- -
- 100%
- +
– Нам туда. – Вдруг резко придя в себя, указал в какую сторону идти Гердень.
– Слушай, а что это только что с тобой, было? – не удержался я от вопроса. – Я даже испугался.
– Ничего странного, такое бывает. – Дрожащими губами ответил Гердень. Видно общение с высшими, не сахар, если его так колбасит. Да уж занятие не из веселых, я вспомнил свою встречу с Велесом, и меня передернуло.
– А что в той стороне?
– Толком не знаю. – Ответил Гердень.– Но надо торопиться. Там на месте и разберемся.
Ну, в сторону так в сторону. Неприятно немного, словно тебя за ниточки дергают, но и спорить не хочется. Примерно через полчаса мы вышли к небольшому поселку. Недалеко от него толпились люди. Что то там происходило, но что именно разобрать было трудно. Мы еще были на приличном удалении.
– Давайте быстрее. – Переходя на бег, крикнул Гердень.
– Да чтоб тебя, – процедил я сквозь зубы и припустил следом.
Подбегая, я увидел поленницу дров, видать хоронить кого то собрались. Рядом два мужика яму роют. Интересно зачем? Да рогатый его знает. Может у них порядки такие. От толпы отделились трое и двинулись нам на встречу. Со стороны все как то глупо выглядит. Трое бегут, трое навстречу идут не торопливо, идиотизм.
– Добрый день, люди добрые. – Поприветствовал нас дородный мужик. Видно представитель местной власти.
– И вам того же. – Переходя на шаг, ответил я. – А что у вас тут происходит? – в принципе это как бы не мое дело, но с чего-то нужно разговор начинать. Гердень не обращая внимания на мужиков, посеменил дальше.
– Да вот убийцу судим. – Ответил на мой вопрос мужик, провожая глазами волхва.
– Да, стерву, ночью мужу горло перегрызла. – Поддержал его другой.
Ну, тогда понятно, для чего яма. Сначала ее живой закопают, а над ней уже погребальный костер для мужа разведут. Может это и жестоко, но такие законы. Жены редко переживают своих мужей. Ну, разве, что княгини да боярыни могут позволить себе жизнь вдовы. Для простолюдинки лучше уж лечь рядом с мужем на погребальный костер, чем влачить вдовье бремя. Ну а если жена на мужа руку подняла, тут один закон, смерть. Понимаю, может жизнь ее была не сахар, но по большому счету, всем глубоко фиолетово на чью то семейную жизнь. Это внутреннее дело супругов. Конечно, бывает по-разному. Бывает, что родичи вступаются за свою дочь, тогда уже все решается миром. Жена может уйти от мужа, выплатив ему виру, но тогда выйти повторно замуж ей уже не светит. Но это, все же выход. А здесь, если все так плохо, почему родичи не вмешались? Теперь женщину от смерти может спасти только чудо
– А родичи куда смотрели? Как они до такого допустили.
– Так это, сирота она. Нема у ней никого.– Ответил мне тот, что обозвал девицу стервой. Главный из них нахмурился и грозно повел очами на говорившего. Тот тут же осекся и умолк. Тут я заметил Герденя, который вел за руку сильно избитую девушку. Когда они подошли ближе, то я смог ее рассмотреть лучше. Почти ребенок, не больше пятнадцати лет. За ними следом шла молча вся толпа. Насколько я понял, это и была убийца, и позволили ей куда то идти, только потому, что страх перед волхвом был сильнее.
– Перед тобой убийца, но боги решили, чтобы мы разобрались, справедлив ли приговор. – Сказал Гердень глядя мне в глаза.
От этих слов, собравшийся вокруг народ стал похож на потревоженный улей. Правда, о чем они там переговаривались, мне было все равно. Вот блин, опять попал в переделку. Мне только роли судьи не хватало.
