Тайна космической птицы

Возле ворот почудилось движение. И спустя минуту стала заметна спешно приближающаяся женская фигура.

– Мадам Симпан? – удивленно и слегка испуганно проговорила Соллис, остановившись за несколько десятков метров до входа, почти прямо на границе света фонаря и тьмы ночи.

– Не пугайся, – мягко проговорила женщина. – Проходи внутрь, на улице слишком холодно, чтобы разгуливать в одном вечернем платье.

Соллис послушно кивнула и взбежала по лестнице. Дворецкий расторопно и учтиво открыл изнутри дверь и впустил их. Женщина и девушка, как планета и притягиваемый ею спутник, пошли по круговому коридору, ведущему вдоль внешних стен Фабрики, а после – по винтовой лестнице под самую крышу – в небольшую куполообразную пристройку, верх которой венчал шпиль со звездой.

– Твой путь предначертан звездами, – произнесла Симпан, когда они оказались в центре круглой комнатушки. – Взгляни, их там так много, – она указала рукой в большое окно, за стеклом которого горели и мигали точки-звезды.

Соллис подняла взгляд – бесчисленная белесая россыпь на ночном небе заворожила ее настолько, что тоска, для которой, казалось бы, не было причин, защемила в ее сердце.

– Я очень часто поднимаюсь сюда и думаю, – продолжила Симпан, глядя в небо. – О космосе. Обо всем, что создано. О создателе и о том, есть ли он на самом деле. О предназначении и пути…

– Неужели я на самом деле должна подчиниться звездам? – осмелилась спросить Соллис.

– Звезды направляют, но не принуждают.

– Но как понять, куда они направляют?

– Этот мир на всех планах связывают золотистые нити взаимодействий. Взаимодействий четыре. Все люди и вся Вселенная одновременно и подчинены им, и владеют ими – создавая мировое полотно. Только настоящие Творцы могут в высших измерения объединить эти четыре взаимодействия и получить единую творящую изначальную Силу. И весь Космос со всеми мирами подчиняется им. И нет ни единой силы, от которой они зависят. Ни гравитация Черных Дыр, ни клетка пространства-времени для них не помеха, потому что творцы сами могут воздействовать на законы космоса и создавать миры. Но таких единицы. Да и творческий век их не прост, а зачастую смертельно опасен. Их путь настолько сложен и запутан, что и вообразить невозможно. Но они рискуют всем, их ведет некая цель. И вот когда ты сможешь ощущать эти нити, даже не говоря о том, чтобы ими овладеть, то узнаешь, куда они тебя ведут.

– Но как?..

– Постичь искусство ткачества. Именно этим мы здесь и занимаемся. Мы сплетаем нити воедино. Мы ткем полотно Вселенной. Мы помогаем женщинам раскрыть чувствительность к космическим струнам.

Соллис охнула:

– Нити привели меня сюда…

– Верно. Они многое тебе пытаются показать, но ты пока не готова.

– Я не уверена, что достойна…

– Отчасти ты права. Но если бы ты знала, какой ты проделала путь, то вряд ли бы себя корила.

– Как и та девушка? – Соллис робко взглянула на Симпан. – Которую вы изгнали с Фабрики.

– Дорогая… – мадам покачала головой. – Я много раз пожалела о том случае. Но лишь спустя годы поняла, что это был ее путь.

– Что она сделала?

– Связалась с одним мужчиной, в некоторых мирах таких, как он, называют – Львы. У Львов определенный уровень сознания, но я не смогла сразу распознать эту суть. Он пришел за ней точно так же, как и Лекс с Принцем за тобой. Но вызвал панику и уличные протесты. Потоки необузданной силы, страха, хаоса расходились кругами по всему городу. Стены Фабрики сотрясались. Он требовал ее. Он требовал для нее свободы.

– Она его знала и помнила?

– Не помнила. Точнее, не сразу вспомнила. Но когда она вышла к нему, все прекратилось. Этот безумный творец стал кротким, и она в тот же момент вспомнила его. Но ее обучение было не закончено. Я была против ее ухода – это могло нарушить баланс и систему Фабрики, она уже стала частью нас.

Симпан смолка, задумчиво глядя в небо.

– И что же было дальше?

