Тайна космической птицы

– Я почему-то думал, что в прошлой жизни мы неплохо постарались…

– Так и есть, мы наладили связь, благодаря которой мы быстрее находим друг друга. Но мы наверняка не знаем, какой опыт закрепился в ней, и наверняка не можем проследить ее мировую линию между тем миром и этим.

– Я готова, можем ехать, – совсем скоро раздался звонкий голос Соллис, распахнувшей дверь. – Одна из девушек помогла мне заплести волосы…

Лекс и Принц удивленно оглянулись.

– Очень изящно, – ответил Принц, осмотрев Соллис с головы до ног. – Там где-то еще должно быть пальто и шляпка… – он неопределенно махнул рукой.

– Я подам, – неожиданно подскочил Лекс и засуетился в поисках верхней одежды. – Он достал из гардеробной длинное утонченное пальто. – К сожалению, не знаю, какие шляпки сейчас в моде у девушек, – искренне произнес он, помогая Соллис надеть пальто.

– Обойдусь и без шляпки. На улице все равно нет солнца…

– Ты сама как Солнце, – Лекс замялся и поспешил исправиться: – Я имел ввиду, что тебе очень идет это платье и это пальто, у тебя прекрасный вкус…

– Шляпки сейчас носят не от солнца, и утонченный вкус у меня, так как это платье выбрал и привез я, – Принц попытался своему голосу придать добродушия и скрыть опасные нотки за широкой улыбкой, но Соллис и Лекс уже ощутили напряжение в воздухе, создаваемое внутренним состоянием Принца. Тот небрежно закинул на плечи красную, расшитую камнями и бисером накидку, а на голову водрузил красный тюрбан с переливающимися перьями. – Еще я возьму с собой госпожу Мяо.

Он поднял на уровень лица полувытянутые руки и два раза громко хлопнул в ладоши. Отворилась дверь, и лакей внес в комнату на огромной подушке большую белую кошку.

– Госпожа Мяо идет со мной, – властно произнес он.

Кошка спрыгнула на пол, лакей пристегнул к ней поводок и передал его Принцу.

– Благодарю, – ответил Принц, – на сегодня ты полностью свободен.

Лакей с благодарностями откланялся и исчез за дверью, из-за которой и появился.

Соллис с Лексом переглянулись.

– Может себе позволить, – шепнул Лекс, пожав плечами.

Поместье, где знаменитая художница устраивала прием, встретило троицу гостей и госпожу Мяо музыкой скрипок и виолончелей.

– Почти все уже прибыли, – сообщил портье, открывая перед гостями дверь. – Художница ждет вас.

Двери распахнулись, и Соллис окатило волной света и музыки. Она остановилась, потянув Лекса за рукав пальто.

– Что с тобой? – слегка испугавшись за ее состояние, спросил мужчина. Соллис невидящим взглядом смотрела вперед, туда, где ярко вспыхивали и кружились разноцветные платья в вихрях танца, подгоняемые задорными трелями флейт. Но Соллис их словно не видела и находила далеко отсюда, в том времени когда…

…Двери распахнулись, и Ведьму окатило волной шума, музыки и экзальтированных голосов.

– Слава Колдуна, Слава Колдуну! – скандировали гости в бальном зале. – Ночь – на века! Ночь – на века!

Ведьма ощутила прилив эмоций, лозунги начинали нестерпимо свербеть в ее горле, требуя воли. Она повернула голову направо. Широкое плечо Мага находилось совсем рядом. Она видела ткань его прекрасного вечернего костюма, вдыхала аромат его парфюма, любовалась его мужественным профилем, ровно подстриженной и уложенной светлой бородой, ощущением его превосходства. Она взяла его под руку. Он учтиво подставил ей локоть, не проявив ни мельчайшей эмоции. Они вместе шагнули в зал.

– А! Вот и моя дорогая гостья! – пронзительно, словно выпущенной стрелой, над залом пронесся голос Колдуна.

Толпа расступилась, образовав проход между Ведьмой и троном, на котором восседал изящный высокий мужчина в белой одежде. Его чрезмерно восторженный тон абсолютно не гармонировал с его расслабленным телом. Тело же словно жило своей неторопливой, но, тем не менее, собранной жизнью. Колдун неспешно поднялся на ноги, небрежно рукой отмахнул полу накидки и спустился по ступеням к основанию трона. Он сделал пару шагов. И Ведьма, отпустив локоть Мага, почти мгновенно преодолела расстояние до Колдуна и упала перед ним на одно колено.

