- -
- 100%
- +
Особенно сильно всё изменилось после того, как год назад в столице появились слухи о так называемом «круге второго принца». Никакой официальной организации не существовало. Никто не давал клятв Грэгу. Никто не собирал войска. Всё началось с того, что несколько молодых дворян примерно его возраста регулярно тренировались вместе с ним во дворцовом дворе, а их отцы занимали достаточно заметные должности при короле. Один из придворных в шутку назвал мальчиков «маленьким двором принца Грэгори». Фраза кому-то понравилась. Через неделю она стала «кругом принца». Ещё через месяц Джонатан получил анонимное письмо, в котором говорилось, что вокруг младшего брата «уже формируется собственная партия». Наследник отнёс письмо отцу. Адриан прочитал его, разорвал и приказал расследовать происхождение. Ничего не нашли. Король тогда был особенно зол и почти час объяснял Джонатану, что несколько детей на тренировке не являются политической партией. Джонатан согласился. Действительно согласился. Но потом заметил, что один из тех мальчиков был сыном герцога Северной марки. Другой — племянником командующего королевской конницей. Третий происходил из богатейшей семьи Беллена. Совпадения казались слишком удобными. Грэг ничего об этом не знал до тех пор, пока однажды Джонатан сам не потребовал объяснений. Разговор закончился их первой серьёзной ссорой. Грэг кричал, что не выбирал друзей по титулам их отцов. Джонатан отвечал, что будущий взрослый принц обязан думать, кто находится рядом с ним. Грэг сказал, что ему тогда вообще лучше ни с кем не разговаривать. Джонатан в раздражении ответил: «Возможно, это было бы разумнее». После этих слов младший брат замолчал. Он посмотрел на Джонатана так, будто не узнал его, развернулся и ушёл. В тот вечер он впервые не пожелал ему спокойной ночи. Джонатан не спал до утра и несколько раз собирался пойти извиниться. Не пошёл. На следующий день Грэг сам пришёл и разговаривал так, словно ничего не произошло. Только «Джони» произнёс осторожнее, чем раньше. Это оказалось больнее крика.
Весеннее утро, с которого начались события, окончательно приблизившие братьев к будущей трагедии, было удивительно ясным. Джонатан стоял у окна собственного кабинета и читал доклад о положении гарнизонов восточной границы, когда услышал стук. Уже по нему он понял, кто пришёл. Грэг за последние годы научился стучать иначе: один короткий удар, пауза, потом ещё два. Когда-то он после этого сразу открывал дверь. Теперь ждал разрешения.
— Войдите.
Дверь открылась.
Грэг вошёл в тёмном тренировочном камзоле. На боку висел учебный меч. За четыре года он перестал спрашивать, можно ли ему находиться в кабинете брата, потому что почти перестал приходить сюда без причины.
— Ты занят?
Не «Джони».
Просто вопрос.
Джонатан заметил это сразу.
— Немного. Что случилось?
Грэг подошёл к столу и положил перед ним сложенный лист.
— Отец сказал передать тебе.
Джонатан взял бумагу.
Это было распоряжение короля о предстоящих весенних манёврах королевской гвардии. Наследник должен был присутствовать вместе с Адрианом. Внизу находилась ещё одна строка: принцу Грэгори разрешалось участвовать в учебной части манёвров под наблюдением наставников.
Джонатан перечитал.
— Ты будешь участвовать?
— Если отец не передумает.
— В каком отряде?
Грэг чуть заметно напрягся.
— Ещё не знаю.
— Кто предложил?
— Что?
— Твоё участие.
— Сэр Эдмунд.
— Только он?
— Папа согласился.
— Кто ещё это обсуждал?
Грэг некоторое время молчал.
— Я принёс тебе бумагу.
— Я спросил.
— И я не знаю.
— Ты мог спросить.
— Зачем?
— Потому что подобные решения не принимаются случайно.
Грэг посмотрел на него.
— Мне одиннадцать, Джони. Это учебные манёвры.
Имя прозвучало. Тихо. Почти по привычке. Джонатан почувствовал, как внутри что-то смягчилось, но тревога оказалась сильнее.
— Именно поэтому странно, что тебя туда включают.
— Почему?
— Потому что раньше детей твоего возраста не включали.
— Включали сыновей офицеров.
— Ты не сын офицера.
— Я сын короля.
— Тем более.
Грэг усмехнулся без веселья.
