Корона между братьями

Лорд посмотрел на Грэга.

— Возможно, позже.

— Нет. Сейчас.

Грэг поднял голову.

Крейн вздохнул.

— Я лишь подумал, что вашему брату полезно видеть, как вы работаете. Тогда, когда он станет старше, ему будет легче понять своё место рядом с королём.

Джонатан напрягся.

— Какое место?

— То, которое вы ему дадите.

— Я?

— Вы будете королём.

Грэг вмешался:

— Я сам выберу.

Крейн повернулся к нему.

— Разумеется.

— Я буду помогать Джони.

— Вы говорите это очень уверенно.

— Потому что буду.

— Даже если захотите другой жизни?

Грэг задумался.

— Можно и другое.

— Вот видите.

— Но всё равно помогать.

Крейн улыбнулся.

— Тогда вашему брату действительно повезло.

Джонатан не знал, что именно его раздражает. В словах не было угрозы. Крейн даже хвалил Грэга. Но наследник уже перестал доверять самому тону.

— Вы закончили?

— Да.

— Благодарю за бумаги.

Лорд поклонился.

— Доброй ночи, ваши высочества.

Он ушёл.

Грэг посмотрел на дверь.

— Он странный.

— Наконец мы согласны.

— Но не плохой.

— Почему?

— Он сказал, тебе повезло.

Джонатан усмехнулся.

— Иногда люди говорят хорошие вещи не потому, что хотят сделать хорошо.

— Не понимаю.

— И не надо.

— Почему?

— Потому что тебе шесть.

Грэг закатил глаза.

— Опять.

— Да.

Мальчик вернулся к книге. Через несколько минут Джонатан понял, что сам не может сосредоточиться. «Место, которое вы ему дадите». Почему Крейн сказал именно так? Будто будущее Грэга должно зависеть от Джонатана. Будто младшему брату придётся что-то получать от старшего. Земли. Титул. Командование. Влияние. А что, если однажды Грэг решит, что получил слишком мало? Джонатан сразу почувствовал стыд. Он посмотрел на кресло. Младший брат читал про драконов. Губы едва заметно двигались вслед за строками. Никаких планов. Никаких амбиций. Только ребёнок.

— Грэгги.

— Что?

— Ты когда-нибудь думаешь, что тебе мало?

Мальчик поднял голову.

— Чего?

— Всего.

— Не понимаю.

— Комнаты. Игрушек. Внимания. Того, что я наследник, а ты нет.

Грэг долго смотрел на него.

— Ты опять начинаешь.

Джонатан почувствовал укол.

— Что?

— Странные вопросы.

— Просто ответь.

Грэг закрыл книгу.

— У меня есть всё.

— Правда?

— Да.

— А когда вырастешь?

— Не знаю.

— Захочешь земли?

— Может быть.

— Замок?

— Для собак.

Джонатан улыбнулся.

— Это помню.

— Лошадей.

— Конечно.

— Меч.

— Уже ожидаемо.

— И корабль.

— Вот это новое.

— Мы у моря видели.

— И что будешь делать с кораблём?

— Плавать.

— Разумно.

— Ты дашь?

Джонатан напрягся.

— Почему я должен дать?

Грэг удивился.

— Ты король.

— А если не дам?

Мальчик пожал плечами.

— Куплю.

— На какие деньги?

Грэг задумался.

— Не знаю.

— Вот видишь.

— Тогда попрошу папу сейчас.

Джонатан рассмеялся.

— Это почти политический манёвр.

— Что?

— Ничего.

Грэг снова открыл книгу.

— Мне не нужна твоя корона, Джони.

Джонатан замер.

— Я не спрашивал.

— Но думал.

Наследник почувствовал холод.

— Откуда ты знаешь?

— Ты всегда так смотришь.

— Как?

— Будто хочешь спросить.

Грэг вздохнул.

— Я уже говорил.

— Знаю.

— Много раз.

— Знаю.

— Тогда верь.

Джонатан не ответил сразу.

— Верю.

Грэг посмотрел ему прямо в глаза.

— Правда?

— Правда.