– Что тут разбираться, она мужа убила и так ясно наказание только смерть. – Выкрикнул кто то из толпы. Народ тут же загудел в поддержку. Не обращая на этот галдёж внимания, я обратился к девчушке.
– А ты что скажешь?
Она подняла на меня глаза, в которых не было ни страха, ни затравленности, одна решимость.
– Убила. И убила бы снова, если бы можно было убить дважды. – Ломким, но твердым голосом, ответила глядя мне прямо в глаза.
– Это что же такого он сделал, что ты его так люто ненавидела? И зачем тогда замуж шла?
Правда, даже меня, повидавшего многого в жизни покоробила. Как оказалось, сын старосты, это того мужика, что встретил нас. Решил взять себе в жены вторую жену. Дело обычное, и ничего из ряда вон не представляющее. Никто многоженство пока не отменял. Правда не каждый на такой шаг решается, но дело хозяйское. Да только родители девочки, были против. Сынок не принял отказа, и убил ее родителей со своими дружками, а за одно и двух братьев. Чтобы кровников не оставлять, а ее прямо там на месте, изнасиловал. Так сказать в жены взял. Потом с дружками, прямо над трупами, гулянку устроили, а нагулявшись его снова на плотские утехи потянуло. Только вот она извернулась, да горло ему перегрызла.
– По закону все, – Дослушав девушку, сказал староста.
– По закону. – Согласился я с ним. Жила попытался, что то сказать, но я остановил его, подняв руку. – А виру за убийство ее родных уплатил?
– Так не кому платить, все мертвы. – Улыбнулся староста.
– Ну, так если я сейчас тебя, и всю твою семью на тот свет отправлю. То некому судить ее будет.
От моих слов староста отшатнулся. Оглядевшись по сторонам, глухим от волнения голосом просипел.
– За такое убийство тебя люди не простят, а наш боярин мстить будет.
– Ну, с людьми я как-нибудь договорюсь, а на твоего боярина, мне как то начихать. Точно также, как ему на тебя. А если кто со мной окажется не согласен, вслед за тобой пойдет. – Обвел я толпу глазами.
Желающих со мной поспорить не нашлось, наоборот, вся толпа потиху стала пятиться от меня подальше.
– Забирай ее. – Крикнул староста и, растолкав толпу, пошел в сторону поселка. Вслед за ним потянулись и другие селяне.
– Эх, надо было с него еще виру за родных содрать. – Высказался Жила.
– Ты что, дурак какая вира. Давай, пошли отсюда пока они не опомнились. – Толкнул я Жилу в бок. Развернулся, и, не оборачиваясь, двинул в противоположную сторону.
– А ты чего дуреха стоишь? Пошли быстрее. – Услышал я за спиной голос Герденя.
Как можно поспешней мы скрылись в лесу, и, не останавливаясь, топали до самого вечера. Конечно, такой темп передвижения для девушки оказался сущим испытанием, и хоть ей было очень тяжело, она не ныла и не скулила, а стиснув зубы, шла следом. Вечером на привале ко мне подошел Гердень.
– Боги благодарят тебя, за то, что не пролил крови.
– И как это понимать? – Спросил я Герденя.
– А я почем знаю. – Ответил Гердень.– Я только озвучиваю, что мне говорят.
– А с ней что делать? Случаем не говорили?
– Это тебе решать. Только насколько я знаю, боги просто так ничего не делают.
– Что значит, просто так ничего не делают?
– Давай лучше ложиться спать. Утро вечера мудренее. А время все расставит на свои места.
Ну вот, мало мне этого волхва малахольного, так еще девчонку на шею повесили. С этими нерадостными мыслями я укутался в плащ и провалился в объятия Морфея. Сегодня первым на страже Жила постоит. Эх, если я думал что этим и закончится, то глубоко ошибался. Нет, с девчонкой не было никаких проблем. Наоборот, она старалась помогать из за всех своих сил. Чем, на мой взгляд, стал пользоваться Жила. Который потиху перевесил на ее, мало что сумки, так еще и булаву свою всучил.