– Мой господин, – тихо, но чеканя слог, произнесла она.

– О нет-нет, поднимись, – промурлыкал он и за плечи поднял Ведьму. – Твое платье слишком шикарно, чтобы елозить им по полу.

И он обернулся к толпе гостей:

– Вот она! Наше чудо! Наша спасительница! – полетел его голос по бесконечному залу. – Жемчужина, которую нам удалось раздобыть! Вселенная к нам благосклонна, и редкая жемчужина – Ведьма! – почтила нас своим добровольным присутствие! Она теперь в наших рядах! И скоро новые битвы принесут нам новые победы! Ура! За нашу Ведьму! – он поднял вверх руку, в которой в тот же час появился бокал с шипящей жидкостью.

– Чистейшая кислота, миледи, – официант подал бокал Ведьме.

– До дна! – крикнул Колдун и осушил бокал.

Ведьма последовала его примеру. И с непривычки, которая бывает, когда впервые пьешь чистейшую кислоту, у Ведьмы перехватило дыхание. А следом за ним исчезли слух, зрение и осязание. Несколько мгновений она могла лишь ощущать черные внутренние границы своего существа. Хоть она и не испытывала страха, но с нетерпением ждала окончания встречи со своим темным нутром. По всему существу прокатилась волна холода, и чувства тут же стали возвращаться. Сначала резкий вздох, который, как ей показалось, сделался глубже. Потом слух – обрушившимся на него потоком безумного шума, состоящего их голосов всевозможных животных. А потом и зрение. Ведьма вернулась в бальный зал, но теперь вместо обычных гостей она видела огромных мерзких монстров, закутанных в разноцветные тряпки. Они мычали, рычали, били копытами, сталкивались рогами, кукарекали, рвали шерсть и перья у себя на боках и спинах. Ведьма обернулась, пытаясь найти выход из этого ада. И вдруг залилась громким неудержимым смехом, рвущимся из ее недр. Она смеялась, и ее смех вливался в общий поток звуков, создавая невыносимую какофонию. Она обернулась к трону. Колдун с ногами залез на поручни и свысока наблюдал за всем творившимся безобразием. Он был серьезен. И Ведьма видела, как нечто страшное и неуловимое высится за ним и тянется к нему щупальцами, через которые с ним и соединяется. Это нечто двигалось, словно живое и, как показалось Ведьме, издавало устрашающий, слышный только в узком диапазоне, звук. Колдун и Ведьма встретились взглядами.

– Пойдем, – их зрительный контакт прервал Маг, взяв Ведьму под руку и повернув к себе. – Здесь нам больше делать нечего, – и потянул ее к выходу сквозь беснующую толпу.

…– Все в порядке, – чуть слышно ответила Соллис и подняла взгляд на Лекса. Он все это время поддерживал ее за руку.

– Давай отойдем пока в сторону.

– Нет-нет, все в порядке. Пойдем, – ответила Соллис и потянула Лекса внутрь.

– Ты что-то вспомнила? – спросил Принц, когда они снимали верхнюю одежду в гардеробе.

– Не могу сказать, что это воспоминание, – ответила Соллис, – это была резко нахлынувшая картина в голове. Просто словно приступ или фантазия мозга.

– А что ты видела?

– Вход в зал. Толпу людей, которые потом превратились в животных. Какого-то Мага и…

– И? – хором спросили Лекс и Принц.

– …Вроде бы Колдуна. Этот бал был в честь меня. Он назвал меня редкой жемчужиной. И… Ведьмой.

– Что-то еще? – спросил с надеждой Лекс.

– Да… Сзади за Колдуном как будто был еще один человек. Но невидимый. Он возвышался над ним и тянулся к нему щупальцами. И мне показалось, что он так питается от Колдуна. А потом Маг меня потянул к выходу…

Лекс и Принц переглянулись.

Зал полнился танцами.

– Не ожидала, что здесь будут танцы, – с опаской произнесла Соллис. – Принц, ты же сказал, что это картинная выставка Художницы.

– Да, так и есть, – ответил Принц. – Пойдем, представим тебя гостям.

