- -
- 100%
- +
Выбираясь на поверхность, мужчина направляется к припаркованным на территории винодельни трем BMW. Два внедорожника и один представительского класса – они все лаково-черные. Агрессивность и мощь немецкого производства под стать их владельцу. У авто сгрудилась дюжина дебелых лбов. Цепкий прищур Шрама с напряженным вниманием окидывает своих. Все на месте. Двое приближенных спешат навстречу, остальные настороженно сканируют территорию по периметру.
Выдрессированные им специально, в режиме боевой готовности, они сделали все как надо. Происшествие с украденной партией оружия обернулась малой кровью. Не напрасно он подбирал себе команду. Природа наделила его интуицией и несгибаемым характером. Сегодня это пригодилось. Мрачный с дикой головной болью, Шрам отдает приказ возвращаться в Байону.
Уже наметилось утро. Близкие серые небеса плюются редким снежком в лобовое окно. Стройные ряды молодых виноградников какое-то время взбегают по обеим сторонам дороги к верхушкам пологих холмов. Короткие лозы тепло высвечивают из молока тумана. Контурные очертания невысоких гор бледнеют вдали. За ними – его город. Шрам по привычке гонит на большой скорости. Машины сопровождения стремятся держаться рядом, нервируя других участников дорожного движения.
Шрам старается не допускать оплошностей, держать слово, всегда выполнять обещанное. В их кругу репутация превыше всего. Порой за уважение приходится платить высокую цену. До сих пор у него сбоев в поставках не случалось благодаря личному контролю, неусыпной бдительности и своевременному устранению возникающих помех. Стоило отвлечься один раз, и на тебе…
Въезжая в еще спящую Байону, Шрам направляется ни к себе домой, а туда, где проводит большую часть времени. Переступив порог роскошного ночного клуба, расположенного в северной части городской набережной, он морщится. Кругом бедлам, горы пустых бутылок, битых бокалов, перепачканной посуды с разбросанной по столам закуской, остатки кокаиновых дорожек, куча растрепанных голых девиц – все это валяется, сопит, храпит и воняет.
Безобразие таких масштабов Шрам не приемлет. Клуб теперь элитный. Он долго бился за железный порядок и дисциплину без всяких исключений. Но приятели есть приятели. Виновники происшедшего – это беспардонные прожигатели жизни, сынки богатеньких родителей. Шрам сошелся с ними на заре своей криминальной карьеры. Не имея общих дел ни тогда, ни сейчас, владелец ночного клуба в их компании иногда развлекается. Вчера веселье закрутилось без него, переплюнув знакомый сценарий.
– Это что?! – раздраженно вопрошает Шрам у одного из своих работников, переступая лежащее на пути посапывающее женское тело, прикрытое лишь порванными трусиками.
– Они только под утро успокоились, – виновато мычит тот.
Взгляд Шрама ввинчивает шкафообразного секьюрити в пол. Подчиненный втягивает голову в плечи, потупив взгляд.
– Надо было вовремя вызвать такси, отправить гуляк по домам, а девок просто сопроводить за двери, не дожидаясь состояния полной отключки. Я должен напоминать тебе твои же обязанности?
Потребовав две таблетки аспирина и управляющего, Шрам поднимается наверх в кабинет. В хаотичном беспорядке собственного ночного клуба резче обрисовывается внутренняя опустошенность.
В последнее время клуб «Наутико» сильно изменил свою политику в отношении клиентов и персонала. А все потому, что популярность заведения подогревается возросшим вниманием криминальных элементов. Стоило Шраму стать во главе оружейного трафика, в Наутико появилось больше бандюков, «распальцованных» и не очень, а также молоденьких глупых девчушек, мечтающих в злачном месте неожиданно встретить свою «ту самую любовь», и одиноких женщин в поисках властных и денежных партнеров. Наивные дуры, уезжая из клуба с объектами своей охоты, потом в лучшем случае проработанные во все интересные отверстия, поколоченные и униженные, скулили дома, в худшем – попадали в больницу, подобранные где-либо в темном переулке сердобольными прохожими.
Вслед за этим пришли специфические проблемы от бузотерства до поножовщины с перестрелками. Один раз клуб разнесли почти в хлам. Дрались все со всеми. Били лицами об зеркала и стойку бара. Тех, кто пытался снимать событие на смартфоны, взобравшись над толпой повыше, стаскивали обратно и били тоже.