– Они сбежали, а на Фабрике настал полный хаос, разразился бунт. Но всё, к счастью, обошлось – равновесие восстановилось, хоть и с трудом, и дела пошли новым чередом. Она была словно брошенным камнем в застоявшуюся воду пруда – она расшевелила его полусонных жителей, – Симпан усмехнулась, словно вспомнив приятный момент.

– Откуда она пришла?

– Помнишь, я говорила, что для творцов пространство-время не помеха? Это значит, что они могут оказаться в любом месте в любое время: по собственному желанию или нет, неважно. Их жизненный путь очень долгий, и во многих случаях тянется с самого начала времен и пространств. Творцы могут блуждать по своей линии жизни и оказываться в любой ее части, а иногда и встречаться с самим собой в разных формах. Вис Роджерс – так звали ту девушку – проходила урок, подобный твоему. Она училась ткачеству и нашим тайнам.

– Если вы говорите, что эта тайная сила есть и во мне, то я действительно хочу научиться, я чувствую, что мне это нужно, – горячо произнесла девушка.

– Тогда тки, – просто и добродушно ответила Симпан. Соллис удивленно смотрела на нее, и Симпан добавила: – нет ничего эффективнее практики. Тки – при контакте с нитями твоя чувствительность повысится. Для тебя сейчас не важно, каков будет результат, для тебя важен процесс.

– С чего мне начать?

Мадам Симпан задумчиво хмыкнула и обвела комнату взглядом. Потом сделала пару шагов в сторону и нажала на замаскированный в стене рычаг. Отварилась дверца. Женщина заглянула туда, взялась рукой и с небольшим усилием вытащила устройство под свет звезд.

– Это будет твой станок. Он очень древний. Он помнит руки многих творцов, на нем плелись замысловатые узоры и многомерные ковры. Для разных стран, народов, правителей, жрецов, странников. На нем ты соткешь для себя покров.

– Покров? – удивилась Соллис. Она уже стояла рядом и завороженно рассматривала устройство.

– Да. Покров, который сможет тебя укрыть от любой опасности и который поможет тебе собраться в нечто цельное.

– Значит, он должен быть волшебным? Мой покров?

Симпан покачала головой.

– Не волшебным. Это не волшебство. Здесь нет ни капли мистики или магии. Ни капли из тех мудреных эзотерических или духовных идей, которые популярны сейчас. Это глупости. Здесь же подобная глупость может оказаться опасной для тебя. В твоем покрове не должно ее быть.

– И с чего же мне начать? – растерянно спросила Соллис.

– Маргарита тебе уже все должна была рассказать, – улыбнулась в ответ Симпан.

– Но мы только пряли нити…

– Да, именно – нити. Маргарита в переводе с греческого означает – жемчужина. И твоя подруга – одна из величайших будущих ткачих. Но уже поздно – зажглась предрассветная звезда. Нам пора расходиться, потому что завтра ты начнешь работу.

Симпан и Соллис спустились по винтовой лестнице и оказались на распутье. Симпан направилась в одну сторону, а Соллис – в другую.

– Постойте, – Соллис обернулась через пару шагов и окликнула Симпан. – Мне кажется, моя история связана с той девушкой. Ведь так? Кем она была?

Мадам Симпан кивнула:

– Связана… Она, – Симпан сделала паузу, словно не решаясь произнести следующие слова, и, собравшись, выдохнула: – твоя дочь.

В эту ночь, забывшись сном лишь на пару часов, девушка с забытой сутью Ведьмы явственно видела, как…

…Великие Творцы – исполины – шли по обе стороны от Соллис. Солнце светило в зените, девушка поднимала взгляд, чтобы посмотреть на своих спутников, и одновременно конвоиров, но головы Творцов терялись в голубом небе и в золотистом свете светила, и потому она видела лишь уходящие ввысь столпы видоизменяющихся фигур.

Девушка ощущала под босыми ногами раскаленный песок, ее кожу неприятно кололи песчинки, приносимые сильным ветром. Она вдыхала горячий воздух и щурилась от яркого света. Весь окружающий мир казался зыбким.

Соллис и Творцы подошли к каменному бассейну, высеченному в земле и чудесным образом не занесенному песком. Вниз вела длинная многоярусная выложенная из камня лестница. Она лабиринтом спускалась ко дну, превращалась в мощеную дорожку и вела к противоположной стороне – к огромным металлическим воротам.

«Что мне нужно сделать?» – мысленно спросила девушка.