Троица подошла к компании, собравшейся возле столика с бокалами шампанского. Они увлеченно слушали высокого симпатичного довольно молодого мужчину. Одет он был просто, но с достоинством, именно этой простотой он выгодно и выделялся среди окружавших его шикарно и вычурно разодетых леди и джентльменов. Говоривший не выглядел простаком или бедняком на фоне слушавших, скорее, слушающие выглядели неуместно рядом с ним. И по их неловким, мимолетным зажатым движениям, становилось ясно, что они и сами это ощущают. Мужчина-рассказчик повернул голову, и Соллис встретилась с ним взглядом. Глубокие, пронзительные светлые глаза, казалось, увидели насквозь всю ее душу, со всеми светлыми и темными мыслями, желаниями и чувствами.

Принц, Лекс и Соллис подошли ближе.

– Путешественник и Первооткрыватель, – начал Принц, – именно так его прозвали в узких кругах. – Принц протянул мужчине руку и крепко пожал ее. – Рад тебя видеть, мой друг. – Они обнялись и похлопали друг друга по спине.

– А я тебя рад видеть не меньше! Знай это! – радостно ответил Первооткрыватель, и перевел взгляд на Лекса.

– Друг мой! – воскликнул Первооткрыватель и сгреб в объятия Лекса. – Будто целая вечность прошла с последней нашей встречи!

– Уж точно не меньше вечности, – ответил Лекс, и сжал друга еще сильнее.

– Ну что ж, – проговорил Принц, – позволь, представлю вас друг другу, – он взял Соллис за руку и вывел чуть вперед. – Эта юная леди – Соллис Тейлор, первая и единственная ученица и подмастерья ткацкой фабрики Мадам Симпан.

Послышался удивленный вздох. Соллис обернулась – вокруг собрались гости и наблюдали за тем, что происходит. Они взволновано шелестели подолами юбок, веерами, звенели цепочками, теребили галстуки, кольца, ожерелья, поправляли очки, монокли, часы и изо всех сил ловили каждое сказанное Принцем слово.

– А этот денди… – продолжил Принц, но Первооткрыватель перехватил инициативу.

– Атон, – мужчина пожал Соллис руку.

– Очень необычное имя… – кивнула Соллис, глядя мужчине в глаза. – Оно что-то значит?

– Да, – Атон улыбнулся. – В переводе с древнеегипетского это слово означает солнечный диск. Я много времени провел в Египте, и постепенно это слово стало моим именем, так меня нарекли многие.

– Необычно, – согласилась девушка.

Резко зазвучали фанфары – трубы, фаготы и флейты настойчиво обозначили появление Художницы.

– Миледи! – восхищенно воскликнул Принц и бросился к статной, изящной, высокой женщине лет шестидесяти. Она всем своим существом и манерами излучала добродушие, ее теплая энергия словно озарила комнату. И Принц это почувствовал не менее всех остальных, но только он смог облечь эти чувства в слова: – Вы – путеводный свет наших Душ. Вы – протянутая рука в нашей бесконечной внутренней тьме.

Женщина протянула руку для приветствия, Принц взял руку нежно, поклонился, и после, с глубочайшим уважением, поцеловал ее.

Раздались аплодисменты. Соллис оглянулась: все присутствующие рукоплескали, мужчины склоняли головы, а женщины приседали в реверансах. Соллис последовала их примеру, но Лекс подхватил ее под локоть, удержав от этого действия.

– Не время, – шепнул он ей и потянул куда-то сквозь толпу.

Они оказались в небольшой комнатке, уставленной мольбертами и холстами. На большом деревянном столе хаотично раскинулись художественные принадлежности, карандашные наброски и недописанные картины.

– Это мастерская Художницы? – спросила Соллис. Ее голос понизился до шепота от восхищения.

– Да, святая святых, – с улыбкой ответил Лекс.

– Но как зовут ее? – спросила Соллис, осторожно и с любопытством двигаясь между различных неизвестных ей приспособлений.

– Астра, – раздался радостный женский голос. – Мое имя – Астра, – Художница появилась из тех же дверей, через которые несколько минут назад зашли Лекс и Соллис. Она приблизилась к девушке и протянула ей обе руки, Соллис ответила тем же, ощутив через ладони горячую, бурлящую жизненную энергию Художницы, которая продолжила: – А о тебе я наслышана от Принца и от Лекса, дорогая Соллис Тейлор!

Девушка смутилась:

– Мы не так давно с ними знакомы…

– Дорогая, – Художница улыбнулась и с любовью в глаза посмотрела Соллис. – Иногда прошлое от нас скрыто – это одновременно и проклятие и дар физического мира. Что бы там ни говорили, прошлое – очень важная часть нашей жизни. Прошлое – это именно то, что привело тебя к настоящему моменту и то, что ведет тебя в твое будущее. И Принц, Лекс и Атон прекрасно тебя знали в твоем далеком и забытом прошлом.