— Я уже не понимаю, это даёт мне больше прав или меньше.
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю.
— Тогда ответь: ты просил об этом?
— Да.
Джонатан замер.
— Сам?
— Сам.
— Почему?
Грэг нахмурился.
— Потому что хочу учиться.
— Чему?
— Командовать.
Одно слово. Всего одно. Командовать. Джонатан почувствовал тот самый холод, который ненавидел с детства.
— Кем?
Грэг сразу понял. По лицу. По голосу. По слишком короткому вопросу.
— Опять.
— Что «опять»?
— Ты снова слышишь не то, что я говорю.
— Я спросил нормально.
— Нет.
— Тогда объясни.
Грэг несколько секунд молчал.
— Я хочу учиться военному делу. Как ты. Как учатся все принцы.
— Все?
— Не цепляйся к словам.
— Мне нужно понимать.
— Нет, Джони. Тебе нужно проверять.
Джонатан почувствовал раздражение.
— Потому что ты ничего не рассказываешь.
— А зачем рассказывать, если после каждого моего слова начинается допрос?
— Это не допрос.
— Назови как хочешь.
— Я наследник. Я обязан знать, что происходит при дворе.
— Я твой брат, а не «то, что происходит при дворе».
Тишина наступила мгновенно. Джонатан смотрел на него. Грэг тяжело дышал. На секунду перед наследником снова оказался не одиннадцатилетний принц, а маленький мальчик, говоривший: «Я просто Грэг».
— Я знаю, — тихо сказал Джонатан.
— Нет.
— Грэгори…
Лицо младшего брата изменилось. Совсем немного. Но Джонатан увидел.
— Вот именно, — ответил он.
— Что?
— Ничего.
— Скажи.
Грэг посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты даже «Грэгги» больше не говоришь.
Джонатан замер. Он не замечал. Точнее, замечал, но никогда не признавался себе.
— Ты уже не маленький.
— Я знаю.
— Это детское имя.
— Для тебя оно было моим именем.
— Грэг…
— А теперь я Грэгори.
— Это твоё настоящее имя.
— Для двора.
— Не начинай.
— Я не начинаю, Джони.
Теперь имя прозвучало совсем иначе. Не весело. Не ласково. Как напоминание. Как вопрос: а ты ещё тот человек, которого я так называл? Джонатан отвернулся к окну.
— Манёвры через две недели.
— Я знаю.
— Будь осторожен.
Грэг тихо ответил:
— Конечно, ваше высочество.
Эти два слова ударили сильнее всего. Джонатан резко повернулся.
— Не называй меня так.
— Почему? Это твоё настоящее обращение.
— Ты никогда так не говорил.
— Ты тоже раньше говорил «Грэгги».
Они смотрели друг на друга. Несколько секунд. Потом Грэг поклонился. Не по-семейному. По правилам двора.
— Разрешите идти, ваше высочество?
Джонатан хотел остановить его. Хотел сказать: останься. Хотел подойти и обнять так, как делал раньше. Но вместо этого ответил:
— Иди.
Когда дверь закрылась, он ещё долго смотрел на неё. Манёвры стали событием, о котором двор говорил несколько дней ещё до начала. Для Джонатана они должны были стать очередной частью обучения наследника: работа с командирами, чтение карт, оценка действий отрядов. Для Грэга — первой возможностью участвовать не только как наблюдатель. Его поставили в учебный отряд молодых дворян и пажей под командованием опытного капитана. Никакой реальной власти у мальчика не было. Он выполнял распоряжения наравне с остальными. Но уже в первый день произошло то, что оказалось достаточно ярким для новых разговоров. Во время условного захвата холма капитан разделил группу на две части. Один из старших мальчиков растерялся после изменения задачи, и Грэг предложил обойти низину по лесной кромке. Решение сработало. Их учебный отряд первым добрался до знамени. Никакого подвига в этом не было. Джонатан прекрасно понимал. Однако вечером один из генералов сказал за столом:
— У младшего принца неплохой глаз.
Другой ответил:
— И люди его слушают.
Первый усмехнулся:
— Для его возраста — особенно.
Джонатан находился всего через несколько мест.
Он сделал вид, что читает карту.
— У короля два достойных сына, — добавил пожилой офицер.
— Один будущий государь, другой, возможно, будущий полководец.
— Хорошее сочетание.
— Если когда-нибудь не возникнет вопроса, кто из них лучше подходит для войны.
— Для войны — пусть спорят.
