Тайна манускрипта

Уже который день Иоганн Якоб фон Баумгартнер не находил себе места. Он был зол и раздражителен. Все домочадцы, включая слуг, разбегались при одном только появлении декана, тот вышагивал в коридорах своего огромного дома, одним только взглядом сметая попадавшихся на своём пути. Декан не видел выхода из создавшейся ситуации. С одной стороны, у него не было неопровержимых доказательств присутствия книги в городе, но с другой – наличие признаков, пусть даже и косвенных, указывало на обратное. Оговорка Агнет и последовавший за этим испуг, откровенная игра в кошки-мышки Александра с деканом – всё указывало на то, что они что-то скрывают. И если предположить, что предыдущим владельцем книги был не кто иной, как Альберт Гогенгейм, этот книжный червь и неприметный тихоня, то всё становится на свои места. И декан шестым чувством ощущал, что это именно так, тайная рукопись была здесь и сама плыла к нему в руки. Но как вывести на откровенный разговор этого умника Александра? Он всегда ловко обходит все силки и капканы, расставляемые деканом. А что если взять и откровенно признаться мальчишке, что он знает о существовании манускрипта и знает, кто его нынешний владелец? Так сказать, взять на испуг. Предложить вместе использовать знания книги, тем более, что никто кроме декана не знает второй части тайны книги. Никто! А ему её открыл этот полоумный старик, умерший на его руках в гостином дворе города Штутгарта. Он помнил этот день в деталях, как будто это было вчера.

Декан возвращался домой в Гейдельберг из города Ульм, где был по галантерейным делам в компании таких же деловых людей, как и он сам. На второй день пути они достигли Штутгарта, где было принято решение заночевать в одном из постоялых дворов. Плотно поужинав, в отличном расположении духа декан уже собрался подняться к себе в комнату, чтобы как следует выспаться, как вдруг к нему подошёл хозяин харчевни.

– Господин, тысяча извинений! Господин изволит быть из славного Гейдельберга? Просто я стал невольным свидетелем вашего разговора с вашими товарищами, где вы не раз упоминали этот достославный город, – и говорящий согнулся в почтительном поклоне.

– Да, человек, я из Гейдельберга. Что тебе нужно? – ответил небрежно декан.

Мог ли он знать в тот момент, что за встречу готовит ему судьба на втором этаже этой гостиницы.

– Видите ли, у нас остановился один старик, утверждавший, что следует в Гейдельберг. Заплатил за два дня, но сегодня уже пошёл четвёртый, а старик лежит, не встаёт, но самое главное – не платит больше за ночлег. Не соизволили бы вы взглянуть на этого человека? Кто знает, быть может, он окажется вашим знакомым, – и хозяин расплылся в подобострастной улыбке.

– Ты что, проходимец, решил, что я знаюсь со всякими бродягами? – нахмурившись, повысил голос декан.

Но затем, поразмыслив, решил всё-таки подняться. Вдруг и впрямь окажется знакомый, а люди потом скажут, что советник бургомистра отказал в помощи одногородцу.

– Веди, – благосклонно пробурчал декан.

Они поднялись на второй этаж и прошли по коридору. Возле одной из дверей трактирщик остановился и, согнувшись в глубоком реверансе, указал рукой на дверную ручку. Декан, бурча себе под нос, выражая таким образом недовольство, толкнул дверь. Войдя в комнату, советник не удержался и прикрыл нос рукавом, уж больно тяжёлый запах витал в помещении. В углу каморки стояла кровать, на ней лежал глубокий старик, укрытый грязным одеялом на таком же грязном белье. Рядом с кроватью стоял табурет, на котором возвышалась тарелка с недоеденной похлёбкой. Две мухи остервенело раз за разом атаковывали эти остатки трапезы. Декан хотел развернуться и уйти, но, взяв себя в руки, остался.

– Эй, старик, ты ещё жив? – громко спросил трактирщик, выглядывая из-за широкой спины декана. – Здесь твой земляк. Он хочет поговорить с тобой.

Старик открыл бесцветные глаза и, немного повернув голову вправо, уставился на советника.

– Кто ты? – слабым голосом произнёс старец.

– Это я у тебя хотел узнать, кто ты? – высокомерно ответил декан.

И опять здравый смысл взял верх над брезгливостью. А вдруг это чей-то отец или родственник.