«Тебе предстоит спустить вниз и открыть дверь потоку. Этот мир изнывает от жажды», – возник в ее мыслях ответ Творца.

«Но почему я?»

«Потому что ты пожелала научиться».

«Я погибну?»

«Скорее всего».

«А если я откажусь?»

«Тогда тебе никогда не стать Творцом».

«А если я не смогу?»

Но на этот вопрос Торцы ответили молчанием.

Соллис долго стояла на каменном краю бассейна. Солнце все так же испепеляюще светило в зените. «Я погибну в любом случае», – подумала девушка и решительно поставила ногу на первую ступеньку. Окружающий мир отозвался одобряющим гулом.

Она спускалась и спускалась, делая редкие остановки в тени лестницы. И вот, она остановилась в последний раз, перед тем как ступить на мощеную дорожку, ведущую к воротам. И вдруг девушка с просьбой и молитвой обратилась ко всей Вселенной. Это была бессловесная молитва – отчаянное желание, просьба, призыв.

«Не бойся», – раздался в ее мыслях мягкий женский голос.

И перед Соллис в воздухе появилась женщина, укутанная в легкие светлые покрывала, на ее голове лежала диадема с разноцветными камнями. Незнакомка нежно смотрела Соллис с глаза, она излучала силу и спокойствие. Женщина взялась за край своего покрывала и без усилия оторвала от него кусочек.

«Твоя опора всегда в тебе, какой бы зыбкой не казалась почва», – она протянула Соллис кусочек ткани. «Когда почувствуешь, что силы твои на исходе, брось это под ноги, и под тобой появится твердая земля».

Женщина растворилась в воздухе, оставив от себя лишь солнечное бурлящее марево воздуха.

И Соллис шагнула на дорожку, крепко сжимая в руке дар незнакомки. Она остановилась перед воротами – они были настолько высоки, что подняв голову, девушка не видела их края. Она осмотрела ворота и не нашла каких-либо рычагов, чтобы открыть ее. Она приложила руку к горячему металлу и попыталась толкнуть дверь.

«Пожелай – и дверь откроется», – послышался в ее голове голос одного из Творцов.

«Я хочу», – пожелала Соллис, и двери разомкнулись перед ней.

За ними ничего не было – лишь чернеющая безмолвная бездна.

«Здесь нет воды», – подумала Соллис.

«Скажи слова», – снова произнес Творец.

– Я – есть, – произнесла девушка вслух, и из глубины отверзнутой бездны раздался рокот потока воды.

Соллис отступила к стене и схватилась за выступающие камни. Вода высоким потоком хлынула в изнемогающий от жажды бассейн. Вода грохотала, завывала, казалось даже, что ревела как сотни медведей. Она прибывала, невероятно быстро заполняя все пространство. Жестким потоком Соллис прибило к стене. Вода то прижимала ее к камням, то пыталась унести прочь, затянуть под воду и умертвить. Соллис всё так же крепко сжимала в руке кусочек ткани, опасаясь прогадать и оставляя шанс на самый последний момент. Ее силы уже заканчивались, поток не переставал бить о стену. Уже много воды было в ее легких, и все тяжелее ей дышалось. Руки она ободрала до крови, и уже ощущала, как ноют сломанные ребра. Еще немного, и слова Творца бы исполнились, сейчас или никогда – и Соллис выпустила из рук кусочек ткани, который тут же превратился в ровную поверхность. Соллис уцепилась за нее, но из-за бушующих и бьющих с разных сторон потоков, не могла взобраться на него.

«Помоги, помоги», – взмолилась она, закрывая от усталости глаза.

И вдруг что-то коснулось ее тела. Сквозь закрытые веки, сквозь внутреннюю темноту, она увидела тонкую золотистую нить, за которую тут же мысленно и ухватилась. Нить будто втянулась в нее саму и подняла над водой. Девушка приоткрыла глаза – вдалеке, на краю бассейна, стояла та самая женщина и неприметными движениями вытянутой руки управляла волшебной связью.

– Так что это все значило? – спросила Соллис у незнакомки.

