- -
- 100%
- +
— Что ты видишь на этой картине? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно и профессионально.
— Я вижу хаос. И страсть, — отвечает он, не отрывая от меня глаз. — Как и в тебе.
Кровь приливает к щекам. Он опять начинает.
— Это просто краска, — резко обрываю его. — Не нужно искать скрытый смысл там, где его нет.
Перехожу к следующей картине, он следует за мной, не отставая ни на шаг.
— Ты не всегда была такой упрямой, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. — Я также помню тебя и другой. Более открытой, более искренней, такой беззащитной…
Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом.
— Гоша, я же сказала, никаких личных разговоров, — одергиваю его, стараясь держать себя в руках. — Если ты не можешь этого понять, тогда лучше тебе уйти.
Продолжаем экскурсию, переходим из зала в зал.
Иванов задает умные вопросы, внимательно слушает мои ответы, делится своими впечатлениями. Я вижу, что он действительно заинтересован в искусстве, а не только во мне.
И это меня немного успокаивает. Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, мы действительно сможем пообщаться, не вспоминая о прошлом. Может быть…
Останавливаемся перед портретом молодой женщины, выполненным в стиле реализма.
— Что ты видишь в этой женщине? — спрашивает Гоша, глядя на картину.
— Я вижу грусть, — отвечаю я. — И одиночество. Она красива, но в ее глазах читается какая-то тоска.
— А ты? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне. — Ты чувствуешь себя одинокой?
Молчу. Этот вопрос застает меня врасплох.
— Иногда, — признаюсь я наконец. — Иногда мне кажется, что я совсем одна в этом мире.
Он берет мою руку в свою. Я дергаю руку, но он удерживает её. Сжимает нежно.
— Ты не одна.
Смотрю на него. В его глазах — искренность и тепло. И на мгновение мне хочется поверить ему. Забыть обо всем и просто довериться.
Но я не получается. Слишком много боли и разочарования в моем прошлом. Слишком страшно снова обжечься.
— Когда я узнал, что ты вышла замуж за него, то я сначала счел это предательством, потом подумал, что я дурак и чего-то не знаю, — он грустно улыбается.
— Да, не знаешь... А я не горю желанием рассказывать, кроме того я все еще замужем. Это был договор.
— Почему не развелась? Извини за бестактность.
Понятия не имею, как должен звучать ответ на этот вопрос. Наверное, юридические стороны вопроса не позволили… Отговорки.
— Я должна идти, — торопливо меняю тему, прекрасно понимая, что все еще растерянно смотрю на него.
Вопрос меня смутил и правильный ответ я не знаю.
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя Гошу одного перед портретом одинокой женщины. Не знаю, что будет дальше. Но одно известно точно: он снова в моей жизни. И я не знаю, радоваться этому или бояться.
Глава 6. Мирон. Неожиданные перспективы
Прошлое. Четыре года назад.
— Ты думаешь это дело рук Калмыкина? Мы разгромили его дом в Александрове! А он мстить полез? Убивать меня и Анжелику?! — в гневе кричу, не допуская подобную мысль.
— Да с какого хера он забудет про месть, Мирон?! Ты думаешь, его напугали маски шоу в доме? Нет. Он сразу же дал тебе под дых, как только ты расслабился, блядь! — отвечает отец. — Так что вопрос к тебе, сын. Какого черта ты расслабился?
Молчу. Он прав. Я с чего-то подумал, что проблема устранена.
— Молчи и слушай. Дело серьезное. И если ты это пропустишь мимо ушей, то последствия будут очень печальные.
— Где доказательства того, что это был Калмыкин? Я не стану верить тебе на слово.
— Тогда, почему ты сразу после покушения не выбил из этих дебилов инфу, от кого они? — он пытается прожечь меня своим орлиным взглядом. — Что молчишь?
Закуриваю сигарету, выпуская плотный клуб дыма в потолок кабинета. Тут вершатся сделки на миллионы, решаются судьбы и плетутся интриги. Здесь я вырос.
— Что ты предлагаешь? — спрашиваю наконец. Голос звучит хрипло, выдавая мое напряжение.