– Я Иоганн Якоб фон Баумгартнер, декан и почётный советник бургомистра магистрата славного города Гейдельберг, – уже более миролюбиво сказал декан.

Взмахом руки он приказал очистить табурет от остатков еды, что было исполнено в мгновение ока трактирщиком.

– Оставь нас. Я позову, – отрывисто бросил советник.

Тотчас дверь в комнату закрылась за спиной трактирщика. Декан, присев на табурет, спросил:

– Кто ты, старик? Ты чей-то родственник? И зачем держишь путь в Гейдельберг?

Старик, не мигая, смотрел на декана.

– Я врач и алхимик, уже много лет путешествующий по свету, – ответил старец.

При этих словах декана передёрнуло. Ещё один конкурент.

– Зовут меня Тибериус Филипп Альбрехт. Иду я в Гейдельберг, где должен жить мой названный брат, если, конечно, он ещё жив. Добрые люди подсказали, что он нашёл пристанище в этом городе, и я хотел бы обнять его, пока костлявая не обняла меня первой. Если же он мёртв, то закончить свой земной путь рядом с ним. И я был почти у цели, всего в двух днях езды, когда проклятая лихорадка свалила меня. И вот я здесь, без денег и без сил, и не к кому обратиться за помощью, – медленно поведал старик, облизав языком мертвенно бледные губы.

– Как зовут твоего друга? Назови его имя, быть может, я его знаю. И откуда ты сам? – не скрывая интереса спросил декан.

Старика начала бить мелкая дрожь.

– За что всевышний подвергает меня такому испытанию? За что такие муки? – взмолился старик. – Иду я из далёкой Индии, где получил ответ на вопрос, терзавший меня всю мою жизнь.

Внезапно он замолк и, схватив за руку декана, вонзил свои бесцветные глаза в сидящего. Декан со страхом отстранился от умирающего.

– Молю тебя, не бросай меня! Я уже чувствую дыхание смерти и не мечтаю о дальнейшем путешествии, но если мне суждено закончить земной путь здесь, то хозяин постоялого двора не будет церемониться с моим телом. И скормит мой труп свиньям. Заклинаю тебя, человек, помоги!

Старика затрясло в приступе кашля. Декан брезгливо отодвинулся вместе с табуретом от больного, не опуская рукав от своего носа. Дождавшись, когда старика отпустит приступ, декан спросил:

– Так что тебе надо от меня, бродяга?

– Заплати трактирщику пару золотых, тогда он похоронит меня и закажет заупокойную обедню. Не дай мне умереть бездомной собакой, – взмолился старик.

У декана перехватило дух от такой наглости.

– Ты и есть бездомный пёс! С какой стати я должен платить за твои похороны, дурень?

– Я знал, что ты ответишь так, ибо на земле не осталось места благодетели и жертвенности. Я отвечу на твой вопрос, но сначала прояви милосердие – дай мне воды, – взмолился старик. Не опуская руки от носа, то и дело подавляя в себе приступы тошноты, декан позвал корчмаря и велел тому принести воды. Дождавшись, когда трактирщик выйдет, декан на вытянутой руке, держа кружку двумя пальцами, поднёс её к губам больного. Тот, оторвав голову от грязной и мокрой от пота подушки, начал пить жадными глотками. Затем откинулся без сил на белье. Декан сидел и не узнавал себя. Он, благородный человек с изысканными манерами, сидит у изголовья грязного и больного старика и поит того водой. Что с ним? Но какая-то неведомая сила продолжала удерживать его у смертного одра старца. Немного отдохнув, старик продолжил.

– Наградой за твою доброту послужит тайна, которую я тебе сейчас открою. Итак, слушай меня внимательно. Вытащи из-под кровати мою перемётную суму.

Декан повиновался.

– Открой её и найди там камень, завёрнутый в тряпицу, – продолжил старик.

В руках декана оказался чёрный, хорошо отполированный кусок минерала, в неровных боках которого отражались окружающие предметы.

– В твоих руках, человек, божественный ключ, и называется он гагат[28], или чёрная яшма. Камень, с помощью которого в определённом месте и в определённый час ты сможешь открыть врата в величайшую тайну мира, – старик опять зашёлся в приступе кашля.

Отдышавшись, медленно продолжил:

– Запоминай, человек. Сначала ты должен найти манускрипт, – старик вновь умолк, тяжело дыша.