Над мегаполисом вставало солнце. Его лучи бережно подали на стекла, бетон, асфальт, цветы на клумбах, бегущих по делам людей и плотный поток автомобилей. Соллис сидела на летней веранде кафе и наблюдала за просыпающимся городом. Напротив нее расположилась та самая женщина. Сейчас Соллис уже могла разглядеть ее лучше: длинные черные волосы, подрагивающие на легком летнем ветерке, чуть смуглая кожа, светлые глаза, слегка орлиный нос, легкая улыбка на губах. Ее возраст она не могла определить, незнакомка казалась одновременно прекрасной девой и познавшей суть жизни женщиной, остановившей ход своего времени. На ней уже не было покрова, защищающего от песка и жгучего солнца пустыни, одета она была как обычная жительница современного города. Она держала в руке чашку и загадочно улыбалась.

– А ты посмотри, что у тебя в руке, – низким бархатистым голосом ответила она.

Соллис удивленно посмотрела на руку, ведь она была уверена, что минуту назад ее ладонь была пуста. Теперь она что-то ощущала, и Соллис с трепетом разжала пальцы. В центре ладони лежала черная жемчужина.

– Это я? – удивилась девушка. – Неужели… такая маленькая?

– А ты посмотри внимательнее.

Соллис поднесла жемчужину ближе к глазам. И та внезапно стала увеличиваться. Она становилась все больше и больше. Она начинала заполонять собой все вокруг. Это было странно и необычно, но Соллис не ощущала страха. Она видела спокойное улыбающееся лицо незнакомки, которая таким образом ее успокаивала и словно говорила, что так все и должно быть.

А жемчужина росла, начинала кипеть, бурлить, в ее недрах разгоралась плазма, окрашивая жемчужину в платиновый цвет. Вот жемчужина уже соединилась с Соллис и поглотила ее. Теперь черная маленькая жемчужинка превратилось в огромную кипящую звезду, которая была и внутри девушки, и снаружи нее. В центре звезды всё мощнее активировались термоядерные процессы, заставлявшие звезду становиться все шире и шире, пока она не приобретет свой естественный размер...

…Соллис проснулась. За окном еще не встало солнце. Но внутри она чувствовала свет и жар Светила.

«Обновление», – появилось в ее голове слово.

Немедленно, просто безотлагательно, ей было необходимо попасть в ту маленькую комнатушку, достать из-за потайной двери волшебный старинный ткацкий станок и начать… Но нити? Где же их взять? Маргарита! Да, именно она складывала все спряденные ими клубки. Не окрашенные, сероватые, неприметные. «Ну и пусть!» – мысленно крикнула сама себе Соллис. Она подскочила с кровати, мгновенно переоделась, и понеслась к Маргаритке.

Та не спала.

– Я что-то почувствовала, – сказала она, открыв дверь и увидев на пороге Соллис.

– Мне нужны те нити, которые мы с тобой пряли, – девушка вошла в комнату подруги. В комнатку такую же маленькую и аскетичную, как и та, в которой она жила сама.

Маргарита кивнула и подошла к высокому узкому шкафчику.

– Не знаю почему, но я наши клубки хранила у себя… – она открыла дверцу шкафчика. – Для ткачих они вроде как были и не нужны – у них есть свои. Свои особенные нити. А эти я зачем-то оставила у себя, – она достала с десяток клубков и передала Соллис.

– Маргариточка, ты даже и не представляешь, какую важную для меня вещь ты сделала, – Соллис обняла подругу и взяла клубки.

И вскоре она уже мчалась круговыми коридорами и винтовой лестницей прямиком в таинственную коморку. Вставало солнце, и его жизнеутверждающие лучи проникали в окошко, через которое этой ночью они с мадам Симпан любовались звездами. Лучи облагораживали коморку, выхватывая и показывая предметы, на которые Соллис ночью не обратила внимания. Вот старинный резной деревянный стул. Вот часы, медленно и томно передвигающие свои стрелки. А вот небольшое зеркальце, вмещавшее в себя практически все помещение.

Соллис достала станок, и, повинуясь внутренней силе, заправила нити и приступила к работе. Она уже десятки раз видела, как это делают другие ткачихи. Теперь настало время сделать ей это самой. Она закрыла глаза, постаралась ощутить станок и нити, провела рукой по отшлифованной мягкой деревянной поверхности, по металлическим крепежам, резным узорам, по образовавшимся от вековой работы выемкам в древесине.

Она открыла глаза, и вдруг ей все стало предельно понятно: ее руки задвигались так, словно она всю жизнь только и занималась ткацким ремеслом.

