- -
- 100%
- +
— Не зарекайся, — отвечает Гоша, протягивая руку и поправляя прядь моих волос.
Вздрагиваю от его наглого прикосновения. Оно смущает меня, навевая какое-то непонятное давно забытое ощущение.
— Не трогай меня, — говорю я, отстраняясь.
— Почему? — спрашивает Гоша, наклоняясь ко мне. — Разве ты не чувствуешь ничего?
— Не чувствую, — вру я.
— Врешь, — шепчет Гоша, приближаясь к моим губам. — Я вижу это в твоих глазах.
— Нет, я переболела. Я искала встречи с тобой очень долго, но ты сам отстранился, не захотел.
— М-м-м… — тянет он.
— Уходи, — я настаиваю на своем и поднимаюсь из-за стола.
Он дотрагивается до моего плеча. Взгляд пронзительный и властный.
Зажмуриваюсь, когда ладони уже лежат на моей талии.
— Я скучал по тебе, Анжелика, — шепчет он, касаясь моих губ своими. Едва заметно, как дуновение ветра.
— Я — нет, — пытаюсь выговорить, но его губы снова накрывают мои, заглушая слова.
Он снова приближается. На этот раз медленно, сохраняя зрительный контакт, и целует меня страстно, требовательно.
Должно быть, я спятила.
Поцелуй пробуждает во мне целый ураган эмоций. Я не отвечаю ему, просто теряюсь в происходящем и стою, приоткрыв от удивления рот. Дрожь пробегает по позвоночнику, пока мозг пытается осознать и смириться с происходящим…
Но я прихожу в себя и чувствую, что не хочу сопротивляться.
Отвечаю, вкладывая в него всю свою боль и страсть. Мир вокруг исчезает. Остаемся только мы.
Наконец Гоша отрывается от меня, смотрит серьезным взглядом. Он берет за руку и уводит в переулок недалеко от кафе.
Что он со мной делает? Я, словно призрака увидела, но готова следовать за ним. Четыре года прошло, но он здесь и сейчас. Рядом. Не могу в это поверить.
Он сам меня нашел!
Как только наши тени скрываются в безлюдном переулке, его руки жадно хватают меня, разворачивают и прижимают к стене. Сердце замирает от неожиданности. Я ощущаю щекой холодный и влажный камень.
— Что ты делаешь?! — выдыхаю, пытаясь вырваться.
— Демонстрирую, как соскучился, — шепчет он, прижимаясь ко мне.
— Прекрати... — шепчу едва различимо, но он не слушает.
Гоша вдавливает меня в стену. Горячее дыхание на моей шее мгновенно превращает кровь в жилах в раскаленную лаву.
Он впивается в нежную кожу горячими губами, беспринципно задирая мне юбку.
Он стал сильнее... Берет, что хочет. И я уже не сопротивляюсь.
Я закрываю глаза от удовольствия. У нас никогда не было серьезных отношений. Неужели он готов сделать это здесь?!
Но Гоша слишком уверенно действует. Его пальцы скользят между моих ног, вырывая из груди глухой стон.
Забываю обо всем на свете. О боли, о страхе, о затаившейся в сердце обиде. Остается только внезапное и долгожданное желание.
У меня уже четыре года никого не было, я сторонилась всех, и каждую попытку проявить внимание к моей персоне, я пресекала на корню...
Теперь же я извиваюсь в его руках. И мне плевать на все правила, на все запреты. Я хочу его. Сейчас.
Слышу, как резко он дергает молнию на брюках и тянет на себя мои бедра, проникая внутрь.
— Я здесь ради тебя, — шепчет он, двигаясь медленно.
Гоша кладет тяжелую руку мне на грудь, сжимает, хрипло выдыхая в ухо, а мой мозг превращает его дыхание в музыку. Душевные терзания и наслаждение сливаются воедино.
Движения становятся все быстрее и увереннее, доводят меня до пика. Я наслаждаюсь своими собственными стонами удовольствия, судорожно скользя пальцами по холодному кирпичу, закидываю голову и вижу голубое небо.
Он не останавливается.
Наконец, я почти теряю сознание. Не могу поверить, что это он так близко, он рядом, он во мне…
Прихожу в себя, повиснув на Гоше. Он держит меня, не позволяя упасть.
