- -
- 100%
- +
— Что ты чувствуешь? — спросил Элдар, и в его голосе прозвучала та самая тревога, что гнала его сюда.
Зелёные угли глаз Рассерса вспыхнули ярче, но свет их стал холодным, почти ледяным.
— Конец драконов, — проскрежетал призрак, и слова его повисли в ночном воздухе, тяжёлые, как надгробные плиты. — Тот же запах, что витал в воздухе перед Великим Угасанием. Тот же холод в костях, та же тишина в небесах, которая наступает, когда последнее крыло складывается в последний раз.
Элдар почувствовал, как по спине пробежала ледяная волна. Даже дракон внутри него замер, словно придавленный этим пророчеством.
— Но это невозможно, — вырвалось у Элдара, но голос его звучал без убеждённости. — Мы сильны. Наши роды…
— Сильны? — Рассерс перебил его, и в его скрежете зазвучала безжалостная горечь. — Я тоже так когда-то считал. Пока жизнь не показала мне обратное. Да и ты сам, хоть и дракон, но в плену.
Он помолчал, и его призрачный взгляд снова унёсся к мерцающим огням праздника.
— Мейэр что-то знает. Чувствует больше, чем я. Что-то видит в своих Вратах, в переплетениях нитей. Но мне не говорит. Старый хитрец. — В голосе Рассерса прозвучала странная смесь досады и глубочайшего доверия. — Но я ему верю. Если он молчит — значит, есть причина.
— Ты явился мне из-за этого? — спросил он, и голос его стал тише, почти беззвучным на ветру. — Из-за конца? Чтобы остановить его?
Зеленые угли в глазницах призрака медленно мигнули. Рассерс издал протяжный, скрипучий звук, похожий на вздох тысячелетней тяжести.
— Нет, отпрыск. Не поэтому.
— Тогда почему? — настаивал Элдар, чувствуя, как древний холод от плит проникает сквозь плащ. — Раз драконы в опасности...
— Они не в опасности. Пока.
Он замолчал, и казалось, древний камень вокруг них вобрал в себя его молчание, сделал его ещё гуще и тяжелее. Даже шелест ветра в редких соснах и крик далёкой совы притихли, будто затаив дыхание. Зелёные угли в глазницах призрака разгорелись снова, но теперь в их мерцании читалась не насмешка, а нечто иное. Усталость. Безмерная, окаменевшая усталость, которой не было счёта векам.
— Когда провалитесь вместе в междумирье, ты должен оставить ее под любым предлогом одну и не вмешиваться, пока твой дракон не зарычит. А до этого сделать все, чтобы на твоем пальце оказалось такое же кольцо, как и на ее магах. Ты понял меня?
Элдар резко поднял голову. Призрак древнего дракона уже начал таять, расплываться в лунном свете, становясь частью ночного тумана.
— Что значит провалитесь в междумирье?
— Иди, детеныш, — проскрежетал угасающий голос.
И с последним шелестом, похожим на падение сухих листьев на камень, призрак Рассерса растворился.
* * *
Возвращение в гущу праздника было подобно погружению в кипящий котел после ледяной тишины гор. Шум, свет, запахи ударили в чувства с удвоенной силой, заставив Элдара на миг зажмуриться. В ушах ещё стоял скрежет голоса Рассерса, а перед глазами плясали зелёные угли в пустоте. «Провалитесь в междумирье… Кольцо… Не вмешиваться, пока дракон не зарычит…» Слова вертелись в голове бессмысленным, тревожным вихрем. Он ничего не понимал. Ни о каком междумирье он не слышал. Кольцо мага? Как его получить? И главное — зачем? Предупреждение или указание к действию? Угроза или шанс? Вопросов было больше, чем даже самых безумных предположений. И это не просто беспокоило — это злило. Злило своей неясностью, ощущением, что его, как пешку, двигают по доске, правила которой ему неведомы.
Он с силой выдохнул, пытаясь стряхнуть оцепенение, и начал пробираться обратно в Высокие Сады. По дороге он машинально искал в толпе Флипа. Мальчишка, как выяснилось, домой не ушёл. Элдар заметил его у лотка со сладостями: Флип, облизывая пальцы, с важным видом выбирал очередной радужный пирожок, его щёки были вымазаны кремом, а глаза сияли абсолютным, беззаботным счастьем. На мгновение Элдара охватила почти отеческая нежность, смешанная с досадой. Этот сорванец жил здесь и сейчас, в то время как его хозяина разрывали на части призраки прошлого и туманные пророчества о будущем.
