S-T-I-K-S. Шустряк

– Это же военные, по любому есть резервные системы и запасы на случай войны.

– То-то и оно, – подтвердил мою догадку Косой, – и запасов тех тут на три года на пять сотен бойцов, вот только столько нам тут не просидеть по понятным причинам.

– Косой, может, тут ещё твари есть?

– Во-первых, тот медляк был единственный, кого я чувствовал, во-вторых, я тут не первый раз и даже во время боя тут был, они все на защиту наверх уходят, был приказ даже персоналу обеспечения встать под оружие. Если сюда прийти раньше, пустыши в диспетчерской еще будут живы, но сейчас они уже все сдохли с голоду и от жажды. Этот выживает почти до конца, указал он на валяющийся труп, потому что из ведра в дежурке воду лакает.

Я шел вслед за Косым по коридору, пока он не остановился у массивной деревянной двери и скомандовал не дышать носом, задать вопрос «Почему?» я не успел, он вошёл внутрь, и я, по выработанной привычке, следом за ним. Ответом на мой невысказанный вопрос был небрежный взмах рукой в сторону невысокого аскетичного трюмо, возле которого лежал труп крупного человека в военной форме.

Запах разложения в столь небольшом помещении был невыносим, я предпринял все усилия, чтобы не оставить тут содержимое своего желудка. Сам кабинет был явно не рядового офицера, о чем свидетельствовали многочисленные фотографии, сделанные в боевой обстановке и всякие наградные документы, развешанные по стенам в рамках. Косой поставил фонарик на стеллаж так, чтобы луч света бил в беленый потолок и освещал всё помещение отраженным светом, после чего направился к сейфу, где со знанием дела стал крутить ручку набора шифра.

Из сейфа он извлёк две явно подарочные коробки, чуть поискав, положил к ним на стол два металлических предмета, завернутых в промасленную бумагу, и три кобуры.

– Бери все и пошли в более приятное место, – скомандовал он мне, с чем я был полностью согласен. Пройдя пару длинных коридоров, мы дошли до помещения арсенала, о чем гласила большая надпись над входом в оное. Решетка на входе была ожидаемо заперта электронным замком, Косой просто расплавил рукой петли, и она с грохотом упала на пол.

– Клади сюда, – показал он на металлический стол неказистой конструкции, стоявший вторым в ряду идентичных братьев.

– Откуда ты знал код двери и сейфа?

– Я же тебе сказал, был тут раньше, – ответил он, направляясь в сторону стеллажей.

– Неужели, когда они были еще живы?

– Именно, – ответил он, вскрывая очередную коробку и что-то из нее извлекая, – я тогда был наивным и даже пытался всё им рассказать, но те меня заперли в камере, так сказать, до особых распоряжений, а когда все закрутилось, меня к тому офицеру привели, где я его и расстроил рассказом об их будущем.

– И он тебе поверил?

– Да как не верить, когда он на компьютере видел, что снаружи в городе творится, офицер-то был по чрезвычайным ситуациям, долг его был – сохранить бункер, запечатав его, даже если он последний выживет, что он, по всей видимости, и делает каждый раз. Правда, сколько я ни приходил потом, он всегда стреляется, только тело в разных местах в кабинете лежит.

– А в тот раз как было?

– В тот раз, – призадумался он, – да все просто, посидели, выпили с ним, рассказывал ему про жизнь нашу, про шансы стать иммунным, да про то, как тут тяжело выживать. Вот и сказал он мне код сейфа, и от шлюза тоже дал под обещание, что, если когда-нибудь он окажется иммунным, я помогу ему выжить.

– И как с обещанием?

– Никак, в тот раз он заурчал, я ему шею свернул, а в остальные мои посещения сам всегда стрелялся, может, и был когда иммунным, но до меня не доживал.

– Так ты специально сюда ходишь за ним?

– Нет, конечно, но если бы его нашел, то помог. Я уже говорил тебе, что в кластер этот нолды разок при мне прогрузились, где я винтовочку свою подобрал, никто у нас не против еще таких поиметь, но, увы, пока безрезультатно, в этом цель моя. Я тебе много раз говорил, что нужно примечать места, где можно безопасно отдохнуть и при нужде залечиться, а это одно из самых козырных, что я знаю.

