Пленник Ее Величества

— Хорошо, — проскрежетал он сквозь зубы, отрывая взгляд от загадочной кареты и вновь начиная двигаться, почти неся Флипа вперёд. — Домой. Быстро.

Они бежали по опустевшим улицам, мимо захлопывающихся ставней. Гул порта остался позади, но его сменил другой — низкий, нарастающий, идущий словно из-под земли и из воздуха одновременно. Воздух стал тяжёлым, заряженным, колючим. Даже привычный магический гул города исказился, превратившись в тревожный вой.

Влетев в свой переулок, Элдар на ходу открыл дверь, втолкнул Флипа внутрь и заперся на все засовы.

— В подвал! — скомандовал он, указывая на люк. — Спрячься в дальнем углу, за бочками. Не выходи, пока я не приду.

— А ты? — глаза Флипа были полны ужаса.

— Я буду здесь. Наверху. Иди!

Затолкав мальчишку в подполье и придвинув к люку тяжёлый стол, Элдар схватил дубовую колотушку для дров. Жалкое оружие, но лучше, чем ничего.

Он подкрался к окну в гостиной. Улица была пуста. Тот странный гул сгущался. Небо на западе, над холмами, потемнело неестественным, плоским цветом, будто кто-то выжег в нём дыру в иное место. И из этой темноты на город стали сползать тени.

Над портом небо вспыхнуло короткими, яркими всполохами синего, алого и ослепительно-белого цвета Боевые заклятия. Иллюминация беззвучного боя, словно кто-то зажёг и погасил десятки молний за разрывом стены. Гвардейцы и маги держали оборону. Это было ясно по чёткому, организованному ритму вспышек. Илидингов в порту, видимо, было немного. Справиться должны.

Но дракон внутри него не унимался. Его внимание было приковано не к порту, а к западу, к тёмному массиву леса и холмов, что подступал к окраинам города. Элдар прильнул к окну, вглядываясь в темнеющий запад, туда, где начинались холмы и лес. Сначала он ничего не увидел — только сгущающиеся сумерки да тёмный зубчатый гребень деревьев. Потом показалось движение. Не чёткие силуэты, а сама тьма между стволами зашевелилась, заструилась. И из-за леса, из этой живой, ползучей тени, выползли они.

Бесформенные, тягучие, лишённые чётких очертаний, они стекали с холмов, как смола. Расползались, заполняя собой лощины, обтекая камни, медленно, но неумолимо приближаясь к городу. Они были похожи на клубы чёрного дыма, но дым этот вёл себя разумно, целенаправленно.

Сначала их было немного. Горстка. Потом десятки. А потом и сотни. Они стекались к барьеру, как муравьи к капле мёда, и окутывали его, исследуя невидимую глазу поверхность. Их движение было неспешным, почти ленивым, но от этого лишь страшнее.

И тут Элдар понял. Атака в порту была лишь отвлекающим манёвром. Жалкая горстка, чтобы связать лучшие силы города, оттянуть магов и гвардию от истинной угрозы. Основная масса илидингов подобралась с другой стороны, с наименее защищённого, холмистого участка. И теперь они всей своей безликой массой, всей своей леденящей сущностью давили на барьер. Не атаковали яростно, а методично, неумолимо, как вода, точащая камень.

Маги уже не справлялись. Их было слишком мало. Они старались держать барьер, но Элдар видел, как под напором теней барьер начал прогибаться внутрь. Сияющая ткань магии натягивалась, истончалась, издавая тонкий, высокий звон, который резал слух даже сквозь стены дома. Трещины множились, сплетаясь в причудливую паутину. В порту продолжали биться со вспышками и треском, но гул оттуда казался теперь жалкой, далёкой вознёй на фоне этого тихого, вселенского натиска.

«Долго не выдержит», — подумал он. Может, час. Может, меньше.

В его груди дракон рванулся с новой силой. Это был вопль ярости и вызова. Чужеродная магия, холодная, пожирающая пустота — всё это оскорбляло его огненную природу. «Наш дом, — бушевал зверь внутри. — Наше небо, наша земля.»

