Академия магии закрыта

7. Академия магии Дергкора. Два месяца назад

Найден сидел, развалившись в кресле, и шевелил пальцами на ногах, разгоняя кровь после долгой дороги.

Старик Бранн что-то царапал в бумагах, и перо в его руке раздражающе тряслось.

– То, что ты говоришь, Найден, вызывает сомнения. Дергтонн надёжно защищён. Думаю, твои предположения маловероятны. И потом, – старик посмотрел на него над стёклами очков, не поднимая головы, – тебе следовало пойти к Главе города, а ещё лучше – в парламент.

Найден выпрямился.

– Я был у Главы, был в столице и в парламенте. Меня нигде не пожелали слушать. Кто я для них, учитель Бранн? Всего лишь грязный наёмник. Вы – последняя надежда, потому как должны понимать опасность положения. То, что я сказал в парламенте, не было сюрпризом ни для кого. Думаете, почему? Потому что разведка ещё до меня доложила о готовящемся походе. Однако парламент так же, как и вы, уверен, что мы защищены. А я говорю, что если материк договорится с двумя государствами с юга или захватит их, или подкупит, то мы окажемся зажатыми в угол. И море нам тоже перекроют.

Старик встал. За тридцать с лишним лет он, казалось, сильно сдал в росте. Или это Найден так вырос? Во всяком случае, тогда учитель Бранн ходил по коридорам академии, возвышаясь над всеми, точно это сама Башня Знаний устала торчать снаружи и решила прогуляться внутри замка. Найден улыбнулся своим воспоминаниям.

Учитель заметил это, поводил бровями, прошёлся вдоль стола туда-сюда, размышляя.

– Возможно, в твоих словах и есть разумное зерно. Но это не вопрос академии. Что касается магии, то ты же знаешь, уже триста лет мы преданы светлой школе.

«Да-да, старик, триста лет, и ты, похоже, стоял у истоков всего этого».

– Знаю.

– А помнишь, что говорят постулаты? Во благо людей, во имя мира.

Найден ударил ладонью по подлокотнику.

– Я знаю постулаты от корки до корки. Мой отец закончил светлую школу. И я, и мой старший сын – тоже. Но времена меняются. Вы говорите: «Во благо мира». Но этот мир шаток.

– Однако уже целое столетие наш север существует в относительном мире.

– Мир не может быть относительным. Он может быть только полным и безусловным. Относительный мир – это уже война.

– Ну, так уж и война! – старик всплеснул руками, и из съехавших рукавов вынырнули две бледные худые, расчерченные синими венами, будто змеями, конечности.

А Найден отчего-то считал главу академии ещё достаточно крепким мужичком. Но разве в этом тщедушном теле может теперь селиться крепкий разум, способный на смелые решения? Или твёрдая совесть, готовая к ответственности? Нет.

– Война, – сказал он спокойно. – Нас раздавят, наши дома снесут, на их месте построят шахты по добыче красного камня. И, конечно же, слёз красного камня, – задумчиво продолжил он.

– Слёзы, слёзы, слёзы, не бегите по щекам,

А бегите, красны слёзы, по камням, по камням, – пропел старик.

Найден отметил про себя, что ещё, может, всё не так и плохо, ведь память у старика пока свежа, как утро, если он помнит песни сорокалетней давности.

– Дергтонн не выдержит натиска с материка без тёмной магии. Я видел их армии. Порознь они, возможно, пока не представляют большой угрозы, но стоит им объединиться, и государство падёт. Нам нужна новая сила.

Учитель покачал головой.

– Я понимаю твою боль, Найден. Но я пока что не забыл, какова твоя магия. Ты в рабстве у своей богини и не можешь противостоять этому. Ты вынужден убивать за деньги в чужой стране, чужих людей, бороться за чужие победы, лишь бы она была сыта. Что же, это твоя судьба, а твой выбор, возможно, не так уж и велик, но скажу одно: академия Дергкора никогда не осквернит свою школу тёмной магией.

