Первая раса. Не убоюсь зла

Почти каждую ночь Эля тревожили ночные кошмары, и он ворочался, вскрикивал, порой начинал плакать. И каждый раз Винни выжидал некоторое время, давая подопечному возможность самому справиться со своим горем. Обычно десяти минут вполне хватало, чтобы Эль успокоился и снова погрузился в сон, но иногда Винни приходилось подолгу успокаивать хозяина, чтобы унять очередную истерику.

В одну из ночей задремавший Винни внезапно проснулся. В первый миг ему показалось, что его разбудил глухой раскат грома. Он поднял голову, вслушиваясь в звуки ночи. Вот порыв ветра прошуршал в речной воде: коротать ночь им пришлось в этот раз под мостом. А в нескольких метрах над головой грохотали редкие машины

Но звук, заставивший Винни проснуться, резко выбивался из общей картины. Он повторился, и мушлам понял: то, что он принял за гром, было надрывным кашлем. Винни заморгал, прогоняя сон.

Закутавшмйсч в мешковатую армейскую куртку мальчик лежал спиной к нему. Он разразился очередным приступом кашля, обхватил себя руками, дрожа всем телом. Когда Винни позвал его, Эль ответил слабым, пустым взглядом и тяжело выдохнул.

– Ты как, парень?

– Миэхэ мүлүүн… – слабо пробормотал мальчик, кутаясь в куртку.

Винни не потребовалось даже подключать свой внутренний распознаватель языков, чтобы понять: Эля знобило. Мушлам протянул к нему переднюю лапу, тут же принявшую очертания человеческой руки, и ощупал лоб ребёнка. Кожа под его пальцами горела. Винни окончательно принял облик мужчины и принялся озираться.

– Так, парень, – он подхватил Эля на руки, как котёнка в свертке, – пойдём-ка.

Мысленно он ругал себя на чём свет стоит за глупость и недогадливость. На что он надеялся, заставляя мальчика проводить длинные, иногда бессонные ночи на улице? Что тот схватит воспаление лёгких, и уже не будет висеть ярмом на шее? А ведь Винни на протяжении недели замечал, что Элю нездоровилось: парнишка покашливал, иногда ёжился ни с того, ни с сего. Он же это видел, но старался не замечать, кретин. Винни даже зубами скрипнул от злости на самого себя.

– Ничего, парень, – бормотал он, крепче прижимая к себе Эля. – Сейчас найдём место, где можно удобно расположиться, и я тебя подлатаю.

Мальчик не ответил, и Винни ускорил шаг. Как назло место для ночёвки он выбрал не самое благоприятное: окраина промышленного района, где не то, что отелей – маленьких гостиниц поблизости не было. До ушей его донёсся тяжёлый гул поезда. Винни прошёл ещё пару метров и остановился.

Над домами возвышалось светло-серого цвета четырнадцатиэтажное здание. Оно резко выделялось на фоне остальных строений, да и находилось возле вокзала. Винни поудобнее перехватил Эля и взял курс на строение. Оно постепенно выплывало из-за соседних домов, и мужчина смог разглядеть забитую парковку и расслышать звук катящихся по асфальту колёсиков чемодана.

Последние несколько метров Винни преодолел едва ли не бегом. Прозрачные двери разъехались перед ним, пропуская внутрь. Девушка за стойкой регистрации с подозрением взглянула на взъерошенного мужчину, держащего в руках завёрнутого в куртку мальчика. Винни пришлось потратить немало сил, пока под воздействием гипнотического голоса рука администратора не потянулась за ключом.

В комнате мушлам отшвырнул куртку в дальний угол и уложил Эля в постель. Мальчик тяжело выдохнул, обдав его горячим дыханием.

– Давай-ка мы разденемся, – Винни принялся расстёгивать его тонкую куртку.

Он старался не обращать внимание на собственной манере речи: так он разговаривал с маленькой Рисой. Винни раздел мальчика до пояса и, поддерживая, помог ему сесть. Эль застонал, когда пальцы мушлама коснулись его спины.

