Мой бывший Босс

Глава 8

Глава 8

– С тебя как обычно, – начал перечислять сосед, стоило Ире повернуться к нему. – Уборка, стирка, глажка и заготовка еды на неделю.

– Обязательно, но сначала ты должен рассказать мне, как часто ты вытворял подобное и, самое главное, чем занималась моя сестра.

Ира взяла с места в карьер, не став начинать разговор издалека. Она обязательно поблагодарит Пашку, но сделает это позже. Сейчас же ей нужны ответы на вопросы. Главный из которых такой: чем занималась ее сестра, что все ведут себя либо возмутительно, либо так, словно все происходящее в порядке вещей?

– Должен? – растерялся сосед, явно не ожидав, что все закончится подобным образом.

– Да.

– Я помог, а теперь еще и должен!

Сосед рассмеялся, но смех вышел натянутым и не натуральным. На лице Павла появилось выражение досады и смущения. Он как будто бы понял, что прокололся.

– Всегда было наоборот, – сказал он и покосился на дверь. – Я участвую в спектаклях, а мне варят борщи и…

Ира даже бровь приподняла. Она не отнекивается от ответной услуги, а всего лишь убеждается в том, что задает вопросы верному человеку. Она уже получила ответ на одну часть вопроса, а теперь ждет главного.

– От тебя подобного не требую.

Вместо ответа Назарова потянулась к двери и закрыла ее на оставшиеся замки, тем самым показывая, что не слезет с него пока не получит ответы на интересующие ее вопросы.

– Ты должен рассказать мне, чем занималась Инка! – повторилась она, но куда мягче. – Паш, я прошу тебя!

– Ир, зачем тебе?

– Затем, что сегодня я наслушалась всякого и это пугает меня до чертиков!

Она закрыла лицо ладонями, но не потому, что собралась заплакать, а просто потому, что голова пошла кругом. Интуиция говорила ей, что все неспроста, а разум так и вовсе пугал одной единственной мыслью: «во что же ты вляпалась, Ира!»

– Ну ты чего? Реветь что ли собралась?

– Нет.

Пашка обнял ее, но не так как прежде, когда играл на публику, а так, как, наверное, делают старшие братья, заставив уткнуться носом в плечо.

– Он серьезный человек, понимаешь? – проговорила Ира ему в рубашку.

Через мгновение она освободилась из его объятий, почувствовав мимолетное раздражение от участия практически постороннего для нее человека. За сегодняшний день она получила запредельно-огромную дозу мужского внимания.

– Я уже обманула его, но если есть что-то, что приведет в бешенство его и тем самым заставит испортить жизнь мне, то я хочу знать это сейчас, а не потом.

– Мне кажется, что ты переволновалась.

Сосед упорствовал. Ира сатанела.

– Давай я угощу тебя чаем? Привез с Алтая, на упаковке написано, что сбор успокаивающий.

Иринка качала головой. Она не позволит ему уйти по такому смехотворному поводу. Выручили дети. Они заставили вспомнить о себе, подумать о той правде, которая могла не нравиться и не предназначаться для детских ушей.

– Ну как?!

Лешка и Арина выбежали из спальни, протиснулись между ними двумя и заглянули в лицо Иры глазами полными веселых искр, шкодливых звезд и чего-то еще от чего Иркино сердце дрогнуло.

– Он поверил?

– Да.

Ира улыбнулась им двоим, несмотря ни на что, но соседа из виду не выпускала, а он, между прочим, бочком-бочком, но двигался к двери.

– Меня приняли и ждут в офисе в следующий в понедельник. Хотя, что это я вам говорю?! Подслушивали?

– Прислушивались, – поправил ее невероятный Лешка, – но толком ничего не поняли.

Он кого-то напоминал ей. Очень-очень сильно, но сколько бы Ира не перебирала общих знакомых, найти такого на кого походил Леха так и не смогла.

– В кого же ты такой умный? Скажи мне, пожалуйста!

Лешка в ответ хмыкнул, отбросив в сторону челку и сказал:

– В батю, конечно. Мама говорит, что он у меня умный.

Ирина нахмурилась. Инка ничего не говорила ей про отца Лешки. Сестра не велась на расспросы, мастерски меняла темы, хлопала крышкой ноутбука или того хуже – сбегала и попадала в истории.

– Мама?

В ответ на вопрос племяшки, Ирина покачала головой, погладив по голове потянувшуюся к ней девочку.

– Тетя.

Ребенок еще постоял пару секунд возле нее, вглядываясь в ее лицо и ожидая чего-то, а потом побрел обратно в спальню.