Тем временем, он, собрав все то, что доставал из ящиков, принес и выложил на металлическую поверхность стола, попутно снимая промасленную оберточную бумагу.

– Да я и запоминаю, – подтвердил я, осматривая выложенное на стол.

– Автомат Калашникова, АК-308 под натовский патрон семь целых шестьдесят две сотых на пятьдесят один миллиметр, способен успокоить всех до кусача, хотя вблизи и начинающего рубера сможет озадачить, матерому он так же доставляет неприятные ощущения, но не более того, про элитника вообще молчу, – взяв в руки автомат, пояснил он. – Приклад пластиковый с амортизатором, телескопический, можно настроить под себя или ситуацию, – он продемонстрировал, как удлиняется и сокращается приклад, так же расположение его фиксатора.

– У нас тоже есть автоматы Калашникова, их торговый дом знаменит на весь мир, правда, оружие меня мало интересовало всегда.

– Хоть в чем-то наши миры совпадают, – с ухмылкой ответил Косой, – теперь оружие для тебя будет являться важнейшим аспектом твоей жизни. – Защелкнув подствольный гранатомёт, продолжил, – а вот такая штучка успокоит и матерого рубера, и начинающую элиту на раз, – продемонстрировал он надетый подвес, – но есть проблема. Во-первых, он однозарядный, во-вторых, специфический, предназначенный только для ВКО-25. Из хороших новостей – тут их 4 ящика и вряд ли ты хоть половину унесешь, так что не страшно. Крепеж для подствольного тут стандартный, сменить проблем нет, как и все остальное. Вставленная граната сразу встаёт на боевой взвод, кроме как нажать отдельный курок, действий больше никаких не надо, а устройство такое, что ни детонировать, ни выпасть она не сможет. Чтобы извлечь уже вставленную гранату, есть вот такой вариант, – показал он жестами процесс извлечения невидимого боеприпаса. – Четыре круглых магазина, дисковые на девяносто пять патронов, хорошая вещь при затяжных боях, но, увы, ненадежная, если забьется мусором или грязью, вклинить может, так что носи только в этих чехлах, – указал он на них. – Взял я тебе их 4 штуки, имеются еще, но не рекомендую, так как сами по себе весят много, да и перезарядить их можно только в спокойной обстановке.

– Ну да, весят будь здоров, – подтвердил я, несколько раз подкинув металлический кругляш в руке.

– Это 4-х рядный магазин, – продолжил он, выложив 4 утолщенных магазина, – вместительность шестьдесят в каждый, они уже хороши и удобны для ношения в разгрузке, но по-прежнему не любят грязь. Оружие вообще грязь не любит, но степень нелюбви разная, – усмехнулся он. – Ну, и тридцать штук обычных, с десяток в разгрузку, остальные в рюкзак, патронов много не бывает. Про глушитель рассказать нечего, но учти, развитый зараженный спокойно за сотню метров услышит, а элитник и того дальше, так что глушитель не панацея. Их всего три, все и забери, ценность это в СТИКСе, да и стоимость непомерно высокая, с низким сроком эксплуатации, пригодятся, – погодя добавил он.

– Что по патронам, я же не смогу запастись наперед, где брать?

– Патроны к данному экземпляру распространены в любом мало-мальски цивильном стабе, всегда купить за спораны можно.

Следующим на импровизированный обзор был выложен пистолет из лакированной подарочной коробки, с надписью «за доблестную службу», он вызвал у меня уважение как размером отверстия в стволе, так и внешним брутальным видом.

– Их я взял тебе два и к каждому кобуру для ношения под мышкой, левую и правую. Это, так сказать, оружие последнего шанса, – улыбнувшись, он крутанул внушительный револьвер на пальце. – Револьвер штурмовой РШ-12, иногда его называют «Слонобой», с близкого расстояния в лоб укладывает любого, вплоть до начинающего рубера, с обоймы и матерого уложит, но у элитника, сам понимаешь, кроме озадаченности, ничего не вызовет, если не прямо в глаз. Из минусов – это отдача, брыкается он знатно из-за патрона двенадцать и семь на пятьдесят пять, такой в снайперских винтовках используется. О прицельной стрельбе на большие дистанции речи не идет. Глушители имеются, можешь надеть, но, сам понимаешь, слышно еще дальше, чем калаш, поэтому лишний вес и неудобство размещения. Еще проблема – это его вес, оба, как калаш в обвесе, будут, перезарядка тоже узкое место, револьвер все-таки, магазин просто так не сменить, есть, конечно, пластиковые приблуды для этого, но это все понты, а СТИКС такого не терпит.

