Тайна манускрипта

– Герр декан, я хотел бы вам сказать кое-что.

Декан, мельком взглянув на юношу, продолжил молча собирать книги со стола.

– Герр Баумгартнер, – ещё раз обратился Александр. – Я не хочу больше упрямиться, как осёл. Вы правы, только вместе мы сможем приоткрыть завесу тайны. Книга у меня.

Сказав это, юноша почувствовал даже некоторое облегчение. Чего не скажешь о декане. Теперь была его очередь прийти в изумление от услышанного. И он сидел, обескураженно хлопая глазами.

– Герр Баумгартнер, нам необходимо поговорить. Время не терпит, – продолжил напор юноша.

Но декан всё уже понял, прожжённому интригану не нужно было повторять дважды.

– Хорошо, мой мальчик. Говори, где и когда? – мгновенно среагировал он.

– Завтра в университете день, предоставляемый школярам для подготовки к экзаменам, и потому до обеда я свободен. Приходите ко мне с утра, Агнет будет в лавке, – предложил Александр.

– Конечно, конечно, я обязательно приду. Завтра с утра я у тебя, – поспешил заверить юношу декан.

На следующий день ранним утром в доме Гогенгеймов в зале простаивающей аптеки сидели двое. Александр и Иоганн Баумгартнер.

– Итак, юноша, – первый начал декан. – Я здесь. И слушаю тебя внимательно.

– Я рад, герр Баумгартнер, что вы приняли моё предложение и пришли. И не держите на меня зла. Хотя я и не понимаю, в чём моя вина.

Услышав эти слова, декан предпочёл благоразумно промолчать.

– Герр Баумгартнер, – продолжил юноша. – Книга у меня, это правда, и я сейчас принесу её. Но прежде мы должны поклясться в том, что будем вести дела честно и благородно, без обмана и надувательства. Иначе нет смысла в наших начинаниях. – Безусловно, мой мальчик, ты прав. Я даю тебе слово и клянусь, что буду честен с тобой и пусть меня покарает суровая, но справедливая Длань Господня, если я нарушу эту клятву, – поспешно сказал декан и поцеловал один из своих перстней на пальце, на котором был искусно выгравирован крест.

– И я даю вам слово чести, что не буду вести тайные игры за вашей спиной и лгать вам, – просто ответил юноша.

Произнеся эти слова, он встал и, пройдя на кухоньку, принёс оттуда книгу, заранее извлечённую из тайника. Подойдя к декану, он протянул её сидящему. Советник чуть было не лишился дара речи, приняв в свои руки бесценное сокровище. Сколько лет он мечтал об этом мгновении, сколько раз представлял момент, когда он сможет прикоснуться к этому бриллианту мудрости. И вот он настал. Бережно опустив манускрипт на колени, декан открыл первую страницу и трепетно провёл пальцами по поверхности листа.

– Неужели это она, Александр? – почти шёпотом спросил декан.

– Да, герр Баумгартнер, это та книга, которая была оставлена мне в наследство моим учителем, – ответил юноша.

Декан листал книгу, местами останавливаясь на каком-то привлёкшем его внимание месте, затем вновь принимался перелистовать. Александр не стал мешать и торопить гостя, и потому просто сидел и молча наблюдал.

– Да, это действительно она, величайший дар последователей Асклепия и герметических философов[32]. И я безмерно счастлив иметь честь прикоснуться к этому дару. Ну что ж, Александр, теперь расскажи, что тебе известно о загадке, заключённой в этом манускрипте.

Александр, немного поколебавшись, взял книгу из рук декана и, открыв на нужной странице, указал на текст. Декан прочёл и, недолго поразмышляв, спросил:

– Тебе удалось, юноша, расшифровать написанное?

– Только читаемую часть, вторая, как видите, повреждена влагой. И я смею надеяться, что в этом вопросе вы будете мне помощником, – ответил юноша и внимательно посмотрел в лицо декану. Ни один мускул не дрогнул на физиономии того.

