По следу Синей Бороды книга 2 Путь наследника

Чудовищная, непреодолимая сила подняла его в воздух, пронесла над землей и ринула в темноту.

2

Тряска и тишина.

На каком свете он находится?

Ничего не болело. Тела как будто вообще не было, только голову тревожили мелкие толчки.

После очередного ухаба пришла боль. Затылок заломило, перед глазами пошли разноцветные круги.

Вроде живой, - решил Север, - или это Харон перед тем, как спустить лодку на воду, тащит ее по прибрежной гальке?

В пальцах закололо. Харон оказался не причем! Вывод больной головы сильно порадовал. Однако, продвигаясь по бесчувственным конечностям, мурашки тащили за собой боль. Скоро даже самый мелкий толчок стал отдаваться во всем теле.

Север лежал в телеге на какой-то подстилке совершенно голый.

От тряпки, которой его накрыли, несло лошадиным потом.

Он не стал сопротивляться накатившему беспамятству, все, что могло случиться, уже случилось.

Второе пробуждение случилось в сумерках, уже не трясло. Откуда-то сверху нависло морщинистое лицо с редкой бороденкой. Губы беззвучно шевелились.

Точно не Харон. Стал бы Перевозчик беседовать с пассажиром! Рядом образовалась вторая голова, толстощекая женская. Губы у этой головы тоже шевелились. Двое переговаривались, но звуков Север не слышал.

- Пи-и-ить, - то ли сказал, то ли подумал.

Наверное, все же сказал. Головы засуетились. Женская пропала, появилась сбоку, в рот полилась вода. Глотать оказалось трудно. Север закашлялся. Окружающее пространство начало обретать контуры.

Где-то высоко шевелились ветки деревьев. Ноздри уловили запах костра. Рядом нет-нет мелькали головы спасителей. Опять накрыло тьмой.

Третье пробуждение принесло звуки. Разговаривали мужчина и женщина.

- Скажи мне, дурында, зачем мы его подобрали? Как есть, не сегодня завтра помрет, - проскрипел сварливый старческий голос.

- Молодой, крепкий. С чего ему помирать?

- Так лежит же-ж!

- Его видать молнией зацепило. Волосья попалены. Очухается.

- И что с ним делать? На такого вся снедь уйдет! Нет, бросим тут. Выживет – его счастье.

- А чем дань платит станем? Лесные по мужику со двора требуют, либо деньгами. Деньги нам и самим пригодятся, а найду отдадим.

- Им здоровые нужны!

- Тогда ты иди. Толку с тебя, только спорить умеешь! Полежит в сарае, опомнится, на ноги встанет и пойдет как есть.

- Не молния это была! – заспорил дед, переводя разговор, лишь бы не соглашаться.

- А что, по-твоему?

- Колдовство!

- Это каким колдуном надо быть, чтобы одним махом утопить целое войско? Сроду в наших краях такого не водилось.

- Имперские с собой привезли, - отрезал дед.

- Ты доел, допил? Поздно уже, пошли в шалаш.

- Тебе лишь бы на бок завалиться!

Эти двое, так существовали. Жизнь – вечный спор. От скуки, должно быть. Кто они друг другу? Дед, внучка, отец, дочь, муж, жена? Еще какие-то лесные…

Простые размышления канули в наплывах памяти: он с двумя помощниками карабкался на склон… поток… стрела с подожженной тряпкой. Последнее, что помнил Север, как огонь вгрызается в сухую солому.

Разрушить перемычку получилось! Целое войско погибло, сказала тетка. От тех, кто оборонял крепость Игаль отобьется.

Ветки деревьев над головой пошли в хоровод с потоком то ли звезд, то ли белых искр.

На следующее утро попытка сеть кончилась плачевно. Только успел перегнуться за бортик телеги, рвотой вывернуло на изнанку. Пришлось улечься и замереть, иначе мир норовил перевернуться и придавить бренное тело младшего наследника и теперь уже Первого командора Особого корпуса Византийской империи.

- Приехали!

Тетка откинула рогожу, оглядела найду, хмыкнула и приказала идти в сарай.

- Будешь тут лежать. Маринка! - крикнула она кому-то. - Кашу свари пожиже. Его накормить надо. Не ровен час, примрет. В дороге-то одной водой поили.