– Не бойся, я тебя быстро подремонтирую, – пробормотал Винни, простукивая мальчику позвонки грудного отдела.

– Что ты… делаешь? – хрипло спросил Эль, и при вдохе послышался звук, как если бы кто-то сжал кусок полиуретана.

– Это называется техникой эмоциональной свободы, – Винни говорил негромко, прислушиваясь к каждому соприкосновению с телом мальчика. – Её прозвали «иглоукалыванием без иголок». В общих чертах, я ищу на твоём теле определённые точки, которые помогут ему самоисцелиться.

Эль не ответил, лишь склонил голову ниже.

– Так плохо? – участливо спросил Винни. – Погоди немного, сейчас станет легче.

Он принялся бормотать что-то несвязное. Каждое его прикосновение словно оставляло горячий след на теле Эля, причиняя ему тупую боль. Мальчик вздыхал и сжимал зубы. В какой-то момент он уже не мог различить постукиваний пальцами по спине и словно провалился в темноту. Он чувствовал лишь, будто горячее кольцо просачивалось сквозь кожу, уходя вглубь. На миг ему показалось, что лёгкие обдало горячей волной, и в груди зародилась тёплая пульсация.

– А теперь восстановим твою терморегуляцию, – голос мушлама доносился до него словно издалека, а на лоб опустилась широкая ладонь.

Винни провозился с Элем ещё около часа. Он растирал его тело, надавливал на какие-то точки, иногда поглаживал по спине. Наконец позволил мальчику лечь.

– Теперь спи, – велел Винни, накрывая его простыней. – Завтра будет полегче.

– Эн илииҥ мин ийэм гиэнин курдук сымнаҕас.

Мужчина усмехнулся: слишком лень было активировать область Ве́рнике, отвечающую за перевод.

– Ты не поверишь: я ни слова не понимаю из того, что ты мне говоришь, парень.

– У тебя руки мягкие, как у мамы, – сквозь сон пробормотал мальчик.

Винни замер. Эль безмятежно засопел, лицо его приобрело румянец. Винни погладил мальчика по голове. Губы мужчины растянулись в улыбке.

– Мне, наверное, больше подойдёт роль няньки, чем телохранителя, – сказал он с укором. – Слишком уж быстро привязываюсь к ним.

***

Эль ещё спал, когда Винни вышел в город. Субботним утром улицы были пусты, тем более в промышленном районе. День обещал быть солнечным: на небе ни облачка, легкий ветерок. Ветер гнал по дороге опавшую листву.

Осень полностью вступила в свои права: воздух был холоднее и свежее, чем обычно. Надо бы позаботиться о постоянном пристанище. Винни-то было всё равно, он мог спокойно бродяжничать в виде собаки. А вот мальчишке без крыши над головой долго не протянуть. Взять хотя бы его пневмонию – в том ведь была вина Винни.

Легко присматривать за ребёнком в доме, где есть все удобства. Тем более если хозяин в столь юном возрасте. Твоей основной задачей становится лишь исполнение роли товарища по играм. И то, если захочет хозяин. Люциус, например, держал Офаниэль в её вместилище, выпуская размяться лишь по ночам.

Риса же с удовольствием проводила время с Винни. Он тоже любил девочку всей душой, следовал за ней по пятам словно тень. В малышке было что-то, что с первого взгляда покорило Винни. Он улыбнулся, вспоминая, как ругалась четырёхлетняя девочка, когда он сообщил, что в его обязанности входит уход любого вида.

«Не смей ходить за мной в ванную! – словно медвежонок ревела она. – Я уже взрослая! Я буду мыться сама!»

«Малышка, твои родители велели мне делать всё. Если они узнают, что я не выполняю своих…».

«С ними я разберусь сама! Не смей, слышишь?»

Улыбка Винни вышла печальной. Ему не хватало тонкого голоска девочки, её теплых прикосновений, детских ласк. Не хватало её любви. Он хотел снова впрячься в санки и катать свою малышку по двору. Снова встречать с ней рассветы на крыше. Убегать по ночам в лес и ловить светлячков… Винни вздохнул.