Мальчик кивнул и вернулся к книге. Джонатан смотрел на него ещё несколько секунд. Это было страшно. Не потому, что Грэг мог лгать. А потому, что шестилетний ребёнок уже замечал недоверие, которое Джонатан считал тщательно скрытым. Однажды сомнение перестаёт существовать только внутри человека. Оно начинает проявляться в паузах. Во взглядах. В слишком резких вопросах. В том, как быстро человек напрягается после обычного слова. И другой человек тоже начинает это замечать.

Весной Грэгу исполнилось семь. За год он заметно вытянулся, стал увереннее держаться в седле и уже мог заниматься фехтованием почти час. Джонатану приближалось двенадцать. Разница в возрасте всё ещё была огромной, но теперь братья впервые могли делать некоторые вещи на почти равных. Грэг уже не был малышом, которого постоянно приходилось держать за руку. Он мог сам сесть на лошадь. Сам прочитать письмо. Сам поддержать простой разговор с иностранным гостем. И чем самостоятельнее становился младший брат, тем чаще дворяне начинали обращаться непосредственно к нему. На одном из весенних приёмов Грэг впервые получил собственное небольшое поручение от отца. Он должен был вручить награды нескольким воспитанникам королевской школы. Ничего политического. Ничего сложного. Просто церемония. Но Джонатан узнал об этом от придворного, а не от отца.

— Грэг будет вручать награды?

— Да, ваше высочество.

— Почему он?

Слуга растерялся.

— Так решил его величество.

Джонатан пошёл к отцу. Адриан находился в кабинете.

— Почему Грэг участвует в церемонии?

Король поднял голову.

— Доброе утро тебе тоже.

— Доброе утро.

— Теперь повтори вопрос спокойнее.

Джонатан сжал зубы.

— Почему Грэг вручает награды?

— Потому что ему семь.

— И?

— Потому что он принц.

— Но раньше это делал я.

Адриан несколько секунд молчал.

— Вот в чём дело.

— В чём?

— Ты ревнуешь.

Джонатан сразу вспыхнул.

— Нет.

— Джонатан.

— Это была моя обязанность.

— Не твоя. Королевская.

— Я наследник.

— А он второй принц.

— Именно.

Адриан нахмурился.

— Мне не нравится, как ты произносишь слово «второй».

— А как я произношу?

— Будто это значит «лишний».

Джонатан почувствовал удар.

— Я никогда так не думал.

— Тогда веди себя соответственно.

— Я просто хочу понимать, зачем ему дают мои обязанности.

— Ему не дают твои обязанности.

— Но раньше…

— Ты тоже когда-то впервые вручил награды.

— Потому что меня готовили.

— И Грэга готовят.

— К чему?

Адриан тяжело вздохнул.

— К жизни принца.

— А если…

— Нет.

— Что?

— Я уже знаю следующий вопрос.

Джонатан замолчал.

— «А если люди полюбят его больше?»

Наследник отвёл взгляд.

— Я не собирался.

— Собирался.

— Может быть.

Адриан встал.

— Послушай меня. Я не стану намеренно делать твоего брата слабым, незаметным и бесполезным только потому, что ты боишься сравнения.

— Я не просил.

— Пока нет.

Это слово снова задело.

— Не говорите так.

— Как?

— «Пока».

Король внимательно посмотрел на сына.

— Тогда дай мне причину не бояться, что однажды попросишь.

Джонатан почувствовал настоящую обиду.

— Вы думаете, я способен причинить ему вред?

Адриан ответил не сразу.

— Я думаю, страх способен заставить человека делать то, что в спокойном состоянии он счёл бы невозможным.

— Я не боюсь Грэга.

— Тогда радуйся его успехам.

Джонатан ничего не ответил. Он вышел из кабинета злым. На отца. На Варена. На Крейна. На себя. И, совсем немного, на Грэга. Последнее чувство было самым болезненным. Церемония состоялась через два дня. Джонатан стоял рядом с родителями. Грэг находился на небольшом возвышении и вручал награды детям примерно своего возраста. Он немного путался в именах. Один раз передал не тот свиток. Потом извинился. Люди улыбались. Ничего выдающегося. Ничего угрожающего. В конце маленькая девочка, получившая награду за чтение, настолько растерялась, что вместо поклона обняла Грэга. По залу прошёл смех. Грэг сначала удивился. Потом обнял её в ответ. Аплодисменты стали громче. Джонатан почувствовал знакомый укол. И тут Грэг посмотрел на него. Улыбнулся. Потом, совершенно нарушая церемониал, сказал:

— Джони, я всё правильно сделал?