Он уже сделал шаг в сторону Флипа, намереваясь взять его за шиворот и наконец увести домой, но в этот момент заиграла музыка. Струнные инструменты запели низко и протяжно, к ним присоединились лёгкие, ритмичные удары в барабаны, похожие на биение сердца. Мелодия была знакомой — старинный, медленный танец, который он слышал и в Эльхарии. Танец, где пары кружатся в тесном, почти интимном сближении.
На центральной лужайке, где до этого просто толпились люди, рабочие быстро соорудили с помощью артефактов большой деревянный подмост. И на него потянулись пары. Молодые и не очень, застенчиво взявшись за руки или уже уверенно обнявшись. Смех стал тише, разговоры смолкли, уступив место шуршанию платьев, скрипу подошв по настилу и этой гипнотической, влекущей музыке.
Элдар замер на краю толпы, наблюдая. Его взгляд, будто сам собой, потянулся через всё пространство Садов к той самой центральной платформе, где всё ещё стояла серебристая фигура Реми. Она отошла от Врат и теперь беседовала с кем-то из придворных дам, но её взгляд, казалось, тоже скользил по танцующей площади. В свете магических шаров и отблесков чужих миров её профиль казался одновременно близким и бесконечно далёким.
И тогда в нём что-то щёлкнуло. Дракон внутри, до этого притихший после встречи с Предком, вдруг глухо заурчал с одобрением и решимостью.
Элдар медленно, почти не осознавая своих действий, сбросил с плеч плащ, оставшись в тёмно-синей рубахе и жилете. Он провёл рукой по волосам, смахнув налипшие хвоинки с горного склона. Потом выпрямил плечи. И медленно, но неуклонно начал прокладывать путь через толпу. Люди расступались перед ним, чувствуя исходящую от него волну сосредоточенной, неумолимой энергии. Он не бежал, не суетился. Он шёл, как когда-то шёл на вражеские укрепления, — зная, что впереди может быть гибель, но отступать уже поздно.
Его взгляд не отрывался от Реми. Он видел, как она заметила его движение. Как разговор её замедлился, а затем вовсе прекратился. Как её спутницы умолкли, с любопытством и лёгкой тревогой следя за приближающейся фигурой. Как стражники у подножия платформы насторожились, руки невольно потянулись к эфесам.
Элдар игнорировал их. Он подошёл к самому краю платформы, на две ступени ниже того уровня, где она стояла. Музыка вокруг лилась, пары кружились, но здесь, в этом маленьком пространстве, воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды придворных, стражников, ближайших зрителей были прикованы к нему.
Он поднял голову и встретился с её взглядом. В её тёмных, широко раскрытых глазах он прочитал шок, вопрос, а затем стремительно нарастающую тревогу. Она явно ждала чего угодно, но не этого.
Элдар поклонился, а затем поднял руку, ладонью вверх, приглашая.
— Ваше Величество. Осмелюсь ли я надеяться на честь следующего танца?
Тишина вокруг стала оглушительной. Даже музыка, казалось, на миг притихла. Один из стражников сделал резкое движение вперёд, но Реми едва заметным жестом остановила его. Она смотрела на Элдара, и по её лицу пробегали тени испуга, недоверия, растерянности… и что-то ещё, что заставило её щёки слегка вспыхнуть.
Она медленно обвела взглядом лица своих придворных, затем замершую в ожидании толпу. Казалось, она взвешивала на невидимых весах возможный скандал… и желание.
Весы сегодня качнули в его сторону.
К всеобщему изумлению, её губы дрогнули в едва уловимой, почти вызывающей улыбке. Она сделала лёгкий, изящный шаг вперёд, к самому краю платформы, и опустила свою руку в его ожидающую ладонь.
— Да, Ваше Сиятельство, — прозвучал её голос. — Но только один. И постарайтесь не растоптать мне ноги. Ваши сапоги выглядят весьма… основательно.
Лёгкий, нервный смешок пробежал по рядам придворных. Стражники отступили, но их позы оставались напряжёнными, а взгляды прикованными к Элдару.