– Жила тебе не кажется, что это уже через чур. Она ведь все таки человек, а не вьючное животное.
– А что я? Я ничего. – Отвел глаза Жила. – Она сама попросила помочь.
– Да дяденька, не ругайте его. Я сама так решила, а дядька Жила меня биться обещал научить.
– Да зачем тебе это? – Опешил я.
– Чтобы, от зверей в человечьем обличии отбиваться, и вам помогать, если нужда будет.
Ну что тут на такое скажешь? Вот и я ничего не сказал. Пусть делают что хотят. Только интересно, как Жила думает ее своим шестопером махать научиться? Она же его еле в руках тащит. Вечером, сидя у костра, я наблюдал за тренировкой. Конечно, шестопер никто не трогал. Жила учил Малинку, так зовут девчушку, как обращаться с боевыми ножами. Пока они просто кидали их в дерево, а Жила объяснял, как нужно стоять, как кидать. Я, конечно, тоже могу кидаться ими, но до Жилы мне далеко. Попасть с 15—20 метров точно в шею, или сочленение доспехов, это действительно мастерство. У Жилы это классно получалось. Мои же достижения, куда как меньше, максимум это кинуть почти в упор, да и то нет шансов, что попаду куда метил. Они с таким азартом занимались, что я не выдержал и присоединился. Очень забавно смотреть на Малинку, когда она промахивается в дерево, то чуть не плачет от досады, зато, когда попадает, куда метила столько неподдельной искренней радости. Так мы и промаялись дурью до самой темноты. Еще Малинка настояла, что ночное дежурство теперь распределяем на троих. Мелочь, но приятно, пара лишних часов отдыха не помешает. Мы продолжали свой поход, обходя большие города. Если что нужно было, закупали в небольших селениях, благо здесь их хватало. Больших дорог старались избегать, так на всякий случай, мало ли что. Но это мало ли что, все равно нас подстерегло. Не знаю, может это, и боги подстроили. Зачем? Да кто их разберет. Мы шли себе, по маленькой, еле заметной тропке, и не знаю, как получилось, нос к носу столкнулись с варягами. Они видно решили разжиться, на окраинах. Слава богу, мы наткнулись не на весь отряд, а только на ту часть, что охраняла награбленное добро, и захваченных людей. К сожалению, Русские княжества, являются основным поставщиком ценных во всем мире рабов. Если внутри княжеств, рабство не очень обременительно, в том плане, что захваченных людей селят в другой местности, помогают обустроиться. И их жизнь фактически не отличается от той, что они вели до того момента. За одним исключением. В течение обговоренного времени, они выплачивают определенную мзду, захватившему. И по истечении срока, или выплаты суммы вновь становятся свободными. То участь тех, кого продают в другие земли, незавидна. И если в центральных областях, любого княжества, за такой разбой варягов просто уничтожили, то здесь на окраине, в глуши, они чувствовали себя полными хозяевами. Наглые, и беспощадные, когда чувствуют свою силу, но стоит дать им по зубам, сразу меняют свое отношения. С их приходом в княжие дружины, стычки между князьями сразу же стали более жестокими и кровавыми. Основная цель их жизни, нажива. Ради золота они готовы проливать море крови. И вот надо было случиться, такой встрече на лесной дорожке. Давать задний ход поздно, нас уже заметили. Так что ничего не остается, как простостоять, и ждать их приближения.
– Что стали смерды, – Выкрикнул подъехавший к нам варяг. И скользнув по мне взглядом, уставился на мой меч.
– Снимай меч, он для воина, а не для деревенщины.
Ага, прям бегу и спотыкаюсь.
