Орден Последователя. История Проклятого

Глава 7

Поход к твердыне Дитрихов продолжился. Амит с утра выглядел нервно, и ,видимо, волновался. Он метался из одной стороны отряда в другую и пытался поговорить со всеми, но к несчастью остальных в дороге к замку Дитрихов обуяла тоска. Самый молодой из гвардейцев наоборот в напряженные периоды славился говорливостью. Гирион мрачно смотрел за попытками Амита завязать разговор со всеми одновременно и в отдельности, затем устало произнес:

– Амит, если ты хочешь поговорить, то просто расскажи о себе нам всем. А то получается, что только я вскрыл душу перед всеми. Тебя тоже было бы интересно послушать.

Амит ухмыльнулся и заявил:

– Я готов. А то вы с утра унылые.

Не выспавшаяся Оливия чуть слышно пробурчала:

– Унылость – нормальное человеческое состояние, в отличие от бодрости.

– Так вот, – Амит ухмыльнулся и вырвавшись на своем коне вперед, приготовился говорить. – начать стоит со своей семьи…

Клаур и Марн все время грустно переглядывались. Возникало ощущение, что гвардейцы слышали историю жизни Амита слишком часто и, видимо, не по своей воле.

– Моя семья достаточно знатна, хоть и подобное обстоятельство не дает привычных для знати преимуществ. Мой предок, Амит Ланарь был одним из ближайших союзников Последователя. Именно он стоял за созданием Церкви Последователя и написанием священных книг, посвященных жизни основателя Алуи. Последователь не хотел становиться основой культа, но после смерти возразить уже не мог. Амит Ланарь стал одним из первых адептов церкви, а затем и одним из первых Владык. Именно благодаря ему самый высокий пост в нашей религии требовал прошлого воина. Церковь основана в честь воина, и управлять ей должен воин, благо мой предок имел такой опыт. Далее, мой род успешно утвердился на высоких постах вплоть до моего деда.

Амит вдруг рассмеялся:

– Мой род никогда не славился праведниками. Мы влияли на политику, мы не смиряли плоть и любили роскошь. И мой ненаглядный дедушка совсем не подходил на роль священнослужителя. Используя сан, он начал воровать не абы что, а целые виноградники, пользуя церковным авторитетом и отбирая их у мелкой знати, и продавать свое вино. Церковь закрывала на это глаза, но король в какой-то миг поняв, что мой предприимчивый дед диктует цены на вино по всей Алуе решил все прекратить. А церковь, также со времен Последователя подчинена королевской власти. Иначе и быть не могло ведь первым королем стал Последователь. Так вот, король Нуриан Старый, в то время, правда, еще молодой, подверг наш род публичной критике, забрал все имущество в пользу короны и запретил занимать церковные должности. Так что, род из которого я происхожу не только славен, но и в каком-то смысле очень грешен. Хотя слово «человечен» здесь подходит даже больше.

Амит пожал плечами:

– Впрочем, Нуриан Старый прославился своей отходчивостью. Поэтому, когда мой дядя, истинный праведник, организовал несколько приютов и больниц, неся слово Создателя, его приняли в церковь. Отец мой святым не был, решил спиться досмерти. Я же…

Глаза Амита вдруг засверкали:

– C самого раннего детства я очаровался турнирами! Они проходили совершенно по-разному – и конные бои на пиках, и на мечах, и на булавах, и все мне чудовищно нравилось. Поэтому, я избрал путь воина. Мой отец в то время бороздил канавы столицы и готовился к бесславной смерти, но это желание поддержал дядя, которому как раз отсутствие ратной подготовки мешало занять Святой Престол. Всю юность я наблюдал за Сэром Цвайсом, самым славным из всех турнирных бойцов. Он выиграл восемь турниров подряд! Веселое время!

– Турниры уничтожали казну Алуи похлеще некоторых войн, – безразлично заметил Клаур.

– Ай, – отмахнулся Амит, – ты прав, но деньги ничто. За деньги мы покупаем эмоции, и что может быть лучше старого доброго турнира! Это лучшее развлечение в мире. Момент, когда ты без мыслей и эмоций сражаешься против соперника позволяет тебе отбросить вещи, которые тревожат, дергают, отбросить личность, грехи, добродетели, впервые за жизнь оказавшись чистым как лист. Остается только испытание самого себя, лучшее что может быть. И испытание честно и благородно, в отличие от прочего в нашей жизни. Вот что я испытываю в любом сражении.

– Чересчур романтично для описания драк потных мужиков в железе, – пожал плечами Марн.

– Мы люди, и любая деятельность человека может рассматриваться со стороны грубой и возвышенной, будь то ремеслом или искусством. Любая картина – мозоли на пальцах от кисти, просиженный стул и лишь сгустки разноцветной краски на холсте. И одновременно это другой мир, более прекрасный чем наш. Многие улавливают только грубую сторону турнира, схватки, но во мне всегда отзывалось что-то другое. С детства у меня появилась цель – победить сэра Цвайса! И я стремился к ней. И я стал воином, достойным победы в турнире.

– До тошноты жизнеутверждающе, – мрачно заметил Клаур. – самое обидное, что ты действительно один из лучших рыцарей Алуи.

Амит неожиданно погрустнел:

– К несчастью момент, когда я стал достаточно натренирован и начал выходить на турнирные бои наступил слишком поздно. В своей мечте я упустил самое главное – время. Сэр Цвайс постарел и первый же турнир, который я выиграл, он уже пропустил, уйдя на заслуженный отдых. Поэтому, мы так и не столкнулись в бою. Я выиграл три турнира, и король Коннас пригласил меня в гвардию на почетное место. В гвардии меня многому научили, особо…

Амит вдруг осекся. Клаур мрачно посмотрел на него и сказал:

– Договори.

– Особо Генрих Мал, – мрачно продолжил Амит – он был прекрасным командиром гвардии, и научил всех нас много чему, от жизненных принципов до военного умения. Во многом, он заменил мне отца. Жаль что спустя пару лет…

Все жизнелюбие и веселость гвардейца испарились

– Он вместе с большей частью гвардии предаст короля и не станет пытаться спасти его от магов. Оказалось, что мой отец, умерший в канаве от алкоголя куда как более благородный человек, чем Генрих Мал. Он подвел только свою семью, а Мал – все королевство.

Весь дальнейший путь Амит не проронил ни слова.

В Ледяном замке лидер магов Раагу и Орлан Морроу пытались доказать Тайному совету права герцога на престол. Притязания встретили неожиданный отпор.

Герцог Рошер не из породы великих людей, определяющих жизнь поколений. Всю жизнь он провел бюрократом, искренне гордясь тем что никогда не участвовал в военных походах лично. Но он родился герцогом, что накладывало на него определенные обязательства. Даже сегодня, уже в преклонном возрасте Рошел оставался лидером Тайного совета. И сегодня, когда часть членов Совета не явилась на заседание, в полупустом заде собраний именно Рошер, своим сухим старческим голосом накладывал вето на каждое предложение Морроу.

Бывают разные сражения. Иногда гремят клинки, иногда скрежеcчет железо, глухо отзываются кулаки ударами о плоть, но сейчас происходила битва законов и прецедентов – самая бесчестная их прочих. Раагу считался не только сильнейшим магом, но и опытным законоведом, и именно в этом качестве он присутствовал на заседании. Но Рошер не отступал перед магом, глядя подслеповатыми глазами сквозь убийцу короля.

– Сотню лет назад великий король Айнос, – Раагу никогда не походил на убийцу короля. Невысокий и полный, с кудрявой бородой, он напоминал скорее ученого, нежели вероломного предателя. Голос Раагу звучал негромко, в нем слышался явный орианский акцент. – короновался короной, состоящей из трех венцов. Конечно, мы говорим не про физический облик атрибута, а об обосновании правового статуса на престол. Первый венец обозначал право на престол по роду, второй по силе завоевания, и третий по воле народа. Те же три аспекта предлагает и Орлан Морроу.

– Красивые слова, но, к сожалению, пустые, – произнес Рошер. – лишь согласие великих лордов подарило Айносу корону. А венцы – это выдумка придворных лизоблюдов да философов. Как известно, верить, что тем что другим себе дороже. Я и Тайный совет не имеем права даровать герцогу корону. Лишь согласие всех лордов может решить возникшую проблему. И нам нужно время для ее решения.

Рошер лгал и тянул время. Айнос сто лет назад наплевал на волю лордов, и забрал корону вероломно, приказав обосновать причины своей власти после коронации, попутно казнив других претендентов на престол. Герцог Рошер не хотел видеть Морроу на престоле. Но и прямого конфликта боялся.

Морроу понимал возникшую проблему. Он уже назначил коронацию, которая должна будет произойти через полгода, но хотел, чтобы противников его восхождения на престол осталось как можно меньше. Поэтому, старик Рошер, хоть и раздражал Орлана, но по мнению герцога представлял малую угрозу.

Но игра продолжалась. Рошер понимал свою задачу. Ему предстояло не пускать Морроу на престол как можно дольше, удерживать лордов от законной передачи короны. И герцог надеялся на то, что кто-то выступит против Морроу и магов, которые убили короля. Надежда – тоже способ борьбы. Хоть и изначально обреченный на провал.

Морроу демонстративно поднялся, поклонился Раагу и Рошеру и прихрамывая, вышел из зала. Он очень устал, но лорда звали дела будущего короля. К тому же, скоро в столицу должны приехать дети Орлана, и герцог не мог избавиться от приятного томления. Впервые за много лет с того самого турнира, где заносчивый северный лорд Цвайс сбросил его с лошади, из-за чего произошел тройной перелом кости ноги и последующая хромота, Орлан чувствовал себя победителем. И только в глубине души он понимал, что великие лорды так просто не сдадутся. И в то же время… Герцог чувствовал азарт. «Ну, попробуйте отобрать мое» и ухмылка превосходства невольно осеняла его лицо. Королем не стать без боя. И все венцы, перечисленные Раагу лишь разные аспекты этой схватки. Ему еще предстояло победить.

Глава 8

Вайс предполагал, что как только хаос в столице закончится, и кровавый кашель станет легче. Вот только, это оказалось ошибкой. Легкие ныли и не позволяли спать, а часть мыслей, которые глубоко засели в голове скребли страшнее чем кашель по горлу.

Морроу вошел в город, подобно победителю. Ему разве что не рукоплескал народ, да и то, скорее от испуга и непонимания, чем от реальной неприязни. Вайс смотрел на маленькую фигурку герцога на чересчур большом коне и не чувствовал облегчения. Ощущение предстоящей войны не покидало старика. К тому же, до Вайса уже дошли вести о смерти Сторка Алидо, и новость опечалила командира гарнизона города. Выбирая между Морроу и Алидо, Вайс бы выбрал второго. Несмотря на внешний взгляд и поведение, именно барон Сторк знал, когда нужно остановиться. Морроу явно не чувствовал меры. Но кое-что смутило Вайса куда больше чем обычные абстрактные мысли о том, кто будет хорошим господином, а кто плохим.

Морроу не тронул магов. Не тронул убийц короля.  И даже более – Раагу, глава магов стал самым близким помошником герцога.

Осознание этого терзало Вайса. Тем самым, Морроу будто бы демонстративно одобрил убийство короля. И выжженную площадь трупов, которую только недавно очистили люди герцога, над которой до сих пор стоял отчетливый запах сгоревшей плоти.  То, что должно было быть отомщено, оказалось забытым. И несправедливость нервировала Вайса.

Последние дни, Морроу и Раагу не расставались. Вайс особо Орлана не интересовал, что вызывало у старика непонимание, все же именно командир гарнизона ответственен за положение дел в Кроре. Морроу и Раагу, спешно созвав новый Собор Лордов, пытались объяснить почему Орлан должен стать королем. Хотя, фактически, ничего доказывать уже и не нужно. Но Морроу словно хотел продемонстрировать всем, что претензии законны, а сам он законопослушный дворянин.

Теперь, организовывая дежурства, Вайс избегал зеркал. Лишь за несколько недель он слад, постарел и сильно осунулся. Сегодня утром ему пришло письмо от Орлана Морроу с приказом явиться для доклада по ситуации в столице и старцу пришлось использовать отражение для того, чтобы побриться. Смотревший с той стороны человек мерзко улыбался и словно бы уже прекрасно понимал, чем закончится разговор с монархом.

Орлан Морроу не занимал тронный зал. Он обустроил себе небольшой кабинет с вечно открытым окном в одной из башенок и вел дела из него. С самых первых дней он засел за бумаги и начал решать денежные вопросы, оставленные предыдущим королем. Как бы Вайсу не хотелось обратного, во многих вопросах Морроу превосходил Конноса Айноса.

– Ба, да это же сам командир гарнизона Вайс! Рад тебя видеть, – неожиданно тепло поприветствовал смущенно вошедшего в кабинет Вайса Морроу.

– Присаживайся, сегодня нам нужно будет поговорить.

– Я прибыл для доклада о произошедших событиях.

– Хорошо. Хорошо, – закивал Орлан. – я тебя внимательно слушаю.

– Как скажете, Ваша милость.

Вайс начал говорить. Его речь произносилась подчеркнуто официозно, он перечислял события, которые привели к убийству короля, начиная от толп, собравшихся на Ледяной площади для того, чтобы вытребовать хлеб с правительства, кончая убийством Конноса. Про освобождение Гириона Проклятого Вайс благоразумно промолчал.

– По всем событиям, произошедшим в столице можно сделать лишь один вывод. Маги повинны во многих деяниях и следует наказать Маятник как можно быстрее. На них королевская кровь, что недопустимо. Даже Церковь Последователя выступает в данном вопросе против магов. Владыка официально осудил их влияниее. Мне кажется неправильным, что вы приблизили их лидера, Раагу, к себе. Он убил нашего государя, и сему не может быть оправданий.

Орлан потер переносицу. Лицо герцога утратило напускную веселость, став привычно угрюмым.

–Я постараюсь тебе объяснить ситуацию, мой друг Вайс. Ты помнишь, как мы встретились в первый раз?

– Да. Поганое время.

– Да уж, – кивнул Орлан. – это было пятнадцать лет назад, когда старый король Нуриан Айнос начал молодиться, и вновь проводить старые добрые турниры с конными битвами на копьях. Казалось бы, благое дело, вот только в старости король любил зрелища кровавые, поэтому и насадки на копья не затупливали. Каждый такой турнир заканчивался увечьями, и парой смертей. Наиболее смешно становилось, когда старик Нуриан брал копье в руки и выезжал против победителя. Конечно, король всегда побеждал победителя турнира, чем крайне гордился.

– Да. А я организовывал все турниры, – безразлично произнес Вайс. – красивое зрелище для обывателя обходилось в круглую сумму для казны и большим количеством поводов для кровной мести среди знати. Старик отчего-то считал, что кровь, которая проливается на турнирном поле не нуждается в отмщении.

– Так вот, мне в то время исполнилось чуть за двадцать. Меня воспитывал отец, и он всегда верил в то, что «Морроу – меч королевства» – лицо Орлана скривилось – а поэтому и наследник должен уметь сражаться. Оттого, дабы доказать отцу чего я стою, я отправился на турнир и в первом же туре встретился с будущим победителем. Им оказался лорд Цвайс, тот который выиграет шесть турниров подряд. Так вот, я, совсем мальчишкой, обрадовался предстоящему бою, и, с ухмылочкой взял копье и съехался с Цвайсом. И первый наш сход прошел вполне неплохо. Мы ударили друг другу в щиты и разъехались. Особой боли я не почувствовал, и в моей голове даже появилась мысль «ох, а я могу победить самого сильного турнирного бойца королевства». На следующем сходе все несколько изменилось. Я, как неумелый дурак попытался выцелить голову Цвайса и снова попал в щит, а тот, видимо, разозлившись что я долго сопротивляюсь весьма подло ударил мне в ногу. Острым копьем, к тому же в согнутую в стремени. Копье проломило латный доспех поножа насквозь, к тому же внутрь и вглубь моей ноги вошло не только копье, но и погнутые осколки лат. Я рухнул и начал кататься, кусать землю, плакать. Король, смеясь бил в ладоши как ребенок и хвалил Цвайса. Помнишь, что было дальше?

Вайс помнил. Несколько слуг увели мальчишку в лазарет, практически пустой в тот день, к медику, быстро и небрежно вырезавшему куски металла из ноги и оставившего Морроу одного.

– В лазарете, после операции, ты зашел ко мне. Единственный, кто это сделал так как мой отец разочаровался ранним, бесславным проигрышем и не хотел видеть меня. И сказал мне важную вещь. Какую?

– Не винить себя, – пожал плечами Цвайс.

– Ага. Хороший совет для раненого мальчишки. Вот только, как я понял с годами не совсем верный.

Морроу показал на свою ногу.

– Она болит до сей поры. Я хожу, испытывая невероятную боль, и иногда подумываю просто ее отрезать. Скажи мне, Вайс, кто виноват в моих увечьях?

Вайс, нахмурившись, посмотрел на Морроу

– Ведь рану нанес мне Цвайс. Но он ли виновен в моей травме? Так кто виновен в том, что, проснувшись ночью, я с трудом ползу до горшка, ибо опереться на ногу лишний раз невыносимая роскошь для меня?

– К чему вы ведете?

– Подумай Вайс. Кто виноват в такой ситуации?

– Возможно король, – пожал плечами старик. – слишком странный вопрос.

– Нет, он логичен. Это ведь крайне легкая ситуация, вот только в моей травме повинны все, кроме Цвайса. Мой отец, король, подручные короля, потакающие ему без меры, а самое главное – я сам. Если бы уже тогда я понял, что мой отец – глупец, не способный осознать самые очевидные вещи, и не искал одобрения, то сейчас мог стоять прямо и безболезненно на двух ногах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.