Нет, присматривать за Рисой было совсем не тяжело. Может быть, лишь по началу, когда его, подготовленного по курсу GSG 9/13 солдата, приставили к четырёхлетней девочке. Первые пару недель обоим пришлось несладко: Рисе нужен был друг добрый и ласковый, как она сама, а Винни был чем угодно, но не ласковым другом. На его счастье, рядом всегда была готовая прийти на помощь Люма…

Перед глазами встал силуэт женщины, старательно приглаживающей шерсть на огненно-рыжем хвосте. Люма была старше, и первое время относилась к нему как к глупому щенку. Но благодаря тому, что Винни быстро обучался науке обращения с Рисой, её любимицей, мушлама вскоре посмотрела на него совсем с другого ракурса.

«Ты любишь меня?»

«Женщины любят ушами, да?»

«Мне нужно это знать. Пожалуйста. Ты меня любишь?»

«Конечно, люблю. Девочка моя, рыжик. Аhувати».

Винни заскулил. В один миг он лишился двух своих звёздочек, ради которых был готов пожертвовать своей жизнью.

Теперь же на смену девочкам пришёл мальчик, и Винни предстояло учиться любить заново. Только в этот раз не очень хотелось…

Возле отеля тянулась целая улица со всевозможными магазинами. Винни ненадолго задержался возле витрины салона электроники, где были выставлены старые консоли и картриджи. Его внимание привлекло маленькое пластмассовое яйцо с миниатюрным экраном. Тамагочи, электронный питомец, за которым предстояло заботиться едва ли не двадцать четыре на семь. Такой был у мушлама Заирэля, его приятеля по учебке. Болтался на поясе, возле кобуры. Как же давно это было…

В конце улицы расположилась пиццерия. «Свожу туда мальчишку, ему будет приятно». Эта мысль вызвала улыбку у Винни. Нужно бы связаться с ним, узнать, всё ли у него нормально. Они с Рисой периодически практиковали телепатическую связь, в тех случаях, когда не могли находиться вместе. Например, на приёме у врача или за семейным ужином.

Винни и теперь, по привычке, вперил взгляд в пространство перед собой, сосредотачивая свои мысли на Эле.

«Ты уже встал? Я скоро приду».

В ответ – тишина. Винни сдвинул брови. Обычно телепатия проявляется как посторонние мысли в голове. Тот, кто получает такое сообщение, тут же начинает мысленно реагировать, и так устанавливается связь. Мальчишка же не реагировал никак. Нехорошо. Такое чаще всего происходит в одном случае…

«Эй, парень, – настойчиво пытался пробиться через эфир мушлам, – у тебя всё в порядке?»

Эль не отвечал. После ещё одной попытки Винни развернулся и поспешил обратно в отель. На ходу он мысленно попытался подключиться к телефону в номере, но тщетно. Не ответив на приветствие девушки-регистратора, Винни пулей влетел по лестнице – лифт был занят – на седьмой этаж.

Он на бегу просканировал коридор и комнаты на этаже на присутствие других мушламов или егерей. Если его внутренний сенсор не обманывал, то мальчишка был в номере, живой и здоровый. Винни повёл рукой, и дверь в комнату под воздействием его ментального приказа распахнулась.

– Тамагочи! – ещё на пороге обеспокоенно позвал он. – Ты здесь?

Ответом послужил плеск воды в ванной комнате. Винни выдохнул, закрыл дверь в номер.

Эль плескался ещё минут двадцать, судя по тому, что мушлам успел посмотреть серию ситкома про «ужасно милую семью». Наконец мальчик вышел из ванной, впуская в комнату белое облако пара.

– Мин тангара, – восторженно проговорил Эль, суша волосы полотенцем, – я уже и забыл, как хорошо быть таким чистым.

Винни отвёл глаза. В то время, как члены семьи Ильтис жили в роскоши, Эль с родителями спали на соломенных матрасах, а душем им служил шланг. Хотя, подумал Винни, тоже в некоторой мере роскошь: всем прочим пленникам до них такого не полагалось.

– Мама всегда говорила, – продолжал Эль, – «Главная прелесть жизни в городе – душ».