– Но я совершенно ничего не помню, – покачала головой Соллис. – Я чувствую, что все, что со мной сейчас происходит – не однозначно. Как будто в сказке.

Астра вздохнула.

– Сказки – для детей. Реальная жизнь – другая. Ты сможешь вспомнить, если ощутишь, что жизнь многомерна. И как многомерно пространство, точно так же многомерно и время. Время и пространство – неразрывные части одного целого…

– На Востоке говорят: как Инь и Ян, – раздался голос Атона. – Пространство перетекает во время, а время в пространство. И как пространство едино, так едино и время. В высших измерениях привычные здесь явления разительно отличаются. С постижением каждой новой размеренности, ты для себя словно открываешь еще одну ступень реальности, проходишь своего рода посвящение Вселенной. И собрав все возможные измерения, ты получишь доступ к любой части времени и пространства во Вселенной на твоей линии жизни.

Соллис удивленно посмотрела на Атона и обернулась на Лекса, ища его поддержки.

– Проще говоря, – кивнул Лекс, – твоя жизнь не ограничивалась только этим миром, есть множество других. И ты там уже была.

– И твое прошлое имеет очень большое значение, – Астра взяла Соллис за плечи и повернула к Принцу. – Точно так же, как ты ткешь полотно или пишешь картину, создавая нитями или краской узоры, ты создаешь и свою жизнь. Точно так же как может быть много смыслов и оттенков в полотне, точно так же может быть много реальностей и в жизни. Вот он может провести тебя по некоторым из них…

Принц, до этого стоявший, прислонившись одним плечом к стене и скрестив на груди руки, подался вперед.

– Да, и твоя линия жизнь может из двумерной превратиться в многомерную.

– И как увидеть их? – от волнения почти шепотом спросила Соллис.

– Идем, – Принц взял ее за руку и повел по лестнице на второй этаж. Соллис была зачарована предстоящим опытом, но успела отметить, что остальные последовали за ними.

Они вошли в пустующую комнату, в которой единственными предметами интерьера были картины на стенах.

– Это моя секретная галерея, – произнесла Астра. – Она только для смелых.

Принц подвел девушку к одной из картин.

– Что ты видишь? – спросил он.

Соллис посмотрела на полотно.

– Тьму. Пространство… – ответила Соллис, до конца не понимая, какого ответа ждет от нее Принц. Она повернулась к нему и заглянула в глаза.

– А что там, в этом пространстве. Там много деталей, – подсказал Принц. – Там есть ответ как.

И Соллис еще раз посмотрела на полотно. И с каждой очередной секундой созерцания, ее внимание вылавливало до этого неприметные детали.

– Там женщина… – вдруг шепотом произнесла Соллис. Ее голос звучал слегка испуганно.

– Что за женщина? – спросил так же шепотом Принц.

– Не знаю, – ответила Соллис, но чуть помолчав, добавила пораженно: – И она живая…

Слева от девушки появился Атон.

– Вот, держи, – он протянул Соллис бокал, – это Нектар.

Соллис вопросительно приподняла брови.

– На первых порах помогает. Не бойся, это не кислота, – успокаивающе ответил Атон на ее не озвученный вопрос.

Соллис отпила. Напиток оказался на вкус почти как мед. Он тепло и тягуче потек по горлу и разлился теплом по всему телу.

– И что ты видишь теперь? – Принц за плечи развернул Соллис к картине.

…– Друзья и соратники! – в голове Соллис раздался отчетливый уверенный женский голос, а перед собой она увидела небольшую площадь, заполненную людьми.

Ведьма стояла на небольшом приступке – первой ступени величественной лестницы, ведущей к высокому, изящному и устремленному ввысь белому замку со множеством колонн и шпилей, увенчанных фиалами и флагами. Перед ней, как и прежде, располагались принцы и принцессы, короли и королевы, лучшие воины, отважнейшие открыватели истины и искатели приключений.