– Но и не для тебя недомерок. – Сказал я спокойным ровным голосом. Находящиеся позади его варяги заржали. А этот герой, позеленев от злости, замахнулся на меня хлыстом. Зря он это сделал. Его рука пошла вниз, а моя с выдернутым талваром вверх. Результат встречи меча и руки предсказуем. Обратным движением я просто снес ему голову. Все произошло настолько стремительно, что варяги все еще ржали над шуткой, и только когда безголовое тело их товарища упало под копыта коня, опомнились.
– Зря ты так поступил. – Сказал выехавший вперед варяг. – Если бы просто отдал меч мог бы жить. Убейте их. – Отдал он приказ своим.
Полный десяток варягов, это много. Хотя их уже девять, но все равно не мало. Эти люди приучены биться с детства. Вся их жизнь, война. Но бежать некуда, а просить пощадить себя, я не буду. Они не стали нападать все скопом. С лошадей слезла четверка воинов и не спеша направилась к нам. Двое к ставшему рядом со мной Жиле, двое ко мне. Жалко, что щитом не обзавелся, но на нет и суда нет. Тот, что справа, приближался не спеша, помахивая своим топором. А левый, демонстрируя свою ярость, покусывал верхнюю часть щита. Ай-ай-ай как страшно, прям, в штаны наложил. Я сделал к нему несколько быстрых шагов на встречу, и со всей дури врезал ногой в нижний край щита. Такого я, конечно, не ожидал, но был доволен, наблюдая за заваливающемся на спину противником. Щит влез ему в пасть, и не просто влез, а практически располовинил черепную коробку. Тут же разворот и отскок. Лезвие топора прошло в опасной от меня близости. Падаю на колени, пропуская над собой обратное движение, и бью по ногам. Ничего так получилось. Одна нога перерублена, удар пришелся прямо по колену. С диким ревом, варяг подает на траву, хватаясь за обрубок руками. Не жилец, 2—3 минуты и он истечет кровью. Поворачиваю голову в сторону Жилы. Жила стоит над телами мертвых варягов, и лениво помахивает шестопером. Ого, да мы круты не по детски. Глядя прямо в лицо вожаку подхожу к безногому, и быстрым ударом добиваю. Дернулся
козёл, это тебе не беззащитных крестьян потрошить. Нагибаюсь и подбираю щит. Простой деревянный, скреплен четырьмя металлическими полосами, но все же защита. К нам уже спешит оставшаяся четверка, а их командир все также сидит на лошади. Странное поведение, но думать об этом некогда. Очередная пара уже приблизилась вплотную. Аккуратно обходят с двух сторон, беря в клещи. Все верно, все правильно, ну по-другому, и быть не должно, они же не новички. Быстро сокращаю дистанцию с левым, и подставляю щит. Парень оправдал мои надежды, и нанес излюбленный варяжский удар снизу. Зацеп щита, а дальше, либо своим щитом приложит, либо руку вывернет. Проходили, знаем, но я этого и добивался. Сам то он щитом прикрыт, а вот рука, которая топор держит открыта. Рублю по запястью, но варяг, гад, опытный попался. Почти сумел блокировать мой удар своим щитом, так что вместо запястья отхватил только несколько пальцев. Но и это хорошо, держать топор в правой руке уже не сможет, да и боль наверно адская. Варяг отпрыгнул в сторону, разрывая дистанцию. Оно понятно, нужно время, чтобы перекинуть щит на больную руку, а здоровой взять топор. Но этого сделать я ему не дам. Резко кидаюсь на правого, бью щитом в щит. Такого он не ожидал, и отступает на несколько шагов назад. Сбросив свой щит с руки, кидаюсь снова к левому. Он все еще возится и практически безоружен. Так что вогнать в него меч никаких трудностей не составляет. Правый, потеряв хладнокровие, бежит ко мне с диким ревом. То, что нужно. Вспоминаю прием, показанный мне одним арабом. Меч в землю, перехватываю руку с топором, разворачиваюсь спиной, и одновременно припадая на колено, рву руку вниз. Варяг с широко открытыми глазами валиться передо мной спиной на землю. Отпускаю руку, быстро выдергиваю меч из земли, и удар в грудь. Готов, но расслабляться рано вскакиваю на ноги и поворачиваюсь в сторону Жилы. Из груди вырывается вздох облегчения. Перед Жилой лежит варяг, прикрываясь от удара поднятой рукой. Вот шестопер летит вниз, отбрасывая руку и сминая череп. От такого зрелища у меня по спине побежали мурашки. Перевожу взгляд на последнего варяга. Тот все также сидит на лошади. Такое ощущение, что его все это не касается.