– Да, юноша, конечно, я помогу и расскажу всё, что знаю. Но сначала я хотел бы послушать тебя. Что означают эти письмена?

– Здесь написано: «Стоять в центре напротив четырёх братьев, соединённых тремя сёстрами, и ждать, когда огненный дух уробороса сожрёт себя. Начертать: вода, земля, воздух и огонь», – перевёл Александр.

– Это я и без тебя знаю, – рассмеялся декан. – Но что означает эта белиберда?

– Нам с друзьями кажется, что текст указывает на страну Британию, а место это называется Стоунхендж.

При этих словах брови декана нахмурились, и он спросил ледяным голосом:

– Уж не хочешь ли ты сказать мне, мальчик, что кто-то из школяров знает о книге и её тайне? Иначе, что означает твоё «нам с друзьями»?

– Нет, конечно, нет, герр декан, – ответил юноша. – Просто несколько месяцев назад в наш город приезжали купцы из Гранадского эмирата. Вместе с ними приезжал молодой человек, родственник гранадского эмира, звали его Исмаил. Я имел честь оказать ему некую услугу, и мы с ним подружились. Он очень хороший, благородный человек и не предаст данного мне слова хранить молчание.

Так вот откуда деньги у мальчишки! Декан что-то слышал о дружбе молодого человека с сарацином. Но и представить себе не мог, насколько она была крепкой и настоящей. Вслух же спросил:

– Ты знаешь языки, юноша? Как же вы общались?

– Нет, кроме родного и латинского, не знаю. Но с ним всегда был неотлучно толмач, – ответил юноша.

– Так я и знал, – язвительно произнёс декан. – Верно говорят, что знают двое, знает и третий.

– Не беспокойтесь, герр Баумгартнер, этот человек тоже будет нем как могила, – успокоил его юноша.

– Лучше б он был в могиле, – пробурчал себе под нос декан, а на тон громче сказал. – Продолжай, юноша.

– Так вот, – продолжил Александр. – Четыре года назад Исмаил вместе с этим самым толмачом были с дипломатической миссией в Британии.

– Политики здесь только не хватало, – проворчал декан.

Сделав вид, что не расслышал сказанного, юноша продолжил:

– Находясь в Британии, они посетили местечко под названием Стоунхендж. Это очень древнее место, и никто не знает, когда было построено сооружение, стоящее там. Сохранилось предание, что когда-то там стояли тридцать огромных каменных столбов, соединённых сверху тридцатью такими же каменными перекрытиями. В народе их прозвали тридцать братьев, поддерживающих тридцать сестёр, кружащихся в хороводе. В центре этого хоровода до сих пор стоит камень. Местные называют его алтарным. Как известно, время ничего не щадит. Многие столбы и каменные перекрытия оказались лежащими на земле, некоторые уже и под землей. Но провидению было угодно сохранить четыре вертикально стоящих столба, соединённых тремя каменными перемычками. Мы с друзьями предполагаем, что они и есть четыре брата, соединённые тремя сёстрами. А алтарный камень – это центр, находящийся напротив них. Огненный дух уробороса, пожирающий сам себя, это ничто иное, как солнечное затмение. символизирующее свет и тьму. Круговорот в природе и вечную череду жизни и смерти. И нам думается, что в момент, когда будет происходить полное солнечное затмение, нужно стоять в центре возле алтарного камня, предварительно начертав на нём алхимические символы: воды, земли, воздуха и огня. Это всё, – юноша перевёл дух. – Остальное мне хотелось бы услышать от вас.

Декан сидел, опустив голову, и казалось, что он дремлет. Наконец, он, разжав губы, произнёс:

– Не густо, – и, помолчав ещё немного, добавил. – Но всё же не лишено логики и может сработать. А как ты думаешь, мальчик, каков будет итог? Чего нужно ожидать в конце?

– Не знаю, герр Баумгартнер, но надеюсь, ничего плохого. Иначе это не было бы записано здесь, – с надеждой в голосе ответил Александр, указав на книгу.