Лучи солнца медленно меняли свой угол, переходя из одной части комнатушки, в другую. Восходила луна, светили звезды – и они тоже планомерно, и, повинуясь законам, поднимались и исчезали за горизонтом. Но для Соллис время остановилось. Творчество настолько поглотило ее, что девушка перестала нуждаться в еде и отдыхе. Она превратилась в проводника вечной силы, дарующей страсть, вдохновение и вечную жизнь, останавливающую движение материи, а вместе с ней и ход времени. И эта маленькая коморка стала участком вне времени и пространства, позволяющим этой юной девушке с сутью Ведьмы, творить себя и для себя.

Через три дня Соллис подняла руки над станком – покров был готов. Она сняла его со станка, и набросила на свои плечи – он оказался настолько большим, что, казалось, им могли укрыться несколько человек. Не снимая его с плеч, Соллис нетвердым шагом подошла к двери и отворила ее. После она осторожно спустилась по винтовой лестнице и направилась к кабинету мадам Симпан.

Дверь кабинета была открыта настежь. Внутри стояла полнейшая тишина. На полу кое-где валялись вещи и бумаги. Шкафы, в которых до этого хранились книги и документы, пустовали, показывая свои внутренности через открытые створки.

Соллис ощутила неладное. Она спешно, насколько ей позволяли силы после трех дней без еды и сна, направилась к Маргарите. И ее комната была пуста, как и комнаты всех стальных ткачих. Соллис не нашла во всей фабрики ни единой души: ни дворецкого, ни кухарок, ни садовников… Все словно испарились.

Въездные ворота остались не заперты. Тележка садовника валялась недалеко от ворот, из нее высыпалась земля и уже засохшие цветы. Соллис вышла в город.

– Эй, что случилось? – крикнула она единственному прохожему.

Тот как-то странно вздрогнул от ее крика, потом опомнился, взглянул на нее и зашикал.

– Где все? – повторила она совсем тихо и сделала пару шагов к незнакомцу.

Тот жестом показал ей, чтобы она не приближалась.

– Беги из города, пока не поздно. Захватили город враги. Спасайся… Никто не ожидал… Они ворвались пару дней назад.

– Какие враги? – ошарашенно спросила девушка.

– Ищут кого-то. Уже казнили нескольких человек на площади. Беги же, пока не поздно! – отчаянно прикрикнул он и скрылся в переулке.

Соллис оглянулась по сторонам: улица уходила в две разные стороны, с двух сторон можно было выбраться из города. Но оставалось неизвестным, какой путь безопасен. И девушка решила передвигаться переулками. Она шла к дому Лекса, временами останавливаясь и прислушиваясь к шорохам. Но на улице не было ни людей, ни животных, ни птиц. Девушка подошла к его дому – она без проблем прошла внутрь через распахнутые двери и поднялась к его квартире. Тяжелые страшные мысли посещали ее, заставляя неметь ее ноги. Она толкнула дверь квартиры Лекса и тут же отшатнулась, чуть не закричав. Посреди комнаты лежало его бездыханное обезображенное тело. Рядом валялись плащ и тюрбан Принца. Чуть поодаль от тела лежал сломанный меч, которым Лекс скорее всего и оборонялся от нападавших. Соллис стало тяжело дышать, закружилась голова, она всхлипнула, но с усилием подавила приступ подкатывающих слез. Она резко развернулась, словно желая разорвать связь и забыть увиденное, и побежала по лестнице вниз. На улице она вдохнула прохладный вечерний воздух, и ей немного полегчало.

Ужас стоял комом в ее горле. Она прислонилась к стене и долго, без движения, смотрела в одну точку. С огромным усилием она все-таки заставила себя пошевелиться и отправиться к городским воротам, которые находились в противоположной от площади стороне. Она шла осторожно, все так же прислушиваясь к звукам и прячась в тени стен. Она старалась не думать о судьбе Лекса и Принца. Но мысли всё равно поглотили ее настолько глубоко, что опомнилась она лишь когда начало смеркаться. Она не знала, кто напал на город, не знала, где находятся нападающие. Но жуть от самой этой мысли, подкрепляемая безлюдными, словно замершими, улицами пробиралась в ее душу. В какие-то моменты ужас накрывал Соллис с головой, и та замирала, прижимаясь к каменным стенам зданий и довольно долго прислушивалась и всматривалась вдаль. На улице становилось все холоднее, и девушка все больше куталась в шерстяной покров.