И именно в этот момент, внизу, на пустынной, серой от сумерек улице, он увидел их.

Двое фигур медленно двигались по переулку. Впереди тот самый слуга. Его осанка, обычно безупречно прямая, теперь была слегка сгорблена. В одной руке он сжимал небольшой, тускло мерцающий кристалл, в другой крепко, почти властно держал за руку свою спутницу.

Реми.

Она шла, покорно следуя за ним, но её походка была неестественной, механической. Ноги переставлялись ровно, будто по отмеренным шагам, плечи были опущены, голова склонена. Платье было запачкано пылью у подола, а на рукаве зиял небрежный разрыв. Но не это было самым страшным.

Её лицо было лишено какого-либо выражения. Прекрасные, тёмные глаза смотрели прямо перед собой, но в них не было ни страха, ни осознания происходящего, ни даже отражения мерцающих на западе магических барьеров. Они были пусты, как окна заброшенного дома. Щёки побледнели до мраморной белизны, губы слегка приоткрыты. Она напоминала изысканную фарфоровую куклу, которую кто-то вёл за собой на невидимой нитке.

Сердце Элдара сжалось. Это была она, но её сознание, её огонь, её воля — всё, что делало её Реми, — словно покинуло тело, оставив лишь красивую, послушную оболочку.

Слуга подвёл её прямо к двери его дома. Поднял руку и постучал. Негромко, но настойчиво. Звук был неожиданно громким в звенящей тишине переулка.

Элдар отшатнулся от окна. Королева. Здесь. В таком состоянии. Где её стража, её маги, весь её проклятый двор?

Дракон внутри ревел, требуя действия, требуя защитить своё. Но генерал в Элдаре цеплялся за островки логики. Слуга, по-видимому, был доверенным. Он не стал бы вредить своей королеве. Значит, это было спасение? Но спасение в таком виде? От чего? От кого?

Стук повторился. Твёрже.

Элдар глубоко вдохнул, пытаясь заглушить рёв дракона и хаос в голове. Он опустил колотушку, подошёл к двери и отодвинул тяжёлые засовы. Дверь со скрипом открылась.

Слуга стоял на пороге. Вблизи его лицо казалось ещё более уставшим, иссечённым морщинами беспокойства. Его глаза, острые и умные, мгновенно оценили Элдара, его готовность к бою, его немой вопрос.

— Генерал, мы так и не познакомились. Меня зовут Лормис. — голос слуги был низким, сдержанным, но в нём вибрировала стальная нить срочности. — Можем ли мы зайти? Сейчас.

Он мягко, но решительно ввёл Реми в дом. Она переступила порог без сопротивления, без взгляда вокруг. Её рука в руке Лормиса была безжизненной.

— Что с ней? — вырвалось у Элдара, и его голос прозвучал хрипло от сдавленных эмоций. — Что вы сделали?

— Ничего, это всего лишь родовая магия. Она будет в порядке. А вот город, а с ним и весь мир, боюсь, в скором времени будет не в порядке.

Лормис закрыл дверь, не торопясь повернул ключ в замке, а затем поставил Реми у стены в гостиной, будто драгоценную вазу, которую боится уронить. Она осталась стоять, недвижимая, её пустой взгляд уставился в стену. Воздух в комнате сгустился, наполнившись тревогой и немым вопросом.

Элдар не сводил глаз с Реми. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. "Родовая магия", — прошипел он, обращаясь к Лормису. — "Вы что, заморозили её разум?"

— Разумеется, нет! — отрезал слуга, его голос сохранял ледяное спокойствие. — Это весьма увлекательная, но боюсь, не своевременная лекция о королевской родовой магии. Если Ваше Сиятельство не будет возражать, я расскажу вам ее в другой раз.

Он сделал паузу, дав Элдару переварить сказанное. Снаружи, на западе, раздался оглушительный треск барьера, но Лормис и бровью не повел.

— В праздник Дала, — начал он, быстро и чётко, как докладывают на совете, — была зафиксирована нестабильность в одном из старых, считавшихся запечатанными разломов междумирья. На поверхность выбрался, как мы думали, один илидинг. Его быстро выследили и уничтожили маги патруля.