Они объехали обмелевшее озеро по дальнему краю, дальше двигались на юг. Все путешествие заняло без малого трое суток. Как только сможет ходить, он отсюда сбежит. Хотя, бежать – громко сказано. Пять шагов от телеги и те дались огромным трудом.

Замотанный в старую попону Север опустился на солому. Куда двигаться, он себе представлял. Уйдет, лишь бы раньше времени не нагрянули сборщики дани, не исключено, сподвижники Твердислава, а бо еще какие разбойники.

Миску жидкой каши принесла девочка лет двенадцати совершенно нездешнего вида.

- Мне бы какую-нибудь одежку, - попросил Север.

Крестьяне говорили на сербском. Девочка замерла, потом мотнула головой. Не поняла?

- Одежда, рубаха, штаны, - повторил Север.

Он стал повторять просьбу на разных языках. Она не поняла, скорее догадалась, сунула ему миску и выбежала из сарая.

Рубашка подошла, штаны оказались коротковаты. На ноги пришлись разбитые старые опорки. Девочка отвернулась, когда он одевался.

Процедура отняла столько сил, что чашка с похлебкой ходила ходуном в трясущихся руках. Девочка забрала миску, зачерпнула ложкой немного каши. Север послушно открывал рот. Размазня оказалась до умопомрачения вкусной и пока не просилась обратно.

Доев последнюю ложку, Север поблагодарил.

- Я не понимаю, - кое как выговорила девочка на сербском.

В ней все было не так. Она не так двигалась. Все время старалась вытереть руки, вздрагивала при каждом звуке. Даже волосы! Ей не просто отрезали косу, красиво подстригли.

Север перебрал все основные наречья империи, она не понимала!

Ладно, о загадочной незнакомке, он подумает позже, когда отдохнет. Желательно еще не извергнуть то, что оказалось в желудке.

Он столько не спал с памятного отравления. Просыпался, глотал жидкую кашу, опять засыпал. Зато уже на следующий день смог подняться на ноги, хотя думать о побеге пока не приходилось.

За воротами сарая разговаривали хозяева.

- Когда Сурен обещался? – потребовал старик.

- Чи завтра, чи послезавтра. Он говорил три недели. Время как раз подходит. Девку ему отдадим, парня себе оставим, - постановила тетка.

- Парня тоже ему, - привычно заспорил дед. – Деньгами возьмем с лесными братьями рассчитаться.

- Ладно, если хорошо заплатит, - неожиданно согласилась тетка.

Вечером Маринка принесла кашу. На этот раз в размазне плавал кусочек мяса.

- Может быть ты понимаешь латынь? Древний язык. На нем уже не говорят, решил еще раз попробовать Север.

Маринка затрясла головой, развернулась к нему и быстро, быстро залопотала.

- Остановись! Теперь я ничего не понял. Давай попробуем объясниться.

Он начал по очереди перебирать понятия: рука, нога, голова. Она кивала, повторяла за ним.

- Маринка! – проорал за воротами голос хозяйки. – Иди работать, ночью будешь с ним миловаться.

Девочка вскочила, заметалась по сараю.

- Маринка, сукина дочь, выходи!

В сарай ворвалась разгневанная хозяйка Таска, схватила девочку за руку и поволокла, вечером притащила обратно, пихнула на солому, предупредив мимоходом, если соберутся в бега, их быстро поймают лесные браться и в лучшем случае приведут обратно. Ворота сарая на ночь тетка заперла.

Север протянул руку. Сквозь щели сочился последний вечерний свет. Маринка попыталась отползти.

- Иди ко мне, вдвоем теплее, - как можно мягче попросил Север.

Маринку трясло. Север поймал холодную руку притянул к себе, прикрыл дрожащее тельце краем попоны.

- Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

Зачем Таска привела девочку, понятно: беременная стоит дороже. Заодно проверить, способен ли я к продолжению рода. Но какова сволочь! Маринка же еще совсем ребенок.

- Нас хотят продать какому-то Суреун, - зашептал Север в ухо девочки.

- Сурен… рынок продать человек.