Он ощутил, как её тонкие, прохладные пальцы легли на его шершавую ладонь. Тактильный контакт, такой долгожданный, ударил током по всему его телу. Он мягко, но уверенно помог ей сойти с платформы, и они направились к танцевальной площадке.
Толпа перед ними расступалась, как по волшебству, образуя живой коридор. На лицах людей читалось изумление, любопытство, а у некоторых и нескрываемое неодобрение. Шёпот, похожий на ропот прибоя, покатился за ними: «Королева… с пленным… с драконом…»
Но Элдар больше не слышал этого. Он вёл Реми к центру подмоста, чувствуя, как каждый её шаг отзывается в нём глухим эхом. Музыканты, увидев приближающуюся пару, плавно усилили звучание, и мелодия полилась ещё нежнее, ещё проникновеннее.
Он остановился, обернулся к ней. Они стояли посреди сияющего круга, в центре всеобщего внимания, под перекрёстными взглядами сотен глаз. Но в этот миг для него существовала только она. Её тёмные глаза, в которых теперь горел сложный огонь вызова, и то же самое нетерпение, что пожирало его самого.
Он положил одну руку на её талию, другую поднял, продолжая держать её руку. Платье под его ладонью было тонким, он чувствовал тепло её тела, лёгкий изгиб стана. Она слегка коснулась его плеча свободной рукой. Он держался на дистанции, предписанной этикетом, но между ними висело напряжение, которое могло расплавить сталь.
И они закружились.
Первые шаги были осторожными, почти робкими. Он, отвыкший от балов, сосредоточенно следил за ритмом. Её движения были лёгкими и уверенными, компенсируя его некоторую скованность. Но постепенно, их шаги стали плавнее, увереннее. Они двигались как единое целое, забыв на мгновение о зрителях, о титулах, о войне и плене.
— Ты сошёл с ума, — прошептала она, едва шевеля губами, и её улыбка стала чуть шире, почти озорной. — При всём честном народе.
— Ты сказала, что никто не должен знать о нашей ночи. Но ничего не говорила о том, что я не могу за тобой поухаживать сейчас. И ты приняла приглашение, — так же тихо парировал он, чувствуя, как уголки его губ сами тянутся вверх. — Значит, ты тоже сошла с ума.
— Я королева. Не могла же я допустить скандала. Мне положено быть милосердной к не вполне адекватным подданным, — сказала она, но в её голосе не было ни капли высокомерия, только та же лёгкая, игривая ирония.
Они сделали оборот, и на миг её спиной к толпе, он почувствовал, как её пальцы слегка сжали его ладонь.
— Зачем, Элдар? — спросила она уже без шуток, и её взгляд стал серьёзным, вопрошающим. — Мы же вроде договорились.
Он замер на мгновение в танце, но тут же подхватил ритм. Как ей объяснить? Как рассказать о призраке Первокрылого и его безумных пророчествах? Здесь, сейчас, под сотнями глаз?
— Позже, — прошептал он, и в его голосе прозвучала мольба. — Не здесь. Просто… танцуй со мной.
Она смотрела на него, и в её глазах боролись противоречия. Но потом она медленно, почти незаметно кивнула. Её рука на его плече слегка расслабилась, а тело стало чуть податливее, чуть ближе.
Он не знал, сколько прошло времени — минута, час? Но когда музыка наконец затихла, завершившись долгим, нежным аккордом, они остановились. Аплодисменты, сначала робкие, а потом всё более громкие, прокатились по толпе.
Реальность вернулась к Реми первой. Она медленно, будто сквозь силу, отвела руку от его плеча и выскользнула из его объятий. Её лицо снова обрело привычное, спокойное выражение, но глаза всё ещё выдавали бурю.
— Благодарю вас за танец, генерал Ашвинг, — сказала она громко, нарочито формально, чтобы её услышали окружающие. — Вы хороший партнёр.
Она сделала едва заметный кивок, давая понять, что аудиенция окончена, и повернулась, чтобы в сопровождении тут же сомкнувшихся вокруг неё стражников и придворных вернуться на свою платформу.
