В пасти бешенства. Любви не будет

Глава 5

Боль никуда не уходит. Она всегда идёт вровень с жизнью, занимая острое место в сердце, душе. Боль сопровождает везде, пусть даже мы и можем о ней забыть на время, но она никогда не забудет тебя, не отпустит.

Нарочно будет напоминать о себе в самые неподходящие моменты, выжидая своего часа. Ярко, неожиданно она вспыхивает отвратительными картинками в самые неподходящие моменты, заставляя твоё тело реагировать мгновенно.

Этот поток огненной крови в венах ни с чем не спутаешь. Этот ком в горле, который заполняет гортань собой и вонзается острыми невидимыми иглами в мякоть. Эта тяжесть прямо там, в груди, которая тянет на дно твоё сердце, сковывая его болезненными спазмами. А эти навязчивые мысли, от которых невозможно просто так избавиться.

Да, именно совокупность этих ощущений и можно назвать душевной болью, которая может пожирать тебя годами, мучить, словно маньяк, скрыто живущий в твоей плоти, в твоих мозгах. Этим невозможно управлять, это невозможно остановить, это неподвластно контролю, поскольку подобная боль съедает огромную энергию твоего тела.

Не раз я пыталась справиться с подобным. Картинки возникали неожиданно, слишком резко, пронзая моё тело стовольтным током. Это могло происходить где угодно, будто бы внезапный приступ, который охватывает твой разум, а затем пускает корни во всём теле, разгоняя депрессию.

Кай… его дружки… Мрази и отморозки!

Один и тот же момент я часами могла прокручивать в своей голове, вспоминая мельчайшие детали и нюансы. Я могла это делать дома, на улице, в школе, за ужином, даже во сне. Не раз я лежала в своей кровати, обжигаясь воспоминаниями, ненавидя этих мерзких парней.

Это выматывает сильнее, чем сама ситуация. Честное слово… И в такие моменты хочется плакать, вот только слёзы будто застревают. Даже если слёз нет, ощущение боли остаётся.

Первый год был самым ужасным и мучительным. По возвращении домой я оказалась в знакомой атмосфере, в собственном доме, под защитой, вот только облегчение не наступало. И чем больше времени проходило, тем становилось хуже.

До меня осмысление произошедшего доходило слишком долго и медленно, впрыскивая в кровь по маленькой дозе осознания. Смысл доходил медленно, будто через густой туман, и, когда наконец до меня дошло, я стала медленно сходить с ума.

Сперва собственные мысли пожирали изнутри, когда я бодрствовала, а затем это стало происходить и во снах. Раз за разом, день за днём. Не было спасения нигде.

Я боялась всего: звонков, общества друзей и даже привычно шумных компаний. Казалось, вот-вот кто-то узнает, вот сейчас может прийти фотография, сохранённая где-то в облаке, или обычная СМС-ка с подробно описанным случаем с моим участием, и все узнают, как я низко пала…

Не зря говорят, что жертва насилия после самого насилия переживает это вновь и вновь, умирая в собственной агонии. Это и происходило. Но самая большая проблема была не в том, что я пугалась самого насилия, я боялась того, что об этом насилии узнает ещё кто-то.

Дошло до паранойи, и казалось, друзья на меня косо смотрят, потому что знают. А эти шёпоты за спиной?

Замкнулась, закрылась от всех, гоняя собственные мысли в голове. Настоящая пытка, никак иначе… Перестала с кем-либо общаться, видеться, отстраняясь как можно дальше. Начала скрывать избыток мыслей, которые не хотелось выпускать наружу.

А ещё я стала бояться. Совершенно неприятное чувство. Я стала не просто бояться того, что не могу предугадать поступки близких, я стала бояться того, что близкие могут причинить вред.

Ведь именно так поступил со мной Кай — наглядно продемонстрировал, что нельзя верить даже тому, кого любишь. Напрочь отбил одной ночью ощущение безопасности, вселив непроглядный ужас и страх того, что любой… любой может предать.

Той ночью случился не громкий взрыв, а тихое разрушение того, что так долго между нами строилось. Месяцами, годами, десятилетием… Я потеряла доверие к нему, а вместе с этим перестала верить не только близким людям, но и собственным чувствам рядом с ними.