– Что же, учитель Бранн, я вас услышал, – поднялся Найден и взял шляпу. – Рад был повидаться. И теперь хочу, чтобы и вы услышали: одному мне не выстоять против армии с материка. Я буду собирать своё войско с вами или без вас. Всего доброго.

Он поклонился, получив в ответ сдержанный кивок учителя, и вышел в такой уже совершенно чужой коридор когда-то родной академии.

8. Маг не причиняет вред

Наутро клан умников собрался на границе леса во всеоружии, если можно так выразиться при наличии в руках «охотников» пары луков, пары мечей и кинжалов. Рута смотрела на обмундирование и прикидывала, каково это – охотиться с мечом. А главный вопрос: на кого?

Так или иначе, а сегодня задача добыть для жителей пещер пропитание стояла перед её кланом, а значит, они должны были это пропитание добыть и не осрамиться перед другими учениками. Запасы, принесённые из города, утекали со скоростью горного потока, пузатые рюкзаки сдувались, а кое-что из долгохранящихся продуктов, к примеру, пластинки вяленого мяса, следовало приберечь на всякий случай. Мало ли что. Рута с опаской покосилась на скалы.

Идан уловил её взгляд.

– Не бойся, днём они не показываются. Их время после заката.

– С чего ты взял, что я боюсь? – Рута дёрнула плечом, за ним брякнули в колчане стрелы. – Может, пойдём уже?

– Гойка поищет грибы, – сказал Ель.

Девчонка потупила взгляд. В руке она держала пустой котелок. На поясе в ажурных ножнах красовался кинжал с резной деревянной ручкой, скорее для создания образа, подумала Рута, нежели для защиты.

– Я пойду с ней, – обрадовалась Кази. – Охота не моё, – добавила она и посмотрела на Руту. Та не удивилась. Наверное, так было лучше. У неё самой подрагивали коленки при мысли, что нужно убивать животных, но она повторяла себе, что им нужна еда и всё их крохотное поселение зависит оттого, дрогнет её рука или нет.

– Кто-то из мужчин должен пойти с ними, – сказала она, взглянув на Идана.

– Что скажешь, книголюб Ель? – вместо Идана встрял Миль. Ему не терпелось заняться делом, и стояние на одном месте уже утомило. Он размахивал мечом, сражаясь с воображаемым противником, но и это наскучило. И тут он вспомнил, что давно не командовал, а избранный ими в совет Идан всё равно молчит.

– Я пойду охотиться, – заявил доходяга Ель, поправив на носу очки. Рута сжала губы, скрывая улыбку, когда встретилась взглядом с Иданом. Тому, похоже, это тоже показалось забавным.

– О! А ты умеешь? – спросил Миль.

– В теории.

– То есть ты охотился по книжкам? И на кого же мы будем охотиться?

– И по книжкам тоже, – Ель сложил руки на груди. – Сейчас сезон охоты на чёрных лис, но если мы хотим прокормить магов, то лучше нам сосредоточить внимание на более подходящей в пищу дичи, например, на рябчиках. Слышали свист?

Миль почесал затылок.

– Снимаю шляпу. Сегодня книголюб накормит всё наше племя.

– Я пойду с девчонками, – невозмутимо сказал Тайко, и все посмотрели на него с удивлением. Все, кроме Руты, конечно. Она-то помнила, как брат пошёл на охоту с отцом Мала, как попал стрелой кабану в глаз, после чего его стошнило, а потом он целый месяц мучился от кошмаров, потому что кабан с окровавленным глазом являлся к нему во сне. – Свернём налево, подальше от вашей охоты.

– Неожиданно, – подтвердил всеобщее удивление Миль. – Ну да ладно, правда, Идан? Каждый должен делать, что может.

– Конечно, Миль. Всё, ребят, расходимся, – мотнул головой в сторону леса Идан и пошёл первым. За его спиной висел недлинный лук, а вокруг талии был обмотан кушак с золотистым узором, на котором крепились нож, маленький топорик, кинжал и кожаная фляга.

