Мы вопреки

Глава 9. Визит

Мир снова стал беспросветным. Из него с корнем выдрали радость.

В очередной раз Машу лишили возможности реализовывать собственные желания.

Бесило – абсурд какой-то: совершенно посторонние люди бесцеремонно вмешиваются в её жизнь. И она вынуждена жертвовать своим настроением и интересами.

К моменту конфликта с Вячеславом Маша уже немного освоилась и успела приноровиться к сосуществованию рядом с больной бабушкой.

Соблазн выбраться из дома хотя бы часа на два искушал всё чаще и сильнее.

Специально для этого она отслеживала условия, благодаря которым Серафима оставалась спокойной дольше всего. И засекала, какой период та могла находиться одна.

Изучила и распланировала маршрут для вылазки, подобрала время.

Всего лишь только предвкушение прогулки уже заряжало энергией и согревало всю неделю.

Даже порой становилось смешно: собиралась так тщательно, будто готовилась к выходу в космос.

Теперь от этой мечты пришлось отказаться.

Своей угрозой Славик основательно ограничил ей свободу передвижения. Оставлять Серафиму одну было нельзя.

Наоборот, охранять её следовало круглые сутки.

Опасно. Неизвестно, на какую пакость мог решиться оскорблённый мужчина. С его свободным доступом в квартиру он вполне мог устроить инсценировку и повернуть ситуацию таким образом, чтобы всё выглядело так, будто Мария способствует скорейшему уходу хозяйки недвижимости из жизни.

Дело даже не в том, получит она наследство или нет, достойная наследница или недостойная. Помимо понятного страха за Серафиму, нешуточно испугала сама перспектива нарваться на проблемы и подвергнуться интересу со стороны правоохранительных органов.

А потом попробуй докажи свою невиновность!

Не-не-не, лучше уж сидеть дома безвылазно.

Хотя, честно говоря, затюканный мужчинка зря так всполошился: Маше и без его шантажа не пришло в голову сообщить Жанне об инциденте.

Всё снова шло своим унылым чередом, дни волоклись одинаково серые, длинные, пронизанные тоской и чувством неисчезающей тревоги.

Жизнь в московской многоэтажке кардинально отличалась от общежитского муравейника, где любое движение на виду и на слуху каждый чих. Там соседи знали друг о друге всё. И оказывались в курсе того, во сколько ты проснулся, чем завтракал, времени выхода и возвращения домой. Даже когда сходил в туалет.

Здесь, в столице, люди делали шаг в подъезд и растворялись в многодверном пространстве, оставляя лишь слабые звуковые намёки на своё существование.

Единственная, кто запомнилась, – это розоволосая женщина из квартиры напротив.

Её было трудно не заметить. Не только из-за ядовитой шевелюры, но и в не меньшей степени из-за броского макияжа: жирные стрелки, переливающиеся тени, ярко-красная помада на губах и небрежно растушёванный слой румян – всё выглядело не столько экстравагантно, сколько по-клоунски. Ко всему прочему, дама отчаянно молодилась и облачала своё поплывшее тело в несуразную одежду таких же кричащих цветов.

Эта неординарная особа почему-то испытывала к Маше плохо прикрытую антипатию.

И каждый раз сканировала изучающе-враждебным взглядом, будто твёрдо знала: девушка участвует в мировом заговоре и прячет за пазухой по меньшей мере пакет шпионских документов.

Поэтому, когда им доводилось сталкиваться возле лифта, становилось ещё неуютнее.

Соседка, как нарочно, то и дело попадала в поле зрения.

Маша ёжилась: странно, отчего розоволосая её откровенно невзлюбила? И не находила внятных причин для неприязни.

Больше всего женщина напоминала ухудшенный клон Мухи, честное слово. Такого же неопределённого возраста – то ли тридцать лет, то ли пятьдесят, а может, и все шестьдесят пять.

Даже французский бульдог, которого выгуливала эта мадам, выглядел более приветливо, несмотря на хищно выдвинутую нижнюю челюсть и торчащие зубы.

Одна отрада – интернет. Респект его создателям! Иначе можно было бы совсем зачахнуть в изоляции.

Прошла неделя после того злосчастного утра.

День прошёл рутинно, никем не отличаясь от череды таких же.

Около полуночи в дверь постучали. Негромко и коротко, будто тот, кто находился по ту сторону, сомневался в своих действиях и просился тактично, беспокоясь о тех, кто находится в квартире, опасаясь переполошить или разбудить их.

Тем не менее Маша подпрыгнула от внезапного звука.

Сколько она здесь жила, к ним ещё никто не приходил. Кроме Славика, конечно. Но и он не стучал, а открыл дверь своим ключом.

Сердце заколотилось по сумасшедшему, во рту мгновенно пересохло.

Кто там может быть? Судя по нерешительным действиям, напрашивался единственный ответ – Вячеслав.

С какой целью он явился?

И стало окончательно страшно. Потому что от столь позднего визита не стоило ждать чего-то доброго.

Помешкав, Маша вынула из сумки баллончик со спреем для самозащиты – специально заказала его на интернет-просторах – сжала во вспотевших пальцах и на цыпочках прокралась в прихожую.