Люди снова засмеялись. Джонатан не смог не улыбнуться.

— Почти.

— Где неправильно?

— Потом скажу.

— Значит, хорошо.

Грэг сиял. И в этот момент Джонатан вдруг понял одну вещь. Младший брат действительно хотел одобрения. Но не толпы. Не дворян. Не даже отца. Он смотрел на Джонатана. Всегда. После каждого удачного движения мечом. После первого письма. После верховой езды. После церемонии. После похвалы учителя. Будто успех становился настоящим только после того, как Джони его увидел. Эта мысль на некоторое время уничтожила ревность. После церемонии Джонатан сам подошёл к брату.

— Ты хорошо справился.

Грэг сразу улыбнулся.

— Правда?

— Да.

— Даже с именами?

— Кроме трёх.

— Двух.

— Трёх.

— Вторая девочка сама тихо сказала.

— Всё равно три.

— Джони.

— Хорошо. Два с половиной.

Грэг засмеялся.

— Я могу ещё?

— Что?

— Такие дела.

Джонатан помолчал.

— Конечно.

— Ты не злишься?

Вопрос прозвучал тихо.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Потому что папа сказал, что ты злился.

Джонатан замер.

— Папа сказал тебе?

— Нет. Я слышал.

— Где?

— У двери.

Наследник закрыл глаза.

— У нас семейная привычка подслушивать возле дверей.

— Ты тоже?

— Иногда.

Грэг задумался.

— Ты правда не хотел, чтобы я был там?

Джонатан почувствовал стыд.

— Сначала не хотел.

Улыбка Грэга исчезла.

— Почему?

— Потому что это раньше делал я.

— Я забрал?

— Нет.

— Тогда?

Джонатан медленно выдохнул.

— Я испугался, что ты сделаешь лучше.

Грэг смотрел на него.

— И сделал?

— Нет.

— Жаль.

Джонатан моргнул.

— Что?

— Я хотел хорошо.

Наследник неожиданно рассмеялся.

— Ты невозможный.

— Почему?

— Потому что я признаюсь тебе в ревности, а ты расстраиваешься, что недостаточно хорошо выступил.

— А что надо?

— Ничего.

Джонатан положил руку ему на плечо.

— Ты сделал хорошо.

— Лучше тебя?

— Я не помню, как делал в семь.

— Значит, может быть.

— Может быть.

Грэг улыбнулся.

— Я хочу быть как ты, Джони.

Джонатан посмотрел на него. На этот раз фраза не испугала.

— А я хочу, чтобы ты был лучше.

Грэг замер.

— Правда?

Джонатан тоже на секунду удивился собственным словам.

Потом кивнул.

— В некоторых вещах.

— В каких?

— В тех, в которых я плох.

— А ты плох?

— Иногда ужасен.

— Не верю.

— Вот это твоя главная ошибка.

— Я всё равно буду как ты.

Джонатан рассмеялся.

— Делай что хочешь.

— Хорошо.

Грэг обнял его. Джонатан ответил. За их спинами продолжался приём. Дворяне разговаривали. Кто-то хвалил младшего принца. Кто-то наследника. Кто-то уже обсуждал, какими они станут через десять лет. Но впервые за долгое время Джонатану было всё равно. Потому что Грэг снова напомнил ему простую вещь. Он не смотрел на старшего брата как на препятствие. Он смотрел на него как на пример. И пока это оставалось правдой, никакие чужие слова не могли полностью уничтожить доверие. Но в тот же вечер, когда дворец уже почти затих, на письменном столе Джонатана появилось письмо. Без королевской печати. Без герба. Без имени отправителя. Обычный белый конверт. Наследник сначала решил, что его оставил один из наставников. Он открыл его. Внутри находился всего один лист. Несколько строк. Почерк был незнакомым. «Ваше высочество. Вы слишком молоды, чтобы замечать всё, что происходит вокруг вас. Сегодня двор аплодировал второму принцу. Завтра ему будут аплодировать города. Послезавтра — армия. Не каждый человек, называющий себя преданным вашему брату, предан вам. И не каждый, кто говорит, что Грэгори не хочет корону, знает, чего он захочет, когда станет мужчиной. Будущий король обязан смотреть дальше сегодняшнего дня».