Мысли в смятении, сердце — разорвано в клочья, чувства — распалены, но во всем этом неожиданном великолепии мне отчего-то стыдно и противно.
Глава 4. Мирон. Никос.
Прошлое. 4 года назад.
Анделику шатает. Каждый шаг дается ей с трудом.
Идиотка. Совсем себя не бережет. Я вижу ее издалека, в конце коридора. Бледная, как смерть, но упорно ползет куда-то. Наверное, скажет, что на свежий воздух. Но сейчас ей нужен не воздух, а покой. И таблетки.
Перехватываю свою жену у самой двери. Перегораживаю дорогу этой глупышке. Оглядываю ее снизу вверх.
— Куда собралась, принцесса? — спрашиваю, скрещивая руки на груди.
Она вздрагивает, испуганно смотрит на меня. Глаза дикие, растрепанные волосы. Вид у нее дикий.
— Я… я просто хотела подышать свежим воздухом, — бормочет Анжелика и уводит взгляд.
Ухмыляюсь. Врет. Что-то замышляет. Я слышал грохот в ее комнате, наверняка, упала. Надеюсь, кости по-прежнему целы…
— Свежий воздух подождет. Врач сказал, тебе нужно отдохнуть, — беру ее под локоть. — И выпить таблетку.
— Я не хочу таблетки! От них мне еще хуже! Мне просто нужно немного погулять, — упирается она, пытаясь вырваться. — Я не хочу тратить свое время на сон!
— Время тратить? — с интересом смотрю на нее. — А на что еще ты собралась его тратить?
— Не важно. И не твое дело!
— Анжелика, не упрямься, — терпеливо повторяю, стараясь говорить мягко. Но в моем голосе слышится сталь. Она это знает.
— Я не собираюсь тут валяться целую неделю! — огрызается она. — Отпусти меня!
— А если нет?
— Иди к черту! — выкрикивает она и пытается меня обойти.
Хватаю ее за руку, тяну на себя. Анжелика теряет равновесие и едва не падает.
— Анжелика, не испытывай мое терпение, — рычу в ответ, сжимая ее руку сильнее. — Я не хочу поступать так, чтобы ни ты, ни я не были довольны, но ты вынуждаешь...
— Да ну? Ты много раз так делал, с чего бы это вообще тебя напрягало?! Запер меня здесь, как в тюрьме! — кричит она, освобождаясь из моей хватки.
— Это для твоего же блага! — взрываюсь я. — Ты хочешь, чтобы тебе стало хуже? Убить себя решила?!
— Я лучше умру, чем останусь здесь с тобой!
У меня темнеет в глазах. Грубо хватаю ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Повтори это, — едва слышно произношу, глядя на нее в упор. — Повтори, что ты лучше умрешь, чем останешься со мной.
Она молчит, смотрит испуганно. В ее глазах — страх и ненависть, как всегда.
— Что, прикусила дерзкий язычок? — зло усмехаюсь я. — Значит, не такая ты и смелая, чтобы расстаться с жизнью.
Отпускаю ее подбородок, разворачиваюсь и направляюсь в сторону комнаты.
— Пошли, — бросаю через плечо. — Или я сам тебя уложу в постель.
Она не двигается с места. Стоит, как вкопанная, смотрит на меня холодным осуждающим взглядом.
Но у нее сейчас нет другого варианта, кроме как подчиниться. Анжелика следует за мной в комнату, с недовольным видом садится на кровать и складывает руки на груди.
Медленно осматриваю поверхности и не вижу ни одного блистера с лекарствами.
— Где эти чертовы таблетки? — я продолжаю оглядываться по сторонам.
— Не скажу, — бормочет она, демонстративно отворачиваясь к стене.
Детка хочет поиграть.
— Значит, придется поискать, — пожимаю плечами и начинаю рыться в ее тумбочке. Нахожу баночку с таблетками. Отлично.
Наливаю воду. Достаю капсулу.
— Открой рот, — приказываю и подхожу к краю кровати, нависая над ней.
Анжелика вздрагивает от такой неожиданной команды, поглядывая на меня снизу вверх. Наверное, решила, что я действительно буду играть с ней.
— Не буду, — упрямится Анжелика и впивается наглым, бросающим вызов, взглядом.
Не будь она с сотрясением, уже пожалела бы о своем поведении, но ничего не могу с ней поделать. Приходится повременить и играть по ее правилам.
— Будешь...
Она выжидающе смотрит на меня. Наивно полагает, что я серьезно буду ее уговаривать или вообще просто выйду из комнаты?! Нет, детка, не угадала.
Резко хватаю ее за голову и зажимаю нос пальцами. Она начинает задыхаться.
— Отвали! — кричит, пытаясь вырваться.
Удобно сжимаю ее бедра своими ногами, не позволяя выкрутиться, вынуждая запрокинуть голову.
— Открой рот шире, — я продолжаю держать ее нос, попутно заваливая Анжелику на кровать.
Черт. Я чувствую, как меня накрывает желание. Поправляю джинсы.
Даже сейчас, когда я зол, я до безумия хочу ее.
Замечаю, как она вздрагивает. Сейчас одно неверное движение, и я потеряю контроль. Одно касание – и я сорвусь.
Сейчас не время.
Она начинает отбиваться, царапаться, но я держу ее крепко. Наконец, Анжелика открывает рот, чтобы вдохнуть воздух. Я быстро заталкиваю капсулу ей в рот и заставляю проглотить, запивая водой.
— Вот и все, — отпускаю и отстраняюсь. — Было так сложно?
Она сидит на кровати, кашляет, вытирает слезы. Смотрит на меня с ненавистью.
— Ненавижу тебя, подонок! — выкрикивает Анжелика, вытирая с подбородка воду.
— Это не новость, — невозмутимо отвечаю в ответ. — Но ты все равно сделаешь то, что я скажу.
Разворачиваюсь и подхожу к двери. Столько дел еще, а я вожусь с этой девчонкой, над характером которой мне еще придется поработать.
Останавливаюсь.
— И послушай меня внимательно, Анжи, — серьезно смотрю на нее. — Если ты еще раз попытаешься сбежать, я… запру тебя здесь. Навсегда. Ты меня поняла?
Жду ее ответа. Она молчит, опустив голову.
— Поняла? — повышаю голос я.
Она вздрагивает.
— Да, — шепчет, выдавая обиду в голосе, но не отводит взгляд, словно ждет команды.
— Отлично, — говорю я. — А теперь отдыхай.
Выхожу из комнаты и захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза.
Черт, превращаюсь в конченного ублюдка. Но я не могу с ней по-другому. Я должен ее защитить. Даже от нее самой.
И если для этого нужно быть жестоким… Что ж, значит, я буду жестоким.
Нужно срочно выкурить сигарету. И выбраться из дома.
Надо придумать, как решить все проблемы с Никосом одним махом и сделать так, чтобы Анжелика больше не пыталась сбежать.
Телефон вибрирует, вырывая меня из липких мыслей. Сообщение от Сени: «Никос ждет тебя в "Версале". Он один».
«Версаль». Пафосное название для очередного рассадника криминала. И «один» — это забавно. Никос никогда не бывает один. Но сейчас это неважно. Мне нужны ответы.
Накидываю кожаную куртку на плечи и выхожу из дома.
— Мирон Андреевич! — зовет наша управляющая — Назокат. — Мирон Андреевич, Анжелика Викторовна остается здесь одна?! Андрей Игоревич собирается на работу! У меня дел по горло. Как мне быть?!
— Анжелика спит. Таблетки действуют, — убеждаю в этом скорее сам себя.
— А если нет? — тревожится она.
Я прекрасно понимаю беспокойство Назокат — ей не хочется быть сиделкой для моей молодой непредсказуемой жены, но такого мое распоряжение. Забавно наблюдать, как ее испуганные глаза бегают в ожидании ответа.
— Привяжи ее, — шучу я, не меняя серьезного выражения лица.
— Привязать? — она принимает мои слова за истину и даже бледнеет. — Но она же человек! Нельзя так поступать.
— Назокат, она даже выползти не сумеет из своей комнаты. Если все-таки сумеет — позвони мне. И тогда — свяжи ее обязательно, — я мысленно веселюсь, почему бы и нет.
— Сын, — слышу строгий голос отца, — в офисе много дел. Ты нужен там, а тебя это совсем не интересует.
— У тебя полно топ-менеджеров, которых ты собирал по всей столице. Уверен, даже в Апокалипсис они втридорога продадут билеты в первый ряд... — голос звучит равнодушно, потому что мне плевать на его бизнес.
Неохотно оборачиваюсь, поигрывая брелоком от машины в руке.
— Следи за языком, щенок. В моей огромной компании найдется дело для любого, кто умеет думать.
— Начальник службы безопасности все также ебет в перерывах Вику из бухгалтерии, а твоя секретарша строит тебе глазки, предаваясь мечтам о беззаботной жизни. Все как обычно: скучно и неинтересно, — удивляюсь его молчанию, зато он сейчас испепелит меня своими глазами-лазерами. — Или ты тоже ее…?
— Неблагодарный засранец, — мгновенно следует неожиданный удар в грудь, словно в меня впечатали чугунную плиту.
Я выдохнул весь воздух и отступил, вцепившись в грудную клетку, где полыхает адский огонь.
— Через час жду в офисе, — сурово говорит сквозь зубы отец, затем отворачивается, поправляя пиджак, и уходит вглубь коридора.
Неприятно, блядь, очень...
Сажусь в свою новую «ласточку» и жму на газ. Добраться до «Версаля» — дело десяти минут на такой лошадке.
Ресторан сверкает золотом и хрусталем. Пафоса здесь больше, чем воздуха. Я привык к подобным местам. Здесь тусуются те, кто считает себя хозяевами жизни. Те, кто готов на все ради власти и денег.
Внутри меня встречает симпатичная хостес с улыбкой, от которой сводит зубы. Называет мое имя и проводит к столику в дальней части зала. Да, здесь меня знают. Хотя, признаться, я ожидал, что она встретит меня на коленях и с широко открытым ртом, как когда-то раньше. Видимо, не сегодня.
Никос уже здесь. Вокруг него — охрана, больше похожая на горилл. Все в черном, с тупыми лицами. Стандартный обязательный набор.
Никос встает.
— Мирон, рад тебя видеть, — говорит он, протягивая руку, но я игнорирую его жест. — Где же твоя прекрасная спутница?
Он замешкался... Неожиданно.
— Анжелика не должна тебя больше интересовать, — отвечаю я и сажусь напротив. — Я решил, что важнее поговорить с тобой. Лично. Поэтому я здесь.
— Понимаю, — кивает Никос, но я замечаю, что он не понимает причину моего визита. — Что ж, раз ты здесь… Говори, что хотел. Ты хочешь долю побольше? Это рано или поздно случилось бы.
— Ты знаешь, о чем я хочу поговорить, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза. — Но, раз ты не догадываешься, то приведу ключевые фразы. Авария. Покушение на Анжелику. И попытка убрать меня…
Никос сохраняет невозмутимость. Даже бровью не ведет.
— Покушение? Мирон, о чем ты говоришь? — спрашивает он, делая вид, что не понимает.
— Не играй со мной, Никос, — говорю я, повышая голос. — Мою машину пытались протаранить на трассе. Анжелика едва не погибла. И я уверен, что это твоих рук дело.
Никос усмехается.
— Мирон, ты перегибаешь палку. Помнится, уговор был следующего содержания: «Она и все, что она видела — твои проблемы», разве нет? Зачем мне убивать вас? Доверие — хрупкая вещь. Разобьешь однажды — не соберешь никогда, — произносит он, слегка улыбаясь. — Ты же знаешь, я ценю тебя. Ты — важный человек в нашей… организации.
— Тогда объясни, кто это сделал, — говорю я. — Что тебе известно? Ты, наверняка, знаешь больше, чем говоришь.
— Я могу сказать лишь одно, — отвечает Никос. — Это не моя работа. Но я попробую помочь, если ты попросишь...
Смотрю на него, пытаясь понять, врет он или говорит правду. В его глазах — искренность. Никоса я знаю уже три года, и он всегда был верен своему слову.
— Знаешь, что, Никос? Я тебе не верю, — говорю, поднимаясь из-за стола, проверяю его реакцию на мое недоверие.
— Мирон, погоди! Что ты делаешь? — он подскакивает и хватает меня за рукав, нахмурившись. — Я бы ни за что! Поверь мне.
Ухмыляюсь, разглядев, что я все еще важен для его… нашей работы.
Это не он. Никос говорит правду. А кто тогда? Надо поговорить с отцом – значит, это были его враги.
Глава 5. Анжелика. Бывший парень.
Настоящее.
Полдня я просидела дома, устав плакать.
Вечером приехала Катя, привезла набор для домашнего мороженого, чтобы поднять мне настроение.
Мы расположились на моей небольшой уютной кухне.
— Если это Гоша так поступил — он совсем не тот, каким я его знала, — говорит настороженная Катя. — Гоша всегда был милым, добрым, уважительным. Совершить подобное на улице… уму непостижимо!
— Я не узнала в нем того Гошу. Но время проходит, люди меняются, — я сама не верю своим словам.
— Ну ты динамила его раньше, дай боже. Может, он просто захотел взять свое, и больше ты его не увидишь? — предполагает она, отпивая сок из стакана.
— Если бы. Он без пяти минут деловой партнер Андрея Игоревича, — я открываю несколько пакетиков смеси и принимаюсь смешивать сухие ингредиенты.
Катя отводит взгляд и вздыхает.
— Я недавно видела Ленку, — говорит Катя. — Ту самую, из-за которой тогда все пошло наперекосяк.
— Я помню...
— Она сделала вид, что мы не знакомы. Ты представляешь, какая мерзавка?! Ты ее давно видела?
— Ага. Когда работаю в галерее, спускаюсь в кофейню, и глаза сами выискивают ее в магазине напротив… мелькает иногда, — неохотно отвечаю я. — Крайне редко.
— После всех ее дел ты еще помнишь про нее, — хмыкает Катя. — Она сама дура, что дров наломала.
— Я не злопамятная, но она даже не попробовала извиниться. Интересно, от кого у нее ребенок? Какая-то тайна, покрытая мраком.
Катя вздыхает, помешивая молоко на плите.
— Да уж. Мне кажется, что она и сама не знает, иначе вылила бы на него тонну дерьма. Напилась где-нибудь в клубе и дала первокурснику за коктейль. Вот чего не хватало человеку? Никогда я ее не понимала, — Катя возмущенно фыркает. — Как твоя практика в художественной галерее?
— Интересно, — воодушевляюсь я. — Провожу экскурсии иностранцам и иногда рисую. Там невероятная студия!
— Осталось защитить диплом и добро пожаловать во взрослую жизнь, — вздыхает Катя, переливая горячее молоко в большую миску к сыпучим ингредиентам.
— Мне это совсем не страшно. После смерти отца я быстро влилась в эту взрослую жизнь.
— Я тебя обрадую. Я перевелась в твою галерею на практику, — улыбается она.
— Не может быть!
— Ага, будем вместе проводить экскурсии. Но, есть кое-что еще, чем я хочу поделиться…
Я достаю силиконовые формочки для мороженого и снимаю с них крышки.
— Говори, что такое?
— Лика, я скорее всего уеду после универа.
Я удивленно и одновременно грустно смотрю на нее.
— Куда уедешь?! Зачем?
— Мне тетя предложила работу в бюро переводов в Ярославле. Я соглашусь. Мне давно хочется свалить из Москвы.
— Ну, дело твое, — отвечаю я. — Буду приезжать в гости.
Весь вечер мы общались и вспоминали былые времена. Мысль о её отъезде неприятно колет. Но после университета у нее будет своя жизнь. Я не в праве диктовать ей, как поступать.
Утром я тороплюсь в художественную галерею. Опаздываю. Не помню, куда положила ключи от машины.
Открываю дверь — и застываю. На пороге стоит Гоша.
Что он здесь делает?!
— Привет, — как ни в чем не бывало говорит он.
— И пока.
— Торопишься? Подвезти тебя?
— У меня есть машина, — я указываю взглядом в сторону гаража и уже собираюсь идти, как вдруг он преграждает мне путь. — В чем дело?
— Я хотел пообщаться, — Гоша не сводит взгляд с моих губ.
— Мне кажется, мы вчера отлично пообщались в переулке. Тебе было недостаточно этого «общения»?
— Прости, это было грубо с моей стороны. Я не ожидал тебя увидеть вчера на переговорах. И как-то само вышло...
— Врешь! — уверенно отвечаю я. — Ты прекрасно знал, чья это компания. После смерти отца я заняла его место. Ты и врешь мне? В голове не укладывается.
— Черт. Вру я плохо, да?
— Не то слово. Хотя бы что-то в тебе осталось неизменным, — я не могу оторвать взгляд от его глаз, словно пытаюсь увидеть в них что-то знакомое.
— Что-то взбрело в голову вчера. Наверное, переизбыток эмоций от встречи. Я хочу вытащить тебя из этого, Анжелика.
Я искренне смеюсь.
— Это моя жизнь. И она мне нравится. Я многое перенесла ради этой жизни, чтобы она стала именно такой, как сейчас. Не надо меня спасать.
Я теряю терпение и с силой отталкиваю его. Направляюсь к гаражу. Утро выдается, как назло, отвратительным. Не понимаю, какого черта он приперся?!
— Курагина, подожди! Анжелика…
Меня передергивает от звука своей девичьей фамилии, и я замираю.
— Я давно Романова, но думаю, ты об этом итак знаешь. А теперь уходи. Это частная территория.
Открываю гараж и краем взгляда наблюдаю за тем, как Гоша уходит куда-то вниз по дороге.
Нам больше нечего сказать друг другу. Я сделала со своей стороны все, что могла, когда узнала, что он больше не в коме... Искала с ним встречи, но не судьба.
Закидываю сумочку на заднее сиденье, удобно устраиваюсь в кресле водителя и еду в галерею на практику. Хочется порисовать. Планирую провести пару экскурсий у иностранцев и скрыться в художке.
День тянется невыносимо медленно. Как назло, сегодня полно туристов — пятница. Я уже провела три полноценные экскурсии, на что у меня ушло почти четыре часа.
— Анжелика, — зовет меня мой куратор — Елизавета Сергеевна, — отдохни часик и сейчас приедут три автобуса с иностранцами, я распределю поток между тобой, Катей и Максимом. Потом можете быть свободны.
— Понятно, — с грустью вздыхаю я, осознавая, что на рисование у меня просто не останется сил.
Тяжело воплощать свои задумки на холсте, когда глаз дергается и руки не слушаются от усталости.
Направляюсь к небольшой кофейне, расположенной в галерее.
— Латте, пожалуйста. Привет.
— Привет, Лика, — отвечает Паша. — Сегодня у всех тяжелый день.
Он улыбается, разглядывая меня — уставшую и ненавидящую весь мир в эту пятницу.
— Ты прав, повеситься хочется.
Он смеется.
— Не все так печально. Завтра можно отдохнуть.
Он протягивает мне ароматный напиток, и я с наслаждением делаю первый глоток, приближаясь к одной из картин, чтобы лучше рассмотреть.
— Как продвигается практика? — слышу внезапно знакомый голос и оборачиваюсь — Гоша. — Что ты так смотришь? Я не привидение. Пожалуйста, Анжелика, выслушай меня. Я столько времени упустил и хочу попробовать что-то исправить. Я знаю, ты злишься, что так получилось. Но я не скрывался, честно.
Гоша смотрит на меня таким проницательным взглядом, что я решаю все-таки дать ему шанс. Этот шанс — скорее отчаянная попытка хоть как-то разобраться в этой каше чувств и вопросов, что бурлит внутри меня.
— Хорошо, — говорю я, складывая руки на груди. — Давай пообщаемся, но у меня совсем мало времени на разговоры. Я все-таки на практике.
Гоша обаятельно улыбается и кивает, понимающе смотрит на меня, не скрывая радость. Неужели он действительно надеется на что-то? Неужели я позволяю ему надеяться?
— Отлично, — улыбается он, — тогда начнем прямо сейчас. Проведешь мне экскурсию по своей галерее?
Вздыхаю. Ну почему он не может быть хоть немного проще? Но, с другой стороны, если бы он был проще, наверное, я бы не заметила его когда-то.
— Хорошо, пойдем, — соглашаюсь я, жестом приглашая его следовать за мной. — Но учти, я буду говорить только о картинах. О личном — ни слова.
Провожу его в первый зал, где представлены работы современных художников. Объясняю ему концепцию выставки, рассказываю о каждом авторе. Стараюсь полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечься от его присутствия, от его взгляда, от всего, что связано с прошлым.
Но не получается. Каждое его движение, каждый вздох не ускользает от моего внимания. Чувствую, как он идет за мной, как его глаза изучают меня не меньше, чем картины.
Останавливаемся перед абстрактной композицией, выполненной в ярких, кричащих тонах.