Уже после этих слов взгляд его снова погрустнел. Винни понимал, какая боль сидит внутри мальчика. Ему тоже было больно, но он, в конце концов, взрослый мужчина, умеющий справляться с эмоциями. А Эль вряд ли, хотя и старается изо всех сил.

– Я, между прочим, пытался с тобой связаться, – поспешил перевести тему Винни.

– Прости, – виновато произнёс Эль, – я не услышал звонка.

– Да нет, я пытался связаться мысленно.

Мальчик недоверчиво глянул на Винни.

– То есть как? Как телепаты делают?

– Именно так, – кивнул тот. – Я передаю мысль на расстоянии, ты её получаешь и передаёшь мне свою. Всё просто, только без проявлений типа слов и жестов. Странно только, что ты не уловил…

Эль смотрел на Винни абсолютно безэмоциональным взглядом, не понимая, что тот имеет в виду. Винни уже понадеялся, что смог отвлечь мальчика от неприятной темы, но мальчик совсем сник.

– Риса тоже так умела?

Мушлам открыл было рот, но подобрать слов утешения так и не смог. Эль потупил взгляд,

– Да, парень, Риса тоже так умела, – кивнул Винни, и после краткой паузы добавил: – И я хочу, чтобы и ты этому научился.

Эль молча глянул на мушлама.

– Попробуй настроиться на меня и попытаться уловить то, что я тебе хочу передать, – Винни поудобнее устроился на кровати. – Как будто я говорю, но очень-очень тихо. Услышь это.

Мальчик послушно сел напротив мушлама. Винни изо всех сил старался думать о чём-то хорошем, но как назло ни одной позитивной мысли не осталось.

Потом из воспоминаний невесомым облачком выплыл смех Рисы, а следом ласковый голос Люмы. Винни тряхнул головой, отгоняя воспоминания прочь. Но на смену тут же всплыла темнота подвала и мерзкий вкус во рту. Мушлама снова затошнило.

Теперь он увидел маленькую девочку с сиреневыми кудряшками, восседающую верхом на белом волке как на пони. Обхватив его шею руками, она пела: «Скачи, скачи всадник».

Винни зацепился за эту песню. «Hoppe, hoppe, Reiter», передавал он Элю. Но весёлая детская песня никак не выходила весёлой, потому что разум тут же подкидывал продолжение: «Mein Herz schlägt nicht mehr weiter4». Эти строчки как жучок-древоточец въелись в мозг, не желая пропадать. Винни злился, и старательно бубнил только первую часть песенки.

Эль терпеливо ждал. Некоторое время он смотрел на Винни, а затем взгляд мальчика стал блуждать по комнате. Неудивительно: сложно держать зрительный контакт, когда пытаешься скрыть то, что на душе.

– Эй, парень.

Винни встал с кровати, подошёл к мальчику и опустился перед ним на корточки.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – негромко, глядя Элю прямо в глаза, произнёс мушлам. – Понимаю, как это больно. Я тоже потерял любимых. Но мы с тобой мужчины. Нужно держаться, жить дальше и помнить, – Винни кулаком коснулся груди мальчика. – Они вот здесь. И всегда будут с нами. Понимаешь?

Мальчик кивнул, оттёр нос тыльной стороной кисти. Мушлам похлопал его по плечам:

– Попробуем ещё раз?

Эль кивнул, и Винни вновь сосредоточился на глупом всаднике. На этот раз строчки пошли гладко, и мушлам уже дошёл до момента, где того съедают улитки, как Эль вдруг встрепенулся, будто что-то услышав.

– Что? Что-то есть? – возбуждённо подскочил Винни.

– Да, кажется.

Мальчик пожал плечами, не уверенный, что правильно понял. Мушлам жестом велел говорить, и тот, чуть шмыгнув, пробормотал:

– Ты говорил, что… всё будет хорошо.

В первый момент Винни огорчился, потому что это отличалось от его всадника как Бог от черепахи. Но через миг взгляд чёрных глаз потеплел.

– Верно, Тамагочи. Всё будет хорошо.

Губы Эля тронула хоть и грустная, но всё же улыбка.