Корона между братьями

— Найдите способ.

— Нет.

Джонатан медленно поднялся.

— Вы забыли, с кем разговариваете?

Маркус побледнел. Но не отступил.

— Нет.

— Тогда выполните приказ.

— Это не приказ короля.

— Я наследник.

— Именно поэтому я говорю вам правду.

Джонатан почувствовал ярость.

— И какую же?

— Вы уже не проверяете заговор.

Тишина.

— Вы ищете его.

Джонатан смотрел на него.

— Вон.

Маркус поклонился.

— Ваше высочество.

— Вон!

Он ушёл. Джонатан остался один. Руки дрожали. Он ударил ладонью по столу.

— Все считают меня безумным.

Никто не ответил. Он начал ходить по комнате. Может быть, Маркус прав. Может быть, Элеонора права. Адриан. Сэр Эдмунд. Даже Варен. Все говорили одно и то же. Но никто из них не слышал разговор у оранжереи. «Это уже не его решение». Что могло не быть решением наследника? Армия? Назначение? Поездка? Свадьба? Земля? Или корона? Джонатан закрыл глаза. Нет. Он снова делал то же самое. Брал неизвестное и заполнял пустое место самым страшным ответом. Нужно поговорить. Сейчас. Он вышел из кабинета. Нашёл Грэга в семейной библиотеке. Младший брат сидел возле окна с книгой. Один. Джонатан остановился в дверях.

— Грэг.

Тот поднял голову.

— Что?

— Нам нужно поговорить.

Грэг медленно закрыл книгу.

— Хорошо.

Джонатан подошёл.

— Ты сегодня виделся со Стефаном?

Пауза. Грэг посмотрел на него.

— Да.

— О чём говорили?

— Зачем?

— Ответь.

— Джони…

— О чём?

Грэг вздохнул.

— О личном.

— О каком личном?

— Моём.

— Что ты ему передал?

Теперь лицо младшего брата изменилось.

— Ты следил.

— Я случайно услышал.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я?

Грэг встал.

— Ты подслушал мой разговор, а теперь я «начинаю»?

— Что было в письме?

— Не твоё дело.

Эти три слова ударили Джонатана сильнее, чем должны были.

— Всё, что касается двора, может быть моим делом.

— Это не касается двора.

— Тогда чего?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что не обязан рассказывать тебе абсолютно всё!

— Значит, там есть что скрывать.

Грэг засмеялся. Горько.

— Вот оно.

— Что?

— Ты уже решил.

— Я ничего не решил.

— Тогда зачем спрашиваешь так, будто я виноват?

— Потому что ты сказал Стефану не говорить отцу!

Грэг замер.

— Ты слышал всё?

— Достаточно.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты слышал куски.

— Тогда объясни остальное.

— Не хочу.

— Грэгори.

— Не называй меня так!

Голос мальчика сорвался. Джонатан отступил на полшага.

— Тогда скажи правду.

— Я всегда говорю правду!

— Про что было письмо?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что хоть одна вещь в моей жизни должна принадлежать мне!

Тишина. Джонатан почувствовал, как страх становится злостью.

— Очень удобно.

Грэг побледнел.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Скажи.

— Ты постоянно требуешь, чтобы я тебе верил, но сам скрываешь письма.

— Это не имеет отношения к престолу!

Джонатан замер. Грэг тоже. Он сам произнёс слово. Первым.

— Я не сказал про престол.

— Ты подумал.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты только об этом и думаешь!

— Неправда.

— Правда!

Грэг сделал шаг к нему.

— Каждый мой разговор для тебя про корону. Каждый друг — сторонник. Каждый офицер — заговорщик. Каждая похвала — угроза. Я уже не знаю, что мне делать, чтобы ты перестал!

— Показать письмо.

— Нет.

— Тогда чего ты ждёшь от меня?

Грэг смотрел на него. В глазах появились слёзы.

— Чтобы ты был моим братом.

Джонатан почувствовал боль. Но страх уже говорил громче.

— Братья не скрывают такие вещи.

— Ты скрываешь от меня всё!

— Я наследник!

— А я кто?!

Вопрос эхом прошёл по библиотеке. Грэг тяжело дышал.

— Кто я для тебя, Джони?

Джонатан молчал.

— Брат?

Пауза.

— Или второй в очереди?

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что…

— Ответь!

Джонатан не смог. Всего несколько секунд. Но иногда нескольких секунд достаточно. Грэг понял молчание по-своему. Он медленно кивнул.

— Понятно.