Джонатан прочитал письмо. Потом ещё раз. Сердце забилось быстрее. Он подошёл к двери. Открыл. Коридор был пуст.

— Кто-нибудь был здесь? — спросил он у гвардейца в конце галереи.

— Нет, ваше высочество.

— Никто?

— Несколько слуг проходили.

— Кто входил в кабинет?

Гвардеец задумался.

— Не видел.

Джонатан вернулся внутрь. Письмо лежало на столе. Он должен был немедленно отнести его отцу. Или капитану стражи. Или сжечь. Вместо этого он снова прочитал. «Сегодня двор аплодировал второму принцу». Он вспомнил зал. Улыбки. Девочку. Аплодисменты. Грэга. «Завтра ему будут аплодировать города». Беллен. «Послезавтра — армия». Слова капитана. «Из него получится хороший воин». Джонатан почувствовал холод. Нет. Это было именно то, о чём предупреждал отец. Кто-то хотел заставить его видеть связь там, где её не было. Он смял письмо. Подошёл к камину. Бросил его в огонь. Бумага сначала потемнела по краям. Потом вспыхнула. Строки исчезали одна за другой. Джонатан смотрел. «Будущий король обязан смотреть дальше сегодняшнего дня». Последние слова почернели и рассыпались.

— Нет, — тихо сказал он.

Он сам не знал, кому отвечал. Неизвестному автору. Варену. Крейну. Собственному страху. В дверь снова постучали. Джонатан вздрогнул.

— Кто?

— Я.

Грэг. Наследник быстро убедился, что письмо полностью сгорело.

— Входи.

Грэг появился на пороге. В руках он держал две чашки.

— Молоко.

— Зачем?

— Одно тебе.

— Кто дал?

— Кухня.

— Ты опять ходил туда ночью?

— Ещё не ночь.

— Уже почти.

Грэг поставил чашку на стол.

— Ты что-то жёг?

Джонатан почувствовал напряжение.

— Бумагу.

— Какую?

— Ненужную.

— А почему ты такой?

— Какой?

— Белый.

— Я всегда довольно бледный.

Грэг не улыбнулся.

— Что случилось?

Джонатан посмотрел на камин. Потом на брата. Он мог рассказать. Отец говорил: сначала к брату. Мать говорила то же. Сэр Эдмунд. Все.

— Ничего, — сказал Джонатан.

Слово прозвучало слишком быстро. Грэг нахмурился.

— Ты врёшь.

— Не вру.

— Врёшь.

— Грэгги.

— Что?

— Просто не хочу об этом говорить.

Младший брат помолчал.

— Со мной?

— Ни с кем.

— Я что-то сделал?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Грэг подошёл ближе.

— Тогда хорошо.

Он сел в кресло. Джонатан смотрел на него. Впервые он сознательно скрыл от брата слова, касавшиеся самого Грэга. Это было маленькое решение. Почти ничего. Он сжёг письмо. Не поверил. Не обвинил брата. Не сделал ничего плохого. И всё же где-то внутри Джонатан чувствовал, что должен был рассказать. Хотя бы сказать: кто-то пытается заставить меня бояться тебя. Вместо этого промолчал.

— Джони.

— Что?

— Молоко остынет.

— Сейчас.