– Вот и я не знаю, – подытожил декан. – Ну да ладно, сомненья прочь, мой друг, – вдруг весело сказал советник. – Итак, юноша, я внимательно выслушал тебя, вижу, что ничего не утаил, и мой ответ будет таким же откровенным. Однажды, возвращаясь домой из деловой поездки, я вынужден был заночевать на постоялом дворе в городе Штутгарт. Там судьба меня свела с умирающим стариком, который торопился в Гейдельберг, чтобы увидеться с другом, которого не видел многие годы. Звали этого старика Тибериус.

Услышав это имя, сердце Александра предательски часто забилось. «Конечно, это он. И ехал он, чтобы увидеться с учителем», – подумалось ему.

– Перед самой смертью старик поведал мне, что является носителем древней тайны и ключа к этой тайне. И за небольшую услугу он был готов открыть мне её. Я, как честный человек, сдержал слово и оказал ему эту услугу, – приукрасил свой поступок декан. – А скажи, Александр, всё это время твой учитель хранил книгу дома? – неожиданно спросил декан.

– Да, – ответил юноша.

– А после смерти учителя, где хранилась рукопись? Здесь же, в доме?

– Да, дома, – сказал Александр, уже поняв, куда клонит декан. – Она лежала всегда на видном месте, в библиотеке учителя вместе с остальными книгами, – соврал Александр.

– Теперь я понял, почему ты с такой лёгкостью согласился клясться на библии, свидетельствуя, что книга в доме. Ну, Александр, ну хитроман, – похвалил юношу декан. В ответ юноша лишь скромно улыбнулся и сказал:

– Продолжайте, пожалуйста.

– Да, конечно. Итак, старик открылся мне перед смертью. Нельзя сказать, что речь умирающего была разборчива и понятна. Но кое-что мне удалось разобрать в его бреду. Старик шёл из далёкой Индии, где волею судьбы повстречался с человеком, раскрывшим ему тайну камня-ключа. Якобы обладая этим ключом, в назначенный день и урочный час можно открыть тайную дверь. А когда этот срок настанет, где эта дверь и что нужно делать, всё это написано в книге, принадлежащей теперь тебе.

– Значит, ключ у вас? – затаив дыхание, спросил юноша.

– Да, более того, он со мной, – ответил декан и вытащил из поясного кошелька чёрный камень. – Возьми, рассмотри его хорошенько. Видишь, я тоже тебе всецело доверяю, – сказал декан, протягивая юноше камень.

Александр приняв из рук декана драгоценную ношу, принялся рассматривать её. Камень был лёгок, чёрный, как ночь, неправильной, но красивой формы. Засмотревшись на него, юноша забыл о существовании времени. Придя в себя, Александр спросил:

– А как же и что им открывать, если он ключ?

– Старик лишь сказал, что необходимо держать его двумя руками, протянув на встречу потоку света исходящего откуда-то. – И всё? – недоверчиво спросил Александр.

– Клянусь честью, всё. Далее он бормотал, что нужно смело ступать на путь света. Потом бессвязные слова. И всё, – искренне заверил декан.

– Не густо, – сказал теперь юноша. – Но пора подвести итоги. Что нам удалось узнать? Какие факты можно сопоставить? Итак: в час пополудни 12 февраля 1412 года в момент солнечного затмения, находясь в центре Стоунхенджа нужно стоять рядом с алтарным камнем, на котором следует начертать алхимические символы воды, земли, воздуха и огня, повернувшись лицом к четырём каменным столбам, соединённых тремя каменными перемычками, держа перед собой обеими руками камень и ждать полного солнечного затмения. Верно? – подытожив, спросил Александр.

– Думаю, да, – ответил декан. – И ждать неизвестного. Верно? – в свою очередь спросил декан. Юноша лишь молча кивнул головой в ответ.

Им обоим казалось, что тайна раскрыта, решение найдено и ребус решён. Но от этого не становилось легче. Ибо количество неизвестных только прибавилось.