Утверждать со стопроцентной уверенностью, что в подъезде находился именно Васильков, было нельзя. Фигура в полутьме, ещё и искажённая линзой дверного глазка, угадывалась смутно.

Но это был мужчина.

Ох...

Стук повторился. Отрывистый, всё такой же корректный.

Маша облизнула пересохшие губы и, приблизив лицо к замочной скважине, пульнула в отверстие:

– Кто там?

– Марь Сергеевна, привет! – обрадовались в коридоре. – Не спишь ещё? Открой, это я, Димка.

– Димка? Какой ещё Димка? – она поглупела от страха и не сразу вспомнила, кому принадлежит имя.

– Маш, ты чего? Я – Дмитрий Васильков. Сын Жанны.

– А-а... – выдохнула она.

Нервно хихикнула над собственной забывчивостью и защёлкала запорами.

Соседка

Глава 10. Дима

– Привет, – поздоровался парень ещё раз, когда распахнулась дверь. Понизив голос, покосился на темноту в комнате. – Бабуля спит?

– Привет, – озадаченно повторила Маша, в свою очередь заглядывая за его спину – один ли? – Ага, недавно уснула. Я ей лекарство дала.

– Пустишь? – он улыбнулся так широко и искренне, что улыбка на её лице отзеркалилась сама собой.

– Ой... Конечно, заходи, – посторонилась. Всполошно затараторила: – Ты так неожиданно, я даже растерялась. Не сообразила пригласить. Не стой в прихожей, иди сразу на кухню.

Повторять не пришлось. Дмитрий с готовностью шагнул, небрежно скинул кроссовки и послушно протопал, куда ему указали.

Покрутил головой, с интересом рассматривая некоторые изменения в расстановке мебели.

Маша, чтобы было удобно работать, с самого начала перенесла на кухню компьютерный уголок и передвинула кое-что по мелочи.

Сориентировавшись, младший Васильков ногой подцепил стоящий в отдалении стул, переместил его к обеденному столу, уселся.

Водрузил на поверхность коробку с пирожными, принялся сосредоточенно распутывать золотистую ленточку. Когда не получилось, плюнул и просто срезал её ножом.

Потом шагнул к мойке, приподнял крышку, проверяя содержимое чайника. Вылил остатки воды в раковину, сполоснул его, налил свежую и, оглушительно звякнув металлической ручкой, поставил на газ.

Маша молча наблюдала за по-хозяйски уверенными действиями визитёра. Уголки её рта приподнялись в удивлённой улыбке.

– Это что у тебя? Перцовый баллончик? – изумился Дима, глядя на неё снизу вверх, когда снова плюхнулся на место.

Растерянно моргнув, Маша перевела взгляд с гостя на свои руки. Хмыкнула и прикусила губу.

Да, оказывается, она всё ещё прижимала к груди сей оборонительный предмет.

– Ага, – кивнула смущённо и поторопилась спрятать цилиндрик в сумку.

– Что это вдруг? – насторожился Васильков. Нахмурился: – Кто-то приставал? Ха! Зря ты на эту фиговину надеешься. Реально думаешь отбиться, если нападут? – с сомнением покачал головой: – Смотри, с этой железякой надо очень аккуратно. Можно только разозлить, и ситуация станет ещё жёстче. Советую забыть про этот вариант.

– Я знаю, – перебила она. – Но как-то спокойнее с этой штуковиной. Ты что пришёл?

Хотелось скорее закрыть опасную тему.

Парень небрежно махнул рукой:

– Так просто. С пацанами завис в баре неподалёку. Немного выпил. За руль теперь нельзя, ещё и пробки до сих пор. Завтра праздник, все куда-то ломанулись. Тачку бросил на парковке. Вот решил по старой привычке переночевать тут, в комнатушке. Она же свободна. Можно? – вопросительно сощурился. – Ты не против?

– Спи, конечно. Я в спальню почти не захожу. И мне веселее будет, – согласилась Маша. Вспомнила: – А почему ты стучал, а не открыл дверь своими ключами? У тебя же они есть?

– Есть, – подтвердил Дима. – Но что-то неудобно стало вламываться, как раньше. Сейчас же это же твоя территория.

Маша хмыкнула. Его папашу, несмотря на внешнюю воспитанность, почему-то не смутила подобная мысль.

Памятуя о завидном аппетите гостя, метнулась к холодильнику. Нарезала ветчину, огурцы, придвинула хлеб, налила чай.

– И как тебе столица? Нравится? Что видела, много где побывала? – охотно поглощая нарезку вместо своих пирожных, полюбопытствовал парень.

– Не нравится, – невольно насупилась Маша. – Ничего не видела, нигде не была.

– В смысле – нигде не была? И в каком месте конкретно не понравилось? И ВДНХ не по вкусу?

Огрызнулась:

– Говорю же: никуда не ходила! Дальше трёхсот метров от дома не отхожу. И магазином пользуюсь только тем, который с торца.

– Да ладно... – собеседник озадаченно крякнул, недоверчиво откинулся на спинку стула. Рука с поднесённым ко рту надкушенным бутербродом опустилась.