— А для мира?
Наступила короткая пауза. Кто-то кашлянул. Разговор сменили. Джонатан продолжал смотреть на карту. Ему следовало встать и уйти. Или спросить прямо. Или вспомнить отца. Вместо этого он запомнил. Вечером Грэг пришёл к нему сам. Впервые за несколько недель. Джонатан находился в небольшой комнате, выделенной наследнику в загородной резиденции. На столе лежали схемы манёвров. Грэг остановился у двери.
— Можно?
— Да.
Он вошёл. Несколько секунд молчал.
— Ты видел сегодня?
Джонатан знал, о чём вопрос. Когда-то Грэг после каждого успеха искал одобрения Джони. Прошло столько лет, а привычка осталась.
— Видел.
Лицо младшего брата чуть оживилось.
— И?
Джонатан мог просто сказать: «Ты хорошо справился». Этого было бы достаточно. Но в памяти ещё звучало: «Люди его слушают».
— Почему ты решил идти через лес?
Улыбка Грэга исчезла.
— Потому что там было быстрее.
— Сам придумал?
— Да.
— Никто не подсказал?
— Нет.
— Капитан заранее обсуждал с вами маршрут?
Грэг смотрел на него.
— Ты серьёзно?
— Я просто спрашиваю.
— Нет, Джони.
— Что «нет»?
— Ты не просто спрашиваешь.
— Тогда что я делаю?
— Ищешь причину, почему у меня получилось.
Джонатан почувствовал раздражение.
— Я хотел понять решение.
— Нет. Ты хотел понять, не помог ли мне кто-нибудь.
— Это важно.
— Почему?
— Потому что завтра все будут говорить о твоих талантах.
— Уже говорят?
Джонатан промолчал. Грэг понял.
— Вот.
— Что?
— Ты опять боишься.
— Я не боюсь тебя.
— Никогда не говоришь, что боишься меня. Ты боишься «людей вокруг меня». «Тех, кто может использовать меня». «Тех, кто меня хвалит». «Тех, кто слушает». Всегда кто-то другой.
Джонатан встал.
— Потому что это правда.
— Какая правда?
— Ты не понимаешь двора.
— Тогда объясни.
— Я объясняю годами.
— Нет. Ты годами объясняешь, почему мне нельзя никому доверять.
— Потому что тебя могут использовать!
— А ты не используешь?
Джонатан замер.
— Что?
Грэг побледнел, будто сам испугался собственных слов. Но не отступил.
— Ты тоже постоянно спрашиваешь, с кем я говорил, что сказал, кто меня похвалил. Хочешь знать, где я был. С кем тренируюсь. Что думаю. Иногда мне кажется, что тебе вообще не нужен брат. Тебе нужен безопасный второй принц.
Джонатан почувствовал ярость. Не потому, что слова были полностью ложными. Именно поэтому.
— Следи за тем, как разговариваешь со мной.
Грэг резко замолчал. В комнате стало тихо. Очень тихо. Джонатан сразу пожалел. Но было поздно. Грэг медленно выпрямился.
— Простите, ваше высочество.
— Грэг…
— Больше не повторится.
— Я не это имел в виду.
— Конечно.
— Хватит.
— Вы разрешите идти?
Джонатан сжал кулаки.
— Иди.
Грэг поклонился. В дверях остановился. Несколько секунд стоял спиной. Потом тихо сказал:
— Я правда хотел, чтобы ты просто сказал, что я хорошо справился.
Дверь закрылась. Джонатан остался один. Он сел. Провёл ладонями по лицу. На столе лежала карта. Через несколько минут он ударил кулаком по её краю.
— Проклятье.
Он ненавидел Варена. Ненавидел Крейна. Ненавидел анонимные письма. Ненавидел весь двор. Но больше всего в тот момент ненавидел себя.
На следующий день он хотел поговорить с Грэгом, однако возможность всё время ускользала. Утром младший брат был на тренировке. Потом обедал с родителями. Затем вместе с другими участниками манёвров отправился к полю. Вечером Джонатан увидел его среди молодых дворян. Грэг смеялся. Один из мальчиков положил руку ему на плечо. Другой что-то рассказывал. Джонатан остановился далеко и не подошёл. Он не услышал разговор. Но заметил, что среди них находились двое сыновей влиятельных домов. Потом увидел капитана. Потом генерала, который вчера похвалил Грэга. В памяти сложилась картина, которой в действительности могло не существовать. Люди вокруг младшего принца. Молодые дворяне. Военные. Смех. Доверие. Джонатан стоял в тени арки и смотрел слишком долго. Грэг первым заметил его. Их взгляды встретились. Улыбка младшего брата исчезла. Он сказал что-то друзьям и пошёл к Джонатану.