Впереди послышался шум. Рута заподозрила, что их ждёт встреча с горной рекой, и вскоре они вышли к бурлящему потоку. Неширокая, шагов десять в ширину, речушка издавала шум, сравнимый с гомоном толпы на праздничной площади. Она бежала в неглубоком ущелье, пробитом ею же самой в скалах. Над речкой на уровне роста, пожалуй, самого длинного из них – Еля – перекинулось дерево. Возможно, рухнуло само лет десять назад, если только его не пристроили здесь древние монахи, хотя выглядело оно пока что не совсем высохшим. По толщине дерево было вполобхвата руками Руты и не могло сравниться с канатом, но её сердце тревожно забарахталось в груди. Она огляделась в поисках другого подходящего места для переправы, но не успела ничего предложить, как Идан с лёгкостью пересёк препятствие и махнул рукой остальным.

Миль окинул их цепким взглядом.

– Может быть, дама вперёд? – подмигнул он.

Рута молча затрясла головой. Это всего лишь дерево. Всего лишь узкая речушка. Здесь совсем не высоко.

Миль запрыгнул на ствол и засеменил ногами. Остановившись посередине, он наклонился, развёл руки в стороны и поднял ногу, изображая птицу.

Идан на том берегу засмеялся.

– Хочешь, пройдём вместе? – предложил Ель. – Я тоже боюсь, если что, – улыбнулся он.

– Нет, я не боюсь, – соврала Рута, всё сильнее чувствуя тяжесть в ногах.

– Как хочешь.

Ель шумно выдохнул, встал на ствол, постучал по нему ногой, как бы проверяя на прочность, и медленными, но верными шагами пошёл вперёд, смешно растопырив руки. Дойдя до конца, он обернулся.

– Давай, Рута!

Она кивнула, приблизилась к стволу. На той стороне её ждали трое друзей. Главное – не смотреть вниз. Она дёрнула плечами, брякнули стрелы. Ступила на дерево. Оно выглядело толстым и устойчивым.

«Тук-тук», – отбивало сердце.

«Тик-так», – отбивали часы на Башне Времени.

«Шшшух», – ударил в лицо воздух.

Рута зажмурилась.

Когда она открыла глаза, перед ней стоял Идан. Как он перебежал так быстро?

Он молча взял её за руку, потянул, шагнул спиной вперёд. Развернулся чуть буком и, не отводя от девушки взгляда цвета окружавшей их листвы, осторожно пошёл.

– Смотри на меня, Рута, – сказал он.

Она смотрела.

«Тук-тук, тук-тук».

«Тик-так, тик-так».

Зелёные огоньки манили, влекли, как светлячки.

– Ты уже на земле, – улыбнувшись, сказал Идан, и Рута застыла, потрясённо оглядываясь. Парни смотрели на неё. Даже Миль, на её счастье, не сболтнул какую-нибудь чушь.

– Я… Я просто…

– Всё в порядке, – произнёс Идан. – Идёмте. Ещё немного.

– Откуда ты знаешь, куда идти?

– Ну, это не сложно. Достаточно знать, как кричит рябчик, и слушать.

– А… ну да.

Рута оглянулась на преодолённую преграду и пошла дальше.

Лес густел, пахло пихтой, слышалось цоканье белок. Рута начала уставать от бесчисленных поваленных деревьев, от прыжков через канавки, не телом, конечно, скорее, ей это просто уже наскучило, но, на её счастье, Ель остановился и сказал:

– Стойте, такой толпой мы только распугаем дичь. Дальше надо разделиться.

Все остановились и посмотрели на Идана.

– Ты прав, пора, – согласился тот и взглянул на Руту. – Разделимся.

– Я налево, – Рута тряхнула луком, от которого уже поднывало плечо.

– Я с тобой, – отозвался Ель.

– Мне не нужно сопровождение.

– Я обещал Тайко.

Рута посмотрела на Идана. На его лице застыла лёгкая ухмылка, но он дал Елю добро.

– Как будем поддерживать связь? – подал голос Миль, поглядывая на верхушки деревьев.

– Вопрос-ответ – прерывистый свист, – предложил Идан и прерывисто свистнул. – Тревога – два резких свиста, – он свистнул. У Руты едва не заложило уши. – Ель, ты умеешь свистеть?