Чудом обошлось без трупов. Но Шраму пришлось договариваться с полицией, нажимать определенные педали теневого механизма с целью приструнить уважаемую братву, наказывать простую, но яростную шпану, отбивая желание беспредельничать, усиливать охрану из разряда бывших вояк, спортсменов и тех же самых бандюков с опытом отсидки, менять требования к «фэйс»-контролю, ужесточать правила поведения в клубе.
Женский обслуживающий персонал вместо проблемных испанок полностью был заменен на румынок. Большинство девушек отбиралось из неблагополучных семей Румынии до двадцати трех лет и без высшего образования. Они оказались на деле более неприхотливы, стрессоустойчивы, выполняли недельную норму сбора и проявляли лучшую изобретательность в работе по раскручиванию любого клиента. Охранникам давалось право ни с кем не церемониться, что снижало риск возникновения опасных ситуаций.
Безопасность, хороший вкус к музыке, качественный алкоголь, лояльность клубных танцовщиц и девушек для консумации с правом «на выход» с клиентом дополнились закрытостью и аурой неприступности.
Бандитский беспредел, разборки, драки, испоганенные рвотными массами VIP-зоны, совокупление в туалетах – типичные явления для многих ночных клубов – в Наутико жестко пресекались. Плохо зарекомендовавшие себя гости заносились в черный список и после второго раза не допускались ни при каких обстоятельствах. К неплательщикам люди Шрама наведывались домой.
Вчера Шрам сделал исключение для своих приятелей, но только в закрытом зале VIP-зоны. Результат не заставил себя ждать. В его отсутствие оргия переползла в общий нижний зал, загадила танцпол. Безответственность, халатность персонала, допустившего такое, жутко злит владельца ночного клуба. Его передергивает. Однако орать и попусту рассыпать угрозы не его стиль.
Сполоснув лицо и приняв аспирин, Шрам недовольно смотрит на вошедшего – бесцветного, но самоуверенного бывшего чиновника-финансиста. Управляющий умеет незаметно появляться и исчезать, неслышно прикрывая даже очень скрипучие двери.
Вымотанный последними событиями, чувствуя себя грязным не только физически, владелец ночного клуба тяжело вздыхает. Сидя за рабочим столом, он откидывается на спинку кресла.
– Разочаровываешь, – кратко бросается в сторону слегка облысевшего мужчины в деловом костюме и с папкой бумаг в руках.
– Они же Ваши друзья… всегда на особом счету, никаких проблем в прошлом, вот мы и подумали… – начинает лебезить финансист.
– Неужели подумали? – щурится Шрам. Запуская руку в густые черные волосы, он проводит пятерней и морщится от боли, запрокидывая голову.
– Признаю, виноват! – складывая блеклые губы в тонкую полоску, управляющий смолкает, прекрасно сознавая свой недочет. При первой же стычке гостей с персоналом, он получил от сильно пьяного и потому неадекватно-щедрого клиента большие отступные и сжульничал. Закрыв глаза на нарушения, пустил процесс на самотек. – Ущерба почти никакого. Все по мелочи, бывало похуже. Я обо всем позабочусь, скоро клиентов здесь не будет, что касаемо…
Желая быстрей покончить с этой темой, владелец ночного клуба делает нетерпеливый жест рукой.
– Кто вчера их обслуживал и охранял – вызвать, заставить выполнить работу до конца, привести клуб в исходное состояние и уволить. Всю смену. Даю два часа, – заявляет он уставшим голосом. Ему плевать как будут справляться озадаченные работники. Проверять нет нужды. Наутико гарантированно будет сверкать, блестеть и пахнуть как заново отстроенный.
– Слушаюсь! – бледнеет управляющий.
– Теперь по делу, – хмурится Шрам, подаваясь вперед, он отнимает у него папку и пытается сосредоточиться.
Приученный докладывать быстро, сжато, по существу, управляющий рапортует о состоянии текущих дел, пока подписывается бухгалтерия. Его самого не уволят, но накажут непременно. Шрам никому не спускает. Чем дольше владелец ночного клуба молчит, тем более нервно-дребезжащим становится голос управляющего.
– Монах предупредил, возможно, задержится к открытию. Его подменит Рамон, – говорит управляющий, заканчивая отчет с испариной на лбу.