Теперь я чётко знала одно — могу доверять лишь себе! Одна я себя не подведу, а все остальные…

Отец, который с самого моего рождения готовил чёткий план по вручению меня бог знает кому в руки… даже не удосужившись проверить, всё ли в порядке с его головой.

Мать, которая молча позволила это сделать, и, когда я говорю «молча», то я чётко знаю любую её реакцию на строгий голос отца, поскольку она его боялась.

Дедушка, который также был участником этой непонятной истории, ну и, конечно, Крёстный. Как же без него.

Всегда и везде этот человек не упускал возможности засунуть свой нос, начиная от моей семьи и заканчивая личным звонком с попыткой узнать, что же такого случилось и почему это мы с Каем решили покинуть особняк дедушки раньше срока.

Конечно, ничего не оставалось, как соврать ему, наплести историю о ссоре, ярком взрыве эмоций и юношеском максимализме и всё такое. Но я знала! Теперь знала, что никому из них доверять нельзя!

Что касается меня и Кая, для всех это стала обычная ссора между двумя подростками. Легенда, как назвал её дедушка, о том, что Кай подёргал слишком сильно меня за косички, а я и обиделась.

Но я-то знала, в чём дело! Для меня лично это стало трагедией жизни, которая и положила начало новому моему Я.

Пусть я и была слабачкой первый год после случившегося, но в дальнейшем я чётко решила для себя исключить это прозвище, которое сама же себе и дала.

Долго же мне пришлось собирать себя по кусочкам, по крупинкам, пытаясь хоть как-то отвлечься от своих же мыслей. Вставая с колен и отряхиваясь от воспоминаний прошлого, я намеревалась идти дальше, питаясь собственной яростью.

Её, кстати, было с переизбытком. Она и стала точкой опоры. Моим костылём. Ненавистью я заменила боль, вгрызаясь в неё зубами. Она стала моим лучшим другом и верным советником.

Нет! Не буду больше слабой! Никогда!

Это решение было слишком твёрдым и непоколебимым. Пожалуй, эту черту характера я переняла у отца, и к лучшему. Была бы я такой, как мать, наверняка бы рыдала ежедневно в подушку, отказываясь покидать свою спальню.

Спустя год почти отшельнической жизни я наконец закончила школу, получив свой аттестат. Следующее лето я посвятила себе, отказавшись ехать к дедушке.

Конечно, для семьи это стало не новостью, поскольку они понимали, что что-то произошло, но особо не пытались лезть мне в душу, видя моё бойкое отрицание и желание сохранить в тайне причину нашей с Каем ссоры. К тому же родители были рады провести со мной последнее лето до моего отъезда в Испанию.

«Подумаешь, не поделили что-то. Дети. Со временем пройдёт…» — говорила мать, а отец и вовсе лишь смотрел на меня своим суперпронзительным взглядом, будто пытался просканировать меня, проскользнуть в мои мозги и откопать правду.

Порой даже казалось, он догадается, узнает правду, лишь взглянув на меня. И тогда я стала держать оборону крепче, отвечая ему подобным взглядом.

Со временем и он отстал, перестав задавать какие-либо вопросы.

В общем, семья почти смирилась с тем, что детки выросли и каждый идёт своей дорогой, кроме крёстного, конечно, который продолжал терроризировать меня звонками. Пришлось даже несколько раз нагрубить ему, чтобы наконец и он отстал.

Школа была окончена, и пришло время для самого интересного. Не передать, с каким нетерпением я ожидала окончания одной школы и начала другой.

Байка, придуманная для семьи, как никогда прокатила, и в этом помог мне дедушка, конечно, не без риска не снести собственной головы. Нрав у отца тяжёлый, понимаю, но риск стоил того. Он стоил всего.

Дедушка взял на себя ответственность лично позаботиться о моём обучении и даже оплатить его. Отец не стал препятствовать за неимением других вариантов, поскольку личные дела в Китае встали на первое место.

Оно и к лучшему. Чем больше будет занят отец, тем меньше внимания достанется мне. А оно мне ни к чему, особенно сейчас.