Оставив меня возле стола ощупывать моё будущее вооружение, Косой вернулся к стеллажу с небольшими металлическими ящиками и принялся их по очереди открывать, что-то в них выискивая. Я, взяв массивный револьвер, вытянул руку в попытке прицелиться и ощутил весьма нешуточный вес, невольно представив, какая отдача будет у этой махины, убедившись в возможности только одного точного выстрела. Откинув фиксатор барабана, я осмотрел пять внушительных отверстий в нем для патронов и взмахом руки защёлкнул его обратно. Тем временем Косой вернулся, выкладывая на стол новые трофеи.

– Это пассивный оптический прицел на калаш, возьми пару, он четырёхкратный, таскай один надетый, второй про запас и вот этот, он хитрый электронный с переключаемой кратностью увеличения, дальномером и поддержкой ночного режима, правда, пассивного, инфракрасный фонарь должен быть отдельно.

Косой достал из упаковки фонарь, закрепив его на автомате в боковом положении, а оптический прицел сверху, после чего весьма изящное и по-военному простое оружие стало напоминать какого-то бугристого монстра с торчащими во все стороны отростками.

– Фонарь имеет несколько режимов яркости и режим инфракрасной подсветки, работает от аккумуляторов, их тоже возьмёшь, зарядка к ним так же есть универсальная, от розетки и от аккумуляторов авто зарядить также можно. Но помни, свет ночью – маяк с призывом на ужин, некоторые зараженные и инфракрасную подсветку от приборов ночного видения замечают, встречал таких лично.

– Буду знать, – подтвердил я, рассматривая приобретения.

– И вот тебе последнее оружие для ношения на поясе, его не снимай даже в стабе.

Он достал из упаковки пистолет странного вида, как будто кто-то взял и стукнул его дулом так, что что-то перетекло в ручку, верхняя часть которой была непропорционально широкая, а ствольная часть короткая, этакий квазимодо мира оружия. Видимо, моё недоумение было очевидно, потому что он решил меня добить, выложив передо мной коробку с еще более необычными патронами. Мало того, что пуля имела нестандартный вид, так еще и заточена треугольником, как жало паяльника, при этом вбита внутрь гильзы. На вид создавалось ощущение, что это отбраковка производства.

– ПСС-2 под патрон СП-16, семь шестьдесят два на сорок три, – не обращая внимания на меня, он продолжил свои объяснения, но, увидев мой недоверчивый взгляд, остановился.

Взяв из пачки один патрон, зарядил его в обойму, после чего направил ствол в сторону металлической двери, преграждавшей вход в отдельное помещение арсенала, и спустил спусковой курок. Я инстинктивно ожидал, что оглохну от выстрела в замкнутом помещении, но услышал лишь звонкий удар по металлу, эхом прокатившийся по помещению.

– Так вот, это бесшумный пистолет под бесшумный патрон, ни вспышки, ни звука по сравнению с другими, хлопок не намного громче пневматики. Способен угробить даже развитого лотерейщика, топтун тоже входит в возможные жертвы, не с одного попадания, конечно, и вблизи. Для дистанций больше пятидесяти метров вообще не подходит. Самый большой минус этого оружия в том, что тут всего два магазина к нему и десять коробок патронов, по десять в каждой, с учетом вынужденной демонстрации у тебя их почти сотня осталось. Патроны эти крайняя редкость, кроме этого места, где и так с ними негусто, я знаю еще одно, где можно их раздобыть в небольшом количестве. Цена на них в стабах запредельная, так что даже не думай пытаться купить, только ксеры способны воспроизводить их, без крайней нужды используй что-то другое.

– Понял, – рассматривая и ощупывая странный ствол, подтвердил я, – а что это за нарезка такая странная? – показал я на нечто, похожее на гребенку, в нижней части ствола.

– В моём мире это называлось планкой Пикатинни, универсальное крепление для всяких обвесов, лазерный прицел, фонарь и прочее, но для чего это на данном пистолете, загадка.

– Понял, – подтвердил я, начав подгонять кобуру для необычного оружия.