– С каких пор Рамон в курсе знаний Монаха? – Шрам недовольно тянется за айфоном, набирает номер.
– Диего, в чем дело?
– Никаких проблем, босс. К открытию успеваю.
– Случилось чего?
– Надо в аэропорт смотаться. Встречаю подругу. Лучшую и единственную!
– Хм! Власть поменялась, и природа взяла свое? – интересуется Шрам, зная о странной редкой особенности парня не пользоваться женщинами по их прямому назначению.
– Неа! Это просто подруга. Хороший человек, – смеется Диего.
– Вечером зайдешь, – требует Шрам и вновь смотрит на управляющего. – Наши гости оплатили счет?
– Еще нет… – мнется тот.
– Возьми под личный контроль. Такую же сумму внесешь сам в качестве штрафа. Наличными в кассу. Чек мне на стол. Свободен.
Сереющее лицо управляющего вытягивается пропорционально длинной мысленной распечатке чека. Весьма, весьма не утешительные затраты.
Преподав ему урок, Шрам уходит в душ, где долго стоит под теплыми струями воды, размышляя над докладом. Оказалось, еще один клуб в Байоне закрывается. Знакомый коммерсант, недавний конкурент, а попросту старый хрыч Алонсо устал от агрессивной политики ночного бизнеса, объявив себя банкротом.
Несколькими месяцами ранее экономический кризис, пресыщенность публики и соседство с крупным, быстро развивающимся портовым Виго привели к закрытию сразу двух увеселительных заведений города. Вдобавок к малым прибылям их владельцы имели проблемы с властями и не умели договариваться со спонсорами популярных личностей, приглашаемых на периодические выступления.
По прогнозам заведение Шрама вскоре могло остаться единственным в Байоне местом для любителей электроники, разбитных студентов, богатеньких, не знающих куда себя деть бизнесменов, бандитов и пресытившихся семейной жизнью женатиков – в общем, для всех тех, кому ночная жизнь все еще была не безразлична.
Растягиваясь на диване, заложив руки за голову, Шрам зевает, закрывая глаза. Коммерческие дела идут в гору, совсем не радуя, хотя деньги и богатство сами по себе не свалились ему с неба на голову. Шрам завоевал их упорством, хитростью и умением не останавливаться ни перед чем.
Проспав несколько часов, пообедав, а заодно и поужинав, владелец ночного клуба вдруг понимает, что ему вздумалось напиться. День рождения как-никак! На яхте давно обрастает пылью замечательный напиток, привезенный Маером из Лондона несколько месяцев назад.
Решено поехать за бутылкой, заодно проветрится, подышать свежим воздухом и вообще сбежать от поздравлений, которых он терпеть не может. Надоедливые звонки и подарки с визитками дарителей, заносимые в кабинет, раздражают.
Шрам ненавидит свой день рождения. Накануне запретил поздравлять себя. Он никого не хочет видеть, ибо знает – на каждом шагу его окружает чья-то боязнь, зависть, корысть, заискивания и прочие непривлекательные проявления человеческой натуры, щедро приправленные лживой любезностью. Никто не испытывает к нему искренних добрых чувств. Да и поздравлять его особо не с чем, хотя за последний год владелец ночного клуба достиг ошеломляющих успехов в глазах общества. Собирая в хвост длинные черные волосы, Шрам выключает айфон и уезжает в порт.
Неделю назад отмечали свадьбу Маера. Сегодня его собственная жизнь переваливает за тридцать четыре, заставляя невольно подводить итоги. Выбирая место, куда припарковаться лучше, владелец ночного клуба глушит двигатель и с минуту сидит без движения.
Паршивое настроение ширится. Самое лучшее с ним уже случилось и кануло безвозвратно. Дальше пошла неприметная тропа. Продвигаясь все глубже в погоне за местью, теперь он очутился на краю бездны. Ни желания, ни возможности отойти от края не осталось…
От этой правды берет жуть. Шрам мрачнеет. Все приелось, опостылело, элементарно надоело. Главная цель ради которой он живет пока недостижима, а более мелкие не имеют того всепоглощающего смысла. Вдобавок то, что раньше машинально помогало расслабиться и забыться, стремительно утрачивает свои свойства.
«Все-таки день рождения – подлый праздник!» – думает он, открывая дверцу навстречу резкому аромату бурых водорослей и талого снега.
