Дети Пирамиды-2. Время, которое будет

Глава 2. Вроде всё то же самое

Зима на Дальнем Востоке — это когда утро наступает только к середине второго урока. Я всегда просыпаюсь рано, когда за шторами в окнах ещё стоит плотная, ватная темнота. Но даже эта тьма кажется мне уютной.

Я нашарил рукой очки на тумбочке и нацепил их на нос. На настенных электронных часах — шесть сорок пять утра. Среда. Середина недели, мой любимый экватор! Ещё три дня поработаем, и — выходные. Хорошо, что в местной школе пятидневка! В субботу можно предложить Оле покататься на лыжах, а вечерком устроить романистический ужин. Хотя не рановато ли для подобного шага?..

Тапки нашлись быстро, и я, сделав небольшую остановку в уборной, вышел на кухню.

Тут было зябко, печка за ночь подостыла, а местная котельная в сражении с январским морозом пока проигрывала. Свет на кухне я включать не стал и шлёпал по скрипучим половицам, ориентируясь на единственный яркий огонёк в этой пустоте — зелёный глаз кофеварки. Всё-таки великая вещь — таймер. Ароматный кофе уже ждал меня…

На столе лежала районка «Таёжный вестник». Свежая, хоть и недельной давности по дате. Радио радостно сообщило, что сегодня 25 января, и что в соседнем районе бураном повалило главную ёлку. «Бедное дерево», — подумал я в сотый раз… стоп, почему в сотый? Просто к слову, наверное…

Я быстро собрался. На лестнице меня встретил дядя Миша. На его голове красовалась огромная, лохматая шапка из лисьих хвостов. Мне кажется, или вчера у него была шапка из барсучьего меха?

— Здорово, Кирилл Николаич! Морозец — во! — сосед растирал свои замёрзшие руки. — Еле машину завёл. Тебя подвезти?

Я вежливо отказался, и сосед потопал в свою квартиру, ещё с порога крича своей жене о необходимости сбора «тормозка».

У ФАПа меня перехватила Оля. Она выглядела очаровательно в своей красной курточке на меху.

— Кирилл, доброе утро!

— Привет, Оль! — улыбнулся в ответ. — Ты чего тут мёрзнешь?

— Тебя ждала. У меня в кабинете полка разболталась, боюсь, все документы скоро на голову полетят. А рабочего у нас нет, сам знаешь. Починишь?

— Обязательно, Оль! — кивнул я. — Сейчас уже не успею, у меня с первого урока сегодня, и до конца... Ты инструменты приготовь, а я после школы забегу!

Возле магазина старушка на скамейке крошила хлеб голубям. Птицы хлопали крыльями, взлетая и опускаясь на снег, ворковали, благодаря сердобольную женщину. Я приветливо помахал ей рукой. Она не заметила.

Урок геометрии в 9 классе. Светка Петрова, скучая, рисовала в тетрадке сердечки. Когда я спросил про золотое сечение, она ответила: «Один и шестьсот восемнадцать», — и вздохнула так тяжело, будто это число было грузом всей её пятнадцатилетней жизни. Молодец, подготовилась к уроку! А остальные?

Женя Перевалова косится на спрятанный под пеналом телефон. Пожелтевший фингал на лице Артёма Синякова... Странно, вчера вроде у него ничего на лице не было… Егор Смирнов на задней парте зевает уже в какой раз, грустно поглядывая то на часы, то в окно. Двое отсутствуют по болезни… Вот такой вот класс…

В учительской Марина, учитель биологии и химии, страдала по поводу отпуска:

— …и он мне такой говорит: «Марин, ну куда мы в феврале?». А я ему: «Серёж, давай в Сочи!». А он мне: «Марин, у меня отпуск только в марте!»

— Твоя личная жизнь начнётся только после семидесяти! Ты учитель! У детей ОГЭ на носу, готовить надо, а она в отпуск собралась! — ворчала Маргарита Ивановна, пытаясь справиться с кнопками потера.

Я помог ей наполнить чашку кипятком, и она благодарно мне кивнула.

— А мы с детьми летом по Золотому кольцу прокатимся! — добродушно поведал всем наш учитель физики.

Вожатая Нина, не встревая в их разговор, проходя мимо, легонько коснулась моего плеча и прошептала: «Кирилл Николаевич, а вы не хотите завтра помочь мне с плакатами к 23 февраля? Вечером, когда все уйдут…»

Я вежливо отказался, сославшись на проверку тетрадей, и вышел из учительской.

