Три часа до смерти

ТРИ ЧАСА ДО СМЕРТИ.

18 августа 1872 года, Берёзовка

Пламя одинокой свечи загадочно мерцало, отражаясь в ярко-зелёных глазах молодой рыжеволосой женщины, что сидела за столом, подперев подбородок рукой, и сверлила старосту требовательным взглядом. Стол был добротным, сколоченным из хорошо высушенной и правильно выдержанной лиственницы. Степан сам четверть века назад подбирал досточки одну к одной и своими руками сколотил столешницу. Хотел сделать Варваре приятное.

Староста сидел молча, только насупленные брови и крепко сжатые кулаки выдавали его тревогу и растерянность, но глаз не отводил. Отсветы пламени играли в его густой бороде, гуляли по щекам, щекотали кончик носа. За стенами избы клонился к закату тёплый летний день, но искусно сделанные ставни были плотно закрыты на массивные щеколды, не позволяя даже малому лучику света проникнуть в темноту горницы.

Из подпола тянуло прохладой. Нос щекотал непередаваемый аромат тысячи запахов. Пучки сушёных трав рядами свисали с верёвок, растянутых под потолком. Широкие полки, густо набитые вдоль стен, были сплошь заставлены жестяными баночками, стругаными плошками и глиняными горшочками с самым разнообразным содержимым: от толчёной селитры до мутных капель смолы неведомых деревьев, от сушёного корня папоротника до кусков змеиной кожи.

Мужчина тяжело выдохнул, опустил взгляд, почувствовав, что снова тонет в колдовских глазах, а сердце в груди начинает биться в такт мерцанию пламени.

– За тобой долг жизни, Степан. И я требую своей платы. Время пришло, – медленно выговаривая каждое слово, наконец вымолвила рыжая прелестница.

– Но такое Нельзя об этом просить. Грех же! – нетвёрдым голосом ответил собеседник.

– Я не прошу, я требую! Пойми, Стёпка, я хочу уйти на своих условиях. Быстро и легко, а не мучиться, распятой на кресте, до самого рассвета!

Стёпка. Это для сельчан он староста, уважаемый Степан Дормидонтович, шести десятков лет от роду. А для неё – Стёпка. Только для неё, и ни для кого больше – даже жена никогда не осмеливалась его так называть. И долг жизни за ним есть, истинно. Даже два, но за один он рассчитался сполна, своим телом и душой, двадцать три весны назад, и думал, что на этом всё закончилось. А потом сам пал перед Варварой на колени, вымаливая жизнь для первенца. Тогда Ивана, только разменявшего пятнадцатый год, свалила гнилая лихоманка. Ни перед кем больше за жизнь не унижался, а вот пришлось. И не отказала Варвара, только зыркнула на него своими глазами бесстыжими, кивнула и пошла в избу. Две недели никого не подпускала, выхаживала парня, вернула тощего да сушёного, словно лежалую воблу, но с румянцем во всю щёку, живым и по-прежнему смешливым.

– Говори точно, что сделать надобно, – он всё-таки собрался с духом.

– Сперва созови всех мужиков крепких, толпу. Крикливых да малахольных не надобно, охотников и лесорубов лучше. Как солнце краем земли коснётся – придёте сюда все, с факелами зажжёнными. Ты сам зайдёшь в дом, я тут, на лавке, буду. Отвара ядовитого выпью перед твоим приходом. Рядом найдёшь верёвку, ею свяжешь туго, накрепко. Мне уже всё равно будет. За руки и за ноги меня возьмёшь сам, с сыновьями своими, других гони. Отнесёшь в мастерскую, через всю деревню. Баб близко не подпускайте – а то чёрной смертью изойдут тотчас. Да и вытья в последней дороге слышать не желаю, это мой день и моя ночь.

– Дальше что? – глухо спросил Степан, так и не поднимая головы, уперев седую лопату бороды в грудь.

– Занесёте моё тело в мастерскую – пусть лучше она сгорит, чтобы всю Берёзовку не поджечь ненароком. Там, посерёдке, куча сена будет лежать – прямо туда и кладите. Потом дверь снаружи поленом сам, лично подопрёшь и с четырёх концов запаливайте. Близко не суйтесь – гореть будет ярко, внутри сушняка и всякого такого в избытке.

– Грех-то какой, – староста без суеты перекрестился, глянул сызнова в зелёные, с пламенем, глаза.

– В чём грех, Стёпка? Тело сжечь? То просто обряд погребения древний, а руки я сама на себя наложу.

– Верёвка тогда зачем?

– Это для пришлых, пусть смотрят, радуются. Висок кровью измажу, вот и будет казаться, что силой ты меня вязал, да не рассчитал.

– Меня люд потом живьём сожрёт, Варвара! – чуть повысил голос староста.

– Людям объяснишь, что так надобно, чтобы село спасти. Али им жизнь не дорога стала? И бабам скажи, что сама я смертушку свою почуяла, они поймут.

– С чужаками что?

– Придут утром пепел поворошить, так ты не мешай, пусть роются. Им заказчикам да хозяевам надобно хоть что-то показать. Костей всяких у меня там по углам припрятано много – найдут. Только моих там не будет: прогорю дотла да улечу на небо.

– А может соберём всех мужиков да пришлых пойдём воевать? Ночью? Тайга не выдаст, – здоровенный кулак стукнул по столешнице, пламя на секунду мигнуло. Борода Степана воинственно встопорщилась.

– Дурачок, – ласково, словно уговаривая неразумное дитя, молвила женщина. – Что твой Ерофей утром насмотрел, повтори-ка?

– Полусотня немцев, всех мастей. Все при оружии. Монахи с чётками. Господа при шпагах. Два часа ходьбы отсюда.

– Наёмные душегубы, которые, не моргнув глазом, вырежут всё село. Люди королевского двора, что на меня смертельную обиду затаил три десятилетия назад. Церковники, что всю жизнь ересь огнём и кинжалом привыкли искоренять. И бог его знает, кто ещё слетелся попировать на моей тризне. Одним нужны книги и записи, вторым – жизнь, а третьим – душа. На холмах вокруг села уже люди рассажены, меня высматривают, не проскочить. Ты на них собрался идти с топорами и несколькими ружьями?

Степан поник, шумно выдохнув. Кулак, минуту назад готовый ломать чужие рёбра, разжался.

– Моя жизнь так дорого не стоит, – улыбнулась Варвара, положив ладонь поверх его руки. – Спаси село, староста, это твой долг.

– Дожили, – проворчал собеседник. – Немчура лютует, как у себя в Европах.

– Уверена, у них и все документы выправлены как надо. Осёл, гружённый золотом, открывает любые двери. Ступай теперь и на закате возвращайся.

Оба встали. Варвара лёгкой упругой походкой обошла стол, приподнялась на цыпочки и поцеловала Степана в щёку. В полутьме её кудри мазнули по грубой, морщинистой и обветренной коже, пахнуло сиренью, чем-то ещё. Он на секунду прикрыл глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.