Дедушка пообещал взять за меня ответственность и сопроводить меня во взрослую жизнь. Отец согласился.

Весь год не я одна обдумывала план. Дедушка активно участвовал тоже. Подготовил мне дом в Испании, в котором я буду проживать, помог подать документы в государственный университет Валенсии, оплатил обучение и даже согласился лично отвезти меня туда, пообещав провести первые месяцы со мной и проследить за всем.

Семья купилась!

Матери, конечно же, я слёзно обещала звонить ежедневно и рассказывать обо всём, что со мной происходит. А отец, он был, как всегда, слишком сдержан и скрытен. Молча обнял, да и только.

Наверное, он был расстроен, просто боялся показывать это. Как бы там ни было, я была рада покинуть дом.

Новая жизнь! Новое начало!

Рассказывать обо всём матери я не намеревалась. Она самая нежная и ранимая из нашей семьи, чего нельзя сказать обо мне и отце. Два крепких гранита со своенравным характером.

В Испанию, конечно же, я не полетела, продолжая оставаться в стране. Дедушка позаботился о том, чтобы я продолжала числиться в университете, нанимая мне частных преподавателей, которые за деньги готовы были онлайн посвящать вечерами своё время мне и рассказывать всё то, что я пропускала на лекциях.

Не забыл дедушка загрузить меня и репетитором испанского для пущего соответствия. Не могла же я жить в Испании и не знать языка на ура? Хотя язык я и знала, всё же повысить уровень знаний не мешало.

Ну и самое главное — «Школа послушания», или, правильнее будет её назвать, «Академия самоконтроля и воли». Жёсткое местечко с особыми секретами, но всё по порядку.

Конечно, я знала, чему обучают в школе. Дедушка позаботился о том, чтобы я подробно узнала всё об этом месте. Наверное, он старался напугать меня, тем самым отговорив, но, к его великому провалу, он лишь подкинул дрова в костёр, повысив уровень моего интереса.

Строгая дисциплина, контроль поведения, управление собой, укрощение характера, воспитание воли, обуздание импульсов, формирование внутреннего порядка.

Но это лишь верхушка айсберга, под которой таился куда более глубокий смысл.

На самом же деле в академии учили не только этому. Вернее будет сказать, учили совокупности контроля себя и того, кого ты станешь контролировать в будущем. Это знание идеально сочеталось с тем, чему меня обучали в университете.

Жёстко?

Ещё как!

И именно поэтому в школу допускались лишь уникальные личности, которые способны не только взглянуть на подобные кошмары под другим углом и считать это вовсе не кошмарами, но и те, кто способны это всё выдержать: морально, физически, химически.

Рабство, конечно, запретная тема, и об этом не разговаривают в вашем обществе. А вот в моём разговаривают.

Почему я так говорю? Да потому что я решила послушать дедушку и стать одной из… членов тайного общества.

В общем, рабство существует, но оттого, что мы об этом молчим, оно не перестаёт существовать. Да! Именно так. Спокойно и ровно я говорю об этом. И ровно так же я смотрю на это. Хотя всё же равнодушной меня не назовёшь.

Возможно, это жестоко и неправильно, и я понимаю это головой, вот только я ничего подобного не чувствую там, в душе. Полное спокойствие при виде того, как людей затравливают, подчиняют, ломают.

Думаете, я не задавалась вопросами, почему так? Не спрашивала саму себя, где я сломалась, когда?

Прикрываться тем, что это сделал Кай, скинуть на него всю вину? Глупо, поскольку это было во мне задолго до той ужасной ночи. Некий скрытый интерес к запретному, к ненормальному, к сумасшедшему и таинственному.

Например, с самого детства я обожала кровавые фильмы о маньяках, зомби и прочей нечисти. И чем больше крови, тем ярче ощущения.

С годами жажда этой крови лишь увеличивалась. Глаза требовали не просто фильмов, а чего-то куда интереснее, например странных мини-роликов с имитацией какого-нибудь снафф-насилия.

О да! Впервые, когда я увидела подобное, все мои эмоции зашкалили до колоссального предела. Пришлось даже приостановить видео на первой минуте, переваривая, что я только что посмотрела.