– Вы сильные враги. Когда я убью вас, я, пожалуй, даже сложу песню.
Во блин да он еще и поэт. Хотя, на мой взгляд, не знаю что он за бард песенник, но что с мозгами не дружит это точно.
– Будешь ее своим дружкам петь в Валгалле, или куда вы там попадаете. – Ответил я, ему дожидаясь пока он слезет со своей лошади.
– У нас будет честный бой, или вы нападете вдвоем?
Это конечно наглость, но как я говорил, стоит дать по зубам и варяги сразу меняются. Как сами по четверо на двоих нападали, это нормально. А как жаренным потянуло, о честном бое заговорил.
– Что то мало вы о честном бое думали, когда скопом лезли. – Озвучил мои мысли Жила.
– Ну, они это они. – Кивнул в сторону мёртвых варяг. – А я, это я.
– А какая мне разница. – Ответил ему Жила. – Для меня вы все на одну морду.
– Так что, честный бой, или как? – Не обращая на Жилу внимания, и глядя мне в глаза снова спросил варяг.
– Будет тебе честный бой. – Ответил я на его вопрос.
– Арт ты что? – Начал говорить Жила. Но я просто отмахнулся рукой.
Никаких вопросов, что он пробил меня на слабо. Да и благородством я не страдаю. Просто какой то внутренний голос мне говорил, что нужно поступить именно так.
– Я Снорри Скальд, сын Тьялви Красные Уши.
Господи, что за бред. Какое мне дело, кто ты, и какого цвета были уши твоего папаши. Мы вроде не на княжьем пиру, а готовимся глотки друг другу перерезать. Но это чудило, стояло и ждало моего представления. И что ему сказать, да фиг его знает.
– Арт. Смертоносные Молнии, сын Перуна. – Выкрикнул из за моей спины Жила. Вот ведь, мля, наградили боги другом.
– Сын вашего бога? Теперь я точно сложу об этом песню.
Не-е, пора прекращать этот балаган. К тому же, такое ощущение, что он просто время тянет.
– Меньше разговоров, больше дела. – И двинулся на Снорри. Тот моментально приготовился к бою. Должен сказать, что мечом он владел лучше меня. Это просто чудо, или супер везение, что я остался цел. Даже не представляю, чему, или кому я обязан своей победой. Но как то, даже сам не заметил как, я зацепил его ногу. И только благодаря его кровопотери, стою сейчас над
ним.
– Это был честный, и хороший бой. Жаль я не сложу о нем песню, но я проиграл достойному противнику. Теперь ты можешь добить меня, я все сказал. – Прохрипел Снорри.
Не, ну точно, чокнутый. Ему помирать, а он какое то театральное представление устраивает. Больной на всю голову.
– Ну что ты медлишь, или тебе приятно смотреть на мои муки?
– Не зуди. – Сказал я варягу. – Жила подай веревку, или ремень.
– Ты что, решил его подвесить? – Спросил Жила, подходя ко мне и протягивая ремень.
– Я сейчас тебя подвешу. – Ответил я Жиле. Склонился над Снорри и перетянул ремнем ногу выше раны.
– Выживешь ты или нет, пусть боги решают, а мы раненых и беззащитных не добиваем.
– Намотай ему на руку поводья его коня. – Попросил я Жилу. Жила ничего не сказал, только мотнул головой.