Вечером, уже возвращаясь от Оли (полку, не особо-то и качающуюся, я прикрутил за пять минут, заодно и чаю попили, обсудив породу приблудившегося к медикам утром котёнка), я заметил у сарая что-то блестящее. Это была старенькая октябрятская звёздочка.

Выбрасывать не стал, решив начать коллекционировать старые значки. Должно же быть у меня здесь какое-то хобби?

День прошёл очень положительно, настроение было прекрасное. А звонок Лёвочке окончательно закрепил успех этого дня. Мы договорились о рыбалке в феврале.

— Приеду, Кир, обязательно приеду! У вас там, говорят, подлёдная рыбалка — просто бомба! Мне тут как раз на Рождество новый термос трёхлитровый подогнали, вот и обновим!

— Жду, друг, жду! — улыбался я в телефон.

Перед сном положил звёздочку на тумбочку. Завтра надо будет зайти в магазин, купить ткань и сделать полотно для значков…

Сегодняшняя среда началась с запаха кофе. Я, видимо, вчера вечером на автомате поставил таймер на утро. Я этого не помнил, но мысленно погладил себя по голове. Ах, какой я молодец!

Я нашарил очки на тумбочке, надел их, кое-как нашарил ногами тапочки, зашёл в уборную, потом на кухню. Печка остыла, и тут было немого зябко. На столе одиноко лежала газета, которую я никак не соберусь выкинуть. Пригодится — под сковороду с яичницей подложить, или на растопку печи пустить, а то старые газеты уже скоро закончатся.

Позавтракал, оделся, вышел из квартиры. На лестнице дядя Миша — в какой-то нелепой, но явно дорогой каракулевой пилотке.

— Здорово, Кирилл Николаич! Морозец сегодня — во! Колымага еле завелась, собака такая! Моя Танюха и то быстрее заводится! Тебя подбросить?

Я задумчиво молчал, глядя на его шапку. Вроде вчера была лисья, или нет?

— Танюха, щи мне не наливай! Я к лесникам сегодня, лучше сухомятки какой, на закуску, хы-хы!.. — не дождавшись от меня ответа, сосед уже вваливался в свою квартиру. — А вечерком Татьянин день отметим…

Оля у крыльца ФАПа уже ждала меня. Чего это она мёрзнет, без шапки? Хоть бы капюшон накинула, что ли…

— Кирилл, доброе утро! — улыбнулась мне Оля. — Выручай, а? У меня в процедурке замок на шкафчике заклинило, а там журналы отчётности. Посмотришь после школы?

— Конечно, Оль. Зайду обязательно!

— Ой, смотри, какой котик!

Возле её ног, громко мурлыча, крутился рыжий пушистый котёнок. Интересно, откуда он так незаметно взялся? Замёрз, бедолага…

— Пойдём, я тебе чего-нибудь вкусненького дам! — Оля пропустила котёнка вперёд себя и пошла следом.

Кормящая голубей пожилая дама на мой приветственный жест даже глазом не повела.

На уроке геометрии звёздочка класса Светка Петрова лениво рисовала сердечки.

Когда я спросил про золотое сечение, она ответила, даже не поднимая головы:

— Один и шестьсот восемнадцать… — в её голосе сквозила такая невыносимая скука, будто она объясняла мне в тысячный раз таблицу умножения. — Кирилл Николаевич, мы это когда-нибудь закончим?

— Гармония бесконечна, Светлана! — наставительно, но не строго заметил я. А про себя подумал: «Мы же только начали эту тему… Чего это она так? Опять перед уроком научных статей начиталась?..»

Посмотрел на остальных учеников. Мне показалось, или у Синякова под глазом был синяк?

В учительской Марина мечтала об отпуске в феврале, но Маргарита Ивановна начала читать ей лекцию о педагогической совести, и я, не дожидаясь назревающей войны миров, поспешил выйти из учительской, попутно очень вежливо отшив Нину, приглашавшую меня на дискотеку в клуб.

После «шефского» посещения ФАПа и устранения неисправности в замке шкафчика (за пару секунд подкрутил один винтик), возле старого сарая нашёл октябрятский значок. Это знак, что пора найти себе какое-нибудь занятие! Начну, пожалуй, коллекционировать старые советские значки, чем не увлечение?