Но желание взяло верх, и я всё же добила то самое страшное видео, которое засело в моей голове, как червяк, и проковыряло себе место там.

Снафф-видео, в которых якобы показывались реальные записи, убийства или смертельное насилие, снятые ради развлечения или выгоды, вызывали во мне целое буйство ощущений.

Большинство таких видео в интернете — это миф или постановки либо экстремально жестокий контент, который выдают за «реальный». Но мне, подростку, сложно было различить реальность и имитацию, и мне нравилось смотреть на всё это, воображая, что это происходит по-настоящему.

Но ещё больше мне нравились собственные ощущения при просмотре этих видео.

Однажды в одном из таких видео я обратила внимание на верёвки. Мне нравилось смотреть, как связывают человека, как его пытают, как реагирует этот человек. Его тело бьётся в конвульсиях, а глаза расширяются от страха. Потрясающе!

Странная реакция, ненормальная, но она появилась во мне, вынуждая углубляться ещё дальше. Там, где были верёвки, появлялись и плети, которые тесно переплетались с насилием и болью, а также и с моим удовольствием.

Атомная бомба из сборной солянки желаний, и эта бомба во мне тихо дремала, пока однажды мерзкий мальчишка не вынул детонатор, дав обратный отсчёт до взрыва. Он не был первопричиной, но стал следствием.

Так вот о школе…

Я не стану вас посвящать во всё то, что делалось в этой школе. За толстыми стенами и железными дверями происходило то самое таинство, о котором каждый из учеников академии давал клятву не распространяться.

Да и о таком вообще нельзя говорить в приличном обществе, лишь шёпотом, и то в особо отведённых для этого местах.

Об этой Академии не принято говорить вслух — будто само имя способно привлечь нежелательное внимание, что и произошло со мной, когда я впервые услышала от Кая о той самой школе.

Кстати, подобные школы были раскинуты по всей стране, почти в каждом штате. Отличались они лишь тем, что были разделены строго для мальчиков и девочек.

Не знаю, чему учили мальчиков, но то, чему учили нас, девочек, могло любого мужика повергнуть в шок. А может, на это и был расчёт. Ведь учились мы как раз-таки особому отношению с мужчинами.

Порой нас обучали вещам, которым нет объяснения… А иногда, когда объяснения появлялись, становилось жутко осознавать масштаб содеянного.

Лучше я буду молчать, словно молчание может удержать то, что было скрыто за стенами академии. Это пространство существует на границе дозволенного и запретного, где логика теряет силу. Оно живёт вне разговоров, но внутри чужих страхов.

Там происходят события, которые навсегда стирают тебя как личность и выстраивают в тебе совершенно нового, улучшенного человека.

Да, именно такой я и закончила эту академию. Новая, улучшенная версия, так сказать, с невероятным багажом знаний и умений.

Я прошла внутреннее преобразование, усовершенствовавшись. Обрела новую личность, новую себя. Стала человеком нового уровня развития. Личность, прошедшая эволюцию, и теперь я была готова к той жизни, к которой меня готовили втайне от меня же.

Кстати, поступила я на факультет психологии и исследования личности и успешно посвятила себя обучению. Спустя два года после окончания академии я наконец физически смогла присутствовать на лекциях и с успехом через три года окончить университет с дипломом магистра психологии со специализацией в психотерапии.

Мне стукнул 21, когда я вернулась домой после окончания университета. Дальше меня ждала моя новая жизнь, вот только я дьявольски соскучилась по дому.

Я понимала, что жизнь идёт вперёд, птичка выпорхнула из гнезда и готова строить собственное гнездо, но как можно отказать просьбе родителей вернуться хоть ненадолго домой?

Так я и сделала, соглашаясь с условиями отца пожить годик дома, отдохнуть, набраться сил, а после подыскать подходящую работу и начать жить своей жизнью.

Что ж… с этого всё и началось.

— Па… я прилечу сама. Зачем тебе сюда ехать? — пыхтела я в телефон, сопротивляясь поступившему предложению.

— Я настаиваю. — Как всегда, строгий, сдержанный, ни одной лишней эмоции. Интересно, он любить хоть умеет или его сердце такое же ледяное, как и голос?