– Вот ведь!

Ирина знала, что делает племяшка в одиночестве светлой детской – смотрит в окно, играет на его подоконнике с игрушечным домиком и ждет, когда же во дворе появится знакомый силуэт мамы.

– Не обращай внимания, – попытался успокоить ее Леха. – Посмотрит в окно, а потом будет играть в куклы.

Ира подумала о том, что ей надо позвонить Альке, спросить, что делать с племянницей, а еще лучше дать им общаться друг с другом. Быть может подруге удастся сделать то с чем Ирка справиться не в силах.

– Надо сходить за тортом, – произнесла Ира, вспомнив то, что очень любили и чему всегда рады ее детишки.

– Так может вместе сходим?

Сосед никуда не ушел, хоть и приблизился к двери на неприлично близкое расстояние.

– У меня в холодильнике шаром покати.

Ира поняла его выразительный взгляд далеко не сразу, а когда уяснила то решила, что надо бы ей прилечь, выпить успокоительного и отдохнуть пару часиков. Она перестала понимать намеки (а ведь это один из главных инструментов юриста) – Пашка не хотел сбежать, когда говорил про чаи. Он предлагал ей пойти к нему, как бы двусмысленно это не звучало в ее мыслях.

– Окей. Только переобуюсь в кроссовки.

Через несколько минут Ира оказалась в холостяцкой берлоге Павла. Холостяцкой она назвала ее не для красного словца. Очутившись в коридоре, она едва ли успела осмотреться в чужом жилище и оценить убранство комнат, как поняла почему сосед выбрал в качестве вознаграждения уборку – в квартире пахло.

Нет!

В доме Павла просто чудовищно воняло грязными вещами.

– В спальне.

– Даже так?

Ира поколебалась немного. На ее счастье сосед воспринял ее промедление на свой счет, смутился и даже покраснел, сказав:

– Кроссовки можно не снимать.

Назарова прошла в скудно обставленную комнату, повернулась, чтобы спросить: «что именно я должна тут увидеть?», но сосед опередил ее и вынул из шкафа огромный дорожный чемодан.

– Благодаря Горгоне Витальевне к Инке и мелким часто захаживали из тех или иных ведомств, – говорил мужчина, мечась по комнате, выхватывая, запихивая и пряча разбросанные по все горизонтальным поверхностям вещи. – Я помогал, когда оказывался дома.

– У тебя не спрашивали документов?

– Чтобы выглядеть благополучной семьей не обязательно быть расписанными или носить одну фамилию на двоих.

Жаль только, что этой философий не придерживался Золотарев. Как бы это упростило жизнь Ире, хотя бы с моральной точки зрения.

– Взамен я просил помочь по хозяйству, чем однажды воспользовалась твоя сестричка.

Однажды, Пашка приехал с командировки и обнаружил разбросанные по квартире вещички.

– Я, мягко говоря, прифигел от того, что дом превратили в блат-хату, пошел к ней, чтобы высказать все, что я о ней думаю и потребовать, чтобы она забрала все и думать забыла дорогу ко мне.

Но Инна сумела убедить его, что все не так.

– Она только переодевалась в моей квартире, чтобы ее не видели мелкие, накидывала верхнюю одежду и шла на работу.

В тот день, когда Павлик обнаружил детали ее наряда, Инка припозднилась.

– Она старалась вернуться домой до пробуждения детей, но если не получалось, то происходило так как в тот день – бельишко и игрушки по всей квартире.

– Она не сказала где?

– Нет. Но на мой взгляд все было очевиднее некуда. Особенно в тот момент. Открывай!

Ира присела возле огромной сумки, повозилась немного с замками, а когда раскрыла ее и ненароком вывалила содержимое на пол, обмерла.

– Теперь ты понимаешь почему я не хотел отвечать на твои вопросы?

Назарова наконец кивнула, отмерзнув от первого шока. Она потянулась к вещам, но не для того, чтобы начать перебирать обильно украшенные стразами, пайетками и люрексом вещи, а для того, чтобы затолкать их обратно. Одного взгляда на разнообразные бюстгальтера, чулки и юбки было достаточно, чтобы понять, если не все, то многое сказанное в Ирин адрес за этот все никак не кончающийся кошмарный день.

– По правде говоря не совсем, – призналась она, удерживая себя от того, чтобы не начать вести себя, словно чопорная девица, то есть брезгливо морщить нос, жеманно поджимать губы и подцеплять одежду одними лишь ноготками.

Хотя, ситуация располагала к этому на все сто.