Декан ещё раз поднёс кружку к губам больного, но у того уже не было сил оторвать голову от подушки. Старик медленно заговорил:

– Я нашёл его в Индии.

– Кого? – спросил декан.

Но больной уже не слушал вопросов, продолжая разговаривать с самим собой.

– Это был древний старик, всю жизнь искавший ключ к тайне. Я нашёл его… мы говорили… он не знал о книге. Знал о ключе. Держи двумя руками камень, он ключ, направь на источник света… не бойся свечения и блеска, там жизнь… смело ступай на путь света…

– Какой манускрипт? Какое свечение? – заорал декан. – Говори толком, старик!

Глаза старика стекленели, из горла доносилось не прекращающееся хрипение.

– Книга… Друг… Алхимия… Учитель.

Речь старика становилась бессвязной и отрывистой. Он продолжал что-то шептать и внезапно умолк. Зрачки старика расширились и уставились бессмысленно в потолок, беззубый рот ввалился, а из груди вырвался последний выдох. Старик умер. Декан сидел возле кровати, вперившись взглядом в бездыханное тело. Он стал владельцем какого-то божественного ключа, но причём здесь манускрипт и какое-то свечение? Голова шла кругом от всего этого. На следующее утро, договорившись с трактирщиком о похоронах и отпевании в церкви за пятьдесят пфеннигов (и ничего, что за такие деньги покойника погребут за оградой кладбища, как самоубийцу), декан с товарищами продолжили путь. Советник ехал, весело перебрасываясь шутками с попутчикам, но мыслями он был далеко. Индия, камень-ключ, книга. «Уж не та ли эта книга? Если та, то само провидение вверяет ему ключ и ведёт к манускрипту», – думалось ему в тот момент.

Декан продолжал мерить шагами свой просторный дом. Иного выхода не было, нужно говорить с Александром. Сейчас главное – заставить мальчишку признаться, где манускрипт, а уж потом он найдёт способ заполучить его. Не даром же он советник бургомистра магистрата славного города Гейдельберг.

Александр был на седьмом небе от счастья, всё складывалось как нельзя лучше. Вдобавок ко всему, у него появился друг, настоящий друг, и пусть даже сарацинского племени, как любили съехидничать окружающие, но настоящий, всё понимающий друг. И даже вездесущий толмач, без которого было бы невозможно общение приятелей, не портил дружеских бесед. А молодые люди тянулись друг к другу. И при каждой возможности старались увидеться. К сожалению, у Александра не было на это достаточного времени, и друзья выкручивались, как могли. Исмаил, именно так уже обращался Александр к своему новообретённому другу, побывал во многих государствах, видел разные народы и знал много интересных историй. Александр с жадностью слушал рассказы о неведомых странах, удивительных животных и людских обычаях. В свою очередь, он тоже делился увиденным за время странствий по Священной Римской Империи. Но его рассказы не шли ни в какое сравнение с рассказами Исмаила. Юноша поведал о стране, откуда родом были его предки. О полуострове, где родился великий пророк Мухаммед, подаривший миру ислам. О жарких и засушливых пустынях, где человек не выжил бы без помощи диковинного животного с длинными ногами и большими горбами на спине, в которых он хранит воду и потому может долгое время находиться без влаги. Александр не без гордости заметил, что читал о такой стране и таких животных. Исмаил с интересом поинтересовался:

– Александр друг мой, позволь узнать, где ты читал о родине моих отцов?

Молодой человек, немного подумав, ответил:

– Видишь ли, Исмаил, я являюсь счастливым обладателем древнего манускрипта, где записаны аптекарские рецепты со всего мира. И авторы этих рецептов в начале пишут либо название страны, откуда они родом, либо чем славится эта страна. Например, в этой книге один врач представляется, как житель страны, где больше трёх месяцев в году идёт непрерывный дождь.

– Я знаю такую страну, она называется Индия. Правда я ещё не был там, но обязательно побываю, ибо она родина многих учёных мужей и удивительной игры под названием шахматы, – перебил юношу Исмаил.

Но тут же взял себя в руки и извинился:

– Прости, мой друг, я перебил тебя самым недостойным образом.

– Забудь об этом, ведь мы же друзья, – улыбнулся в ответ Александр. – Кроме того, я знаю эту игру и неплохо играю, благодаря своему покойному учителю. И если ты, Исмаил, не против, мы могли бы сразиться на шахматном поле.