— Предлагаю тебе включить мозги, — хмыкает отец. — Хватит думать, что ты неуязвим. Калмыкин — это не шпана дворовая, он серьезный противник. Даже если это были не его люди, все — серьезные противники! И они будут играть грязно. Так что и ты не церемонься. Понял меня? Или забыл, что случилось с Витей Курагиным? Я пытался вытащить отца Анжелики, как только мог. И не получилось! Акулы бизнеса тоже дохнут от безымянной пули. Помни об этом всегда.
Киваю. Это я и сам понимаю. Игра в благородство — не мой конек.
— И еще кое-что, — добавляет отец, продолжая жечь меня взглядом. — Забудь про эту девчонку… Анжелику. Она случайно в нашем деле. Я пока думаю, как мне ее обезопасить, но она безрассудна. Не подчиняется. Хоть на цепь сажай.
Он садится в кресло и откидывается на спинку.
Вот тут меня пробивает злость.
— С какого хера? — спрашиваю я, повышая голос.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты с ней возишься? Из-за нее ты слаб! — рявкает отец в ответ. — Столько дров наломал. Запомни, Мирон, в нашем деле слабость — это смерть. И если ты не избавишься от своей, то погибнешь вместе с ней.
Сжимаю кулаки. Он прав. Опять прав. Но я не брошу Анжелику. Она моя!
— Я сам разберусь, — стараюсь сохранять спокойствие. — Не лезь не в свое дело.
— Это и мое дело, — возражает отец. — Потому что это касается моей безопасности. И безопасности дела всей моей жизни. И если ты не можешь этого понять, то ты еще слишком молод для этого бизнеса!
— Мы уже женаты.
— Мирон, я в ахуе, что ты провернул это так быстро, — отец подходит к бару и открывает бутылку двадцатилетнего виски. Осторожно делает глоток из горла. — Ну, что… поздравляю тебя!
— Это изначально твоя идея.
— Да. Но существуют хорошие идеи и плохие идеи. Так вот Анжелика — просто притягивает проблемы. Она, как яблоко раздора. Ты же знаешь, как Витя ее баловал после смерти жены. Я не упрекаю его, но девочек нельзя воспитывать как принцесс.
— Она моя жена, — твердо повторяю я.
Встаю с кресла, направляюсь к двери. Разговор окончен.
— Твое дело, сын. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе, — он с интересом разглядывает напиток. — Слабости, они такие... Заманчивые, как сладкий яд, который не отвергнешь. И в то же время нежные и уязвимые...
Ощущаю его горячий взгляд спиной и не хочу поворачиваться, чтобы снова встретиться с ним лицом к лицу.
— Если она — моя слабость, то я стану палачом, карающим без милосердия… Ты знаешь, я могу.
Отец ухмыляется, делая глоток.
Думаю, мой ответ его устроил.
Выхожу из кабинета, захлопнув дверь. Секретарша пожирает меня глазами, но тут же, как только я смотрю в ответ, переключается на экран монитора. Интересно, отец держит ее ради отчетов… или ради вечеров на своем столе. Девка в любом случае огонь, вряд ли простаивает.
Нужно срочно выбраться на улицу.
Сажусь в машину, жму на газ. Поеду к Анжелике, чтобы увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке.
Всю дорогу думаю о словах отца. Он не понимает. И никогда не понимал меня. Он не любил мать, раз так спокойно отпустил. А она рада была улететь навсегда в Европу.
С Анжеликой все иначе. Она дарит мне безбашенные эмоции, от которых кровь в жилах кипит и будоражит тело. Вокруг меня всегда полно девок, которые ебутся, как в последний раз, но только с ней я постоянно на взводе... И мне всегда мало.
Влетаю в дом, как ураган. Поднимаюсь в ее комнату — пусто. Тишина режет уши.
Где Анжелика, черт возьми?!
— Анжелика! — повышаю голос.
В коридоре появляется Назокат. В глазах — испуг.
— Мирон Андреевич, Анжелики нет дома, — говорит она, запинаясь.
— Где она? — рычу я и подхожу к ней вплотную. — Куда она уехала?
Назокат пятится в коридор.
— Она… она уехала куда-то, — отвечает едва слышно, вытаращив глаза.
Меня словно кипятком ошпарили. Руки сжимаются в кулаки.