– Да.

– Я тоже умею свистеть, вообще-то.

Да сколько можно считать её неполноценной! То няньку ей приставляют, то руку дают, то думают, что она не умеет свистеть. Надо было идти с девчонками за грибами.

– Превосходно! – обрадовался Идан. – Разбегаемся. Встречаемся у реки, – он посмотрел на солнце, вернее, на золото, пробивающееся к ним сквозь переплетения ветвей, – в полдень.

Он свернул направо. Миль, послав Руте воздушный поцелуй, направился прямо, а Рута и Ель свернули влево, и уже скоро она порадовалась, что они с Елем отделились от Миля и Идана. Ему она вполне могла признаться, что понятия не имеет о том, как надо охотиться, что ни разу не стреляла по живой цели и что вообще не уверена, что сможет. Миль её, скорее всего, засмеял бы, а Идан сказал бы, что ничего страшного, и принялся бы учить, но почему-то именно в его глазах ей не хотелось выглядеть неумехой. С Елем всё было проще. Ему доверял Тайко, а значит, и она могла ему доверять.

– Тсс, – Ель обернулся и приложил тощий палец к губам.

– Что? – шёпотом спросила Рута.

Парень наклонился к ней и указал в сторону небольшой полянки, где в траве что-то пестрело и двигалось.

– Похоже, рябчик. Может, глухарка. Отсюда не разобрать.

Рута потянулась за луком, достала из-за плеча стрелу. Сердце запрыгало. В таком волнении ей вряд ли удастся попасть, нужно было выровнять дыхание.

– Можно попробовать подманить его свистом.

– Погоди, – она подняла лук и прицелилась, медленно вдыхая и выдыхая.

Она много раз делала это, правда, стреляла только по мишеням. Вот уж не думала, что, чтобы стать магом, ей придётся охотиться и убивать птиц и животных.

Птица замерла, точно заподозрила. Справа в деревьях что-то затрещало, и несостоявшаяся добыча упорхнула в густые ветви.

– Проклятье! – выругался Ель.

– Он где-то там, пошли искать.

Они, осторожно ступая, отправились вглубь леса. Ель попробовал свистеть. Правда, это больше походило на писк мыши, которой наступили на хвост, но Ель сказал, что так свистит рябчик, и всё-таки беглец себя раскрыл.

Рута держала стрелу наготове, и стоило птице вылететь из ветвей за их спинами, как она, развернувшись, безошибочно определила траекторию движения и выстрелила. Рябчик шлёпнулся в кусты, и Рута с Елем бросились за ним.

– Чётко в шею, – произнёс с восторгом Ель. – Может, ты маг стрельбы?

– Нет, – засмеялась Рута, предпочитая не смотреть на свою добычу и полностью положиться в этом на приятеля. – Такой магии не бывает. Это всего лишь годы тренировок. Я стреляла по тарелочкам, – усмехнулась она.

Она поднесла к лицу ладони, разглядывая их. Никаких новых ощущений. Магия ещё спала. Но скоро она должна была проснуться. И если бы у неё получилось, как у Кази, она могла бы стать магом света. О, это великая магия. Мощная и редкая.

– Ты чего застыл? – спросила она у Еля, потому что парень сидел, склонившись над рябчиком, и размазывал в пальцах кровь. Рута поморщилась.

– Я слышу их.

– Кого? – она огляделась, но сейчас в лесу стояла полная тишь, кроме дальнего шума реки.

– Всех. Чёрные лисы. Они совсем рядом. Глухари. Белки. Берегись! – крикнул Ель, отталкивая Руту.

Только она отшатнулась, еле-еле удержавшись на ногах, как из травы с шипением высунулась змеиная пасть и щёлкнула зубами в пустоте. Красный в бурых пятнах «канат», потерпев неудачу, извиваясь, скрылся между камнями в неглубоком овражке.

– Фух, как ты узнал? Откуда она взялась?

– Красная или дергкорская змея. Агрессивная тварь. Они водятся только в этих лесах. Считается, что они охраняют слёзы красного камня.