Отойдя на несколько метров, я прислонился к дереву. Господи, как же я устал. Ноги противно дрожали, а из груди вырывалось прерывистое дыхание. Только вот расслабиться и отдохнуть мне не дали. Ко мне подошла целая делегация, из захваченных варягами людей.
– Что нам делать? – Спросил меня один из мужиков.
«Что делать? Что делать? – Раздраженно подумал я.– Пукать да бегать, блин стояли там себе в сторонке, а теперь что делать. Хотя действительно чем они могли помочь против варягов, положа руку на сердце, ничем.»
– Идите вон Жиле помогайте. – Кивнул я в сторону Жилы, который в этот момент занимался мародеркой.
– А что с нами дальше будет? – Спросил другой.
– Что будет то и будет. – Ответил мужику подошедший Гердень.
У людей сразу же отпала охота задавать вопросы, и они всей толпой пошли помогать Жиле.
– Не простое ты себе имечко выдумал. – Сказал мне Гердень, и по его заросшей физиономии было не понятно, то ли он усмехается в свою бороду, то ли хмурится.
– Это не я выдумал. – Ответил я ему. -Это вон та ошибка природы. – Кивнул я головой в сторону Жилы.
– Мне кажется таким именем называться не стоит. А то и до беды недалеко. – Гнул свое Гердень.
– А я что против, я только за. Ты лучше в ту голову вбей держать язык за зубами. – Снова кивнул я на Жилу.
– Ну, если дело только за этим, думаю это не беда.
– Ну-ну. – Улыбнулся я Герденю.
– Что с людьми, добром, да скотиной делать будешь?
От блин, и этот туда же.
– Ничего делать не буду, пускай идут куда хотят. У нас своих забот, полным полно, еще такой якорь на шею цеплять.
– А куда они пойдут, как ты думаешь?
– Слушай Гердень, что ты ко мне пристал? Куда пойдут, куда пойдут? Да хоть на кудыкину гору, мне дело?
– Так ведь у людей ничего не осталось. Их дома точно варяги пожгли. И куда бы они сейчас не сунулись, рабской доли им не избежать.
– Ну что ты ко мне прилип как банный лист к ягодицам? Я то им, чем помогу?
– Так я же прямо говорю, пусть с нами идут. Мы им защиту, они нам службу.
О блин защитничек нашелся. Как мечом махать, так это мне с Жилой отдувайся. А роль спасителей, он на себя возьмёт. Ого, жучара еще тот. Хотя чего это я, если он этой оравой сам управлять будет, то и флаг ему в руки, лишь бы меня не трогали. Ко мне подошел довольный Жила.
– А неплохо мы варягов причесали. А Малинка так вообще молодец.
– При чем здесь Малинка? – Удивился я. И посмотрел на подошедшую девушку.
– А, так ты не заметил, как она мне помогала? Что ты, так ловко одного из первой двойки ножом пригвоздила, любо дорого смотреть было. Да и потом, оставшихся двоих нервировала, не давала им мной в плотную взяться. Если честно, без нее даже не знаю как крутился бы.
Мне стало немного обидно, нет ну, правда. Ему вон помогала, а я сам крутись, как можешь. Я снова посмотрел на зардевшуюся от похвалы девушку.
– Ну и мне бы помощь не помешала. – Сказал я девушке.
– Не-е, дядьке Жиле нужнее было. Вы сын Перуна, сами вон как легко управились. А дядька Жила простой человек. Куда ему с вами тягаться.
От сказанного Малинкой у меня аж дыхание перехватило. Я строго посмотрел на Жилу.
– Жила ты в своем уме? Зачем ты девчонке эту ахинею в голову вбил? Какой я тебе на фиг сын Перуна? Заканчивай со своими фантазиями, а то все это плохо кончится.
– Ну, я же сам видел, да и не я один. – Начал было мямлить Жила, но я его перебил.