Примерно час мы с Косым потратили на обучение меня разборке и уходу за моим оружием, я, конечно, и раньше слышал о простоте конструкции оружия торгового дома «Калашников», но убедился в этом только сейчас. Я смог разобранный для чистки автомат собрать чуть дольше, чем за полминуты, на этом Косой удовлетворился и сказал, что я почти удовлетворительно собрал по армейским меркам. С остальным оружием было уже проще, но также были произведены многократные тренировки по разборке и сборке его. С выражением Косого о том, что в СТИКСЕ заклинившее оружие – это почти смерть, я был полностью согласен, и поэтому тщательно запоминал и повторял показанные им действия.

Закончив с оружейной частью, мы приступили к одежде, первым делом мои неплохие ботинки были заменены на местные армейские. Летний вариант ботинок имел прочную подошву и, как пояснил Косой, титановую пластину в ней, что исключает возможность прокалывания ног гвоздями или прочими предметами, удобство их подгона под ногу я оценил сразу. По его заверению, мне их не сносить даже за год, но вторую пару на всякий случай я отложил, тем более что они оказались даже легче моих старых. Штаны и верх я также взял в двух комплектах под насмешки Косого, пояснившего, что этого добра навалом в любом стабе, и всего за несколько споранов я оденусь полностью, в отличие от протянутой мне армейской разгрузки.

Пощупав, я оценил крепость материала и количество карманов с их расположением, все было продумано до мелочей, даже надпоясные крепления для гранат, куда прекрасно входили боеприпасы к гранатомету. Он объяснил принципы укладки и продемонстрировал, как мне стоит снарядить разгрузку.

В двух боковых карманах разместились здесь же взятые фляги для воды и живца. Магазины заняли свои места, а внутренние карманы были выделены для хранения экстренного запаса споранов и ненужных в бою вещей. Забив разгрузку первым необходимым, я почувствовал её значительное утяжеление. Принесенный мне большой заплечный рюкзак был спаркой с передним, с возможностью быстрого сброса в виде двух петель в небольших карманчиках на лямках, расположенных в районе плеч, что позволяло отстегнуть эту ношу мгновенно. Причем можно скинуть только заплечный или оба одновременно.

– Артём, запомни мудрость местную, в разгрузке должно быть все то, чтобы выжить, бросив в любой момент остальное. В переднем рюкзаке важное, что ты можешь бросить, но хотел бы сохранить, а в заплечном то, о чем ты вообще не будешь сожалеть. Жизнь важнее хабара.

– Я уже думал об этом, – подтвердил я своё согласие с его доводами, тем более что за рюкзаком можно попробовать и вернуться.

В итоге я доукомплектовал себе разгрузку здесь же найденными двумя пакетами первой помощи, в которых, как пояснил Косой, даже стерильные иглы для наложения швов имеются, еще несколько таких отправилось в передний рюкзак и заплечный. Нагрудный также забил боекомплектом, запасом спирта с универсальной спиртовкой, способной работать даже на бензине. В задний отправился второй комплект одежды, ботинки и две разгрузки, остальное я добил боезапасами.

Одев все, я крякнул от получившегося веса, а после размещения двух слонобоев на свои законные места и автомата в руки, даже моя жаба смирилась с тем, что придется выложить хотя бы часть патронов к автомату, которых от жадности почти три цинка засунул. Косой безмолвно наблюдал мою борьбу с жабой и изредка ухмылялся, когда схватка была окончена, предложил мне пристрелять оружие в имевшемся тут тире, куда я и был сопровождён, причем, по его требованию, в полной своей выкладке.

Опыт стрельбы у меня имелся исключительно учебный, в Империи это было обязательной программой, как в старших классах школы, так и в институте, но страсти особой к этому у меня не имелось, о чем сейчас я сильно сожалел. Косому пришлось потратить не один час, чтобы объяснить мне принципы прицеливания на разных дистанциях, и у меня даже стало получаться.

В бункере мы отдыхали пять дней, хотя отдыхом я бы это назвал с натяжкой, помимо сна и готовки в местной столовой, которая, кстати сказать, была не по-армейски хорошо укомплектована, я тренировался. Косой заставлял меня бегать по коридорам в полной выкладке, спускаться и подниматься на этажи бункера как можно быстрее и тише, что привело к выкидыванию из рюкзака еще части боекомплекта.