– Почту за честь. Достойный соперник в умной игре, мудрый собеседник в благоразумной беседе, что может быть лучше для живого и острого ума?

Вот и в этот раз восточные гости засиделись у Александра и не заметили, как наступила поздняя ночь. На втором этаже в спальне сладко спала Агнет, немного обиженная повышенным вниманием супруга к гостю. А молодые люди сидели в зале аптеки на первом этаже, играли в шахматы и, почти не прерываясь, беседовали. Единственным, кто был недоволен в этой компании и не скрывал этого, был толмач. Он откровенно зевал, всем своим видом давая понять, что уже давно пора и честь знать. Но друзья не замечали этого.

– К западу от Курпфальца, западней Эльзаса, лежит страна под названием Франция, – рассказывал Исмаил, внимательно оглядывая доску. – На юге Франция граничит с моей родной Аль-Андалус[29], но если продолжить движение в том же направлении на запад, то мы выйдем к морю, а точнее проливу, он называется Ла-Манш. А переплыв этот пролив на корабле, окажешься в стране, называемой Британия.

– Ты там был? – с жаром спросил Александр.

– Да, – просто ответил Исмаил. – Четыре года назад муж моей тёти великий эмир Гранадский Абу аль Хаджжадж Юсуф ас-салис ан-Насир ибн Юсуф отправил большое посольство в Британию, и я имел честь и радость участвовать в этой легации[30].

Глаза Александра горели нестерпимым блеском. Ну надо же, его визави так молод, а уже побывал в стольких странах. Как же он завидовал Исмаилу.

– Ну расскажи, чем же интересна Британия? – не обращая внимания на очередной зевок толмача, спросил юноша, делая ответный ход.

– О, это долгий рассказ, мой друг, но первое, что нас встретило в этой стране, и не скажу, что это было в удовольствие, так это туман. Мелкие капельки влаги витали в воздухе и не пропадали на протяжении всей нашей легации. Наверное, это самое неприятное воспоминание о пребывании на этой земле, даже несмотря на войну, что бушует между Францией и Англией уже много лет, – ответил сарацин.

Александр задумался, он вспомнил, где встречал такое описание страны.

– А скажи, друг, – осторожно начал Александр. – Не видел ли ты там четырёх братьев, соединённых тремя сёстрами?

Исмаил недоуменно уставился на собеседника. Не пора ли тому спать?

– Извини, уважаемый, но я не понял сути твоего вопроса, – ответил Исмаил.

Александр, осознав всю несуразность своего вопроса, замолчал. А что, если взять и рассказать своему новому другу про манускрипт? Но не будет ли это выглядеть как предательство по отношению к памяти учителя? Молодой человек уже давно мучился этим вопросом. Время шло, и арабские купцы, распродав свои товары, занимались закупкой местного фабриката и провианта для обратного пути. И не сегодня-завтра Александру придётся расстаться со своим другом, а сколько недосказанного останется между ними. Решено. «Откроюсь, ведь даже у учителя был Тибериус», – рассудил юноша.

– Исмаил, друг, я хочу раскрыть тебе одну тайну. Но сначала скажи, можешь ли ты и твой переводчик хранить секреты?

– Всё, что услышат мои уши в этом доме, останется в моём сердце. И на моих устах будет печать молчания, наложенная тобой, моим братом. Что касается моего слуги-толмача, пусть мой друг менее всего беспокоится об этом. Он мой раб, и если я ему прикажу, то он взойдёт на костёр, не раскрыв рта и не проронив ни слова. Ну а писца, так сильно удивившего тебя в день нашей первой встречи, как видишь нет. Я не беру его с собой на наши беседы. Так что предавать твой секрет некому, – улыбнулся в ответ Исмаил.

На мгновение юноша задумался, но потом, решившись, начал свой длинный рассказ. Начал он с истории знакомства с учителем, не утаивая и не опуская мелких деталей. Уже пропели петухи и Агнет гремела посудой на кухоньке, готовя фриштых мужчинам, когда Александр закончил своё повествование. Исмаил сидел на полу, скрестив ноги и опустив голову, чертя указательным пальцем замысловатые узоры на шахматной доске. Партию приятели так и не закончили. Молодой человек молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Даже переводчик забыл о сне, переводя столь невероятный рассказ.

– Ну что ж, Александр, уже поздно, вернее рано, и нам пора уходить, – наконец, произнёс сарацин. – Позволь мне обдумать услышанное, и сегодня вечером, если, конечно, ты и твоя хозяйка не против, я хотел бы навестить вас снова.