Покинув авто, Шрам неспешно направляется к причалу. Большие и маленькие красивые суда издалека привлекают его взор. По «положняку» ему положена яхта. Ну, вот она и стоит у причала. Пользоваться ей некогда. Да и не хочется.
Меж тем вечереет. На смену легкому снежку спускается метель, просыпается с удвоенной силой. Пока владелец ночного клуба приводит мысли в порядок перед тем, как утопить их в алкоголе, в поле зрения совершенно неожиданно возникает одна маленькая блондинка. Смутно знакомый стройный силуэт вырисовывается одиноким пятном на фоне зимней Атлантики.
Пораженный внезапно, Шрам столбенеет от изумления, недоуменно разглядывая байкерскую косуху, тесные в бедрах джинсы и армейские уставные берцы грубой кожи.
Черные одежды. Длинные светлые волосы. Да, это она! Застывшее пятно зла на его правой щеке дергается. Чудится, веет запахом свежей поживы, и владелец ночного клуба понимает в какую сторону «выкручивать руль».
Глава 3. Опрометчивая сделка
Время играет с людьми странные шутки. В надломленной душе вместо любви к рок-музыканту горит холодный огонь Севера. Прежней ей уже не быть. Девушка медленно бредет по набережной. Завороженным щедростью неба, довольно вздыхающим под его прикосновениями, полностью обращенным в себя – таким встречает ее океан.
Расправляясь, поднимаются за спиной странные крылья. Рядом кружит неприрученный ветер. Он ночной, резкий и холодный, беспощадный и острый как лезвие клинка, угрюмый и голодный. Ветер не бескорыстно остался с ней. Его необходимо постоянно кормить. Напрасно девушка не задумывается об этом…
Слепящая с высоты самолета сапфировая глубина воды теперь налита зеленью, а блики на ее поверхности мерцают светлым пеплом отраженного небосвода. Низкая рваная облачность рассыпается над Бискайским заливом. Усиливается метель. Крупный пушистый вихрится снег, опадает и тает под ногами. Мороза нет. Сыро, промозгло, зябко.
Задумчиво поглядывая по сторонам, девушка останавливается перед входом на причал, рассматривает знакомое место. Океан тихо плещется, облизывая сваи. Яхты подскакивают и пляшут на волнах, покалывая небо голыми мачтами. Приятной свежестью ложится на лицо снег, обсыпает худенькие плечи, вплетается в волосы.
Кажется, хорошо, свободно. Тихая, уютная, словно нарисованная Байона несравнима с вечно простуженным снующим серым Питером. Летний курорт впал в тихую спячку. Кардинально иной ритм настраивает на душевный лад. Медитативный крик чаек, шум прибоя, редкий шорох шин с проспекта Брасиль – вот практически и все звуки.
В порту на причале пусто. Девушка глубоко вздыхает. Спокойное умиротворение пространства ласкает слух. За спиной слышаться шаги.
– Ты?! – произносит кто-то не чужим ей голосом.
Девушка выходит из состояния созерцательности и оборачивается. Теряясь от неожиданности, вздрагивает. Перед ней стоит высокий яркий брюнет с лицом обезображенным, хмурым и подозрительным.
Наглухо застегнутое черное короткое пальто с поднятым воротником, наглаженные темно-серые в мелкую полоску брюки и узкие кожаные туфли прекрасной выделки – все дорогое, добротное, стильное. Лощеная холеность сквозит в каждой детали облика. Высокомерный взгляд темных глаз плескается неприятным удивлением. Длинные черные волосы мужчины зачесаны назад в хвост. Несколько прядок выбились, развиваются по щетине недельной небритости. Некогда модельную внешность хозяина местного ночного клуба обезображивают парные шрамы. Ото лба, через бровь, минуя глаз, пересекают шрамы под наклоном всю правую щеку, спускаясь до основания подбородка. Они ужасны.
«Он жив!» – проносится в ее мыслях. Душу захлестывает неожиданное ликование. После телефонного разговора с Диего накануне своего отъезда из Санкт-Петербурга сюда, девушка много раз гадала, каким он стал, проигрывала в воображении их встречу. С содроганием представляла насколько, должно быть, кошмарно изменилась внешность, ведь его пытались сжечь заживо. Она видела! Она была там!
Но в итоге оказывается все иначе. Никаких следов ожогов… все волосы целы… Как такое может быть?! Он ничуть не изменился, не считая непонятно откуда взявшихся шрамов.