- Попробуем, - пробормотал Север ей в висок, - с ним пройти через лесные кордоны, дальше видно будет.

Она согрелась, перестала дрожать, а чуть погодя ровно засопела, вытянулась – уснула.

Дело давнее – Всеволод тогда предупредил: разговор не для чужих ушей.

Они стояли в тайной комнате императорской библиотеки. Тут имелся реестр артефактов, в котором присутствовали записи о людях, появившихся ниоткуда. Чаще всего они сразу почти сходили с ума или умирали. Иногда так же внезапно пропадали. Император считал, то были пришельцы из иных миров.

Первое впечатление от догадки было – бред. Девочка потерялась в лесу, двинулась разумом. Но, поразмыслив, Север понял: она чужая, чуждая, нездешняя, вообще неизвестно с каких далей.

На рассвете их растолкала Таска. Маринка отправилась работать, Север остался размышлять.

Еще два дня девочка прибегала к нему при первой же возможности. Ночью ее приводила Таска.

Маринка легко запоминала слова. Север в свою очередь пытался разобраться в ее языке.

Рисунок на пыльном полу: дом, много домов – село, большое село, еще больше – город. Раз, два, три, четыре пять…

Она понимала арабские цифры!

- Сколько людей живет в твоем селении? – спросил Севр – Напиши.

Он протянул ей палочку. Маринка вывела на пыльном полу сарая единицу, пятерку и к ним приписала четыре нуля!

Сурен с двумя верховыми нагрянул через три дня. Больше всего он походил на коротконогое, заросшее черным волосом животное. Со своими охранниками работорговец говорил по-арабски. Маринку сразу кинули в телегу.

Север стоял у ворот сарая. Хозяева торговались. Они просили за пленников семь монет, торговец давал пять. Спор был в самом разгаре, когда Сурен мигнул своему помощнику. Тот полез в телегу к девочке.

Север не только валялся на соломе прошедшие дни. Ноги держали… руки чесались. Главное было удержаться, не убить. Без работорговцев им отсюда не выбраться.

В результате короткой потасовки, оба охранника лежали на земле, Сурен выхватил кривую саблю, хозяева отбежали к дому – спрятаться, если что. А Север сполз по стенке сарая, демонстрируя слабость.

Их с Маринкой связали в телеге спина к спине. Из разговора новых хозяев стало понятно: Маринку продадут на потеху, Севера для боев.

Бойцовые дома существовали в империи на полулегальном положении. Официально в них сражались добровольцы. Такие тоже находились, но хозяевам было выгоднее ставить рабов. Вольный боец отдавал из премии только «десятину арены», рабу не надо было платить вовсе.

- Попробуй развязать мне руки, - тихо попросил Север.

Телегу трясло. За пленниками наблюдали в четыре глаза, дело шло плохо, но Маринке удалось немного ослабить веревку.

- Хватит. Если начнется потасовка, падай на дно телеги и лежи, головы не поднимай.

- Не разговаривать! Что ты там возишься? – озлился Сурен, для острастки, полоснув раба кнутом.

Лесные братья оказались низкорослы, зверообразны и многочисленны. Сурен отсчитал им три монеты, чмокнул коням, телега покатила дальше.

Охранники сетовали, что до места добираться два, а-то и все три дня. Катили они на юго-восток. Если бежать, - решил Север, - так сегодня.

На ночь остановились на лесной заимке, живой товар заперли в сарае. Едой никто не озаботился. Хорошо, хоть дали напиться. Проверили веревки на руках, еще и за ноги привязали.

- Вытяни руки назад, - попросил Север.

Маринка подвинулась, сколько смогла. Он в темноте начал зубами распутывать веревку: тянул, грыз сплевывал, но справился. Когда Маринка развязала ему руки все стало намного проще.

Сарай снаружи заперли на щеколду. Просунуть щепку и приподнять – нечего делать.

Один из охранников клевал носом у костра, второй и Сурен ушли в дом. Тут был не-то чтобы постоялый двор – перевалка – короткий ночлег перед дорогой на невольничий торг. Раз хозяин даже не поинтересовался, кого кинули в сарай, такие пассажиры для него не новость.