— Грэгги…

— Нет.

Он вытер глаза.

— Не надо.

— Я не сказал, что…

— Ты вообще ничего не сказал.

Грэг взял книгу.

— Уйди.

— Это королевская библиотека.

Мальчик посмотрел на него с такой болью, что Джонатан сразу пожалел о словах.

— Конечно, ваше высочество.

Он поклонился. И ушёл сам. Джонатан остался. Снова. Как всегда. Один после разговора, который мог закончиться иначе. На следующий день он узнал, о чём было письмо. Не от Маркуса. Не от слуг. Не через тайную проверку. Стефан Морлен сам пришёл к нему.

— Ваше высочество, можно?

Джонатан удивился.

— Что вам нужно?

Мальчик нервничал. Ему было четырнадцать, и перед наследником он чувствовал себя явно неуверенно.

— Это насчёт принца Грэгори.

Джонатан сразу напрягся.

— Говорите.

Стефан достал сложенный лист. Тот самый.

— Он сказал не показывать вам, но после вчерашнего…

— Вы знаете, что произошло?

— Он рассказал.

Джонатан почувствовал укол. Грэг рассказал Стефану. Не ему.

— Показывайте.

Стефан протянул письмо. Джонатан развернул. Читал. Один раз. Потом второй. Это не был заговор. Не армия. Не престол. Даже не политика. Грэг хотел тайно организовать восстановление старого Львиного бастиона в дворцовом саду. Их детской деревянной крепости. В письме находился список материалов и имя столяра. Грэг просил Стефана помочь найти мастера, который сможет отремонтировать постройку, не сообщая Джонатану. Внизу была приписка:

«Хочу сделать к его дню рождения. Может быть, он вспомнит, как мы там сидели раньше».

Джонатан перестал дышать. Стефан стоял напротив.

— Его высочество говорил, что вы будете против, если узнаете заранее. Потому что это подарок.

Джонатан не ответил. Теперь фразы у оранжереи получили настоящий смысл. «А если Джонатан узнает?» Узнает о подарке. «Он будет против». Потому что не любит, когда вокруг него устраивают тайны. «Это уже не его решение». Решение Грэга восстановить крепость. «Особенно пока не говори отцу». Потому что Адриан мог случайно рассказать Джонатану. Всё. Так просто. Так безобидно. Так больно.

— Он хотел восстановить крепость? — тихо спросил Джонатан.

— Да.

— Почему?

Стефан замялся.

— Думаю, вам лучше спросить его.

— Он говорил что-нибудь?

— Немного.

— Что именно?

Мальчик явно не хотел отвечать.

— Говорите.

Стефан опустил глаза.

— Что раньше вы были другими.

Джонатан почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ещё?

— Что надеялся… если вы увидите крепость, то, может быть, вспомните.

— Что?

Стефан посмотрел на него.

— Что вы братья.

Тишина. Джонатан сел. Письмо дрожало в руке.

— Идите.

— Ваше высочество…

— Идите.

Стефан поклонился. У двери остановился.

— Он вас очень любит.

Джонатан закрыл глаза.

— Я знаю.

— Не уверен.

Джонатан поднял взгляд. Стефан побледнел, но всё-таки продолжил:

— Простите. Но, кажется, вы этого уже не знаете.

Он ушёл. Джонатан остался один. На этот раз даже страх замолчал. Он смотрел на письмо. На неровный рисунок деревянной крепости. На пометки. «Починить крышу». «Новый синий флаг». «Лев такой же, как раньше». И последняя строка. «Может быть, он вспомнит». Джонатан закрыл лицо руками. Он почти обвинил брата в заговоре из-за подарка. Из-за попытки вернуть их детство.

— Что я делаю?..

Впервые вопрос прозвучал не как оправдание. Как настоящий ужас. Он встал. Нужно найти Грэга. Немедленно. Извиниться. Рассказать про документы. Про проверку. Про всё. Даже если брат возненавидит. Пусть. Лучше ненависть за правду, чем ещё одна ложь. Джонатан вышел из кабинета. Но возле двери его ждал слуга.

— Ваше высочество.

— Потом.

— Это срочно.

— Что?

Слуга протянул небольшой конверт.

— Передали только что.

Джонатан замер.

— Кто?

— Не знаю.

— Откуда?

— Нашли у двери вашего кабинета.

Внутри что-то оборвалось. Ещё одно письмо. Джонатан взял конверт.

— Никого не видели?

— Нет, ваше высочество.