– У тебя была возможность рассказать мне все после того, как я сцепилась с Горгоной Витальевной.

Соседка Марта Витальевна имела весьма противный характер, брюзжала, учила уму-разуму, совала свой нос в чужие дела и то и дело портила кровь. За что и получила свое прозвище. У нее было одно оправдание: она портила жизнь не только Ире, но и всем, с кем имела общие стены.

– Ир, это не мое дело, – наконец сказал Пашка. – По уму надо было выбросить это все на свалку и забыть.

В ответ Ира приподняла брови, удивившись. Она ждала продолжения и даже подначила его, невероятным усилием воли продолжая удерживать себя на месте.

– Тогда зачем ты оставил все это тут?

– Не знаю, – пожал плечами мужчина. – Я дома появляюсь раз-два в неделю, а когда это происходит, то ведь не думаю об этом каждую минуту.

Взявшись за ручку чемодана, она выдвинула ее наверх и покатила в сторону выхода. Назаровой очень хотелось выбежать из квартиры, ворваться в комнату сестры и бросить этот матерчатый ящик ни куда-нибудь, а в стену, усеянную фотографиями сестры в различных ракурсах.

– Что думаешь делать с этим теперь?

Остановившись на пороге своей квартиры, Ира дернула плечиком, тем самым показывая, что не думала над этим вопросом основательно.

– Попробую разобрать…

– Ты же не хочешь сказать, что отложишь что-нибудь для себя?

Мужчина понял, что е просто перебил, а ляпнул глупость, хохотнул, чтобы хоть как-то исправить положение, но ему это не удалось. В душе у Ирки очень быстро расползалось уродливое чернильное пятно осознания всего увиденного, сказанного и сделанного.

– Так, что ты надеешься найти там?

– Что-нибудь, что скажет мне, что все мы ошибаемся.

Наверное, ее желание отдавало детскостью, ведь Ира не хотела принимать факты и открывшуюся истину.

– Ир, не надо, а?

Сосед потянулся к чемодану.

– Я понимаю, что она твоя сестра и ты всегда ее знала другой, но…

– Паш! – резко оборвала его Ира, тут же прикрыв глаза и делая тяжелый, даже болезненный вздох, чтобы не сорваться и не наорать на ни в чем не повинного человека.

– Спасибо тебе, что помог и рассказал все, но я разберусь с этим самостоятельно.

Глава 9

Глава 9

Вместо того, чтобы приехать в понедельник, Ира заявилась в офис на следующий же день, не вспомнив встречу накануне, а именно тот факт, что Золотарев не был ранней пташкой. Тогда, когда народ начинал выбирать кафешки, подготавливал контейнеры с едой, опустошал автоматы со снеками и напитками, Артем Золотарев только заявлялся в офис и требовал первую чашечку свежесваренного кофе и московскую прессу. Ира забыла об одном и совершенно не знала другого, но тем не менее стояла возле здания, оглядывая его старинные фасады и злилась на сестру, что умудрилась подложить ей вот такую свинью.

– Ну и дура же ты, Инка, – проговорила она себе под нос, устав держать все в себе без возможности поговорить хоть с кем-то. – Дура и идиотка.

Ночью Ирка думала позвонить Альке, пожаловаться и спросить совета, уже занесла палец над кнопкой вызова в зеленом мессенджере, но так и не решилась рассказать ей о свалившемся на семью позоре. О таком не рассказывают ни знакомым, ни друзьям, ни близким. Это стыдно, мучительно и больно.

– Артема Максимовича еще нет на месте, милочка, – сообщила высокая крупная женщина с прической «привет из 80-х», – вы зря пришли так рано и вообще у нас запись.

– А я не на прием, – ответила Ира, устало. – Я устраиваться пришла.

Она поздно легла и плохо спала этой ночью, решая, как же ей следует поступить с учетом всей полученной информации. Принятое решение злило ее, но было единственно верным – она должна уйти, едва ли устроившись на это вакантное и очень соблазнительное в плане перспектив место.

– Н-да?

Женщина передумала входить в здание, окинула ее внимательным взглядом и приподняла бровь.

– Вакансия закрыта.

Иру бросило в краску. Оценивающий взгляд тетки заставил ее поучаствовать себя нескладной уродиной.

– Я знаю.

Наверное, ей стоило выглядеть иначе в свой первый рабочий день, быть в юбке и блузке, на худой конец в идеально сидящем брючном костюме и на каблуках, но никак не в джинсах и не в рубашке оверсайз, но так она и не собиралась задерживаться здесь надолго.