Вечером приготовил ужин, поболтал с Лёвочкой про рыбалку (он обещал привезти какой-то чудо-термос), растопил печь, немного попереписывался с Олей, обсуждая с ней рыжего котёнка и его сбалансированное кошачье меню, и к 11 часам вырубился.

Утро среды выдалось просто прекрасным!

Я проснулся в отличном настроении. Среда — это всегда хорошо, середина недели, дел накопилось много, но все они — в радость! На кухне уже вовсю пахло кофе — кажется, вчера вечером я выставил помол чуть крупнее, аромат стал более терпким. Здорово!

Я надел очки и выудил ногами тапки, пытавшиеся спрятаться от меня под кроватью. Радио бодро рассказывало о поваленной новогодней ели в соседнем районе. Кофеварка дружески мигала зелёным глазом.

Всё было хорошо. Хорошо как всегда!

На лестнице дядя Миша гаркнул приветствие про разогрев машины и жены.

На крыльце ФАПа — Оля. Пройти мимо было никак нельзя, всё-таки мы пытаемся строить отношения…

— Кирилл, доброе утро! Зайдёшь после уроков? База не грузится, а я в этом совсем ничего не понимаю, — голос у Оли был озабоченным, а вот в глазах плясали чертенята. Что-то затевает?

— Зайду, конечно, не волнуйся!

Старушка кормила голубей, рассыпая перед ними семечки подсолнуха. Не хлеб? Когда я поднял руку, чтобы ей помахать, она отвернулась. Слепая она, что ли?

Урок в девятом классе пролетел на одном дыхании. Класс сегодня был особенно тихим. Все вяло слушали про Фибоначчи, так же вяло отвечали на мои вопросы. Потом — урок информатики, математика в пятом классе — дроби, звонок с последнего урока…

Марина в учительской снова ворковала в телефон: «Сереж, ну какие Сочи в феврале? У меня отпуск в марте!». Маргарита Ивановна злобно зыркала в её сторону и ждала, когда та закончит телефонный разговор...

Я, наблюдая за ними, только улыбнулся. Как всё-таки здесь всё правильно, и на своих местах!

Вожатая Нина пыталась зазвать меня на какой-то вечер «Кому за…», но я ловко увернулся. Не моё это… И у меня вроде как есть Оля…

Зашёл в магазин, потоптался у прилавка, вспоминая, что хотел купить. Не вспомнил. Взял сливовых карамелек, овсянку и десяток яиц. Подумал и добавил зачем-то пачку молока.

У Оли в ФАПе познакомился с милым рыжим котёнком, приблудившимся этим утром. Пригодилось купленное молоко.

Возвращаясь от Оли из ФАПа (база в моём присутствии неожиданно начала грузиться без проблем), наткнулся на лежащий в снегу старый октябрятский значок. Решил начать с него свою коллекцию.

Лёвочка позвонил в середине вечера.

— Ну как ты там, в снегах? На рыбалку махнём? Я отпуск взять собираюсь.

— Приезжай, — ответил я. — Тут, говорят, подлёдный лов просто отличный! Только термос свой новый возьми.

— Откуда ты знаешь, что мне термос подарили? — удивился он.

Я и сам не знал. Просто угадал. Бывает же такое единомыслие у старых друзей?

Вспомнил про найденный значок, достал его из кармана пальто и положил на тумбочку. Завтра что-нибудь придумаю, на что его прицепить, чтобы начать формировать коллекцию. Над кроватью будет смотреться лучше всего!

Уснул быстро. Снег за окном был таким белым, что казалось, он светится сам по себе.

Проснулся я в полной темноте. Шесть тридцать три утра. Надо же, что-то я сегодня проснулся раньше обычного!

Среда. На кухне шумела кофеварка, наверное, включился таймер, выставленный мной вчера вечером.

Хорошо всё-таки здесь, не то что в городе! Позволив себе немного побалдеть под одеялом, я, наконец, решился на подъём. Привычно потянулся к тумбочке, чтобы взять очки. Пальцы коснулись прохладного металла. Но это были не очки, а что-то маленькое…

Я осторожно ощупал предмет. Холод острого металла неприятно кольнул подушечку пальца. Водрузив на нос очки и прищурившись, я вгляделся в предрассветные сумерки.

На краю тумбочки лежал… значок?