– Да, друг, пора. Агнет ждёт нас к завтраку, – ответил Александр. – Ну а вечером мы обязательно увидимся.

И юноши вместе с толмачом, поднявшись со своих мест, отправились подкрепиться.

Гюнтер стоял у входа в лавку и тяжело дышал. Он только что закончил разделку туши быка и запыхавшийся вышел на улицу продышаться. Со стороны ратуши неспешной походкой к лавке приближался декан.

– Добрый день, Гюнтер! – вежливо поздоровался декан.

– И вам доброго дня, уважаемый герр Баумгартнер, – почтительно ответил мясник.

– Как торговля? Надеюсь, склады забиты тушками, а касса трещит от выручки, – попытался пошутить декан.

– Слава богу, всё в порядке и грех жаловаться, – ответил несколько обескураженный мясник.

Никогда ещё советник не опускался до уровня шуток с простым мясником.

– Как фрау Брумхильда?

– Кто меня спрашивает? – на крыльцо вышла Брумхильда, услышав своё имя. – А, это вы, герр Баумгартнер. Здравствуйте! – поздоровалась женщина, вытирая мокрые руки о свой передник.

Декан стоял, не зная, как продолжить незадавшийся разговор. Ему на помощь пришла Брумхильда.

– Вы, наверное, что-то хотели, герр Баумгартнер?

– Да. То есть нет. То есть да.

Чета лавочников недоумевала. Никогда ещё они не видели столь замешкавшегося советника.

– Отмерь-ка мне пару-тройку фунтов говядинки, – сказал декан, уже взяв себя в руки.

– Будет сделано, – весело прощебетала Брумхильда и скрылась в лавке. Декан молча проследовал за ней мимо стоявшего, как изваяние, мясника, в душе радуясь концу невесёлого разговора. Внутри лавки всё было как всегда чисто и убрано. Брумхильда и Агнет содержали магазинчик в образцовой чистоте, а гигиена стояла во главе угла всех их начинаний.

– Столько хватит? – спросила женщина, укладывая изрядный шмат мяса на чашу весов.

– Да-да, хватит, – ответил декан, продолжая вертеть головой, как будто выискивая кого-то.

Ему повезло, из внутреннего помещения в зал высунулась черноволосая голова Александра, желавшая что-то спросить. Но увидев у прилавка покупателя, осеклась.

– А, здравствуй, Александр! Рад тебя видеть, – обрадовался декан.

– И вам доброго дня, господин, – ответил юноша.

Нынче в университете у школяра не было лекций декана, и потому это была их первая встреча за сегодня.

– С вас девяносто пфеннигов, герр Баумгартнер, – раздался голос Брумхильды.

– Вот, держи, женщина, – сказал декан, протянув ей золотой. – Александр, я хотел бы с тобой поговорить. Ты не будешь против, если я зайду сегодня вечерком? – широко улыбаясь своей фальшивой улыбкой, спросил декан.

– Всегда рад вас видеть, но сегодня у меня гости. И если, в свою очередь, вы не против, то мы могли бы встретиться и поговорить завтра, тем более, что вы читаете завтра нам лекции, – ответил юноша. Улыбка мигом слетела с лица декана.

– Стены университета не для праздных разговоров, а только исключительно для научных бесед, юноша. Но если сегодня ты занят, то я зайду завтра вечером, – недовольно проскрипел декан. Он не привык, чтобы ему отказывали. Взяв сдачу у Брумхильды, декан развернулся и с безразличным видом неторопливой походкой вышел из лавки.

– Александр, чего от тебя хочет этот мешок с навозом? – спросил Гюнтер, смотря вслед ушедшему декану.

– Да так, ничего особенного, книги из библиотеки учителя берёт почитать, – соврал юноша.

А у самого на душе заскребли кошки. Зачем он опять понадобился этому человеку? Но вскоре он отогнал беспокойные мысли и сосредоточился на работе.

– Герр Гюнтер, позвольте мне вечером пораньше уйти. У меня сегодня гость, купец из Восточного двора, – попробовал отпроситься Александр.

– Хорошо, иди, – недовольно буркнул мясник. – Дался тебе этот сарацин. Мало ребят своих в городе.