Щеколда сорвалась. От бряканья проснулся охранник. Длинный тесак в руке не очень напугал. Север задвинул Маринку подальше в угол. Охранник рванул незапертую дверь, шагнул в темноту сарая и туту же попал в захват, только шейные позвонки хрустнули.

- Наружу не выходи, - приказал Север девочке.

- Он смерть?

- Живые они нам не нужны.

Маринка всхлипнула, метнулась к двери. Север перехватил, прижал к стене.

- Хочешь попасть на невольничий рынок? – зло зашипел ей в ухо. – Если да, я тебя тут оставлю, и пошел. Будешь всю оставшуюся жизнь потехой для таких ублюдков.

- Нет, нет! Я… его страх.

- Покойников? Чего их бояться? Они же тихие. Сиди, я за тобой вернусь.

Врываться в дом не стоило. Кто знает, сколько их там? Охранник и Сурен мелковаты, хозяин пока на глаза не попадался. Не исключено, есть еще кто-то.

Сурен и второй охранник выходили по одному и тут же отправлялись следом за своим товарищем. Тащить их в лес – только время терять.

Огромный как медведь хозяин заимки был облачен в кольчугу и шлем, но из дому выметнулся легко. Двуручный меч очертил полукруг. Два коротких тесака в руках Севера могли его только насмешить. Проще всего было убежать. Луна давала много света, не споткнется – оружному и тяжелому его нипочем не догнать. Только вот девчушку он тут не оставит!

Сарай стоял на двадцать шагов.

- Маринка! – крикнул Север, рискуя разбудить людей в доме. – Беги по тропе вниз. Я его задержу!

Хозяин же паче чаянья, не стал наступать, наоборот, попятился. Кончик меча опустился к земле.

- Развязались, значит, - заключил тяжелый бас. – Далеко ли уйдете пешими? На коновязи кони Сурена. Забирай и уходи.

- Просто отпустишь? – не поверил Север.

- Надоели они мне. Особенно эти трое.

Коновязь находилась за сараем. Маринка не умела ездить верхом. Пришлось сажать ее себе за спину. Пока возились, хозяин подкрался почти вплотную. Шлем он снял. Большое широкое лицо, по которому пробегали блики костра, кривилось на одну сторону. Меч смотрел в землю. Север выставил тесак. Маринку он успеет сбросить на землю. За лошадью ее не достать.

- Что ты железкой машешь! Размахался. Если бы я хотел, еще у двери бы тебя положил. Уходите, не трону.

- Кто таков? – спросил Север, подавая коню пятками. – За кого Великие Силы просить?

- Великие Силы, говоришь. Имперский что ли?

- Вроде того.

- Имперские, слышал, армию Упыря положили в один чих. Раз так, я за тебя просить должен. Мою жену и дочь на рынок угнали. Я своих искал, тут поселился, решил войду в доверие, а там как-нибудь.

- Как звать твоих женщин?

- Малуша и Милица. Дочка маленькая совсем, может не разлучили с матерью-то.

- Я все сделаю, чтобы их найти. Сиди тут, жди, - велел Север посылая коня вперед.

Надежды правда никакой, но он постарается, что дойдет до своих уже не сомневался, что разнесет невольничий рынок в пыль – да с превеликим усердием!

Луна – луной, но гнать коня – шею свернешь. Часа два они тряслись, по уходящей вниз дороге. Маринка вцепилась в спину клещом, изредка попискивая. На рассвете Север повернул коня на запад.

Остановились они в полдень у ручья. Маринка брела – ноги раскорякой. Север тоже натер ляжки, хоть и бросил под седло потник.

За ручьем в густых кустах обнаружилось что-то вроде шалаша. Ночь не спали, с дороги укрытия не видно. Передохнуть – лучше не придумаешь.

- Он нас отпустить? – спросила Маринка, устраиваясь на соломе под бочок.

- Он семью потерял. Я пообещал найти их, если живы, - пробормотал Север засыпая.

Проснулся он от визга. В нос ударила птичья вонь. Маринка забилась в дальний угол шалаша. У входа топтался Сирин.

- Где бы еще встретиться! – пробормотал Север протирая глаза.

- Разлегся он! – проскрипел пернатый старичок. – О и эта нашлась!