Он вернулся в кабинет. Закрыл дверь. Несколько секунд смотрел на бумагу. Не открывать. Идти к Грэгу. Прямо сейчас. Он почти положил конверт на стол. Но заметил на нём две буквы. «Д. А.» Джонатан. Астерион. Он открыл. Внутри находилась короткая записка. «Если вы всё ещё сомневаетесь, спросите, зачем принц Грэгори встречается завтра после полуночи в старой северной галерее с человеком, которого вам особенно не хотелось бы видеть рядом с ним. На этот раз услышите всё сами».

Ни подписи. Ни печати. Ничего. Джонатан долго смотрел. Завтра. После полуночи. Старая северная галерея. Это могло быть очередной ложью. Провокацией. Ловушкой. После истории с крепостью он должен был немедленно выбросить письмо. И всё же… Если встречи не будет — он окончательно поймёт, что им манипулируют. Если будет… Джонатан сложил записку. Всего один раз. Последний. Проверить. Потом поговорить с Грэгом. Обязательно. Он спрятал письмо. И именно этим решением уничтожил почти всё хорошее, что могло произойти в тот вечер. Потому что к брату он так и не пошёл. А Грэг ждал. Почти час.В старой деревянной крепости. Стефан успел предупредить, что Джонатан узнал о подарке. Грэг решил, что теперь старший брат придёт сам. Он сидел на старой скамье под починенной крышей и держал в руках маленького деревянного льва. Третьего. Нового. Немного кривого. Как тот, который сделал много лет назад. Солнце зашло. В саду стало прохладно.

Грэг продолжал ждать.

— Джони придёт, — тихо сказал он самому себе.

Через полчаса уже не был уверен. Через час встал. Положил льва на скамью. Посмотрел на почти восстановленную крепость. И ушёл. Не заплакав. Не разозлившись. Просто очень тихо. Ночью Джонатан открыл старый ящик своего стола. Там всё ещё лежал первый братский лев. Рядом — детское письмо. Теперь появился и лист с планом восстановления Львиного бастиона. Три доказательства любви. И одно анонимное письмо рядом. Джонатан смотрел на них. Он уже должен был понять, чему верить. Но страх обладает страшным свойством. Однажды впустив его в себя, человек перестаёт спрашивать: «Что вероятнее?» Он начинает спрашивать: «А что, если всё-таки?..» И именно этот вопрос не дал Джонатану уснуть. На следующий день он почти не видел Грэга. Младший брат избегал его. За завтраком не пришёл, сославшись на раннюю тренировку. За обедом сидел возле матери. После занятий уехал верхом с сэром Эдмундом. Вечером вернулся поздно. Джонатан несколько раз собирался остановить его. Не остановил. Он ждал полуночи. С каждой минутой чувствовал всё больший стыд.

Если никакой встречи не будет, завтра он расскажет Грэгу всё. Обещал себе. Если встреча будет — сначала услышит. Только услышит. Не станет делать выводов. Не станет обвинять. Просто услышит. Без четвертидвенадцать дворец начал затихать. Джонатан вышел из комнаты. Без слуги. Без гвардейца. Северное крыло почти не использовалось после ремонта нового дворца. В старой галерее висели портреты дальних родственников династии, несколько окон были закрыты тяжёлыми шторами, а ночью здесь дежурил лишь один стражник у лестницы.

Джонатан отправил его вниз под предлогом поручения. Остался один. Без пяти двенадцать. Никого. Полночь. Никого. Пять минут первого. Джонатан почувствовал облегчение. Глупость. Очередная ложь. Он развернулся. И услышал шаги. Замер. С дальнего конца галереи появился человек. Высокий. В тёмном плаще. Джонатан отступил в тень между колоннами. Человек остановился. Через минуту послышались другие шаги. Более лёгкие. Джонатан уже знал. Грэг. Младший брат вошёл в галерею. Один. Сердце Джонатана будто остановилось. Грэг подошёл к человеку.

— Вы пришли.

— Как договаривались, ваше высочество.

Джонатан не узнал голос. Грэг оглянулся.

— Здесь безопасно?

— Никто не знает.

— Хорошо.

Джонатан сжал пальцы. Человек достал что-то из-под плаща. Пакет. Передал Грэгу. Младший принц взял.

— Здесь всё?

— Всё, что вы просили.

— Никто не должен узнать раньше времени.

— Понимаю.

— Особенно Джонатан.

У Джонатана потемнело в глазах. Снова. Особенно Джонатан. Грэг продолжил:

— Если он узнает сейчас, всё испортится.