– Что будем делать, Александр? Есть ли какие мысли на этот счёт? – спросил декан.

– Не знаю, – ответил юноша. – По правде говоря, никаких.

– Тогда скажу я. Есть один единственный способ проверить правильность наших догадок, – сказал декан.

– Какой? – заинтересовался юноша.

– Ехать в Британию, в Стоунхендж, мой мальчик. И на месте всё испытать. Иного пути нет. В этом месяце состоится выпуск бакалавров в Университете. До этого момента ни ты, ни я не можем покинуть Гейдельберг. Но потом ничто не сможет помешать нам совершить это путешествие.

Боевой пыл Александра несколько поуменьшился после этих слов. Никогда ещё не покидал он границ Священной Римской Империи.

– Герр Баумгартнер, а вы уже путешествовали так далеко? – осторожно спросил Александр.

– Да, – ответил декан. – В Британии бывать не приходилось, но в Бельгии бывал, и не раз. Из Бельгии мы поедем во Францию, в портовый город Кале, а уже из него на корабле доберёмся до Британии. Дорога до Брюсселя занимает пятнадцать-двадцать дней. Из Брюсселя до Кале ещё дней восемь-десять. А из Кале до берегов Британии ещё сутки. Сколько оттуда до Стоунхенджа, я не знаю.

Александр с уважением посмотрел на декана. Он никак не ожидал таких географических познаний от него.

– Толмач Исмаила говорил, что Стоунхендж находится в пяти конных переходах от Лондона, – вставил своё Александр. – Значит, ещё пять дней, – продолжал подсчёт декан. В Британии мы пристанем к порту Дувр, от него до Лондона не менее недели. Итого весь путь из Гейдельберга до Стоунхенджа должен занять сорок пять или шестьдесят дней, то есть около двух месяцев. И если ты готов, Александр, то в конце ноября мы должны отправляться в путь. Думаю, к началу февраля следующего года мы будем в Британии. Зима нам в помощь, на санях и дорога покажется быстрей. И времени достаточно для подготовки лошадей и провианта, дорога неблизкая.

– Но что мы скажем домочадцам? – спросил юноша.

– Скажем, что это моя деловая поездка в Британию. Тебя же я беру с собой как помощника и ассистента. Или ты струсил, мальчишка? – сказал с издёвкой декан, хитро улыбаясь.

Александр был поражён, как декан из жирного, брюзгливого интригана в одночасье превратился в смелого, опытного путешественника, и даже немного зауважал его. Нет, конечно, он не испугался, но перспектива большого путешествия немного настораживала. Одно дело – поездка в Прагу или любой другой город Священной Римской Империи, Александр достаточно попутешествовал в детстве, а другое – поездка в чужую страну, находящуюся даже не на континенте. Вслух же он произнёс:

– И ничего я не испугался. Я готов.

– Вот и отлично, – сказал декан, не меняя хитрой ухмылки на своей физиономии. – Сейчас твоё дело – готовиться к экзаменам, ну а после вернёмся к этому разговору. Главное – держи в тайне истинную причину нашего путешествия. Для всех мы едем по моим деловым вопросам. И точка. Ты понял, Александр?

– Да, герр Баумгартнер, я всё понимаю, – ответил молодой человек.

Проводив декана, Александр начал собираться на работу в лавку. Но мысли его возвращались вновь и вновь к состоявшемуся разговору. Он не доверял советнику и потому не мог взять в толк, как тот так быстро и легко пошёл на контакт и даже показал камень-ключ. Неужели он что-то задумал? Путь до Британии неблизкий, а в дороге могло произойти всё что угодно. Александр гнал прочь такие мысли, но они возвращались снова и снова, и от них становилось не по себе. И в который раз юноша пожалел о смерти своего наставника, тот бы подсказал верный путь.