– Другие работники нам не требуются, – продолжала объяснять женщина, но больше это походило на то, что она отгоняла ее.

– Я – новый секретарь Артема Максимовича, – выдала Ира, расправив плечи и вздернув подбородок.

Больше, чем человеческий идиотизм ее бесило неприкрытое высокомерие и сейчас в ней проснулась злость, на какое-то время заставив забыть о цели своего раннего визита. На тетку, как ни странно поведение Иры не подействовало, но тем не менее надменная чванливость исчезла из ее облика, уступив место заинтересованности.

– Ирина Вячеславовна Назарова?

– Да.

– На фотографиях вы смотрелись иначе.

– Лучше?

Женщина повела подбородком в сторону, явно подбирая слова для следующего ответа.

– Во вкусе Артема.

Ире стало неудобно за сделанные Лехой фотки. Они конечно же сделали свое дело – привлекли внимание потенциального работодателя, но то, каким образом, а именно для чего он научился делать их, заставили ее ощутить неловкость, словно она не на стуле сидела, а на барной стойке, да еще и обвившись вокруг нее.

– Такое себе признание, если честно.

– Пойдем! – велела ей женщина, проигнорировав Иркину ремарку. – Нечего тут стоять.

Назарова повиновалась и последовала за властной теткой, слушая нелестный рассказ о своей предшественнице.

– Заявилась ко мне вчера, бросила ключи на стол, наговорила гадостей, угрожала, что еще покажет, а потом хлопнула дверью! Даже заявление не написала глупая! Что можно показать после этого? Что она дура крашенная?

Регина может быть и была не далекого ума, но то, что она не сделала, то было неспроста. Скорее всего, секретарша с привилегиями оставляла за собой повод напомнить о себе.

– А когда появится Артём?

Женщина в ответ хохотнула, проходя по коридорам ведущим в другую часть здания. Здесь было много кабинетов с табличками, на которых значились имена юристов с отраслями права, которыми они занимались. За одними уже слышался стук клавиш, а за другими царила зловещая тишина.

– Ох, не скоро! Совсем не скоро! Чай успеем два раза попить, поработать, принять армию курьеров, просителей и только потом, ближе к одиннадцати увидим нашего шефа.

Женщина оглянулась на Иру.

– Я очень надеюсь на тебя, – выдала она неожиданное. – Очень!

– Почему? – Назарова, мягко говоря, удивилась этому признанию. – Вы ведь меня совсем не знаете!

– Верно, но я видела твой диплом.

Объяснение не справилось со своей задачей, то есть не дало никаких ответов. Совсем.

– Никогда не поверю, что другие помощники и секретари Артема работали без юридического образования.

Женщина приостановилась, дождавшись, когда Ира поравняется с ней и тоже остановится.

– Зря! – заявила она серьезно. – Кого только не было в этой богадельне!

Ей, конечно же, было виднее, но все-таки! Артем мог брать на работу красивых девушек, но не он ли говорил о том, что они искали и находили себе выгодные партии? Зачем? О чем он думал, делая это? На что надеялся?

– Когда он брал их к себе, то понятно каким местом думал в первую очередь. Девки-красавицы тоже не были дурами – сначала представляли себя с лучшей стороны, быть может даже надеялись на что-то, глядя на него, да только у Артема еще ветер в голове.

Женщина загремела ключами, отворяя дверь отдела кадров.

– Молодой он еще, жениться не хочет. У него на уме загадки-зацепки правого пространства. Как будто это приключение!

Ира понимала его одержимость, наверное, потому что сама была сделана из того же теста. Она даже улыбнулась, вспомнив вчерашнее собеседование и его взгляд, в котором горел огонь, увлеченность и удовольствие от того, что он показывал ей на скрытые нюансы.

– Это ведь неплохо?

– Да разве об этом речь?

Кадровичка Елена Дмитриевна Фурст наконец распахнула дверь, щелкнула выключателем и поманила ее за собой.

– А эти что думают?

Ира пожала плечами. Она была в курсе того, чем руководствовались женщины, которые искали богатых и знаменитых, но увы! Не могла понять их. Ей нужна была любовь, а уж потом все остальное.

– Что часики тикают.

Женщина фыркнула, бросив на вешалку тонкий палантин, а потом только прошествовала к огромному столу для переговоров.

– Им замуж надо, детей, стабильность, гарантии, что не останутся с голой…

Она замялась, подбирая другое словосочетание и судя по последовавшему тону, ее это развеселило.