— Тогда лучше хранить у меня.

— Нет. Я заберу.

Человек поклонился.

— Как скажете.

Грэг спрятал пакет под плащ.

— И последнее.

— Да?

— Я не хочу, чтобы из-за этого пострадал кто-нибудь ещё.

— Не пострадает.

— Вы уверены?

— Полностью.

Джонатан больше не слышал. В голове уже звучали другие слова. «Он пока не дал согласия». «Со временем поймёт своё предназначение». «Время покажет, кому должна принадлежать корона». «Никто не должен узнать». «Особенно Джонатан». Он должен был выйти. Спросить. Сейчас. Но страх снова оказался сильнее. Джонатан остался в тени. Грэг ушёл первым. Незнакомец — через несколько минут. Наследник не увидел его лица. Только заметил на плаще маленькую серебряную застёжку в форме сокола. Этого оказалось достаточно, чтобы ночью начались поиски. К утру Джонатан знал, что серебряный сокол использовался несколькими домами. Один из них принадлежал семье Келвинов. Лорд Келвин. Имя из списка. Совпадение. Ещё одно. Утром Джонатан впервые не испытывал стыда за подозрение. Он был слишком испуган. Он снова перечитал все бумаги. Добавил к ним собственную запись:

«Тайная встреча. Северная галерея. После полуночи. Пакет. Просьба скрыть от меня».

Теперь всё выглядело почти как дело. Почти как доказательство. Не хватало только одного. Самого Грэга. Его слов. Его признания. И Джонатан решил, что получит их. Вечером он отправил слугу.

— Передайте принцу Грэгори, что я хочу видеть его сегодня после полуночи.

Слуга поклонился.

— В вашем кабинете?

Джонатан посмотрел на старую деревянную дверь в дальней части комнаты.

— Нет.

Он назвал другое место. Малый зал северной башни. Там почти никто не бывал ночью.

— Сказать причину?

— Нет.

— Его высочество может спросить.

— Скажите, что это касается нас обоих.

Слуга ушёл. Джонатан остался один. На столе лежали анонимные документы. Запись о ночной встрече. Деревянный лев. Детское письмо. План Львиного бастиона. Он смотрел на них долго. Потом взял льва. Сжал в ладони.

— Скажи мне правду, Грэгги.

Голос прозвучал тихо. Почти как просьба.

— Только скажи правду.

Он ещё не знал, что Грэг действительно скажет правду. Всю. С самого начала. Но к тому моменту Джонатан уже будет настолько напуган, что правда покажется ему недостаточной. За окнами дворца начиналась ночь. На башнях один за другим зажигались огни. Стража менялась у ворот. Король Адриан работал в кабинете и ничего не знал. Королева Элеонора уже готовилась ко сну и ничего не знала. Сэр Эдмунд находился в казармах и ничего не знал. Никто из тех, кто годами пытался удержать Джонатана от страха, не знал, что наследник вызвал младшего брата на ночной разговор. А Грэг, получив послание, долго держал его в руке.

— После полуночи? — переспросил он.

Слуга кивнул.

— Его высочество сказал, что это касается вас обоих.

Грэг посмотрел на окно. Потом тихо спросил:

— Он сказал «принц Грэгори»?

— Простите?

— Когда отправлял вас. Как он меня назвал?

Слуга растерялся.

— Кажется… принцем Грэгори, ваше высочество.

Грэг опустил глаза.

— Понятно.

— Передать ответ?

Он помолчал.

— Скажите, что я приду.

Слуга ушёл. Грэг остался один. На его столе лежал пакет, полученный ночью в северной галерее. Он развязал шнур. Внутри находилась маленькая синяя ткань. Новый флаг для Львиного бастиона. Точно такой, какой висел над их детской крепостью много лет назад. Рядом лежала деревянная табличка. На ней мастер вырезал две фигуры львов. Один немного больше. Другой меньше.

Под ними — слова, которые Грэг придумал сам: «Два брата. Один дом».

Грэг провёл пальцем по буквам. Потом посмотрел на записку Джонатана. Некоторое время лицо оставалось неподвижным. Затем он тихо произнёс:

— Может быть, наконец поговорим, Джони.

В его голосе была надежда. Совсем маленькая. Но она ещё была. И именно поэтому ночь, которая приближалась, обещала оказаться страшнее любой открытой ссоры. Потому что один брат шёл на встречу, надеясь вернуть другого. А второй уже почти убедил себя, что идёт разоблачать врага.