Щёлкнул настенным светильником и рассмотрел находку внимательнее. Октябрятская звёздочка. Потёртая рубиновая эмаль, трещинка на левом луче, выцветшее лицо маленького Володи Ульянова.

Откуда она здесь? Я не клал её сюда. Я вообще видел такой значок… когда? В детстве? В детстве… Память со скрипом вдруг спроецировала перед глазами спортивный зал. Мы первоклассники — стоим стройным рядом, а кто-то из старших ребят торжественно прикрепляет на грудь каждому из нас эти знаки принадлежности к огромному советскому братству юных ленинцев…

Воспоминание ушло так же резко, как и пришло, оставив после себя лишь давно забытый запах советской школы — смесь запахов свежей краски, старой пыльной бумаги и жареных котлет…

Покрутил значок между пальцами. Он был холодным. Тяжёлым. Настоящим.

А из кухни уже доносился ровный, уютный аромат свежесваренного кофе и голос диктора.

— …в соседнем районе, во время сильного бурана, на площади повалило украшенную городскую ель, которую ещё не успели убрать после новогодних гуляний…

Я перевёл взгляд на электронные часы на стене. Среда. 25 января.

Но ведь среда была вчера? Или вчера был вторник? А позавчера?..

— Ёк-макарёк… — прошептал я, и это был первый раз за всё время, когда я вдруг чему-то не нашёл логичного объяснения. Что-то было не так…

Часы на стене мигали цифрами. Я понял, что сижу в этом ступоре уже минут десять, не меньше. Чего это я? Я же так в школу опоздаю!

За стеной послышался тяжёлый скрип лестницы. Дядя Миша спускался во двор, чтобы начать прогревать свой УАЗ.

Я замер. Дыхание вдруг перехватило. Пазл в голове с лязгом сошёлся, выдав картинку, от которой меня мгновенно прошиб ледяной пот.

Я теперь почему-то знал, что будет дальше: разговор с дядей Мишей на лестнице, Оля у ФАПа, старушка с голубями, урок, учительская, магазин, снова — ФАП, значок, разговор с Лёвочкой, ужин, сон…

Или всё будет не так? Но откуда тогда взялась такая странная уверенность в том, что будет именно так, и не иначе?!

Ладно, допустим, что это будет… Но вот чего пока ещё абсолютно точно не должно было быть, так это — значка на моей тумбочке! Значка, который я сейчас держал в своей руке.

Потому что я его ещё не нашёл!..

Глава 3. Три ластика

— Так, спокойно, — сказал я в тишину сам себе. Голос прозвучал глухо. — Давай-ка, Кирилл, рассуждать логически!

Я включил в себе учителя математики — того, который объясняет девятиклассникам, почему икс не может быть равен нулю. Логика — мой конёк. Я всегда учил детей, что у любого следствия обязательно должна быть причина. Итак, приступим!

Факт первый: Я нашёл этот значок сегодня утром на своей тумбочке.

Факт второй: Я точно помню, что вчера его здесь не было. Я бы заметил, когда ставил телефон на зарядку или убирал перед сном свои очки.

Вывод: Кто-то проник в квартиру ночью и подбросил его!

Против вывода: Дверь заперта на два оборота, ключи есть только у меня. Следов взлома нет. Окно замёрзло намертво, второй этаж, не забраться... И главное — зачем и кому это могло понадобиться?

А самое главное — смутное воспоминание о том, как я нашёл его вчера в снегу у сараев, появившееся у меня вдруг, никуда не делось! Память подводит? Возможно…

Я осторожно положил значок обратно на тумбочку. Странности — странностями, но мне пора на работу! И если я начну сейчас думать только об этом, я сойду с ума ещё до первого урока!

Кофе на кухне уже ждал. Я сделал глоток ароматного напитка и расслабленно улыбнулся. Ну, чего это я завёлся? Стандартное же утро! И новость про упавшую ель — обычная! Если ничего особенного в области за эти дни не произошло, то почему бы и не повторить новость?..

Дядя Миша на лестнице сегодня был в лохматой шапке из барсука.

— Здорово, Кирилл Николаич! Морозец — во! Еле машину разогрел…

А я понял, что знаю, как он сейчас закончит фразу. Но, с другой стороны, это же обычная прибаутка, его фирменная фраза! И встречаю я его каждое утро, вот и запомнил! Ничего такого…

— …даже свою жену у меня разогревать быстрее получалось! — закончил он и заржал. — Шутка! Тебя подвезти?