Он взял чашку. Грэг открыл книгу. Через несколько минут всё снова выглядело обычно. Два брата. Кабинет. Тихий вечер. Джонатан за столом. Грэг у окна. Но теперь между ними впервые существовала тайна, которую создал не двор. Не король. Не Варен. Не Крейн. Сам Джонатан. Именно это делало её опасной. Письмо сгорело. Слова остались. Ночью Джонатан долго не спал. Он пытался вспомнить почерк. Кто мог войти в кабинет? Крейн? Варен? Кто-то другой? Возможно, вообще слуга, которому заплатили. Возможно, письмо было глупой шуткой. Возможно, провокацией. Он должен был рассказать отцу. Утром. Обязательно утром. Джонатан закрыл глаза. Перед ним снова появился текст. «Послезавтра — армия». Он вспомнил Грэга с деревянным мечом. «Завтра ему будут аплодировать города». Он вспомнил Беллен. «Сегодня двор аплодировал второму принцу». Он вспомнил церемонию. Каждый факт был настоящим. Вывод — нет. В этом и заключалась сила письма. Оно не лгало. Оно просто складывало правду в страшную картину. Джонатан перевернулся на другой бок. «Я хочу быть как ты». Голос Грэга. Он закрыл глаза крепче.

— Ты хочешь быть как я, — прошептал он.

Потом вспомнил другой разговор. «А я хочу, чтобы ты был лучше». Он сам это сказал. И впервые испугался собственных слов. Не потому, что изменил мнение. А потому, что теперь представлял, что произойдёт, если Грэг действительно однажды станет лучше. Умнее. Сильнее. Популярнее. Любимее. Более подходящим для короны. Джонатан резко сел в кровати.

— Нет.

Никто не слышал. Он посмотрел в темноту. Корона не выбирала лучшего. Существовал закон. Он наследник. Грэг — второй. Всё просто. Так было триста лет. Так должно остаться. Джонатан снова лёг. Но спокойствие не вернулось. Утром он так и не рассказал отцу о письме. Сначала решил сделать это после завтрака. Потом после уроков. Потом вечером. На следующий день письмо уже казалось слишком давним. Через неделю он убедил себя, что нет смысла тревожить короля из-за нескольких анонимных строк. Через месяц почти перестал об этом думать. Почти. Грэг продолжал тренироваться. Продолжал читать. Продолжал появляться в кабинете. Продолжал говорить:

— Джони, смотри.

— Джони, помоги.

— Джони, я правильно?

— Джони, когда ты станешь королём…

И каждый раз Джонатан отвечал. Иногда улыбался. Иногда раздражался. Иногда обнимал. Иногда просил уйти и не мешать. И всякий раз, когда младший брат уходил, Джонатан чувствовал странное облегчение, а потом сразу вину за это облегчение. Однажды Грэг остановился у двери.

— Джони.

— Что?

— Я всё ещё могу быть как ты?

Джонатан посмотрел на него.

— Почему спрашиваешь?

— Ты сказал раньше, чтобы я был собой.

— И правильно сказал.

— Но я могу учиться как ты?

— Да.

— Мечу?

— Да.

— Государству?

Джонатан сделал небольшую паузу.

— Да.

Грэг заметил.

— И быть рядом?

— Да.

— Всегда?

Джонатан посмотрел в его глаза. Он вспомнил письмо. Потом заставил себя забыть.

— Всегда.

Грэг улыбнулся.

— Хорошо.

Он вышел. Джонатан остался один. На столе лежали бумаги. На стене висела карта Альфии. Над ней — маленькое изображение королевского герба. Лев. Звезда. Корона. Джонатан смотрел на неё. Когда-то Грэг хотел быть как он, потому что видел в старшем брате героя. А Джонатан начинал бояться дня, когда младший действительно сможет стать на него похожим. Пока он сопротивлялся этому страху. Пока ещё мог смеяться вместе с Грэгом. Пока ещё хранил его письмо. Пока ещё деревянный братский лев лежал в верхнем ящике стола. Пока ещё имя «Грэгги» значило для него больше, чем слова «второй принц». Но впервые неизвестный человек сумел сделать то, чего годами не удавалось открытым намёкам придворных. Он заставил Джонатана представить будущее, в котором Грэг не предаёт брата. Не строит заговор. Не требует корону. Он просто становится настолько хорош, что другие сами начинают спрашивать: почему королём должен быть не он? И этот вопрос оказался намного страшнее обвинения в предательстве. Потому что на обвинение Джонатан всегда мог ответить: «Грэгги так не поступит». А теперь ответ зависел уже не от Грэга. Он зависел от всех остальных. И впервые в жизни Джонатан понял, что можно полностью доверять брату и всё равно бояться того, что произойдёт вокруг него.