Гюнтер откровенно не одобрял дружбы молодых людей, считая её поверхностной. Вечером того же дня в торговом зале неработающей аптеки Гогенгеймов сидели трое: Александр со своим новым другом Исмаилом и переводчик.

– Александр, я много думал, осмысливая твой вчерашний рассказ. Многое для меня остаётся непонятным, – заговорил Исмаил, перебирая янтарные чётки. – Но одно остаётся для меня абсолютно ясным. Ты не должен продавать либо отдавать перстень, даже в счёт уплаты своего долга. Этим ты обидишь меня, ибо это мой подарок тебе от чистого сердца. И потому я хочу, чтобы ты принял от меня деньги, но уже в качестве помощи в твоей непростой ситуации, – остановив движением руки решительно замотавшего головой Александра, сарацин продолжил: – Я понимаю твоё не согласие. Не желаешь принимать помощь, так возьми в долг. Без процентов. Вернёшь, как только разбогатеешь. Наши купцы каждый год приезжают на вашу ярмарку. И если даже не будет меня, ты можешь легко вернуть деньги через них, не сомневайся, они отдадут их мне по возвращению.

Александр колебался. Слишком всё складывалось по-королевски: и подарок, и деньги без срока и процентов. Но в конце концов решился, и молодые люди пожали друг другу руки.

– Теперь, мой друг, когда вопрос с деньгами решён, поговорим о книге, – сказал Исмаил. – Мне трудно построить логическую цепь на основании одного твоего рассказа. И потому я хотел бы взглянуть на это чудо и попробовать вместе с тобой, если, конечно, ты не против, расшифровать эту тайнопись.

Александр, нисколько не сомневаясь в своих решениях, поднялся и принёс манускрипт. Исмаил, бережно приняв книгу из рук юноши, сказал:

– Я неплохо владею латинским языком, но мой толмач владеет этим древним языком в совершенстве. Покажи нам это место в книге, где, как тебе думается, кроется тайна.

Александр раскрыл книгу и, найдя нужную страницу, ткнул пальцем в абзац про четырёх братьев и трёх сестёр. Исмаил и толмач склонились над текстом, изредка переговариваясь на своём гортанном, но певучем языке. Неизвестно, сколько прошло времени, но Агнет уже крепко спала, обняв подушку вместо Александра, кода Исмаил вдруг сказал:

– Да, Александр, это очень интересно. И нам тоже думается, что здесь присутствует тайный смысл. Ты прав, страна, о которой здесь идёт речь, – это Британия, ибо автор чётко указывает на вечно туманный климат. Что касается четырёх братьев и трёх сестёр, мне трудно ответить. Но находясь там, в Британии, я слышал легенду о тридцати братьях, поддерживающих тридцать сестёр, кружащихся в хороводе. Там шла речь о древнем Стоунхендже. Но сейчас на этом месте остались лишь развалины и память, что когда-то здесь стояли тридцать столбов-исполинов, а поверх них были уложены тридцать камней-перемычек.

Вдруг толмач подался вперёд и начал что-то жарко шептать на ухо Исмаилу, будто боясь, что кто-то услышит сказанное. Тот задумчиво слушал, кивая головой. Когда переводчик замолчал, сарацин махнул рукой в сторону Александра, как бы говоря, теперь расскажи ему.

– Уважаемый, позвольте поделиться своими догадками, – заговорил толмач.

– Говори, конечно, говори, – поторопился ответить Александр.

– Я имел честь вместе с моим господином находиться с дипломатической миссией в Британии в качестве драгомана, – сказал толмач и склонился в почтительном поклоне. Александра порядком начинало раздражать это восточное позёрство.

– Нельзя ли поконкретней, друг? – взмолился Александр.

– Как скажет, мой господин! – поспешил согласиться толмач. – Просто я хорошо помню эту поездку в Стоунхендж. Он находится в пяти конных переходах от Лондона, – начал толмач, но, заметив недовольную физиономию Александра, быстро закончил. – Там по кругу действительно некогда стояли каменные столбы с такими же перекрытиями. Сейчас многие рухнули, но остались несколько вертикально стоящих. И я хорошо помню, что там стояли четыре каменных столба, соединённых тремя каменными перекрытиями. А ещё помню большой валун, лежащий посередине этого гигантского сооружения. Местные называли его «алтарный», и находился он недалеко от центра.

Александр смотрел на Исмаила, тот уставился на Александра. Разгадка витала где-то очень близко. Наконец, Исмаил заговорил: