Я не так далеко

Ну а сама девушка… а она не хотела слышать, принимать очевидное. Окрыленная собственной влюбленностью, даже после откровений Шрама питала надежды на серьезные отношения с Таро…

Очнувшись от воспоминаний, она поднимает голову, рассеянно берет предложенный бокал, сдержанно благодарит и отпивает глоток, изучая содержимое коктейля. Немного алкоголя там все-таки имеется.

– Доверчивая. А вдруг я подмешал тебе в напиток чего? – опускаясь напротив нее на диван, неожиданно насмешливо интересуется Шрам.

Девушка собрана и серьезна. Сидит с прямой спиной, вытянулась в струну. Несколько осмелев, бесстрастно смотрит в глаза своему бывшему мучителю.

– А смысл? – пожимает она плечом. – Я в твоем доме. В твоей власти. Ты сильнее.

Ноль флирта. Ноль кокетства. Прямота оценивается по достоинству. Шраму ответ нравиться. Девушка хорошо знакома с его нравом и, видимо, набралась храбрости признать данный факт, понимает владелец ночного клуба. Однако, новый глоток алкоголя, наделяет блестящий взор темных глаз очередной порцией недоверия и надменности.

– Зачем ты здесь? – требовательно интересуется он.

Девушка сильней сжимает колени. Ее движение находит тайный отклик в основании мужского корня.

– Объясниться, – отставляя свой бокал на краешек столика, откровенно отзывается она меж тем, как Шрам улавливает дрожь тонких пальчиков. – Мне нужно, чтобы ты понял меня. Или хотя бы выслушал.

Шрам делает нетерпеливое движение.

– Зачем ты приехала в Байону? – уточняет он вопрос, сверля взглядом.

– Жить, – стараясь казаться спокойной, отвечает она.

– С ним? – пытливо щурится Шрам.

– С кем? – рассеянно переспрашивает девушка и сразу понимает о ком речь.

– С Таро! – повышает голос собеседник.

– Нет, – тихо говорит она и не может удержаться, кривится.

– Врешь! – резко восклицает Шрам, обнажая скопившееся внутри раздражение. Лицо искажается. По правой искалеченной щеке пробегает легкая дрожь судороги.

Девушка не пугается, только смотрит с сожалением. Гадает, почему Шрам до сих пор так злится на нее.

– Я приехала начать новую жизнь, – поясняет она. – С нуля.

– Ага! Именно сюда? – зло усмехается Шрам, залпом осушая свой бокал.

– Да, – тут же соглашается она, вспоминая свое, и скромно прибавляет: – Больше нигде не живется.

– Думаешь, я поверю? – грубо бросает он.

– Судя по всему, надежды мало, – предполагает она.

Владелец ночного клуба уходит налить себе добавки, но возвращается с пачкой сигарет, пепельницей и зажигалкой. Давно не курилось – пора начинать.

– А Микель, брат Таро в городе? – вдруг спрашивает девушка.

– На что он тебе? – настораживается Шрам, распечатывая новую пачку и вынимая сигарету.

– У меня есть причины… избегать его.

– Приставал? – неожиданно живо интересуется Шрам. Всмотревшись, замечает что прав. Странным образом ситуация могла повториться. Женщина и трое мужчин. Где-то глубоко в его сердце дергается, отзывается болью, казалось бы, давно порванная струна.

Вспоминая встречу с Микелем в закрытом ресторане, а потом его непристойное предложение накануне отъезда в Россию, девушка заметно тушуется.

– Угрожал, – морщится она, отводя взгляд в сторону. – Не обещал ничего хорошего.

Шрам быстро раскуривает сигарету затяжка за затяжкой. Ему интересно слушать насколько деликатно подбираются слова, смотреть, как хмурая складка залегает меж тонких изломов некрашеных в угоду моде бровей.

– И, несмотря на угрозу ты все-таки здесь… – медленно с расстановкой подмечает Шрам.

– У меня на то свои причины, – мрачно отвечает девушка. – Никого из вас они не касаются! – быстро прибавляет она. На самом деле возвращение в Байону стало непрочным, но в своем роде единственным оплотом, удерживающим ее среди живых. В том она не признается никому.

– А ведь Микель может быть скор на расправу, – прищуривается Шрам. – И я могу!

«За что?!» – кричит весь ее невинно-вопрошающий вид. Девушка вскидывает голову и смотрит удивленным ребенком, которого собираются наказать несправедливо.

– О чем ты только думала, когда ехала сюда? – с тайной заинтересованностью спрашивает он.

Легкая укоризненная грусть смотрит на Шрама в образе недоступной блондинки. Мужской взгляд ощупывает хрупкую фигурку с нарастающим плотским желанием. Воспользоваться ее присутствием в своем доме легко. Эта маленькая женщина всякий раз ускользала от него. Женщины… После ее отъезда их было много. И вообще, после Камиллы их всегда было много. Разных. И все они, в отличие от этой, предлагали себя сами.

– Не боишься того, что я с тобой могу сделать? – распаляется владелец ночного клуба. Он трет щетину на изуродованной щеке, шрамы слегка перекашивают лицо, предавая роковой злобности. По совести это ему сейчас надо было бы просить прощения за свои действия.

Наблюдая знакомые признаки нарастающего мужского возбуждения, девушка потихоньку теряет самообладание. Нужно быстрей сказать правду.

– До сих пор злишься на меня, – тихо констатирует она. – Не надо. Не стоит, – просит она скромно. – Не хотела я причинить тебе боль. Никому не хотела…

– А ты изменилась, – задумчиво произносит Шрам. Увлеченный ее мягкостью, податливостью, он продолжает внимательно изучать, но никак не может уловить причину перемен. Летом девушка от него как от чумы бегала, дразнила, кокетничала, ломалась.

Девушка отворачивается.

– Я сполна расплатилась за свое легкомыслие, – говорит она, покуда Шрам любуется ее профилем. – Все важное, дорогое утрачено. Радует только одно – ты жив.

– В смысле? – удивляется владелец ночного клуба.

Взяв бокал, девушка нервно крутит его в руках. Вздохнув и набравшись храбрости, продолжает:

– Понимаешь, все эти месяцы я считала тебя погибшим в том подвале, – признается она еле слышно. – Нести вину за смерть другого человека оказалось для меня… тяжким грузом.

– Ты думала, я умер тогда?! – замирая, Шрам быстро соображает что-то про себя, потом расслабляется и откровенно веселиться. Довольный услышанным, он медленно выдыхает дым.

– После того, что я видела – была уверенна! – жалобно подтверждает она, цепляясь взглядом за уголок его полураскрытых губ. – До сих пор не понимаю, как ты выжил… – голос дрожит и осекается. Взгляд уходит мимо. Плечи опускаются.

– И давно ты узнала о моем «воскрешении»? – любопытствует Шрам.

– Два дня назад, – отвечает она.

– А до этого?.. Тебя было жаль меня? – мягко вопрошает Шрам с тайным наслаждением. Маленькая, опечаленная, слабая, девушка никак не походит на дикую кошку, которую он знал. Тянет дотронуться и проверить.

Она кивает утвердительно и честно.

– И чем ты утешалась? – допытывается он.

В ответ у нее едва не наворачиваются слезы.

«Она страдала», – понимает Шрам. Заинтересованно наблюдая непритворное волнение, престранно улыбается. – «Смешная!» – думается ему.

В первый раз он увидел девушку летом на причале, швыряющую сломанный босоножек в океан. А в последний он был с ней в подвале чужого дома, где хотел отомстить Таро, помучить бывшего друга, чтобы тот ощутил в полной мере бессильную злобу, боль и унижение за поругание другой женщины – любимой. Чтоб ответил за предательство и бесхребетность. Шрам мог тысячу раз убить Таро, а толку? Отними, укради у человека самое дорогое и добьешься лучшего отмщения. Но, впоследствии оказалось, Таро не столь уж и дорожил этой блондиночкой.

Шрам все еще смотрит иронично.

– Оказывается, тебе никто не сказал, да и некому было… В том подвале, где все закончилось, ты находилась под наркотой. Специально вкололи, чтобы проблем не возникало, ведь один раз ты измудрилась сбежать. И когда появился Микель, тебе почему-то показалось, будто меня жестоко избивают. Хм! Нам пришлось наблюдать твои слезы, крики и мольбы о моей пощаде.

От воспоминаний Шрама душит беззвучный смех. Губы насмешливо кривятся. В уголках глаз собираются морщинки. Она вовсе не замечает насмешки.

– Это многое проясняет. Действие психотропного средства состроило ужасную картину, – девушка понятливо качает головой. – Вот только для меня все было по-настоящему! – отрешенно шепчет она. Широко раскрытые глаза со странной ясностью отражают накопленную боль.

– Мы заметили, – щурится Шрам, питаясь неприкрытыми эмоциями.

Девушка опоминается, вздыхает.

– Скажи, чем на самом деле закончилось?

– Порешали дела и разъехались. Никто никого не убивал, если ты это хотела услышать, – хмыкает он.

– Откуда тогда это? – кивает девушка на его правую щеку.

– Это другое, – уходит от ответа Шрам.

Тень размышлений касается нежного лица. Выходит, мучилась она напрасно? И, тем не менее, жалеть не о чем. Пусть мнимая, но все же гибель Шрама уже в Питере дала возможность многое понять и переоценить.

– А твой рассказ про то, как Таро не защитил Камиллу от брата… он мне тоже привиделся?

Скрипнув зубами, Шрам пронизывает девушку недобрым взглядом разворошенного осиного улья.

– Запомнила, значит… – он отзывается так глухо и так пугающе, что девушка вздрагивает. Под злобной бдительностью она сникает, избегая смотреть мужчине в лицо, встает, порываясь уйти.

– Прости… наверное, мне не стоило спрашивать, – возвращая бокал на столик, девушка расстроена. Не может она решиться продолжить попытку примириться, сгладить слишком острые углы.

– Сидеть! – приказывает Шрам, внушительно повышая голос. – Думала, просто прощенья попросишь и все?

– Какие у тебя ко мне претензии, не пойму?! – восклицает в сердцах она. Состояние едва не запачканной им чистоты женской неприкосновенности до сих пор выходит огнем и ознобом.

Шрам сумрачно молчит. Замер словно перед прыжком. Вязкая наэлектризованная тишина давит невыносимо. Становится тяжело дышать.

– Что смотришь? Почему не спросишь: каково мне было?! Кто-либо из вас обеспокоился этим? Нет! Всем было плевать! – вскидывается она, но, вспомнив цель визита, сдерживается.

Ненадолго прикрыв глаза ладонью, девушка шумно выдыхает, приказывает себе успокоиться, выпрямляется и только потом заговаривает снова.

– Ты ведь и сам знаешь, что обошелся со мной не хорошо… Очень не хорошо! – напоминается Шраму деликатно.

– Сама напросилась, – бессовестно возражает владелец ночного клуба, и девушка стремительно смущается. – А чувство вины – скверная штука! – сверкает глазами Шрам. – Вину нужно искупать…

Девушка удивляется и напряженно думает, куда он клонит. Шрам не торопиться, раскуривает новую сигарету, выдыхает дым. Оценивающий взгляд неоднократно пробегает по ее лицу, волосам, груди, линии узких бедер.

На самом деле его давно не интересует месть немому музыканту. Неудачная летняя попытка воздействовать на Таро через девушку впоследствии обернулась большим плюсом, ибо своего Шрам упускать не привык. Он отомстил иначе, а вот блондиночка… с ней он еще не закончил.

Меж тем от внимания бывшего врага вновь накатывает непривычная волна желания. Девушка пытается игнорировать веления тела, стыдит себя за слабость.

– Через несколько дней Таро приезжает в город. Твое возвращение и его приезд – странное совпадение, не правда ли? – недовольно осведомляется Шрам.

– Да уж… – невольно соглашается девушка, хмуря брови. Недоверие владельца ночного клуба теперь вполне понимается ею.

– Он сейчас подрабатывает в одной рок-группе, – продолжает Шрам, зорко наблюдая за реакцией. – Мы с тобой навестим его перед выступлением. Пусть думает, что теперь ты со мной.

Настороженное личико заливается краской смущения. План выслушивается с удивлением и растерянностью. Допустив на секунду за чем-то реальность озвученного, тело откликается невероятно сладкой истомой.

– Но это же неправда! – возмущается она. Даже близко не догадываясь об истинных мотивах, девушка не понимает, почему он запоздало пытается вызвать ревность у Таро. Слишком уж мелочно для такого сильного человека.

– Легко поправимо, – разнузданно замечает Шрам, поднимаясь с места, чтоб направиться к ней.

Угадав похотливое намерение, она отскакивает вспугнутым зверьком.

– Постой! Не за этим я пришла сюда, – протестует девушка. Мелко дрожа, спасаясь от приближения мужчины, она пятится за кресло, огибает столик и останавливается в нерешительности у дивана, в то время как Шрам останавливается у кресла, где она только что сидела. – Мне было важно сказать тебе главное! А ты опять за свое! – возмущается она.

– Сказала?

– Еще нет.

Хмыкнув, владелец ночного клуба усаживается на ее место, вальяжно разваливаясь в кресле.

– Ну? – он курит и щуриться, поглядывает через сигаретный дым. В зависимости от интонации излюбленный вопрос отражает суть обращения и может означать все что угодно. Сейчас это «ну?» нужно понимать как «что еще ты там придумала?»

Поджимая губы, она хмуро поглядывает на него некоторое время. Убеждаясь в отсутствии поползновений, девушка убирает руки в карманы тесных джинсов, меряя шагами пространство между окном и мягкой мебелью.

– Сядь! Не мельтеши, – требует Шрам.

– Не могу! – отвечает она на ходу. – Мне так легче с тобой разговаривать.

«Волнуется» – понимает Шрам и не без интереса наблюдает метания.

Упрятав подальше все личное оскорбленное, обиженное, нуждающееся в пожалении и немедленной ласке, девушка настраивается на рационально-деловой контекст.

– За последние месяцы я много размышляла о причине твоего поведения, многое осознала и, как ни странно, не осуждаю, – заявляет она спокойным тоном.

Шрам едва не роняет сигарету.

– Не понял! – вырывается у него. Недоверчивое любопытство разгорается сильней, требует объяснений. Критически прикидывая цену словам, Шрам колеблется: врет ли девушка из-за страха перед ним или задумала чего? Есть еще третий вариант принять сказанное за чистую монету, но у всякой откровенности свой предел. Ее же неожиданно всепрощающая позиция – явление совершенно непонятное и потому загадочное для него.

Покусывая губы, девушка сосредоточенно изучает рисунок пола. Испанская керамика в тон мебели – густого черно-сливового цвета с пастельными узорами светло-серого оттенка. Легкие линии рисунка почти неразличимы. Ранние зимние сумерки надвигаются быстро.

– Дело было вовсе не во мне… – серьезно говорит она, искоса поглядывая, – …а в ситуации в целом. Тогда я не хотела придавать значения поступкам других людей. Думала только о личном благополучии и, в конце концов, сама запуталась. Но сейчас не об этом!

Знаю, ты не стремился причинить вред именно мне. Тебе вообще было безразлично, что за девушка появилась рядом с Таро. Кто заботится о том, что будет чувствовать разменная монета или игральная карта в колоде? Никто. Их просто используют, верно? – не ждя ответа, она продолжает движение. – Вот и я осознала, что понадобилась тебе в качестве инструмента для достижения цели, безусловно, нужной. Вся эта история с его женой… в общем, я считаю, ты имел право наказать Таро.

Ожидания владельца ночного клуба спотыкаются о то, что она говорит.

– Действительно? – напрягаясь, спрашивает Шрам.

«Неужели пытается разглядеть в моих поступках нечто правильное?! А если так, тогда что же она сама такое?» – задается вопросами он.

– Да, – подтверждает девушка. – Но, Карлос, ты не имел права обижать меня! – замечает она с тихой укоризной в голосе. – А по поводу твоего нового плана: посуди сам, ты опять втягиваешь меня в ваши личные разборки. Разве не достаточно боли, которую мы все испытали в прошлый раз?

– Лучше скажи, что до сих пор любишь Таро? – нехороший огонек вспыхивает в глубине темных глаз.

Девушка останавливается напротив, удивленно пожимает плечами.

– Какое тебе дело до моих чувств?! Ты с ними вообще никогда не считался, – напоминает она. – Впрочем, нет. Уже нет, – заявляет, опять болезненно меняясь в лице. Собственные слова отдаются в душе легкой горечью.

– Разве?! – холод недоверия сквозит в мужском взгляде. Шрам невольно подается вперед, вглядывается, пытаясь выяснить наверняка. Пепел от сигареты незамечено просыпается на дорогие брюки.

– Зачем мне врать? – как-то обреченно вопрошает девушка. Она открылась, доверилась Шраму и уже готова обидеться за то, что ее отчаянно-смелые попытки не воспринимаются им всерьез.

– Женщины всегда врут. А ты возьми и докажи! – многозначительно поднимая бровь, требует Шрам.

– Как? – не понимает она.

– Я уже озвучил свое условие, – напоминает он. – Слова пусты без подкрепления поступками. Ты хочешь со мной мира или я не прав? – Шрам выразительно смотрит и ждет.

– Хочу! – с твердой уверенностью подтверждает она.

– И?.. – Шрам подводит к ответу.

Отходя в сторону, девушка рассеянно смотрит в окно. Там на заснеженном газоне мерцает снег. Темнеет. Тянет выйти и зачерпнуть в ладоши тонкий слой мелких чистых снежинок, прижать к лицу и хоть немного охладиться. Разговор выдался не из легких.

Девушка нервно глотает слюну, колеблется. Примирения, нормального человеческого отношения, понимания, уважения к себе – очень многого хочет она от этого непростого мужчины. Он требует разыграть перед Таро его подружку. А ведь он будет прикасаться к ней… И она должна отвечать тем же…

«Потом ему понадобится больше» – размышляет она и вдруг понимает, что сама тянется навстречу. Это сотрясает ее мир.

Девушка пугается. Теряется. Злится. Стремление приобретает запретный вкус. Мрачное пламя вспыхивает внутри. Этот мужчина разжигает в ней пагубный огонь. Таким огнем легче было бы кормить северный ветер, вот только на эту тему даже думать начинать не стоит.

– Да… дела… – озадаченно бормочет она. Безотчетно запуская пальцы во влажные волосы, отбрасывает их назад и кусает нижнюю губу, пытается разрешить вновь возникшую щекотливую задачу.

Потеряв терпение, Шрам опускает недокуренную сигарету в пепельницу, встает и подходит сзади.

– Ну, так что? – неожиданно мягко спрашивает он, обдавая близким дыханием. Одновременно руки опытными скользящими движениями быстро обнимают, губы успевают прижаться к виску.

Теплый, душный, сладкий, пугающий морок прежних домогательств моментально вылезает из памяти, пробегая жидким огнем по коже, впитывается внутрь, натягивает там мышцы и нервы. Испуганная контактом, девушка вырывается, разворачивается к Шраму.

Любуясь своеобразной дикостью растревоженного взгляда, владелец ночного клуба не делает повторных попыток. Он успевает увидеть целую гамму чувств, но отнюдь не недовольство.

– Ладно! – пытаясь избежать с ним новой войны, быстро соглашается девушка, отступая подальше. – Если иного способа примириться с тобой нет, я докажу, подыграю тебе. А взамен ты не будешь больше пытаться затащить меня в постель!

Шрам наклоняет голову к левому плечу. По губам проползает непонятная улыбка. Старое желание, запечатанное в глубокой тьме пережитого, разгорается по-новому.

«Запоздало пытаешься спастись от меня, куколка!» – думается ему.

– Пусть так, – вслух соглашается Шрам.

Взяв себя в руки, девушка принимает более спокойный вид.

– Мне хочется верить, что мы поняли друг друга правильно! – на всякий случай уточняет она, желая удостовериться, пристально смотрит, а потом спешит уйти, выдыхая с нескрываемым облегчением.

– Куда пошла? – грубо интересуется Шрам. – Скажи, где остановилась?

– Я не так далеко, – слышится в ответ.