– А ведь это свежие раскопки, да? – указала на каменистый овраг Рута.

С первого взгляда можно было этого и не заметить, но лес был исчерчен оврагами вдоль и поперёк. Они, как красные стрелы, проглядывались тут и там сквозь кустарник и деревья. Неглубокие, короткие и прямые.

– Похоже на то. И змея здесь не случайно.

– Ты услышал её? И, вообще, что ты говорил сейчас о чёрных лисах?

– Магия, – усмехнулся Ель. – Кажется, во мне открылась магия леса.

– Вот же повезло тебе! – воскликнула Рута. – Маг лесов, гор и зверей! Как ты почувствовал?

Ель поднялся и взял за ноги рябчика.

– Сначала резкий запах крови, а потом вдруг начал слышать, как стучат десятки сердец вокруг нас. Они все разные. И ещё я могу слышать их голоса.

– Ель, это здорово, – у Руты на глаза навернулись слёзы. – Давай, найди нам ещё рябчика.

Но Ель, втянув воздух, перепрыгнул через согнувшийся ствол тонкой рябины и пошёл направо.

– Эй, подожди, куда ты? – Рута подобрала стрелу и пошла за новоиспечённым магом, теряясь в догадках.

Однако Ель ушёл недалеко. Приподняв нижние ветки пихты, парень встал на одно колено и нырнул под дерево. Рута молча ждала, наблюдая, как скачет по ветвям, повизгивая, какая-то бешеная белка. Она как будто волновалась за Еля, и волнение уже начало передаваться и Руте. Из-под пихты донёсся писк, и вот лесной маг выполз, прижимая к себе пушистый комочек.

– Наверное, выпал из дупла, – сказал парень, – и как-то подлез под высунувшийся корень и застрял.

Он внимательно осмотрел бельчонка, замершего то ли от страха, то ли от благоговения перед отмеченным богом лесов человеком, и, найдя на дереве дупло, осторожно вернул малыша домой на радость осчастливленной белке.

Рута улыбнулась.

– Да ты сегодня герой. Уже двоих спас.

– Кого ещё?

– Меня. От змеи.

– Ах да! – засмеялся Ель, поправляя очки.

– Что насчёт рябчика? Одним нашу орду не прокормишь.

Маг огляделся, пробежался взглядом по верхушкам. Несколько секунд постоял с закрытыми глазами.

– Идём туда, – показал он вглубь леса, уходящего вниз по пологому склону.

– За рябчиками?

– Да. То есть нет. Сейчас, я быстро, надо кое-что сделать, – пробубнил Ель, двигаясь своими гигантскими шагами так, что Рута еле успевала бежать рядом вприпрыжку.

– Ты что-то слышишь? Ель! – не выдержала она.

– Она умирает, но её ещё можно спасти. Я чувствую.

– Кто умирает? – Руту даже в жар бросило.

– Рысь. Это, должно быть, рысь.

– А её можно есть?

Ель остановился и посмотрел на Руту, как будто впервые видел.

– Есть? Зачем? Я хочу её спасти… – пробормотал Ель и снова прислушался. – Тсс! Где-то совсем рядом, – он рванул через кусты, Рута – за ним.

– И многих ещё ты собираешься спасать? Видал, где уже солнце? – спросила она на ходу, но Ель пропустил её вопрос мимо ушей. Он раздвигал ветки, прорываясь к цели. Голова несчастного рябчика, подвешенного к поясу, стукалась об его ноги.

– Вот она! Ах ты, бедняга! – поправив очки, Ель покачал головой.

Рута проследила за его взглядом. Возле поваленного когда-то давно замшелого дерева, правда, лежала рысь. Её окровавленный бочок часто вздрагивал. Глаза смотрели перед собой в траву. Казалось, она вот-вот испустит последний вздох. Мухи уже кружили над ней, пожужжукивая в ожидании трапезы. Наверху прокаркал ворон. Рута съёжилась. Казалось, смерть витала среди всех этих мух и пела свою мерзкую песню.