Откуда было знать юноше истинные намерения декана. Сначала тот был уверен, что главное – добиться признания юноши, а уж как прибрать к рукам манускрипт, он непременно придумает. Но после услышанного его планы в корне изменились. Во-первых, в книге не было и речи о красной тинктуре. Только если представить, что гагат в момент затмения превратится в благородный металл. Но это маловероятно. А во-вторых, никто не знал, что произойдёт в итоге. Рисковать собой глупо, приглашать постороннего на роль подопытного кролика тоже неразумно, тем более на эту роль уже претендовал один кандидат. И это, конечно, Александр. Лучшего исполнителя и не найти. Да и Агнет остаётся здесь. Лучшей заложницы тоже не найти. Всё складывалось как нельзя лучше. И декан решил ничего не менять, а действовать в тандеме с мальчишкой, а там видно будет. Вот откуда взялись открытость и доброжелательность советника. Именно такие мысли роились в голове наших героев в преддверии большого путешествия.

Пятнадцатого сентября в городе был праздник. По сути праздник был в университете – день выпуска. Но предприимчивые горожане по опыту уже знали: раз будут гулять школяры, значит, в накладе никто не останется. И потому украшали, как могли, свои лавки и забегаловки. Отличники и отстающие, прилежные и хулиганы были опрятно одеты и сосредоточены. Сегодня важнейший день в их жизни. От него зависит дальнейший путь будущих докторов, а может, и магистров. И потому их всех, богатых и бедных, умных и не очень, объединяло одно чувство – чувство беспокойства, как пройдут экзамены и диспуты. Александр тоже не отставал и готовился, собрав необходимые книги, могущие пригодиться при сдаче, сложил их в вместительную заплечную сумку. Агнет нагладила и приготовила чулки-штаны, белоснежную рубаху, собиравшуюся на груди в мелкие складки и завязывающуюся на шее, вамс[33] и почистила выходные пулены[34]. Крепко поцеловавшись в губы, молодые разошлись в разные стороны. Агнет на работу в мясную лавку, а Александр в университет. Трудясь в лавке, женщина не могла найти себе места, и как она не старалась занять себя работой, её мысли раз за разом возвращались к любимому. Единственная стрелка на часах ратуши[35] уже показывала пять часов по полудни. По городу уже начали разноситься пьяные песни новоиспечённых бакалавров, а от мужа всё не было вестей. Агнет была в подсобном помещении, когда услышала громкий и до боли знакомый голос. Она сразу поняла, что любимый навеселе. Уж слишком громогласно он смеялся и говорил. Выскочив в торговый зал и наспех вытерев мокрые руки о передник, Агнет бросилась на шею мужу и, не удержавшись, расплакалась.

– Ну что ты, любимая, – успокаивал её Александр. Он стоял, покачиваясь, посреди зала, обнимая одной рукой жену, а другой сжимал початую бутыль с вином. – Что ты, всё хорошо. А впрочем, можешь и всплакнуть на плече у бакалавра Александра Максимилиана фон Гогенгейма, – неумело пошутил Александр.

Отпросившись на сегодня у Гюнтера и упросив отпустить с ним Агнет, Александр вернулся к друзьям в корчму, где полным ходом шло празднование. Плечом к плечу за одним столом сидели наставники и вчерашние школяры. Тосты поднимались один за другим, восхвалялись ум и находчивость бывших учеников и терпение и разум учителей. Вино и эль лились рекой. Повсюду гремела музыка, слышался весёлый гомон и смех. И лишь под утро гулянка пошла на спад. Многих гуляк уводили на силу, пришедшие за ними матери и жены. Так и Агнет, положив руку Александра себе на плечо и поддерживая его за талию, неспешной, покачивающейся походкой уводила мужа из гостеприимного заведения. Придя домой, она с трудом подняла супруга на второй этаж и, не раздевая, бросила поперёк кровати. Сама же легла в комнате покойного учителя.

На утро следующего дня Александр проснулся с тяжёлой головой и отвратительным вкусом во рту. Пошевелив рукой подле себя и не найдя жены, он прислушался. Грохот и звон кухонной утвари выдавал местонахождение любимой супруги. Спустившись вниз и неуклюже чмокнув в шею жену, Александр пошёл умываться. Холодная вода сделала своё дело, и боль в висках немного отступила. Не отрываясь от приготовления завтрака, счастливая Агнет спросила:

– Ну что нам расскажет бакалавр Александр фон Гогенгейм? Как всё прошло?

