинул к себе планшет и ожесточенно застучал по экрану:

— Ладно… «В связи с эмоциональным напряжением осуществлял прогулку на автомобиле».

— Пошел ты, — без злобы, чисто ритуально пообещал Олег.

— Не могу, — Сергей даже бровью не повел, методично вбивая строчки. — Я протокол веду. Ладно. С лирикой закончили. 22:03. Появление объекта, Олег. Что видел?

Олег потер переносицу. После адреналинового пика в висках начинало пакостно пульсировать. Чтобы немного привести себя в чувства, он разгрыз кофейное зерно.

— Увидел движение возле двери. Он зашел отсюда, — он кивнул на дверь в двух метрах от них, рядом на коленках ползал эксперт, замеряя размер подошвы Садовника. — Пока из тачки выпрыгнул, пока добежал — он уже был рядом с Сафиной, по звукам — борьба. Высадил входную плечом, захожу…

Олег запнулся. Внутри, под ребрами, снова шевельнулось то самое короткое, но тошнотворное чувство бессилия.

— И? — поторопил Сергей.

— Картина маслом. Сафина на полу. Этот над ней. Одет во все темное, на лице маска. В правой руке кинжал, замах от плеча. Я ему ору: «Стоять». Он вместо того, чтобы бить, дергается шапку ниже натянуть. И тут Сафина снизу выдает ему в колено.

Стилус Сергея остановился. Капитан поднял глаза:

— Сама?

— Сама. Четко зашла, под чашечку. Он поплыл, кинжал выронил. И дальше начался цирк. Он встал в позу суслика, Сереж. Завис над ковром и не мог решить: то ли ему за кинжалом нагибаться, то ли шкуру спасать. Обычный паникер на адреналине. Он ломанулся обратно на кухню. Я за ним. Нажал спуск один раз, навскидку. Мимо. На вылете в сад собрал плечом дверную коробку, пока ловил баланс — он уже в кустах растворился. Все.

Собственные слова вызвали горечь на языке похлеще, чем от зерна.

— Один выстрел? — уточнил Сергей, возвращая стилус к экрану.

Олег кивнул.

— Ну, со стрельбой у тебя всегда были проблемы…

Вознесенский, подавив зевок, быстро застучал по экрану, упаковывая чужой животный ужас в резиновые формулировки УПК: «на законное требование сотрудника правоохранительных органов не отреагировал, совершил попытку скрыться…».

— Готово. Твоя часть вшита.

Он повернулся к книжным полкам и громко, официально позвал:

— Алана Андреевна! Прошу вас. Теперь ваша версия.

Олег освободил для нее место, и горгульей замер возле холодильника. Тоскливый взгляд скользнул по темноте сада через открытый проем двери.

Если завтра Садовника случайно задержат опера из другого отдела, он взбесится. Если его вычислит ФСБ — взбесится. Если дело заберет Москва — тоже.

Нормальному следователю должно быть плевать. Главное — результат. Главное — чтобы убийцу нашли.

Но Олегу было не плевать. Он собирал образ этого человека по кускам. По фотографиям из морга и заключениям экспертов. Он слишком долго шел по этому следу. И теперь мысль о том, что кто-то другой может оказаться первым, вызывала раздражение.

Олег не знал, что будет делать, когда наконец найдет Садовника. Правда не знал. Обычно он всегда видел финал расследования. Здесь — нет. Будто за дверью, к которой он шел эти месяцы, ничего не было видно.

Он не хотел арестовывать его. Не хотел суда. Он жаждал просто… заглянуть в его глаза. Поговорить с ним на равных. Но как это сделать? Он обязан был расследовать дело. Каждая улика принадлежала не ему лично, он не мог скрыть ничего, ему приходилось писать рапорты, давать объяснения, вносить все в базу.

Олег запутался, как ему поступать дальше. Но одну вещь он понимал совершенно ясно. Когда эта дверь откроется, рядом не должно быть никого. Только он и Садовник.

Он заметил, как Лана немного сместила стул. Теперь она сидела не спиной к нему, а вполоборота, что давало возможность видеть его.

— Я сидела, читала. Время было около десяти. Увидела краем глаза движение. Там он. Вскочила. Дернулась в сторону, он побежал, схватил за плечо, ударил меня. Я упала, он замахнулся. Сказал: «Садовник может быть только один». Олег выбил дверь, и этот человек замер. Я пнула. Он обронил кинжал. И побежал к кухне. Олег за ним, стрелял. Хотел побежать следом, но я крикнула, потому что испугалась за него. Мало ли у него тоже был пистолет… И все.

Ее рассказ лился ровно, без пауз, словно она боялась забыть хоть одну деталь. Сергей только успевал быстро водить стилусом по экрану.

«Я испугалась за него».

Олег невольно выпрямился. И встретился с ней взглядом. Спокойным. Будто она сказала что-то совершенно очевидное.

— Майор! — из гостиной выглядывал криминалист.

— Можно вас на секунду? Тут с мизерикордом вопрос.

Олег недовольно выдохнул.

— Что еще?

— Да подскажите, как упаковывать будем. Отдельным номером или к основному?

— Сейчас.

Он еще раз посмотрел на Лану и вышел в гостиную.

Двое экспертов склонились над полоской вороненой стали, тихо споря между собой.

— Я говорю, отдельно вести.

— А я говорю, в рамках осмотра… — второй эксперт упрямо мотнул головой, не отрывая взгляда от клинка.

— Майор, как правильно?

Олег потер бороду.

— Отдельно. И аккуратнее, ради Бога.

— Да мы аккуратно, — обиженно буркнул первый, уже натягивая свежую пару перчаток.

— И фотографии еще раз сделайте.

— Уже.

— Еще раз.

Пока эксперты ворчали, он машинально оглянулся. По дому гулял сквозняк, и плечи Ланы едва заметно подрагивали. Он подхватил с кресла пушистый плед.

— Удивительно, — донесся до него голос Ланы. — Вы почти один в один похожи на Садовника, а майор Волчанов даже бровью не повел, чтобы хоть как-то вас проверить. Вы давние напарники?

— Следователь–маньяк — это клише из фильмов. Скучно и неинтересно, — прозвучал ответ Сергея. Он чуть наклонился к ней над столом. — А еще у моего напарника есть одна черта. Он хороший следак. Будет докапываться до сути до победного. Но когда дело касается близких ему людей, он становится абсолютно слеп. Даже если бы я убил прямо на его глазах, он бы нашел мне сотню оправданий.

Олег только поморщился, вернувшись на кухню. Небрежным движением набросил плед на плечи Ланы. Она ответила на этот простой жест таким благодарным взглядом, что Олег мгновенно отвернулся к Сергею.

— Серый, хватит трепаться. Закончил?

— Почти.

— Тогда заканчивай.

— А чего ты рычишь? Ревнуешь, что ли?

Олег смерил его тяжелым взглядом.

— К работе ревную. Пиши.

И ведь самое смешное — Олег действительно даже не подумал о Сергее. Ни на секунду. Лана описала голубые глаза. Рыжие волосы. Телосложение он сам видел. Да и рост примерно подходил.

Но мысль даже не возникла. Потому что это был Серый. Его Серый. Его лучший друг. Единственный человек, который знал, как пахнет детдомовская столовая. Кто вытаскивал его из драк, а потом сам же лез вместе с ним в новые.

Он знал Сергея лучше, чем самого себя. Нет, даже не так. Сергей был частью его самого. Заподозрить его означало бы признать, что все эти годы он жил рядом с чужим человеком. Что не понимал того, кого считал братом. Что ошибался.

А Олег Волчанов мог ошибиться в подозреваемом. В свидетеле. Даже в самом себе. Но не в Сереге. Не в своем правильном напарнике.

Поэтому, когда Лана перечисляла приметы, мозг даже не попытался связать их с Вознесенским. Некоторые версии не отбрасывают. Их просто не существует.

Сергей дал Лане планшет, дождался, пока она поставит подпись, и убрал его в чехол.

Лана поднялась со стула, осторожно потрогала щеку, поправила плед на плечах, и с плохо скрываемым раздражением оглядела свой дом, превращенный в филиал районного отдела.

— Да уж… — пробормотала она. — В фильмах приезжают, фотографируют, находят отпечатки и через пятнадцать минут торжественно арестовывают убийцу. А вы сколько тут копаться собираетесь? Мне вообще-то на работу утром.

Молодой криминалист, стоявший на коленях за порогом двери на кухне, хмыкнул:

— До утра и будем.

— До утра?! — Лана возмущенно округлила глаза. — Вы серьезно?

— Лана, тут покушение, а не затопление соседей, — устало заметил Сергей. — Мы еще двор не осмотрели, следы обуви вон только снимают, обход не сделали, камеры соседские не собрали. Так что привыкайте. Сегодня это не ваш дом. Сегодня это место происшествия.

Лана с несчастным видом посмотрела на книжные полки.

— Я только сегодня закончила уборку…

— Сочувствую, — совершенно серьезно кивнул Сергей.

— И что, вы теперь будете всю ночь топтаться по моему паркету?

— Будем.

— А если я вас всех выгоню?

Сергей расплылся в улыбке.

— Тогда майор Волчанов посадит вас под домашний арест.

Олег вернулся к нему.

— Серый.

— Что «Серый»? Я успокаиваю потерпевшую.

— Не неси чушь.

— Вот видите, Лана, — доверительно понизил голос Сергей. — А говорят, у нас полиция не работает.

Лана задумчиво посмотрела на Олега, потом на Сергея.

— То есть, если я начну буянить, меня будет охранять лично майор Волчанов?