— Что?! — ору я. — Ты с ума сошла?! Как ты могла ее отпустить?!
— Я пыталась ее остановить, Мирон Андреевич, — говорит Назокат, дрожа всем телом. — Но она… она была как одержимая. Ничего не слушала! Просто выскочила из дома и уехала на такси.
— На такси значит… — мысли выстраиваются в логическую цепочку.
Она уехала на такси, значит машина попала в поле зрения камер.
— Я не знаю, — вздрагивает Назокат. — Она ничего не сказала. Честное слово! Такая упрямая, что же мне с ней делать?!
— Хватит ныть, проваливай! — кричу я Назокат, и она быстро исчезает.
Прохожусь по гостиной, как зверь по клетке. Злость душит изнутри.
Достаю телефон, набираю номер Анжелики. Не отвечает.
Проклятье! Что она творит?! Еще не хватало искать по всему городу ее бездыханное тело...
Сажусь за компьютер и включаю программу видеонаблюдения. Так… вот она выходит, садится в машину. Черт, не видно номер. Переключаюсь на другую камеру — бинго! Перевожу взгляд на часы — полчаса назад свалила. Сучка хитрая.
Это я дурак, увлекся своими делами. Действие таблеток закончилось и Анжелика сразу же сбежала.
Немедленно достаю телефон и набираю Олегу.
— Здорово, Мирон! — приветствует он.
— Олег, я отправил тебе сообщение с номером такси, пробей адреса заказов за последние полчаса.
— Воу, ну щас. Я думал, ты потусить приглашаешь куда-то в более приятное место, чем здесь.
— В другой раз обязательно.
Слышу, как он неистово клацает кнопки клавиатуры, чем-то напоминает музыку. Своеобразную, конечно.
— Так… хмм. Такси еще выполняет заказ. Едет к Оршанской. Скидываю точный адрес.
— Я твой должник.
— А то! — радуется Олег.
Выхожу из дома, прыгаю в машину, жму на газ. Нужно найти ее.
Проклятая пробка! Автомобили застыли в плотном потоке. Я, как в мышеловке.
Барабаню пальцами по рулю, чувствуя, как закипает кровь.
Что она придумала? Застрял здесь, как идиот. Опять чертовы игры. Дел по горло, а я, ревнивый мудак, преследую ее… ебанулся в край.
Вытаскиваю пачку сигарет, закуриваю. Дым успокаивает ненадолго. Затягиваюсь глубоко, выпускаю дым в открытое окно. Нужно сохранять спокойствие. Паника ни к чему хорошему не приведет. Сердце горит от этой неопределенности. У меня есть сердце? Оказывается, да.
Телефонный звонок нарушает тишину в салоне. Никос. Проклятье, сейчас еще его не хватало.
— Что тебе нужно? — рычу я в трубку.
— Не стоит так грубо, Мирон, — слышу в ответ его спокойный голос. — Я звоню тебе с интересными новостями.
— Выкладывай, у меня нет времени, — говорю я, продолжая нервно постукивать пальцами по рулю.
— Я знаю, кто организовал покушение на вас с Анжеликой и устроил аварию, — сообщает Никос.
Внутри все сжимается от напряжения. Вот это новости! То, что я так отчаянно хочу узнать.
— Кто же посмел? — спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие и высказывать не сильную заинтересованность, будто уже и сам все выяснил.
— Не торопись, Мирон, — усмехается Никос. — Я дам тебе эту информацию. Но взамен ты должен кое-что сделать.
Как я и предполагал. Никос никогда ничего не делает просто так. Чертов мудак.
— Что тебе нужно? — спрашиваю, чувствуя, как злость закипает внутри.
— Просто небольшая услуга, — отвечает Никос таким же спокойным голосом. — Мне нужно организовать доставку… из Гонконга. И я хочу использовать для этого компанию твоего отца. Вы же очень давно торгуете со странами Востока, я не ошибаюсь?
Молчу. Вот это поворот. Никос хочет подставить моего отца. И меня заодно.
— Ты с ума сошел?! — спрашиваю, обезумев от его наглости. — Ты просишь меня подставить компанию отца?
— Не драматизируй, Мирон, — отвечает Никос. — Это просто бизнес. И потом, тебе же надо знать, какого мышонка придушить? А бонусом — я тебе очень хорошо заплачу.