- Ты ее знаешь? – насторожился Север.

- Не знаю и знать не хочу! Шляются по переходам, а мне их ловить. Не здешняя она, понял?

- Да понял! Что, такое переходы? – потребовал Север.

- Не твоего ума дело! Тебе туда лучше не соваться.

- Почему? Растолкуй, уважаемый.

- Вот ведь свалился ты на мою голову. Переходы – это коридоры между мирами. Люди, а пуще животные их не видят, но чуют. Место портала все нормальные стороной обходят. Только дурищи вроде этой лезут, не разбирая дороги.

- Можешь ее вернуть, откуда пришла? – спросил Север, слегка холодея от того, что его догадка подтвердилась.

- Верну, если ты для меня дело сделаешь.

- Говори.

- Лесовики, племя такое, дикие совсем. Живут сами по себе, человеченкой не гнушаются, деньги берут, если кто на их земли зашел, а нет денег, самих угоняют. Брата моего они поймали.

- Вы же в невидимость можете уйти, или врут предания?

- Не из всякого силка уйдешь! Нет никакой невидимости. Нас люди видят воронами. Это тебе я в своем настоящем теле явился и то исключительно потому, что тебе кентавры доверяют. Брата моего держат в клетке, думают, простой ворон попался, только сильно большой. Пока его не схарчили или еще что непотребное над ним не сделали, вызволи его мне.

- Давай так, - решил Север, - ты девушку отведи в ее… дом, а мне до своих надо добраться. Возьму отряд, сам лично лесовиков разгоню. Брата сюда привезти?

- Ишь какой! Девку, значит, вперед отведи…– заспорил было Сирин, но быстро пошел на попятную. – Ты клетку открой, да кольцо с лапы сними. Сам долетит. Эй, ты! – крикнул птиц девочке. – Пошли со мной!

- Маринка, - позвал Север.

Она подползла уткнулась носом в спину.

- Это – друг, почти брат, - зашептал он. - Сирин тебя отведет в твой дом, в твой родной дом.

- Я страх!

Север притянул к себе ее голову, поцеловал в висок.

- Не бойся. Так сложилось. Будешь дома, вспоминай нас. Все, иди.

Маринка поползла из шалашика, следом за ней скрылся в близко подступающей зелени пернатый старичок. Север выбрался следом.

Конь топтался в кустах. Сирин и девочка исчезли. Можно было возвращаться в лагерь.

Делать крюк и возвращаться к лагерю крестьянской дорогой, – терять драгоценное время. Север пока не встретил ни одного человека. Тропой, однако, пользовались не так давно. Широкая торная дорога в здешних местах имелась всего-то одна. По ней армия шла к пограничной крепости хунгар, следовательно, тропа приведет либо в селище, либо к потоку, который петлял вдоль дороги.

К переправе Север выбрался, когда солнце уже засобиралось на отдых. Река, поглотившая армию Твердислава, гремела полной водой. Переправляться пришлось, где по пояс, а где и по шею.

На тот берег он выбрался мокрым до макушки. Трясло, одолевала слабость. Север сбился со счета, когда ел в последний раз, но точно больше двух дней.

Останавливаться было нельзя. Не можешь идти – ползи, только двигайся.

Дрожь отпустила, когда подсохла одежда. Пришлось один раз остановиться – дать коню похрумкать травой.

К расположению арьергарда собственной армии Север вышел в сером утреннем тумане. Первый часовой не проснулся, да и второго пришлось растолкать.

- Кто таков? – всполошился молодой лохматый парень, даже не подумавший прихватить секиру, которая валялась рядом на земле.

- Позови старшего. У меня срочное донесение командору.

Заспанный капитан, на ходу подтягивал штаны. Злая, небритая физиономия не сулила ничего хорошего.

- Шпион? С вами разговор короткий. Петар! Петар, собака, ты где?

- Я тут, - вынырнул из тумана подтянутый парень с чистым лицом и стрижеными скобкой волосами.

- У меня срочное донесение, - решил поторопить вояк Север.

- Заткнись со своим враньем! На командора умышляешь?! – прорычал капитан.

Пахнуло вчерашней брагой и никогда не мытым ртом.

- Красный уровень! – в свою очередь повысил голос Север.