— Ты хотел поговорить?
Наследник не сразу ответил.
— О чём вы говорили?
Грэг остановился.
— Что?
— С ними.
— О манёврах.
— Только?
В глазах младшего брата появилось что-то похожее на усталость.
— Да.
— Кто тот высокий?
— Арман Дейр.
— Сын маркиза Дейра?
— Да.
— А второй?
— Стефан Морлен. Ты его знаешь.
— Я знаю семью.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Просто.
Грэг смотрел на него.
— Ты пришёл мириться?
Джонатан замер. Он действительно пришёл. Собирался. По крайней мере, утром.
— Я…
Грэг тихо усмехнулся.
— Понятно.
— Не делай выводы за меня.
— Ты делаешь за меня уже четыре года.
— Грэгори.
— Вот опять.
Джонатан закрыл глаза.
— Хорошо. Грэгги.
Слово прозвучало непривычно. Будто давно неиспользуемый ключ повернулся в заржавевшем замке. Грэг застыл. Лицо сразу изменилось. На одну секунду ему снова было шесть.
— Скажи ещё раз.
Джонатан почувствовал боль.
— Грэгги.
Младший брат отвёл взгляд.
— Я думал, ты забыл.
— Не забыл.
— Тогда почему не говоришь?
Джонатан не смог ответить. Грэг несколько секунд молчал.
— Мне тебя не хватает, Джони.
Вот и всё. Никаких обвинений. Всего пять слов. Джонатан почувствовал, как рушится почти вся защита, которую годами строил внутри.
— Ты каждый день во дворце.
— Не этого.
— А чего?
Грэг посмотрел на него.
— Тебя.
Джонатан хотел сказать, что он никуда не исчезал. Но это было бы ложью. Исчез. Постепенно. Осторожно. Оставив вместо себя наследного принца, который задавал вопросы.
— Я здесь.
— Тогда почему рядом с тобой всё время страшно сказать что-нибудь не то?
Джонатан молчал.
— Раньше я мог прийти и рассказать тебе любую глупость. Теперь сначала думаю: а вдруг ты опять решишь, что кто-то меня подговаривает? Я выиграю на тренировке — ты спрашиваешь почему. Со мной разговаривает офицер — ты спрашиваешь зачем. Мне хлопают люди — ты смотришь так, будто я виноват.
— Ты не виноват.
— Я знаю.
— Тогда…
— Но ты тоже знаешь?
Вопрос остался между ними. Джонатан посмотрел на брата.
— Я пытаюсь.
— Верить мне?
— Да.
Грэг закрыл глаза.
— Это самое страшное.
— Что?
— Что тебе теперь приходится пытаться.
Джонатан не нашёл ответа. Грэг ушёл. На этот раз без поклона. Через несколько дней манёвры закончились. Королевская семья вернулась в столицу. Официально всё прошло великолепно. Адриан похвалил обоих сыновей. Джонатан показал хорошие знания стратегии. Грэг получил одобрение командиров за дисциплину и находчивость. Никаких происшествий не произошло. Но слухи вернулись во дворец вместе с ними. Кто-то говорил, что младший принц обладает настоящим военным талантом. Кто-то уже видел его будущим командующим королевской армией. Кто-то заметил, что во время учебного задания молодые дворяне охотно последовали именно за его предложением. Варен, вернувшийся в столицу, однажды сказал Джонатану при встрече: «Похоже, ваш брат умеет добиваться верности без приказов». Наследник ответил холодно: «Он ребёнок». Герцог только произнёс: «Уже не такой маленький». Крейн говорил ещё осторожнее. Он вообще почти перестал открыто обсуждать Грэга, и это почему-то беспокоило Джонатана сильнее прежних разговоров. Теперь наследник начинал самостоятельно замечать то, на что раньше ему указывали. Вот Грэг разговаривает с молодым офицером. Вот улыбается послу. Вот несколько слуг оживляются при его появлении. Вот жители столицы узнают его карету. Вот одиннадцатилетний мальчик становится человеком, существующим независимо от старшего брата. Это было естественно. Неизбежно. Нормально. Но страх давно перестал подчиняться логике.