Она вышла на широкую улицу, пройдя по которой с сотню метров, она бы оказалась вне города. И в этот момент раздался звон разбившегося стекла. Девушка обернулась на шум. Мародеры – пронеслось у нее в голове. Компания из десятка пьяных разбойников с хохотом и криками крушила витрины магазинов. Кое-кто уже переступал через разбитое стекло с полными руками украденного добра.

– Эй, смотрите! – кто-то из них присвистнул и указал палкой на Соллис.

И Соллис изо всех сил рванула в ближайший переулок.

– Лови ее! – слышались сзади крики и топот тяжелых ног.

Соллис бежала незнакомыми переулками, легкие разрывались, сердце билось как сумасшедшее, ноги заплетались, у нее заканчивались силы. Она, практически не тормозя, забилась в темный угол между стен домов и укрылась покровом. Она слышала, как мимо пробегают мародеры, как они стучат палками и цепями по мостовой и по стенам домов. Они ругались, кричали и подзадоривали друг друга. Они пробежали мимо, кто-то из них опомнился, что они бегут не в ту сторону и что они давно потеряли девчонку, но остальным было плевать, они не столько ловили Соллис, сколько наслаждались своим чувством вседозволенности. Они в пьяном угаре продолжали крушить все на своем пути, и вскоре совершенно забыли о девушке.

Соллис еще некоторое время просидела под покровом. Когда ее дыхание пришло в норму, и сердце перестало бешено колотиться, она осмелилась выглянуть в переулок. Было тихо, и она, крадучись, отправилась к тем городским воротам, возле которых встретила разбойников.

За ними раскидывалось большое поля, перейдя которое, можно было попасть в лес, а там уже темными тропинками отправиться дальше и спастись. На землю окончательно спустилась ночь, укрывая девушку от глаз возможных врагов. Где-то вдалеке горели вражеские факелы, Соллис подумалось, что именно в той части находится городская площадь. И что именно там и обосновались захватчики. Но ее путь пролегал прямо, через открытое поле.

И Соллис пошла по еле виднеющейся тропинке, временами пригибаясь к самой земле. Но вот расступились облака, и поляна осветилась светом полной Луны. Почти сразу же где-то надрывно заржали лошади, послышались громкие мужские голоса.

– Главнокомандующий, там кто-то есть! – прокричал дозорный.

Сердце Соллис снова забилось, как птица в клетке. Она замерла, прижалась к земле, и поползла к нагромождению камней. Как только она затаилась и накрылась покровом, рядом послышался топот копыт. Лошади громко и тяжело дышали, Соллис даже ощущала на своем теле выдыхаемый ими обжигающий воздух. Она чувствовала и нечто другое: словно невидимая энергия прощупывала пространство и силовым полем давила на окружающий мир.

– Здесь точно кто-то был, командир, – оправдывался дозорный.

– Еще раз проверить ткацкую фабрику: от подвалов до крыш. Допросить всех повторно. После – сжечь город. Она далеко не уйдет, отряд смерти следует за ней, – раздался до ужаса знакомый низкий мужской голос. Его она слышала в своих недавних видениях. Но тогда он казался добрым и бархатистым, сейчас в его металлическом звучании Соллис ощущала ожившее зло. Ее забила дрожью, и она прикусила палец, чтобы не выдать себя ни малейшим звуком.

Топот копыт удалился, пространство стало легче, гнетущая аура спала. Соллис задышала ровнее. Еще достаточно долго она лежала среди камней, укрывшись покровом, и приходила в себя. Наконец, она решилась осмотреться. Вдали, со стороны площади, зачинался пожар. В ее душе защемило болью и отчаянием. Ей нестерпимо хотелось побежать туда и спасти всех, сдаться, ведь ей казалось, что охотятся они именно за ней. Она сделала пару шагов в сторону города.

«Не стоит», – прозвучал в голове голос Лекса. И сам его призрачный образ появился перед ней в паре шагов.

«Ты же умер», – подумала Соллис, сдерживая слезы.

«Но для тебя еще не пришло время», – ответил мужчина.

Его образ растаял в ночной темноте, и на его месте показалась маленькая светящаяся точка. Маленький светлячок сделал пару кругов вокруг Соллис и направился к лесу. И Соллис, после секундного колебания, последовала за ним.