Но, отходя, она на миг обернулась. И её взгляд, быстрый, как укол иглы, встретился с его. Элдар остался стоять посреди опустевшей танцевальной площадки, чувствуя, как в ладони, только что державшей её руку, медленно остывает её тепло. В ушах звенела музыка, а в сердце бушевала смесь триумфа, растерянности и всепоглощающей, сладкой боли. Он заставил себя глубоко вдохнуть и медленно, стараясь не выдавать дрожи в коленях, направился туда, где у лотка со сладостями, разинув рот от увиденного, стоял Флип, в одной руке зажав полуобглоданный пирожок, а другой протирая глаза, будто не веря им.
Предсказание Рассерса висело в сознании тяжёлым, нерасшифрованным грузом. Но сейчас, в этот миг, Элдар почти не думал о нём. Он думал о её руке в своей. О её взгляде. О том, что, драконы не спрашивают, а берут. И он ее добьется! Она будет его женой!
Как бы безумно это ни выглядело.
Если вам нравится история, просьба поставить звездочку и оставить комментарий. Автору будет приятно!
Глава 9
Три дня.
Три дня город говорил только об одном.
Весь Аэлиндор гудел, как потревоженный улей, а витающий в воздухе шепот, смех и возмущенные возгласы были сотканы из двух имен: Реми и Ашвинг. Их танец стал пищей для каждой утренней сплетни в пекарне, для каждого обсуждения в порту за кружкой пива, для каждого приглушенного разговора в аристократических салонах за бокалом вина.
В ларьках на площади торговцы, приторговывая яблоками и пряниками, с жаром обсуждали детали, которые никто не мог знать наверняка, но все передавали как истину: «Говорят, он так пристально на нее смотрел, что свечи в фонарях погасли от зависти!», «А я слышал, она прошептала ему что-то, и он весь побелел!», «Нет, краснел! От желания!». Дети, подражая, кружились на мостовой, один изображая важного дракона с накинутым на плечи одеялом, другая — королеву с венком из полевых цветов на голове.
В тавернах к обсуждению подходили с практичной прямотой.
— Ну и что? — хрипел за стойкой бывалый моряк. — Мужик он что ни на есть. Герой, хоть и вражий. А она — баба. Давно пора ей о муже подумать.
— Да какой он ей муж! — горячился молодой подмастерье кузнеца. — Он же пленный! И дракон! Ты представь, проснешься ночью, а рядом ящер огнедышащий! Жена с ума сойдет!
— А моя, может, и не сошла бы, — хмыкал первый, подмигивая. — Говорят, у них это… темперамент.
Среди аристократии тон был шипящим и ядовитым. За чашками тончайшего фарфора в будуарах и курительных комнатах обменивались и сплетнями, и «тревожными наблюдениями».
— Это совершенно неприемлемо, — говорила пожилая графиня, поправляя кружевную манжету. — Снисхождение — одно дело. Но публичный танец? Что дальше? Прогулка под ручку по Лунному бульвару?
— Он хотя бы герцог! — возражал молодой, честолюбивый барон, играя перстнем с фамильным гербом. — Но может это просто политический жест.
— Или женская слабость, — вставлял третий, с холодными глазами. — Молодая, одинокая… Поддалась обаянию. Опасная слабость для трона.
Двор замер в выжидательном напряжении. Министры, получившие публичный щелчок по носу, молчали. Бекмар ходил мрачнее тучи, его молниями расшитый мундир будто искрил от подавляемого гнева. Слид нервно перебирал бумаги, прикидывая, как повернуть этот скандал в свою пользу. Лорм же наблюдал, его худое, аскетичное лицо ничего не выражало, но ум работал неустанно, складывая пазл из поступков королевы.
Сам Элдар эти три дня провел в странном, двойственном состоянии. На него в порту смотрели иначе. Одни смотрели с уважением, смешанным с опаской («Смотри-ка, королеву-то танцевать вывел!»), другие — с откровенной неприязнью («Возомнил о себе, тварь крылатая»). Но все без исключения стали держаться от него чуть дальше.
Он работал молча, механически, чувствуя на себе жгучую метку всеобщего внимания. Его мысли были далеко, в воспоминании о её руке в его, о её гибком стане под ладонью, о том мгновенном, красноречивом сжатии её пальцев. И поверх этих сладких воспоминаний, как тяжелая, холодная плита, лежали слова Рассерса и его пророчества.
Он ломал голову. Междумирье? Ни в летописях Эльхарии, ни в смутных рассказах старейшин драконьих родов он не слышал такого термина. Это звучало как что-то из детских сказок про щели между мирами, куда можно провалиться. Но, похоже, это была совсем не сказка. Что это за ловушка? И как она связана с Реми?