– Я… – наконец, тихо выдыхает она. Переполняясь радостью, неожиданно большей, чем самой ожидалось, девушка затаенно изумляется состоянию живого, не покалеченного, не полностью изуродованного врага. Представлялось куда хуже…
Шрам подходит вплотную. Пристально впивается изучающим взглядом. Нервно играет щетина на широких скулах. В мужской фигуре помимо физической силы чувствуется какая-то сконцентрированная тяжелая свирепость.
Снег тает в знакомых светлых завитках. Холодный и колючий, превращается он в крошечные капельки. Это действие отвлекает Шрама, гипнотизирует, поглощает все внимание, растворяя мысли, заставляя на несколько секунд забыть о необходимости вспоминать старое.
Ее длинные ресницы постоянно вздрагивают, выдают волнение. Изумрудно-серые глаза полны странным восхищением, живым огнем. Тонко очерченным маленьким губам хочется улыбнуться. Ни испуга, ни былой ненависти, ни отвращения. Шраму непонятна эта радость. Однако под ясным взглядом, вспыхнувшая было застарелая злость, стихает.
– Зря приехала, – небрежно бросает он, уходя по направлению к яхте.
Девушке хочется удержать мужчину.
– Карлос! – окликает она, внутренне сжимаясь.
Давно никто не называл его по имени. Шрам нехотя останавливается, оборачивается. По лицу проносятся мрачные тени прошлого. Ветер Атлантики стелет вокруг двоих пушистую пелену снега, пытается разъединить.
– Я не хотела вставать между вами! – настигает Шрама нежный голосок. В сказанном слышится искреннее сожаление.
«Странно», – рассуждает он про себя, продолжая подмечать не свойственное ей ранее поведение. Недолго пребывая в некотором замешательстве и, видимо, решив что-то, Шрам меняется в лице. Слегка пугая внезапно вспыхнувшим очень знакомым хищным интересом, владелец ночного клуба кивает, указывая на стоящий неподалеку черный BMW.
– Садись в машину, – приказывает он, и наблюдает поразительное дело – она покоряется. Происходящее сеет в сознании еще большее замешательство наряду с любопытством.
В холодном, почти злом тоне мужчины скрежещут нотки стали. Но девушка без колебаний соглашается, ибо понимает необходимость данных действий. Им надо поговорить. Дорогой она прислушивается к себе. Возвращается обволакивающее чувство зависимости от чужой воли. От волнения потеют ладошки, слегка колотит дрожь. Дышится тревожно.
«Он жив!» – снова напоминает себе она. Отчего-то сладко щемит сердце, просыпается, наливается приятной теплотой тело внизу живота. Знакомый мужской запах отключает мозг, сковывает, парализует.
Ее разбирает немое удивление оттого, что сейчас видит она в Карлосе не источник своей ненависти, боли и страха, а просто мужчину, достаточно привлекательного. Новое увечье рассматривается с тайным интересом, подмечается напряженное выражение лица, в обыденных движениях улавливается затаенная сила. Хочется дотронуться. Просыпается сильное желание что-то изменить, стать ближе, понятней…
Вспоминая, как обстоят дела в реальности, девушка одергивает себя. Она быстро переводит взгляд на дорогу, пытается стряхнуть навязчивое состояние, передернув плечами.
– Что? Не нравлюсь? Сильно изменился? – косится Шрам с видом одновременно недовольным и насмешливым. Голос звучит жестко, тон надменно-холодный.
Девушка вновь смотрит на него. Внимание продлевается дольше положенного. Заинтересованность в глубине глаз сменяется робостью, боязнью нечаянно обидеть.
– Для меня ты остался прежним, – опрометчиво откликается она, опуская ресницы.
Что она хотела этим сказать? Ему кажется, или его находят привлекательным? Новый факт забавляет владельца ночного клуба своей нетривиальностью.
– Издеваешься? – пренебрежительно усмехается Шрам, отмечая вместо вполне ожидаемого с ее стороны злорадства растерянность.
– Даже не думала, – девушка хмурится и больше не поворачивается в его сторону. В словах нет ни капли лжи. Не видит она уродующих шрамов. Рядом с ней он летний – сильный, коварный, жестокий, умный, способный на все ради цели, проявляющий потрясающую осведомленность, всегда на шаг впереди…
Потихоньку Шрам начинает забавляться повороту событий.