В середине лета отношения братьев стали настолько холодными, что это наконец заметила королева. За семейным ужином Грэг почти не разговаривал с Джонатаном. Он отвечал отцу, смеялся над словами матери, рассказывал о занятиях, но всякий раз, когда наследник что-то спрашивал, становился коротким и осторожным. Джонатан тоже почти не обращался к нему. Между ними сидело пустое пространство, хотя стулья находились совсем рядом. После ужина Элеонора попросила старшего сына остаться.
— Что между вами происходит?
— Ничего.
— Это слово ты используешь с десяти лет. Оно никогда не означает «ничего».
Джонатан вздохнул.
— Мы повзрослели.
— Не настолько.
— У него свои дела.
— У тебя свои подозрения.
— Мама.
— Что?
— Не начинай.
— Я не начинала. Вы с братом сами довели отношения до состояния, когда за семейным столом говорите друг с другом как два иностранных посла.
— Он тоже отдалился.
— После чего?
Джонатан молчал.
— После того как ты годами спрашивал, не хочет ли он твою корону?
— Я не спрашивал так прямо.
Элеонора посмотрела на него.
— Думаешь, это делает ситуацию лучше?
— Вы не понимаете.
— Тогда объясни.
— Он становится влиятельным.
— Ему одиннадцать.
— Уже сейчас.
— Джонатан.
— Люди его слушают. Военные хвалят. Молодые дворяне постоянно рядом. Его любят города. Вы сами это видите.
Королева долго молчала.
— И что из этого сделал Грэг?
Наследник не ответил.
— Я спрашиваю не о других. Что сделал твой брат?
— Ничего.
— Он просил признать его наследником?
— Нет.
— Искал сторонников?
— Не знаю.
— Ты прекрасно знаешь.
— Я не могу быть уверен!
Элеонора вздрогнула от его голоса. Джонатан тоже.
— Вот в чём проблема, — тихо сказала она. — Тебе уже недостаточно отсутствия доказательств. Ты хочешь доказательство того, что он никогда не предаст тебя.
— И что в этом плохого?
— Такое доказательство невозможно получить.
— Тогда как ему доверять?
— Так же, как доверяют всем людям, которых любят.
— Король не может позволить себе такую роскошь.
Элеонора посмотрела на сына с болью.
— Тогда я боюсь за короля, которым ты станешь.
Джонатан почувствовал обиду.
— Отлично.
— Нет. Не отлично.
— Вы всегда защищаете его.
— Потому что сейчас ему нужна защита от твоего страха.
Эти слова заставили Джонатана резко встать.
— Я никогда не причиню ему вреда.
Элеонора не отвела глаз.
— Тогда не позволяй страху сделать это вместо тебя.
Наследник ушёл. Он был зол почти весь вечер. Потом злость прошла. Остались только слова матери. Ночью Джонатан открыл верхний ящик старого стола. Там до сих пор лежали две вещи, которые он никогда не выбрасывал: братский деревянный лев и детское письмо Грэга. Дерево потемнело от времени. Один край фигурки был стёрт. Бумага пожелтела. Джонатан развернул её.
«ДЖОНИ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. КОГДА ТЫ БУДЕШ КОРОЛЕМ Я БУДУ ТЕБЕ ПОМОГАТЬ. ГРЭГ».
Он прочитал. Сел. Прочитал снова. В дверь постучали. Один удар. Пауза. Два. Джонатан замер.
— Войдите.
Грэг появился на пороге. Он заметил письмо почти сразу. Несколько секунд оба молчали.
— Ты сохранил.
— Да.
Младший брат вошёл.
— Я думал, выбросил.
— Почему?
Грэг пожал плечами.
— Не знаю.
Джонатан посмотрел на неровные буквы.
— Ты здесь написал «королём» неправильно.
Грэг неожиданно улыбнулся.
— Помню.
Это была первая настоящая улыбка между ними за много дней. Джонатан почувствовал надежду.
— Садись.
Грэг сел напротив.
— Зачем пришёл?
— Просто.
— Как раньше?
— Наверное.
Тишина. Не неприятная. Почти знакомая. Джонатан положил письмо на стол.
— Грэгги.
Младший брат поднял глаза.
— Я не хочу, чтобы мы стали как Филипп и Роланд.
Грэг вздохнул.
— Мы опять о них?
— Нет. Последний раз.
— Ты это уже говорил.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Тогда скажи мне правду.