– С голым задом. А с Артемом не так. Он может, и разгильдяй каких свет не видывал, но только обольщаться не надо. Он не даст себя провести, потому что романтик.

Женщина уселась в кресло, щелкнув под столом чем-то.

– Ведь, если любовь, то какая к черту разница у кого будут миллионы?

Ира нахмурилась, увидев за романтизмом нечто совсем другое – своеобразную проверку, которая сама по себе выглядела подло.

– Но ведь это работает и в другую сторону?

– Верно, – согласилась Елена Дмитриевна. – Вот только в этом случае миллионы должны быть у тебя.

У Иры не было миллионов. Да и вообще она не собиралась замуж за Золотарева. Ей было плохо. В одночасье нарисованный в уме план действий стал бесполезным. Но хуже того было то, что Назарова осознавала, что перестала хоть сколько-то владеть ситуацией. Чтобы она не делала после, как бы не старалась вскарабкаться наверх одной из вершин везде ее ждал огромный и жирный крест.

– Я сама из Питера, – продолжила говорить женщина, словно не замечая того, как подвисла Ирина, – закончила тот же университет, что и ты.

– СПбГУ? – рассеянно уточнила Ирина.

Зачем она это сделала? Итак, понятно, что Елена Дмитриевна говорит об этом заведении, ведь она читала ее резюме и видела копии присланных документов.

– Да!

Из-под стола появились чашки, блюдца и вазочка с горячо любимыми Ирой конфетами
«Маска». Это были единственные конфеты из всей кондитерки, которая существовала на этом свете, которые Ира могла засунуть себе в рот.

– Наши девочки стремятся достичь чего-то, ведь нам не достается все на блюдечке, да с золотой каёмочкой, как например тем, кто закончил академию при генеральной прокуратуре.

Назарова знала этот универ и пару раз сталкивалась с его выпускниками на практике в силовых ведомствах. В свое время она подавала документы в это учебное заведение, но как оказалось не прошла по баллам, уступив место кому-то с очень известной фамилией в правовых кругах.

– Не сдаются при первых трудностях и не бегают за мужиками, – после этих слов Елена Дмитриевна придвинула к ней чашку. – Так ведь?

Ира кивнула, притянув в себе чашку, выпила ее и попросила вторую. Чай было диво, как хорош, с приятным сладким послевкусием и крепостью, которая тоже оставалась на языке, напоминая о старых добрых временах пока родители были вместе.

– Вы правы, – вздохнула она, отказываясь от прежнего малодушного решения. – Как говорят: Москва слезам не верит?

– Все верно, – согласилась словоохотливая кадровичка, – а есть причины для слез?

В ответ Ира покачала головой, тем самым отгоняя от себя угнетающие думы.

– Ты получила место у Золотарева! – подбодрила ее женщина. – Разве это повод для грусти?

– Вы правы. Надо радоваться, а не отступать чуть что.

– Так что случилось?

– Так! – отмахнулась Ира. – Прорвемся!

Наверное, ей нужен был такой разговор, который пусть не напрямую, но напомнил бы ей, что она не кисейная барышня и справится со всем.

– Проблемы с мужиком? – продолжала любопытствовать Елена Дмитриевна. – Ты ведь не замужем, так ведь?

– То-то и оно! Не замужем, а Золотареву нужна такая, чтобы с кольцом на пальце.

В ответ брови Елены Дмитриевны поползли наверх совсем не в наигранном удивлении.

– Это что-то новенькое.

– Правда? – Ира сделала глоток из чашки, полюбовавшись спрятанными на ее дне нарисованными ягодками клубники. – Мне так не показалось.

– Хм. До вчерашнего дня все было ровно наоборот.

Назарова не удержалась и все-таки фыркнула. Она так и знала, что Золотарев придумывает условия на ходу! Она знала это, удивлялась и… Сейчас ей стало неприятно. Мог бы просто отказать ей, сказал бы: «вы мне не подходите!» И дело с концом!

– И как же ты выкрутилась?

Иришка покрутила чашку в ладонях, решаясь. Она должна сказать этой женщине правду. Иначе, ей и правду несдобровать. Можно манипулировать Артемом, но не человеком, что заведует документами и через минуту будет знать всю ее подноготную.

– Соврала – проговорила она, – а двое племянников помогли мне в этом.

Глава 10

Глава 10

Признание во лжи было опасным. Женщина только могла казаться хорошей, а на деле быть такой, как Улита[1] – хорошенькой.

– Осматривайся, – велела ей Елена Дмитриевна, открыв дверь в уже знакомую приемную и в заваленный папками кабинет Артема. – Карьеристка.