Вчера у неё так и не представилась возможность узнать подробности экзаменов.

– Всё отлично, – ответил Александр, усаживаясь за стол и присаживая себе на колени Агнет. – Все экзамены, а также диспут сданы на отлично. И мне предложено продолжить учёбу на магистра, – весело, скороговоркой сказал Александр и чмокнул жену в щёчку.

– Ого, – приятно удивилась Агнет, обвив шею мужа своими руками. – И что ты думаешь делать?

– Сначала я должен продолжить начинание учителя и открыть аптеку, – ответил юноша. – А ещё я должен закончить одно очень важное дело.

– Какое дело? – поинтересовалась Агнет, вставая с колен мужа и поправляя непослушный локон волос.

– Агнет, давай не сейчас. Дай мне немного прийти в себя, утрясти кое-какие дела в университете, ну а вечером я расскажу тебе всё.

– Хорошо, как скажешь, – ответила покладистая Агнет.

Молодые, позавтракав, отправились каждый по своим делам. Александру необходимо было заняться послевыпускной бумажной волокитой в альма-матер. Чем он и прозанимался до обеда вместе с такими же, как и он, плохо соображающими после попойки бакалаврами. Агнет же направилась в лавку. Вечером того же дня, вернувшись домой, молодая семья ужинала и беседовала.

– Александр, ты хотел мне что-то рассказать, – напомнила Агнет.

– Да-да, я помню, – промямлил в ответ Александр.

Дело в том, что он не знал, как подступиться к рассказу о предстоящем их с деканом путешествии. Конечно, Агнет знала о приходе декана и о том, как были раскрыты карты с двух сторон. Но при этом, как ему казалось тогда, он благоразумно умолчал о предстоящем путешествии. Сейчас же он прекрасно понимал, что рано или поздно придётся раскрыться. И лучше это сделать раньше, чем позже.

– Видишь ли, Агнет, – начал издалека юноша. – Я тебе не всё рассказал о нашей встрече с деканом.

– Да, интересно. И о чём же ты умолчал? – с искренним интересом спросила Агнет.

– Как тебе сказать, – мямлил и оттягивал объяснения Александр. – Ну в общем мы решили, что единственный способ утвердиться в справедливости наших догадок – это ехать в Стоунхендж.

– Что значит «мы»? А я? – Агнет опустила ложку, уже поднесённую ко рту. – А как же я, Александр?

Носик Агнет смешно наморщился, а в глазах показались слёзы. Александр встал со стула и, подойдя к жене, обнял за плечи. – Пойми, любовь моя, иного пути нет.

– Ну ты же не знаешь, что может там произойти, да и дорога длинная. Как же я без тебя, Александр?

Агнет уже было не успокоить, и она разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Александр больше всего боялся именно этого. Он стоял, обнимая жену за плечи и нежно целовал в голову. Женщина проплакала всю ночь. Агнет отдавала себе отчёт, в том, что если муж что-то решил, его уже не переубедить. А ей так хотелось сделать в этот день ему тоже подарок. Сегодня она поняла, что беременна.

Время шло своим чередом. Александр работал в лавке Гюнтера, параллельно выправляя себе разрешение на открытие аптеки и членство в гильдии. И кто бы мог подумать, что добрым и верным помощником в этом непростом деле окажется декан. Он помогал и с бумажной рутиной, и замолвил, где следует, словечко за юношу. И вообще было сложно узнать в этом добром и отзывчивом человеке личность, ещё недавно люто ненавидящую Александра. Во истину неисповедимы пути Господни. И только один декан знал истинную ценность своей любви к юноше и причину метаморфозы, происшедшей с ним. В конце октября аптека Гогенгеймов раскрыла свои гостеприимные двери. Александр работал один, разумно предположив, что нет смысла брать помощника на пару месяцев. Работа спорилась, горожане помнили предыдущего владельца, старика Альберта Теодора, и потому проблем с клиентами не было. Торговля шла бойко, что, конечно, сказалось на выручке другой аптеки, принадлежащей декану. Но и здесь тот проявил чудеса терпения и лишь стоически улыбался. Ничего, со временем он получит своё сторицей.