Сжимаю телефон в руке так сильно, что, кажется, пластик треснет. Ублюдок давит на самое больное место.
Никос загнал меня в угол.
Ненавижу себя за то, что оказался в такой ситуации. Ненавижу Никоса за то, что этот гандон мной манипулирует.
В голове все мысли только об этой неугомонной девчонке.
Но как я могу предать отца? Я не буду его предавать… Все пройдет тихо и аккуратно. Он не узнает, Никос будет доволен, я — богат. Второй раз богат.
Ради безопасности Анжелики я готов на все.
— Я согласен.
Закуриваю еще одну сигарету.
— Отлично, Мирон, — слышу в ответ его довольный голос. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.
— В мессенджере вся инфа — фотки, переписка.
Я слышу, как сигнализирует входящее сообщение и не одно. Включаю громкую связь, чтобы было удобнее разглядывать материалы.
— Серега Калмыкин и... Дмитрий Горбушев, — говорит Никос. — Вот кто заказал покушение на вас.
Сердце внезапно лупит в ребра.
Горбушев… Это имя вызывает во мне волну ярости.
— Димон Горбушев? — переспрашиваю я, с силой сжимая руль.
— Именно он, — подтверждает Никос, и я слышу, как он ухмыляется. — Похоже, у вас с ним старые счеты.
Счеты? Да этот ублюдок смел коснуться Анжелики! Он похитил ее по приказу Калмыкина. Четко все спланировали… Именно этого мудака я первым вырубил в особняке. И сейчас жалею, что не прикончил его тогда на месте. Какой же я долбоеб!
— Этот ублюдок должен был давно сгнить в могиле, — говорю я, не спуская злых глаз с фотографии Горбушева. — Мой косяк, я не довел дело до конца.
— Не переживай, друг, — говорит Никос. — Ты получишь свой шанс отомстить. Но сначала выслушай меня до конца.
Внимательно слушаю его голос, стараясь взять себя в руки.
— Калмыкин и Горбушев чертовски опасные, — продолжает Никос. — Они хотят подвинуть твоего отца очень давно. Есть шепотки, что именно Калмыкин заказал отца Анжелики. Нанял отличного киллера. Сам знаешь, какие возможности у толстого ублюдка.
— У него итак отличный кусок в торговле с Востоком. — резко выдыхаю дым. — Рожа не треснет?
— Калмыкин — жадный пес, — отвечает Никос. — Ему нужны деньги. А Горбушев… У него свои мотивы. Может быть, месть. Может быть… что-то еще.
— Месть за что? За то, что я оставил его в живых? Он должен быть благодарен мне...
— За Анжелику, например, — отвечает Никос. — А Калмыкин никогда не простит тебе того, что ты сделал. Ты же сам понимаешь… Спалить один из дорогущих особняков, поубивать его охрану ради спасения девчонки… Такое не прощают, друг. Но, ты знатно тогда повеселился, я заценил.
Сжимаю кулаки. Мысль, что Анжелика опять окажется в опасности злит меня еще больше. Этот Горбушев… Он заплатит за все, а потом и Калмыкин. Но с Калмыкиным сложнее...
— Где они сейчас? — спрашиваю я.
— Калмыкин скрывается в своих домах, — отвечает Никос. — Но Горбушев, по моим данным, находится в городе. Я дам тебе несколько адресов. Он часто меняет хаты. Ждет, наверное, незваных гостей…
В мессенджер приходит сообщение от Никоса.
— Вижу, — говорю я, вчитываясь и определяя расстояние от меня до ближайшего адреса Горбушева. — Я сам с ним разберусь.
— Не спеши, Мирон, — говорит Никос. — Я могу тебе помочь. У меня есть люди, оружие.
— Мне не нужна твоя помощь, — отвечаю я. — Я справлюсь сам.
Давно понял — чем больше дает Никос, тем сложнее с ним рассчитаться.
— Мирон, если что — проси помощь, мы же команда, да? — Никос произносит навязчивым тоном.
—Типа… — я завершаю звонок.
В голове — только одна мысль: найти Горбушева и заставить заплатить за все. А следом — его босса.