- Какой еще уровень?! Да я тебе…

Кулак летел в лицо. Север легко увернулся, тут же почувствовав спиной кончик копья – стража бдела.

- Погоди Доминик, - остановил капитана подтянутый Петар. – Красный уровень… надо доложить в ставку.

- Каждого оборванца слушать…

- Погоди, говорю. Худа бы не случилось.

Парень хоть и был молод, но, кажется, пользовался авторитетом.

- Да идите вы! – бросил капитан, скрываясь в тумане.

Руки связали за спиной, ноги под брюхом коня. Петар двигался впереди, придерживая лошадь Севера в длинном поводу.

Парень умел вязать. Освободить руки не удалось. Они прошли уже несколько отдельно стоящих, сонных лагерей.

Свет перетекал из темной серости в бледную муть. Туман слегка поредел. У подножья памятной скалы, на которую Игаль отправил наблюдателей, Север вдруг громко расхохотался.

Задом наперед на коне в лагерь везли или трусов, или изменников. Когда сварливый Сирин прокаркал свое предсказание, Север озадачился: что такое должен он будет совершить, какой проступок, чтобы покрыть себя позором?

- Ты там не рехнулся часом? – поинтересовался Петар.

- Просто радуюсь. Дозволено?

Ставку ближе к цитадели Игаль не перенес, резонно полагая, что защитники крепости начнут сбрасывать по склону бревна. Камнеметы, опять же. Сюда точно ни копье, ни камень не долетит.

- Кто такие? – потребовал стражник первого ряда охраны.

- Человек. Себя не назвал. Говорит со срочным донесение к командору. Назвал красный уровень.

- Обзовись, - приказал стражник.

- Дружина! – заорал Север во все горло.

Цирк с въездом в лагерь порядком надоел. Саднили колени и ляжки, есть хотелось до обморока, проснулась забытая уже головная боль.

Личный охранник Игаля вынырнул из шатра, пробежал пять шагов и всплеснул руками.

- Марио! Командор! Марио вернулся!!!

- Марио? - обернулся Петар.

- Марио, Марио, Марио… – понеслось от шатра к шатру. Люди выскакивали из палаток. Игаль хромал на криво пристегнутом протезе.

Руки и ноги развязали, но спускаться на землю не пришлось. Охрана подняла шиты, Север встал на одно колено. Люди сбегались, кричали, в воздух летели шапки и шлемы. Он стоял со склоненной головой перед своей армией, отдавая дань тому, что его встретили, как героя.

- Дружина, Петар еще не уехал?

- Нет.

- Позови, - приказал Игаль.

Парень осторожно шагнул в шатер, замер у стенки.

Командор сидел за походным столом. Север нянчил натруженный зад на койке.

- Из какого гарнизона? – потребовал Игаль.

- Из Полабского, командор.

- Сам откуда?

- Из Тырнова. Поступил на службу три года назад.

- Хорошо узлы вяжешь, - подал голос Север. – Каким оружием владеешь?

Петар принялся перечислять. Север без замаха кинул ему в лицо кружку, которую вертел в руках. Если попадет в лоб, парень отправится к прежнему месту службы. Если тот уклонится, и кружка пролетит мимо – посмотрим.

Петар ее поймал, поискал, куда поставить, не нашел, нацепил себе на палец, продолжая свой перечень.

- Кто тебя обучал?

- Отец.

- Где он?

Парень замолчал, будто уткнувшись лбом в стену, сглотнул и заговорил ровно.

- Он от нас ушел к молодой. Говорили, они на запад подались.

- В здешние края?

- Я не знаю.

- Если встретишь его среди врагов, что сделаешь?

Петар уткнулся взглядом в пол, помотал головой:

- Не знаю.

Откажись он от отца – отправился бы восвояси.

- Не хочешь перейти ко мне в первую сотню? - прямо спросил Север.

Петар, встав на одно колено, прижал кружку к сердцу.

- Буду служить верой и правдой.

- Как будем брать крепость?

Игаль с самого утра колдовал над картами. В отличие от него, Север просто валялся, давая отдых телу.

- Подходы к задним воротам крепости есть? – спросил младший наследник, не открывая глаз.