А кольцо… Магическое кольцо мага Интеррегнума. Доступ к нему для пленного, да еще и дракона, был немыслим. Как его получить? Украсть? Выпросить? И зачем оно ему, если его собственная магия подавлена наручами? Вопросы звенели в голове безысходным хором.
Флип, верный барометр городских настроений, принес ему вместе с обедом и свежие слухи, как кот мышку.
— На кухне дворцовой, слышал, повариха с камердинером чуть не подрались! Она говорит — «романтично!», а он — «позор!» У фонтана Рыжей Лисы песню уже сложили, про дракона и жемчужину в короне! Правда, похабную, я не всю запомнил… — Он смолк, видя, что хозяин не реагирует на его реляции. — Элдар? Ты как?
— Работаю, — коротко бросил Элдар, перекатывая очередную бочку.
— Да не про работу! — Флип забежал вперед, заглядывая ему в лицо. — Это ведь к ней ты на свидание тогда ходил. Ты… ты же влюблен в нее, да?
Элдар резко остановился. Взгляд его, тяжелый и усталый, упал на мальчишку.
— Это не твое дело, Флип.
— Мое! — уперся тот руками в боки. — Если ты в нее влюблен, и она в тебя… то это же здорово! Только… — его пыл немного угас. — Только страшно как-то. Министры на тебя косо смотрят. Говорят, в Совете опять кричали.
«В Совете опять кричали». Эта фраза заставила Элдара нахмуриться. Значит, его импульсивный поступок не просто взбудоражил толпу, но и раскачал и без того шаткую лодку придворных интриг. Он поставил Реми в неловкое положение. Возможно, даже опасное.
Именно в этот момент привычный гул порта сменился на резкие, отрывистые окрики, заглушавшие даже скрип лебёдок и крики чаек. Потом раздался мерный, тяжёлый топот сапог по каменной набережной.
Элдар поднял голову. От главных ворот порта, рассекая толпу рабочих, как клинок масло, шёл отряд стражников в полном боевом облачении. Дворцовая гвардия в лакированных кирасах, с примкнутыми к арбалетам штыками. Их лица под опущенными забралами шлемов были невидимы, но позы говорили о готовности к обороне.
За ними, сохраняя дистанцию, двигалась другая группа. Десятка полтора мужчин и женщин в длинных, простых, но отмеченных вышитыми знаками мантиях. Их руки были свободны, лица сосредоточены, а вокруг них воздух слегка мерцал, как над раскалёнными в зной камнями. Боевые маги, те самые, что поддерживали щиты и метали заклятья на поле боя.
Бригадир, здоровенный детина с лицом, обветренным морскими штормами, бросил свою тачку и шагнул навстречу офицеру.
— В чём дело, капитан? Смена ещё не кончилась.
Офицер, не замедляя шага, выкрикнул командным, не терпящим возражений голосом, который перекрыл весь портовый гам:
— По приказу Её Величества и Военного Совета! Порт закрывается! Все гражданские лица должны немедленно покинуть территорию! Кораблям оставаться у причалов, командам не сходить на берег! Спокойно, без паники! К своим домам!
Его слова, как камень, брошенный в воду, породили круги сначала изумлённой тишины, а затем нарастающего гомона.
— Что? — Закрывается? Да как же грузы? — У меня партия скоропорта завтра должна отходить! — Кричали возчики и торговцы.
Но стражники уже начали мягко, но неумолимо подталкивать людей к выходу, образуя живой коридор. Маги же рассредоточились по периметру доков и складов. Некоторые из них подняли руки, и от их пальцев побежали по воздуху невидимые глазу волны, сгущаясь в барьеры из переливающейся энергии у ворот и проходов.
В этот момент один из магов, стоявший на возвышении у края причала, поднял руки. Его голос, усиленный магией, прокатился над затихающим портом.
— Внимание, жители Аэлиндора. Обнаружена нестабильность в барьерах междумирья в западном секторе. Существует вероятность проникновения враждебных внепространственных сущностей, известных как илидинги. Для вашей безопасности порт и прилегающие районы закрываются. Просьба ко всем сохранять спокойствие и немедленно проследовать к своим домам. Городская стража и магический корпус контролируют ситуацию. Повторяю: сохраняйте спокойствие и возвращайтесь по домам.