Этот ублюдок пожалеет, что родился на свет. И он пожалеет, что встал у меня на пути.
Незаметно для самого себя подъезжаю по адресу, который дал Олег, и вижу мою девочку, выходящую из подъезда многоэтажного дома.
Анжелика не замечает меня, медленно спускается по лестнице и также медленно двигается по тротуару. Глупышка. Не буду пугать.
Я еду за ней следом, двигаясь на машине крайне медленно. Она идет по тротуару, опустив голову, словно потерянная.
— Ну как прогулка? Живая? — спрашиваю я, опуская стекло.
Анжелика вздрагивает и замирает. Поворачивает голову — видит меня. В глазах... испуг?
— Мирон? Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, с опаской глядя на меня.
— За тобой приехал, — спокойно отвечаю. — Не бросать же тебя одну бродить вечером по городу.
Она молчит, смотрит на меня с сомнением.
Останавливаю тачку и выхожу к ней.
— Садись, — говорю я, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Не будем разговаривать на улице.
Она колеблется, но все же подходит к машине. Садится на сиденье, пристегивается. С облегчением выдыхает, прикрывая глаза.
Бледная. Взволнованная. Лишь бы в обморок не грохнулась.
— Что происходит, Мирон? — спрашивает она, снова глядя на меня с тревогой.
— Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — отвечаю я, трогаясь с места.
— Со мной все в порядке, — говорит она, отворачиваясь к окну. — Не нужно за мной следить.
Анжелика дотрагивается до висков и снова закрывает глаза. Дышит медленно, глубоко.
— Следить? Что ты такое говоришь, Анжи? Я просто мимо проезжал, — отвечаю, прибавляя газу. — Опасно одной гулять так далеко от дома, да еще в твоем состоянии.
А что ты здесь делала — выясню позже. Уж будь уверена. Как мне все это не нравится...
— Ты хочешь меня защитить или просто контролировать? — Анжелика нервно теребит края рукавов. — Даже не отвечай. Все, как обычно...
Этот вопрос заставляет меня задуматься. Я действительно хочу защитить ее. Но, может быть, я и правда пытаюсь ее контролировать? Если только самую малость…
— Я хочу защитить тебя, — отвечаю я, глядя ей в глаза. — И я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Она вздыхает.
— Я сама могу о себе позаботиться, — отвечает она, обнимая свои плечи руками, будто пытается успокоиться.
— Я знаю, — отвечаю, едва сдерживая себя от искушения сыронизировать над ситуацией. — Но все же…
Наступает тишина. Еду, обдумывая, что бы сказать. Она молчит, грустно смотрит в окно. Все-таки ей явно херово, надо бы врача пригласить…
Нужно что-то сделать. Что-то сказать. Чтобы доказать ей, что я не тот монстр, которым она меня считает, что с утра я погорячился, потому что идиот...
К дьяволу.
Глава 7. Анжелика. Квартира Гоши.
Прошлое. Четыре года назад.
Я просыпаюсь в холодном поту.
Проклятые таблетки, которые меня заставил выпить этот…
Медленно поднимаюсь с кровати — все отлично, но сильная слабость.
Иду в душ — прохладная вода приводит меня в чувство. Больше ничто на свете не заставит меня принять эти таблетки!
Первым делом смываю все капсулы в унитаз.
Захожу в гардеробную — выбираю, что-то по погоде и спотыкаюсь о завернутую в бумагу картину, на которой я изобразила себя с Гошей.
Наш сад в парке. Единственное место в городе, где мы могли дышать. Хватаю пакет и беру ее с собой.
Заказываю такси — подача машины через пять минут. Отцовскую «Бэху», припаркованную в гараже Романовых я не рискую брать — не хочу попасть в еще одно ДТП из-за своего состояния.
Осторожно добираюсь до кухни. На столе стоит огромная фруктовая корзина. Запихиваю в себя пару кусочков ананаса. Больше не лезет.
— Анжелика Викторовна! — заходит Назокат.
Я вздрагиваю.
— Где Мирон?
— Мирон Андреевич пока не возвращался.
— Хорошо. Я ухожу.
— Он будет злиться!
— Пусть.
Я стараюсь быстрее добраться до коридора, сажусь на пуф и обхватываю голову руками. Кружится.
— Анжелика Викторовна, может, воды? — бежит за мной по пятам Назокат.
— Нет, сейчас все пройдет, — пытаюсь сфокусироваться на вазе с цветами, стоящей на угловом столике.
Назокат с грустью в глазах качает головой.
— Анжелика Викторовна, пожалуйста, останьтесь. Сейчас Никита приедет с рынка, обещал на ужин такое блюдо приготовить. Оставайтесь, очень прошу!
— Прости, Назокат, — я смотрю в телефон, машина на месте. — Буду поздно.
Я медленно поднимаюсь и выхожу на улицу — после дождя воздух полон озона и дышится гораздо легче, чем в доме.
Сажусь в машину, и водитель трогается с места.
Я выдыхаю.
Сбежала.
Закрываю глаза и наслаждаюсь легкому дуновению ветерка из окна. Меня заставляет вздрогнуть телефонный звонок — Ленка.
— Да, — неохотно отвечаю я.
— Привет. Что напряженная такая? — спрашивает подруга.
— Из дома сбежала.
— Ого. Побег из тюрьмы? — смеется она.
— Не смешно.
— Куда сбежала хоть?
— Надо пообщаться с матерью Гоши. Надеюсь, она дома. У меня не так много времени.
— Бля, ты все-таки едешь к ней? — выдыхает Ленка. — Забей уже на Гошу. Он свалил, записку тебе прощальную написал. Все, не ищи его даже!
— Лен, я как-нибудь без тебя разберусь, — жестко отвечаю я.
— Ладно, — Ленка сбавляет обороты, — я переживаю просто.
— Мне некогда говорить.
Сбрасываю звонок и снова закрываю глаза. Мне удается задремать, как вдруг чей-то звонок снова выбивает меня из приятного медитативного состояния.
Мирон!
Нет, нет, нет. Только не сейчас!
Не буду отвечать. Пусть идет к черту!
Водитель останавливает машину, и я быстро выхожу.
Вижу рядом с подъездом кондитерский магазин, захожу за чем-нибудь сладеньким к чаю. Не идти же с пустыми руками.
Аккуратно поднимаюсь по ступеням и рассматриваю ассортимент — взгляд падает на банки-приколы с разными видами жевательных конфеток… И тут меня осенило.
Выбираю более-менее похожий цвет на проклятые капсулы, которые я смыла в унитаз, и покупаю вместе с тортом.
Поднимаюсь на пятый этаж и стучу в дверь. Неуверенно, робко. Жду. Тишина. Уже собираюсь уходить, как дверь со скрипом открывается.
Передо мной предстает женщина. Татьяна Петровна, мать Гоши. Серое, землистое лицо испещрено морщинами, под глазами — багровые мешки. Растрепанные, тусклые волосы выбиваются из небрежного пучка. Но больше всего меня поражает взгляд. Пустой, безжизненный, словно смотрящий сквозь меня. Стараюсь лишний раз не сталкиваться с ней взглядом. Она одета в застиранный халат, из-под которого виднеется грязная ночная рубашка. От нее разит дешевым табаком и кислым запахом перегара.
— Что надо? — спрашивает она хриплым голосом.
— Здравствуйте, Татьяна Петровна. Я Анжелика, я… знакомая Гоши, — стараюсь говорить мягко.
Ее взгляд становится более осмысленным.
— Георгия? — переспрашивает она, прищуриваясь. — Что ему от меня надо? Опять денег прислал, чтобы я сдохла поскорее?
— Нет, — отвечаю я, стараясь не показывать своего отвращения. — Я пришла к вам. Мне нужно узнать, где сейчас Гоша.
Она усмехается.
— А я откуда знаю? — говорит она, отворачиваясь. — У него своя жизнь, у меня — своя.
— Пожалуйста, Татьяна Петровна, — умоляю я. — Это очень важно. Я должна его найти.
Я показываю ей торт — она раздраженно закатывает глаза, но пропускает меня в квартиру.
Запах алкоголя и старого белья бьет в нос.
Квартира выглядит так, будто здесь давно перестали жить — только существовать.
Она смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.
— Что тебе от него надо? — спрашивает она наконец. — Хочешь сломать ему жизнь второй раз? — она открывает окно и закуривает.