– Не спросишь, куда я тебя везу? – окидывая жарким мужским взглядом, он опять замечает растаявший снег на ее светлых притягательно-длинных волосах.
«Как же он близко!» – взволнованно думает девушка.
– Наверняка там будет тепло, – пошевелив озябшими пальчиками в коротко обрезанных перчатках, она смолкает на остальную часть пути. Догадаться куда едут не сложно. Узнается знакомое направление.
Шрам вонзает странные взгляды в ее теплую светлую задумчивость, в скромный наклон головы, в тихую сосредоточенность лица. Неожиданно встретить ее опять. Невозможно поверить в добровольное присутствие рядом.
Окрыленная чистосердечным намерением, девушка взирает то на сложенные перед собой на коленях руки, то на дорогу. Не добитый в жестокой схватке, не застреленный, не пожранный огнем человек, которого она невольно сделала своим врагом, жив и здоров. Поддавшись порыву, она благодарит небо за милость тихим шепотом души.
Остудив пространство, белая пелена успевает лечь на город тонким муаром. Нетипичное для здешних мест похолодание красит город. Зимняя Байона пустынна, чиста, сказочно-заснежена, по-новогоднему приятна. На перекрестках всюду «зеленый», машин почти нет. BMW быстро и уверенно несется к цели. За внешним спокойствием двоих сдвигается спящая лавина уснувших страстей, перемешивается прошлое и настоящее.
Машина плавно подъезжает к нему домой. Логово бывшего врага базируется теперь прямо по соседству с гостиницей донны Лусии. Девушка уже в курсе, что он купил дом у Диего.
Двое входят в калитку, пересекают по дорожке небольшую лужайку и поднимаются на крыльцо. И опять девушка без единой заминки идет с ним. Шрам удивлен и заинтригован. Пока он открывает дверь и впускает ее внутрь, она ведет себя сдержанно, задумчивый взгляд скользит мимо.
Никогда прежде не бывая в доме, тогда еще принадлежавшем Диего, переступая через порог, девушка проникает в мягкий приятный полумрак гостиной. Чистота, порядок, минимальное количество предметов обстановки открывают объемность пространства.
Слева, ближе к входу, у окна стоят вокруг журнального столика диван и кресла, за ними в глубине имеется подобие клубного бара. По центру помещения – свободная площадка с лестницей наверх. В правой части гостиной расположена обеденная зона с длинным большим столом. Вещей повседневного обихода, а также предметов личного пользования, выдающих характер и надобности самого хозяина, не видно. Создается ощущение, словно здесь не живут.
Грифельно-серые с едва осязаемым оттенком сиреневой теплоты тона стен, мягкой мебели и портьер полны сонного спокойствия. Его усиливает черно-сливовый цвет стойки домашнего бара, стульев, столов, узких шкафов, комода и пустой гардеробной.
Поглощающе-сумеречный колорит помещения изредка разбавлен светлыми пятнами шкур животных и светильников. В любое другое время девушка непременно бурно восхитилась бы столь прекрасным интерьером, соответствующим своему собственному вкусу, однако сейчас делать это не уместно.
Несмотря на острое противостояние в недалеком прошлом, владелец ночного клуба ведет себя вежливо, предлагает располагаться, указывая на мягкую мебель. Внешне он холоден, спокоен, выдержан. Равнодушие сквозит в голосе, жестах. Одни глаза горят.
– Что пьешь? – светским тоном спрашивает Шрам, расстегивая и скидывая на ходу пальто, направляется к бару.
– Что-либо безалкогольное, пожалуйста, – тихо откликается девушка. Удивляясь гостеприимному обращению, она окидывает взглядом обстановку и, не снимая косухи, неуверенно присаживается в одиноко стоящее кресло. Наблюдая за приготовлением напитков, волнуется, кусает губу. Неизвестно получится ли объясниться, разобраться в запутанных минувших событиях или нет.
Все неприятности ее лета позже, гораздо позже, но в итоге пересилили два обстоятельства: справедливая месть Шрама рок-музыканту и его собственная последующая «смерть». Вспоминается последний рассказ владельца ночного клуба о том, как Таро поступил с Камиллой, которую любил. При всей своей доброте, порядочности, талантливости немой рок-музыкант предал жену…