Посоветовавшись с Агнет, Александр заложил перстень ювелиру. Надеясь, в случае удачного путешествия, выкупить его. Большую часть денег он оставил Агнет, а остальные, по совету декана, тратил на покупку всего необходимого для дальней экспедиции. В первую очередь он приобрёл хорошего коня. Это был рысак-семилеток вороно-пеговой масти, ноги которого были совершенно беленькими. Звали его Роланд в честь легендарного рыцаря. Александр ездил за конём на воскресную ярмарку в Мангейм, там всегда было из чего выбрать. Увидев Роланда, он подошёл к нему и, не обращая внимания на вопросы продавца и не спрашивая о цене, протянул коню вяленое яблоко. Тот медленно подошёл, и Александр почувствовал, как мягкие тёплые губы щекочут его ладонь. Затем конь ткнулся мордой в плечо юноши, как бы говоря: «Бери и не думай». Так человек и животное выбрали друг друга, а у Александра появился верный друг. Кроме того, по примеру декана, Александр купил чёрную, тёплую шаубе[36] с большим меховым воротником-шалью. Также были приобретены, по совету того же декана, несколько пар тёплого исподнего, шерстяных носков, высокие тёплые сапоги и утеплённый вамс.

Александр занимался любимым делом. Аптека работала, в доме были достаток и благополучие. Агнет хорошела день ото дня, уже был заметен округлившийся животик, и молодому мужчине частенько приходила в голову предательская мысль, зачем ему куда-то ехать, тревожить неизвестное, ведь у него всё есть, что может пожелать простой смертный. Но он героически гнал от себя эти малодушные мысли. Ведь он дал слово, а отступать назад – это не по-мужски. Время неумолимо приближалось к оговорённому сроку. И вот уже наступила зима, и пришёл декабрь. Иоганн Якоб основательно подошёл к сборам, как опытный и знающий путешественник. Конь у декана был знатный и надёжный, не единожды ходивший с хозяином в дальние странствия. О тёплом белье, так необходимом в путешествиях, декан знал не понаслышке, и потому оно было давно приготовлено и собрано. Кроме этого, советник решил снарядить ещё одну повозку-сани, запряжённую одной лошадью. Туда должны были быть сложены провиант, шпалеры на продажу, а также арбалеты на случай нападения разбойников или волков. Кучером в сани декан взял одного из своих подмастерьев, верой и правдой служившего своему работодателю. Звали его Ганс. Это был невысокий, худощавый, но очень крепкий мужчина тридцати двух лет от роду, преданный, как пёс, и готовый на многое ради своего хозяина. Славный город Гейдельберг только и говорил об этой поездке. Некоторые настойчиво пытались набиться в попутчики, слыханное ли дело – путешествие в саму Британию. Но декан нашёл для каждого необходимые слова, чтобы отговорить от этого шага, объясняя, что это опасно, и он, как истинный сын своего города, первым должен пройти столь непростой путь, а уж потом и они смогут по проторённой дорожке. Многие восхищались смелостью путешественников, другие крутили пальцем у виска, ехать втроём в такую даль считали самоубийством. Ни Александр, ни Иоганн Якоб не обращали внимания на тех, ни на других. Они были сосредоточены на сборах. План декана был незатейлив и прост. Он вовсе не собирался вести свой товар в Британию, а хотел распродать всё по дороге и отправиться в Стоунхендж налегке. Оставив даже преданного и ничего не подозревающего Ганса на континенте. Товары на продажу были собраны лишь для отвода глаз, но это было обусловлено необходимостью скрыть истинную причину путешествия.