– Да даже если ты что то необъяснимое видел, разве стоит об этом трепать всем и каждому.
– Я не каждая. – Влезла в разговор Малинка.
– Идите вон к Герденю, пусть он вам объясняет. – Махнул я с досадой рукой на эту, так быстро спевшуюся пару.
ГЛ 7
Мы строим жизненные планы,
Однако планам, наплевать на нас…
Весь понедельник Глафира прождала неизвестно чего. Даже из дома не выходила. Но никто к ней не пришел. Никто не стал объяснять, где она будет работать, и какие у нее будут обязанности. Правда позвонила Дашка, чтобы высказать свое фе по поводу поездки за город. Наверно Глафире после такого разговора должно было стать стыдно, но никакого стыда она не испытывала, а только раздражение. Вечером позвонил Валера, с одним только вопросом, когда она собирается ехать к своим родителям в гости, и чтобы его заранее предупредила. Так как он может быть загружен работой, и ему придется договариваться, чтобы его отпустили. Все это конечно хорошо, но он даже не поинтересовался, хочет ли сама Глафира ехать с ним к своим родителям. Правда прямо она ему это не сказала, как то язык не повернулся. Но этот разговор оставил неприятный осадок на душе. Вечером, ложась спать, Глафира говорила самой себе, что наверно сейчас ей делают какие-нибудь пропуска, или допуски, и на все это нужно время, поэтому она просто слишком торопит события. А вот завтра, ей обязательно сообщат, куда приходить на работу. Все-таки там, наверное, секретная служба, а не шарашкина контора. К сожалению и вторник ее ничем не обрадовал. И в среду к ней никто не пришел. Плюнув на все, Глафира весь четверг провела в походе по магазинам. Покупала родителям и брату подарки. «Завтра закажу билеты на ближайший рейс, предупрежу родителей о приезде, и буду, как тюлень валяться на берегу Адриатического моря, греясь на солнышке.» Примерно с такими мыслями она и уснула. Утром ее разбудила трель дверного звонка. Глафира бросила взгляд на часы, 8 утра.» Ну вот какому уроду делать не фиг.» – Подумала Глафира, выковыриваясь из теплой постели. За дверью стоял, какой-то парень, в очень даже цивильном костюме.
– Глафира Яринова? – Удостоверился он, что это именно Глафира, через дверь.
– Она самая. Чего тебе? – Не слишком любезно отозвалась девушка.
– Вас ожидают возле подъезда. Будьте любезны, не задерживайтесь.– И сказав все это ушел.
Глафира подошла к окну, и слегка ошалела. Во дворе стоял самый настоящий президентский кортеж. Такие автомобили она видела только по телевизору, когда суръезные дядьки съезжались, на так называемые саммиты. Глафира быстренько почистила зубы, и, не мудрствуя лукаво, одела свою повседневную одежду. То есть просто, джинсы, кроссовки и майка. Чай не Золушка, не на бал еду, а хоть бы и на бал, так все одно, пущай тот прынц принимает ее, такой как есть. Когда она вышла из подъезда, здоровенный амбал услужливо открыл заднюю дверцу, и под соседские взгляды Глафира нырнула в салон. На заднем сидении, уткнувшись носом в компьютер, сидел Кащеев.
– Ох, женщины. Неужели нельзя было подготовиться заранее. Все то вас ждать нужно.– Пробурчал он себе под нос.
– Для начала, нужно было предупредить, что заехать надумали. А то приперлись нежданно, негаданно, да еще бурчите недовольно.
– Что значит нежданно? – Удивился Кащеев. -Вас вчера должны были предупредить. Я специально вчера отправил к вам посыльного.
– Ну, может он приходил, не знаю. Меня вчера целый день дома не было.
– Ладно, я с этим разберусь. -Глафиру аж передернуло, от того, как это сказал Кащеев. Кажись, кому-то здорово достанется на орехи.