Слова повисли в воздухе, и на секунду воцарилась гробовая тишина. А потом её разорвал чей-то сдавленный, истеричный вопль. И толпа, до этого замершая в нерешительности, дрогнула и хлынула к выходу. Уже не организованно, а в паническом, давящем потоке.
Флип, до этого вертевшийся рядом с Элдаром, вдруг побледнел как полотно. Его глаза округлились, а пальцы вцепились в рукав Элдара так, что побелели костяшки.
— Элдар... — прошептал он, и голос его дрожал. — Элдар, пошли. Быстро. Пошли домой.
Элдар не двигался. Он стоял, впиваясь взглядом в магов, в их мерцающие барьеры, в стражников, отсекающих порт от города. В его груди дракон зашевелился, почуяв чужую магию, напряжённую, готовящуюся к бою.
— Что случилось, Флип? — спросил он тихо, не отводя взгляда. — Кто такие илидинги?
Мальчишка дёрнул его за рукав с такой силой, что Элдар наконец посмотрел на него. На лице Флипа был не просто испуг, а первобытный, животный ужас, которого Элдар не видел у него даже в самые тяжёлые дни.
— Илидинги... — Флип заговорил быстро, скороговоркой, озираясь по сторонам, как будто боясь, что само слово привлечёт внимание. — Это из старых страшилок. Из других миров. Они... они как тени. Высасывают из тебя все! Жизнь, тепло, свет, магию. Их лет двести никто не видел! Говорили, что все порталы к ним разрушили, запечатали... — Он сглотнул, и его взгляд метнулся к магам, возводящим барьеры. — Значит, нашли новую щель. Или она сама открылась, и они смогли просочится. И скоро будут здесь.
Флип, не отпуская рукава Элдара, потащил его за собой, протискиваясь между бегущими людьми.
— Домой, Элдар, домой! — кричал он, и его голос терялся в общем гуле.
— Идем!
Элдар позволил Флипу тащить себя. Мальчишка дрожал, как осиновый лист, его пальцы впивались в рукав Элдара с силой отчаяния. Генерал в Элдаре кричал, что бежать с поля — позор, но он подавил его. Сейчас Флип был важнее.
Он окидывал беглым, привычным взглядом отступающий порт. Гвардейцы выстраивали второй рубеж у внешних ворот, маги концентрировали энергию барьеров на западной стороне, откуда, судя по всему, ждали угрозу. Но что-то было не так. Расстановка сил была слишком статичной. Они готовились держать оборону на месте, не создавая мобильных резервов для контратаки или перехвата, если угроза проявится в неожиданном месте. «Узники своей доктрины», — мелькнула в голове мысль. В Эльхарии за такую тактику сняли бы с командования. Но здесь не Эльхария. И он больше не генерал.
Именно тогда, когда они уже почти выбрались на одну из узких улочек, ведущих от порта вглубь ремесленного квартала, он её увидел.
Небольшую, тёмно-зелёную, неказистую карету. Та самая, что была в обозе полгода назад. Она стояла в тени высокого склада в стороне от основного потока бегущих, почти незаметная. Окна были затянуты плотными шторами, но дверца со стороны, противоположной порту, была приоткрыта. И в её проёме, на мгновение, высунувшись, чтобы окинуть взглядом суматоху, показалось знакомое лицо.
Инстинкт заставил Элдара замедлить шаг. Почему здесь? Почему не с королевой во дворце? Мысль о Реми ударила, как обухом. Если слуга её доверенное лицо, и он здесь, в эпицентре хаоса… значит, она может быть где-то рядом. Или в опасности.
Он хотел остановиться, подойти, вырвать ответы из этого каменного лица, но Флип, почуяв его колебание, дёрнул за рукав с новой силой.
— Элдар, нет! Не туда! Домой! Они сейчас по всему городу будут! — в голосе мальчишки слышались слёзы. Он смотрел на карету не с любопытством, а с новым витком ужаса, будто этот тёмный деревянный ящик был предвестником чего-то ещё более страшного.
Элдар сжал челюсти. Генерал в нём метался: разведка требовала проверить, но долг приказывал спасать вверенного ему ребёнка. Он посмотрел на бледное, искажённое страхом лицо Флипа, на его цепкие, белые от напряжения пальцы. Нет. Не сейчас.