Ежедневные тренировки в тире также дали свои результаты, мои навыки улучшились значительно, я даже решился расстрелять пять бесшумных патронов, оружие оказалось удобным и весьма точным. Свой автомат я не насиловал, а взял в оружейке аналогичный, благо, их тут было более чем достаточно. Опробовал я и слонобоя, поняв смысл выражения о том, что глушитель ему однозначно не нужен, и без зазрения совести выкинул их из рюкзака, так как грохот, создаваемый им, даже с глушителем, был чрезвычайно громким по сравнению с тем же автоматом. Буду его использовать как последний шанс, когда уже не до шума, а так есть бесшумный.

Собираться в путь мы стали примерно за день до ожидавшейся перезагрузки этого кластера, предварительно, с разрешения Косого, я испытал подствольный гранатомет, благо, проблем с запасом снарядов не было. И без того потрепанный мною тир после этого пришёл в полную негодность, а я смог почувствовать и пристреляться к оружию. Утром, позавтракав в последний раз на долгое время вкусной горячей едой, проверив шумность укладки, мы стали выбираться наружу.

За четыре последующих дня мы миновали три весьма крупных кластера, не встретив никого сильно развитого, лишь изредка наблюдалась миграция матерых бегунов и лотерейщиков, да одинокий топтун в предыдущем кластере громил дом в поисках кого то. Косой пояснил, что, скорее всего, там спряталось домашнее животное, которое для них первостепенное лакомство, и пока он не добудет его, не успокоится.Судя по тому, что наблюдались изрядные повреждения здания, это был кот, уж очень они верткие и хитрые.

Наш относительно спокойный поход был прерван, когда мы подошли к границе кластера, проходившей вдоль не очень широкой реки. С нашей стороны была городская площадь, в центре которой располагалась статуя с неизвестным мне мужиком. Ближе к реке лестничный спуск на набережную, вдоль которой раскиданы развороченные аттракционы с палаточными строениями, и все было усеяно человеческими костяками, к виду которых я уже успел привыкнуть.

Ярусом ниже располагался пирс с пришвартованными к нему прогулочными лодками и катамаранами в виде лебедей. Спускаясь к нему, мы увидели группу тварей во главе с элитником, если судить по внешнему виду и качеству свиты, совсем не начинающему. Массивная туша, полностью покрытая костяной бронёй, сидела спиной к набережной и, не торопясь, употребляла кого-то из младших собратьев, всем видом выказывая свою безмятежность. Охрану несли три рубера, из которых двоим один шаг до элиты, а неподалёку суетилась пятёрка кусачей, видимо, доедая остатки предыдущей трапезы своего главного.

– Придется ждать, – прокомментировал Косой ситуацию.

– Согласен, думаю, что такой уже способен сообразить, если увидит лодку, махающую веслами, – вторил я, вспомнив его прибытие на остров.

Ждать, пока стая покинет водопой, пришлось более двух часов, за которые объявился топтун, принеся и бросив к лапам лидера извивающегося покалеченного лотерейщика. После общей трапезы верхушки стаи элитник, сделав два шага в один прыжок, преодолел четыре метра высоты и очутился на набережной, да так тихо, словно домашний кот, правда, весом в несколько тонн. Руберы повторили его манёвр, а остальные, явно не имея на то возможностей, ринулись к лестнице, пробегая мимо нас. Воссоединившись, процессия неспешно удалилась в северную часть города.

Выбрав самую крайнюю лодку, разместились в ней, и я принялся грести в сторону противоположного берега. Расстояние около семидесяти метров преодолели быстро, после тщательного осмотра берега мы высадились на нем, двинувшись в сторону лесного массива.

Следующие две недели мы шли постоянно, Косой помнил, какой кластер и когда должен уйти на перезагрузку, что позволяло нам обходить опасные места как можно дальше, не раз за это время, я наблюдал перезагрузки вдали, слышал отголоски умирающих городов и видел дымные столбы после набега тварей.