Грэг сразу напрягся. Надежда исчезла.
— О чём?
— Есть люди, которые говорят с тобой о будущем?
— Все говорят о будущем.
— Не так.
— Тогда как?
— О престоле.
Грэг закрыл глаза.
— Джони…
— Просто ответь.
— Нет.
— Никогда?
— Никогда.
— О том, что ты мог бы стать королём?
— Нет.
— О том, что люди любят тебя больше?
— Нет.
— Об армии?
— Конечно говорят об армии.
— Кто?
Грэг открыл глаза.
— Всё. Хватит.
— Я только…
— Нет.
Он встал.
— Я пришёл к брату.
Джонатан тоже поднялся.
— Я и есть твой брат.
Грэг посмотрел на него.
— Тогда почему я опять сижу на допросе?
— Потому что мне нужна уверенность!
— Сколько раз?!
Голос Грэга сорвался.
— Сколько раз я должен сказать, что мне не нужен твой трон? Сто? Тысячу? Каждый день до твоей коронации? А потом тоже? Когда ты станешь королём, ты наконец поверишь или решишь, что я жду твоей смерти?
Джонатан побледнел.
— Не говори так.
— Почему? Ты сам об этом думаешь.
— Никогда.
— Тогда поверь мне!
Тишина. Грэг тяжело дышал. В глазах появились слёзы, но он сердито вытер их ладонью.
— Я люблю тебя, Джони. Я всё ещё тебя люблю. Даже сейчас. Даже когда иногда не хочу тебя видеть. Даже когда ты смотришь на меня как на чужого. Я не знаю, что ещё должен сделать.
Джонатан почувствовал боль.
— Ничего.
— Тогда перестань.
— Я пытаюсь.
— Опять пытаешься.
Грэг покачал головой.
— Раньше ты просто верил.
Он пошёл к двери. Джонатан окликнул:
— Грэгги.
Мальчик остановился.
— Что?
— Я тоже тебя люблю.
Грэг стоял спиной.
— Тогда вспомни об этом, пока не стало поздно.
Дверь закрылась. Джонатан долго не двигался. На столе лежало детское письмо. Теперь рядом с его первой строкой словно существовала другая, невидимая. «Раньше ты просто верил». Через три дня пришло письмо. На этот раз оно отличалось от прежних.
Оно не лежало анонимно на столе и не содержало общих предупреждений. Конверт передал Джонатану один из доверенных слуг, объяснив, что его оставили у внешней караульной без имени отправителя. На печати находился незнакомый герб. Наследник собирался сразу отнести письмо отцу, но заметил внутри несколько приложенных листов. Он открыл. Первым оказался список имён.
Арман Дейр.
Стефан Морлен.
Капитан Ровер.
Лорд Келвин.
Ещё несколько дворян и офицеров. Некоторых Джонатан видел рядом с Грэгом. Второй лист представлял собой копию письма, якобы написанного одним из молодых дворян другому. «Его высочество Грэгори обладает качествами, которых так не хватает нынешнему наследнику: открытостью, решительностью и естественной любовью людей. Время покажет, кому корона действительно должна принадлежать». Джонатан почувствовал, как похолодели пальцы. Нет подписи Грэга. Никакого приказа. Никакого участия самого принца. Он понимал это. Третий лист был хуже. На нём находился отчёт о нескольких встречах. Имена. Даты. Места. Среди них — тренировочный двор. Загородная резиденция во время манёвров. Дом Морленов. Библиотека дворца. Некоторые встречи могли быть совершенно обычными. Другие Джонатан не мог объяснить. В самом конце стояла одна фраза: «Принц пока не дал согласия, но его окружение уверено, что со временем он поймёт необходимость своего предназначения».
Пока не дал согласия. Джонатан прочитал снова. «Пока». Он сел. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно в коридоре. Нужно было идти к отцу. Немедленно. Проверить документы. Установить автора. Спросить Грэга. Сначала спросить Грэга. Он знал. Отец говорил. Мать говорила. Сам Грэг годами просил только об одном. Поговори со мной. Джонатан сложил листы. Встал. Сделал несколько шагов к двери. Остановился. В памяти появились манёвры. Молодые дворяне вокруг Грэга. Офицеры. Беллен. Аплодисменты. Разговоры.
«Люди его слушают». «Любовь толпы». «Претенденту необязательно самому хотеть корону». «Он пока не дал согласия». Джонатан сжал бумаги.