– Друзья и соратники, – как прежде и всегда обратилась к ним Ведьма. – Наши путешествия продолжаются…

– Ура! Ура! – прервал ее радостный крик собравшихся перед ней храбрецов, и в тот же миг замок засиял…

– …Прежде, чем двинуться в путь, я расскажу виденное мною, – продолжила она. – Это была темная, непроглядна ночь, такие ночи мне прежде никогда не встречались. Но такие ночи предстоит пройти каждому. И я одновременно и желала вступить в нее, и боялась, ведь вязкая окутывающая тьма предвещала новую ступень погружения. И неизвестно, что ждало меня, да и любого другого путника в той темноте. И вот, появившаяся из-за тяжелых туч луна сверкнула отраженным светом. И свет ее вдруг из белого превратился в кровавый. И осветил ровную гладь бескрайнего водоема. Луна стелилась на воду мерцающей яркой кровавой дорожкой, ведущей за горизонт, призывающей храбрецов, таких же, как и мы с вами, ступить на нее и перейти водоем. И каждый решившийся путник шагал по дорожке, и словно окружен он был озером со всех сторон, словно озеро было и сверху, и справа, и слева, и снизу – оно многомерно блестело на всем видимом пространстве, и не было ему ни конца, ни края. Но что ждало путника там, на суше, где довлеет пространство со всех сторон, где на плечи ложится невиданный груз? Каждый сам делает выбор, как только нога его ступает с лунной дорожки на вязкую красноватую землю, кажущуюся зловещей в свете огромной нависающей кровавой луны. Луна эта словно маяк указывала путь и предостерегала об опасности, но при этом звала и манила. Но каждый ли сможет приблизиться к ней?..

Среди знатных и храбрых особ прошел шепоток. Каждый пытался сам себе ответить на этот вопрос.

– …И пойти по дороге опасной, с коварными препятствиями, соблазнами, мучениями, кошмарами, терзаниями, разочарованиями и очарованиями, безысходностью и дилеммами. И, кажется, не найдется человека, удостоившегося чести идти прямо, но человек сам выбирает свой путь. И многие люди, прошедшие по своей лунной дорожке, вышли на берег и выбрали свой путь. Кто-то пошел налево, протоптанной тропой, ведомый личными устремлениями, кто-то пошел направо такой же протоптанной тропой в сопровождении таких же личных, хоть и возвышенных устремлений. Но мало кто идет вперед. Ведь прямой путь – путь без иллюзий. И видела я многих смельчаков, не готовых к этому пути, разорванных неразрешимыми противоречиями. Но видела я и того человека, что без сомнений отправился прямо к Луне, он отважился соединить в себе все противоречия и решить все загадки, и войти в Царство Красной Луны, и не остаться там, но пойти дальше, постигая все новые и новые миры, возможности, пределы. Он словно возвысился над всем миром и завладел им, познав. Он указал, что этим путем можно пройти, несмотря на кажущуюся сложность, и есть люди, идущие этим путем, хоть их и меньшинство, и что этот путь возможен, хоть и страшен, и что этот путь единственно верный. И он видел и знал, но Он принес себя в жертву ради того, чтобы переродиться разноцветным фениксом и воспарить в прекрасные выси, где он сможет творить так, как пока не можем мы. И этот человек, превратившийся в великана духа, так бы и испарился из моей памяти, став призраком или мифом, не будь этот человек нашим славным другом – Принцем-Шутом. И все Принцы, даже те, которые и не подозревают о своей Сути, от начала начал имеют в себе Дар – быть проводниками среди миров. Именно Принцы учат нас всех, как достичь высших миров и как научиться совмещать в себе, казалось бы, несовместимое.

…Соллис вынырнула из видения и оказалась в самом эпицентре круговорота танцев. Костюмы и платья всевозможных цветов кружили вокруг, увлекая ее за собой. Лекс Люмен крепко держал ее за талию и безукоризненно и настойчиво вел в танце.

– Я на самом деле там находилась. Что это было? – потрясенно прошептала Соллис и прижалась к Лексу.

– Твое прошлое, – ответил он.

– Там был ты?

– Да, я слышал твои слова.

– Я схожу с ума? У меня душевная болезнь?

Лекс сменил траекторию танца, и они оказались у дальней стены возле небольшого столика с бокалами шампанского. Здесь толпились платья и костюмы, густо надушенные модными ароматами, и потому Лекс потянул девушка за руку чутьдальше, вглубь дома, – к укромному месту, куда не заходили гости, потому что им и в гостиной хватало развлечений. Здесь, на пересечении коридоров и лестниц примостился фонтанчик. Вода весело и беззаботно выливалась изо рта рыбы, которую за хвост щипал рак.

– Опусти руку, – Лекс взял Соллис за предплечье и подвел к фонтану. Девушка послушно повиновалась и по запястье опустила руку в упругую прохладную воду.