Все чаще для ночевки мы использовали строения, Косой делился хитростями по выживанию, малошумному вскрытию дверей и даже рассказывал о конструкции типовых виденных нами зданий. Как оказалось, в Пекле грузятся в основном огромные жилые районы, которые редко разбавлены промзонами и лесными массивами, что предоставляет тварям прекрасные кормовые территории. Кластеры здесь все вперемешку и к той Москве, что я видел из окна авто, с восточной стороны прилегают высотные строения из американского Чикаго, такая кутерьма здесь везде. За внешним кольцом, куда мы направляемся, будет все больше кластеров из русскоговорящих реальностей, где планировка большей части зданий очень схожа.

– Мы вообще называем эту часть русским сектором, – пояснил Косой.

– А какие еще есть?

– Южнее есть огромный сектор, где в основном преобладает арабское население, весьма дикие территории, там очень мало действительно безопасных стабов, в основном грызутся из-за веры. Между ними и Колизеем есть прослойка из амеров, даже пара цивильных стабов есть. Совсем на юге есть даже гористые кластеры, но я уже так далеко не ходил.

– А север и запад? – спросил я, выказывая свой явный интерес.

– Север, – он призадумался, – север, там везде чернота, вдоль нее цивильных стабов нет вообще, уж близко Пекло прижимается. А на запад Пекло.

– И как долго Пекло на запад тянется?

– Никто не знает, ходят там несколько наших отрядов с очень сильными бойцами, но края пока никто не видел. Последние года два как вернулись, говорят, что примерно четыре тысячи километров прошли и изменений особо не заметили.

Я призадумался над полученной информацией, ну не может быть так, чтобы Пекло было бесконечным, тут же все равно планета круглой должна быть.

– А море или океан есть? – спросил я его.

– Есть, восточнее арабских кластеров, соленое, но примерно через шестьдесят километров от берега чернота начинается, и тут на востоке часть черноты тоже море. Еще есть пресное море, там стаб на острове есть, точнее, на группе островов, «Береговой» называется.

– А за чернотой что?

– А вот это самый гиблый вопрос, – он откинулся, прислонившись затылком к стене позади дивана, на котором сидел. – Даров, позволяющих передвигаться по черноте, мало, редки они очень, и я никогда не слышал, чтобы те позволяли на ней долго жить. Попытки походов, конечно, предпринимались, известно, что она не сплошная и есть среди черноты обычные кластеры, но особо больших или стабов обнаружить не удалось.

– Интересный мир, – констатировал я, откинувшись на подушку, которую удобно разместил на подлокотнике раскладного кресла.

Ночь прошла на удивление тихо, мне даже удалось нормально выспаться, не подрываясь ночью по тревоге, и утром я чувствовал себя на удивление хорошо. Пока завтракали, Косой поздравил меня с тем, что мы наконец-то вышли на окраины Пекла и здесь гораздо проще, хотя я и не видел особых сложностей до этого, но точно знал, что, если бы не его способности, меня бы при нашем текущем стиле передвижения давно съели.

– Мы с тобой идем почти напрямик, избегая встреч лишь с толпой, а сколько бы этот путь проходил обычный рейдер? – поинтересовался я у него на очередном привале.

– Обычный? Да нет тут обычных, все очень сильно зависит от способностей, есть тут такие индивиды, что прожили не одну сотню лет, им даже оружие носить незачем, матерого элитника лишь умениями на запчасти разберут, да так, что тот шелохнуться не успеет. Вот такие особо и прятаться не будут, да и твари их чувствуют, стороной обходить начинают, если мозгов хватает, а коль нет, пачками ложатся.

– Сколько, сколько лет прожили, ты сказал?

– Ты же сказал, что брошюру всю прочитал и даже выучил, – возмутился он.

– Да, но сотни лет… – не успел я договорить, как он меня прервал.

– Да хоть тысячу, здесь ты не стареешь, а если старый попадёшь – помолодеешь до оптимального возраста, слишком молодой – подрастёшь. Ты еще походишь по СТИКСУ и увидишь, что мужики тут все годов с двадцати пяти и до сорока, старец таковым больше года не остаётся, за редким исключением.

– Исключением? – перебил я его вопросом.

– Точно никто не понимает процесс взаимодействия нашего организма с местной заразой, но ясно лишь одно, что тела наши перестраиваются так, как это нам необходимо, и почему-то некоторые иммунные могут выглядеть даже стариками, но и молодых, на вид семнадцати лет от роду, тоже встречал. Здесь вообще судить о возрасте по внешнему виду нельзя, да и что старик, что ребенок, так накостыляют, что ноги не унесешь.