Я отрицательно махнул головой. Он прошёл мимо, в свою квартиру, крича жене про щи. Я задумчиво посмотрел ему в спину. Пока всё повторялось точь-в-точь. Но это— не странность! Просто — обычный утренний ритуал, я в этом уверен! Может быть, мне всё причудилось? Может, я и правда просто нашёл этот значок вчера, а память сбойнула? А я накрутил себе бог весть что?

Оля ждала меня у ФАПа. Я замедлил шаг.

— Кирилл! — она улыбнулась. Та же самая улыбка. — Доброе утро! Выручай, а?

Сейчас она попросит меня посмотреть компьютер, который не включается…

— Компьютер барахлит? — я пошёл на опережение.

— Что? — удивилась она. — Нет, компьютер работает, всё нормально! А вот принтер вчера вечером вдруг перестал реагировать! Глянешь после школы?

— Конечно! — пообещал я. — Зайду после уроков.

Это интересно. В моей памяти вчера она просила меня починить ей комп… или полочку? Хотя нет, это была дверца на шкафчике… Всё ясно! Я ей нравлюсь, мы сближаемся, отношения вот-вот перейдут на новый уровень. Ну, пытается женщина слегка ускорить события, ищет причины для сближения, вот и тестирует меня на готовность быть рядом и помогать в мелочах, что тут такого? Я, вроде как, и не сопротивляюсь. Это всё нормально, ничего странного в этом нет… Ничего. Странного. В этом. Нет!

— А котёнок как поживает? — вдруг вырвалось у меня само собой.

— Ка… какой котёнок? — опять удивилась Оля и слегка переменилась в лице.

— Ну… — я смутился и напряг память. Котёнок же был вчера? Вроде был… Мы ещё его молоком поили…

Под ногами раздалось жалобное мяуканье. Мы с Олей опустили глаза — рядом с нами, у ног, распушив свою шерсть от мороза, сидел маленький рыжий комочек.

— Ой, какая прелесть! — Оля бережно взяла котёнка на руки. — Ты откуда тут? Замёрз, маленький… Пойдём, погреемся! Кирилл, не забудь, я буду ждать!

Оля кивнула мне, улыбаясь, и понесла котёнка в помещение, и мне на мгновение показалось, что она посмотрела на меня с какой-то тревогой… Словно испугалась чего-то…

Так, что мы имеем? Котёнок есть, но он появился только сейчас… Но он же был и вчера? Хотя по реакции Оли непонятно, видит она его впервые или нет… Может, она его вчера вечером отпустила, и он сегодня опять пришёл туда, где его кормят? Да, скорее всего, так оно и было. А я просто с утра встал не с той ноги! Значок нашёл вчера и автоматически бросил на тумбочку. Тем более, я даже помнил, как его нашёл в снегу, у сараев! Всё сходится! И вчера вторник был, а не среда, раз среда — сегодня! А остальное — привычные вещи, они в нашей жизни всегда норовят повторять друг друга. Ведь на то это и жизнь — идти по кругу, лишь иногда отмечая для себя, что-то новое…

— Параноик, — буркнул я сам себе, покачал головой и пошёл дальше, ускоряя шаг.

Возле магазина старушка всё так же методично рассыпала на снег угощение для птиц. Голуби хлопали крыльями, взлетая и тут же опускаясь на утоптанный снег. Я специально остановился и посмотрел на женщину в упор. Старушка замерла и чуть повернула голову в мою сторону. Мне на мгновение показалось, что она хочет что-то сказать, но она лишь сварливо поджала губы и снова уставилась в пустоту перед собой.

Ну, и что я хотел увидеть? Передо мной пожилой человек — одинокий и живущий своими ритуалами. У пожилых людей страсть к выполнению одних и тех же ежедневных действий, это для них — норма. Она хоть как-то не даёт им скатиться в тягостное ожидание неминуемого, бесконечно прокручивая в голове самые счастливые, а порой и — придуманные — моменты всей своей жизни…

В школе меня ждал 9-й класс. Урок геометрии. Светка Петрова сегодня вела себя странно. Она не рисовала сердечки, а просто сидела, положив руки на парту, и внимательно следила за каждым моим движением. Когда я записывал тему на доске, мел в руке скрипнул и сломался.

— Иррациональность… — произнёс я, глядя на обломок.

— …как корень из двух, который нельзя представить в виде дроби, — тихо закончила Светка.