…Маг выдернул руку Ведьмы из воды. Навеянное стихией забытье спало, и девушка уверенно и дерзко взглянула на Мага.

После того, как он увел ее с приема, прошли считанные космические минуты. Они стояли у фонтана, находящегося в центре изысканного сада. У фонтана, оформленного причудливыми статуями и ужасными горгульями. Воды жизни и смерти, сознания и забытья журчали и сливались в нем. На фоне космической иссиня-черной мерцающей ночи две человеческие фигуры казались потерянными в колоссально огромном мире. Перед ними простиралась страшная, всеобъемлющая Бесконечность, не приготовившая для них точек опоры. Они словно падали и одновременно летели вверх – потому что границы, координаты и меры здесь были субъективны и относительны.

– Вспомни, кто ты, – с нажимом произнес Маг и приблизился к Ведьме.

– У меня нет прошлого, – холодно ответила та.

– Нет, – Маг протянул к ней руку и прикоснулся ладонью к ее щеке. – Ты та самая Ведьма, которая смогла найти яйцо космической птицы и достать его из потока вод Вселенной.

Ведьма прямо и уверенно смотрела на Мага, и он заметил проблеск искры воспоминания в ее взгляде. Хитрый, таинственный, не забытый. Тот момент бережно хранился на дальних полках ее чертогов разума и охранялся стражами ее души. Ведьма никого не впускала с эти чертоги, она выстроила ледяную неприступную стену вокруг себя и наслаждалась одиночеством и бесконечной свободой. Но образ Мага звездным сиянием тянулся через все ее воспоминания и продолжался во всех ее видениях будущего. Он золотой нитью пронизывал ее линию жизни. Внутри него скрывалось огромное кипящее солнце, в котором вечно происходил синтез. И это внутреннее солнце было обречено на вечное излучение света, тепла и огня. И это именно то, что Маг старательно и стратегически выверено скрывал за выстроенной черной каменной стеной внешнего безразличия. И Ведьма видела Огонь Мага так же, как он видел ее Знание.

– Тебе нет равных, ты – моя госпожа, – продолжил он. – Мы должны объединиться.

– А ты – мой повелитель, – ответила Ведьма, на ее губах появилась усмешка и она кивнула, довольно прикрыв глаза: – Должны.

Маг приблизился к ней, аккуратно двумя пальцами убрал ее волосы с плеча и поцеловал в шею.

Эта космическая ночь была длинной, темной и ужасающей. Но именно под ее покровом объединились старые союзники.

…Лекс достал руку Соллис из воды. Девушка растерянно посмотрела на него, и через мгновение отдернула руку.

– Это все неправда, – прошептала она. – Вы с Принцем меня чем-то одурманили. Что вам нужно?

– Послушай, Соллис… – Лекс подался вперед, протянув руку к девушке, но та отступила на шаг, сохраняя дистанцию.

– Я понимаю, что в это сложно поверить, но это правда… Мы думали, если ты сама все увидишь, то вспомнишь…

Соллис сжала губы и помотала головой.

– Нет.

Она сделала шаг в сторону, стараясь обойти мужчину, и направилась к выходу. Лекс потянулся к ней, пытаясь задержать.

– Не трогай меня, – холодно отстранила его Соллис и выбежала в холл.

Лекс бросился следом. Но Соллис уже затерялась среди гостей.

– Что случилось? – послышался голос Принца.

Он возник рядом, как обычно, словно из ниоткуда. Он уже слегка подвыпил и потому широко улыбался и задорно пританцовывал на месте, в одной руке он держал недопитый бокал шампанского, а другой прижимал к себе Госпожу Мяо. Но серьезный вид Лекса заставил его взять себя в руки.

– Она не поверила.

– Вот засада. А кто бы вообще поверил в эту чушь? – выругался Принц, задумчиво оглядывая зал и людей.

– Ну, в спиритизм же верят…

– Не тот случай. Когда люди Земли только додумались до иных миров, она уже создавала галактики, – вздохнул Принц. – Куда она побежала?

Мадам Симпан стояла на крыльце и смотрела вдаль. Фонари горели только возле входа на Фабрику, и потому там, в ночи, среди деревьев, можно было лишь угадывать очертания въездных ворот. Белесый пар появлялся от ее тяжелых тревожных вздохов. Но женщина не ежилась и не куталась в теплую шаль – она ровно, со стойкостью солдата, стояла, заложив руки за спину, и всматривалась в темноту.