Несколько секунд смотрел на девушку, как на полную дуру.

– Не врубился... Ты фанатичная домоседка, что ли? А на ВДНХ-то почему не ходишь? Вот же центральная арка – рядом, – кивнул в сторону окна. – Семь минут пешком и на месте. Вход бесплатный.

– Ты такой простой! – Маша сердито сверкнула глазами. – Не могу же я оставить Серафиму Андреевну одну.

– А что такого-то? Почему не можешь? – не понимал Дима. – Что с ней случится? Накормила, напоила, переодела. Всё – свободна. Какой смысл возле неё торчать? Лежит и лежит себе человек, всё равно больше ничего полезного не сделаешь. Живи своей жизнью. Мы без проблем её оставляли. На крайняк с сиделкой договаривались. Она пару раз в день забежит и норм.

Похоже, сообщение о безвылазном затворничестве стало для него тихим шоком. Васильков никак не мог успокоиться. Поднялся, покружил по кухне, навис над Машей, пристально разглядывая её. Неверяще покачал головой:

– Ты сейчас гонишь, что ли? Реально всё время дома торчишь? Ну ты даёшь! А я ещё думаю: лето вовсю жарит, а ты синюшная, ни грамма загара нет. Вот уж маман обалдеет!

– Сиделку? – Маша зацепилась за важную информацию. – А где её взять?

– Офигеть, – ещё больше поразился собеседник. – Тебе мать все координаты оставила, телефоны, адреса, имена. Посмотри в бумажке.

Жалобно пискнула:

– Да? Я думала, это только на самый крайний случай...

Дима выругался. Закатив глаза, запустил ладони в волосы, взъерошил свою причёску.

– Треш! Марь, ты из какого измерения выпала? – обречённо махнул. – Ладно. Беру тебя под своё крыло, иначе совсем пропадёшь. Дай телефон, обменяемся номерами.

Дима Васильков

Глава 11. Покушение

Нельзя сказать, что младший Васильков прямо-таки взялся опекать её, как пригрозил, но они подружились. Легко, непринуждённо, без намёка на романтический подтекст.

Скорее, это было своеобразное товарищество с размытыми границами доверия и откровенности.

В любом случае после наладившегося контакта Маша чувствовала себя более уверенно. Острота одиночества отчасти притупилась.

А уж Димкины советы – порой провокационные и рискованные, а иногда довольно мудрые и полезные, вкупе с его фееричным оптимизмом и безбашенным отношением ко всему стали глотком свежего воздуха в беспросветной рутине.

И вообще, всё восприятие ситуации в целом сдвинулось. Она стала казаться не столь трагичной и безысходной.

Отпрыск Васильковых своим разумным пофигизмом донёс – нельзя возводить ответственность в изнуряющую степень и тащить груз, который, по сути, совсем не требовался. А уж тем более в том объёме, который она на себя взвалила.

Самопожертвование, смахивающее на самоистязание, не имело смысла.

Всё было бы замечательно, если бы не одна гаденькая проблема, которой Маша по понятной причине не могла поделиться с новым приятелем – шантаж со стороны его отца, Василькова-старшего.

Хотя, вполне возможно, недомужчина припугнул её и уже забыл о своих словах.

А вдруг нет? Вдруг затаился и ждёт подходящего момента?

Кто знает, что творится в голове человека, по каким заковыристым извилинам текут его странные мысли и какие идеи рождает мозг, если Славик умудрился сделать выводы по каким-то непостижимым критериям. И влёгкую забрался в постель к полузнакомой девушке. Принуждал её к близости.

Какой же потрясающей самоуверенностью обладал дяденька!

А куда же делась его патологическая робость? Колебания, осмотрительность, критический взгляд?

Нет, о таком слыхом не слыхал, видом не видал. Померещилась взаимность, значит – танком вперёд.

Время от времени душу точил противный червячок – вдруг Дима в сговоре со своим отцом и внезапная дружба с ней на самом деле – часть их коварного плана?

Тем временем лето перевалило за вторую половину июня, ночи ускорились, длительность светового дня приблизилась к своему пику.

Отлучиться куда-нибудь далеко Маша пока так и не отваживалась. Чуть расширила радиус прогулок, но всё равно их ограничивал периметр одного квартала. Ничего стоящего здесь не было.

В этот раз после отоваривания в ближнем продуктовом она зашла в подъезд одновременно с каким-то крайне подозрительным верзилой.

С ним явно что-то было не так. На это, помимо его заторможенных, порой спотыкающихся движений, указывали безвольно опущенные уголки губ и вся апатично застывшая физиономия. Он будто спал на ходу.

Надо сказать, что погода испортилась, и после затяжной жары целое утро лил дождь и ощутимо похолодало. Но всё равно это не оправдывало не по сезону тёплое облачение незнакомца.

Судя по меховой оторочке воротника и объёмным очертаниям куртки, на нём была надета зимняя одежда.

В холле мужчина откинул сползший на лицо капюшон, выставив на обзор неопрятной длины щетину и растрёпанные, прилипшие к вискам волосы. Похоже, их давно не мыли.

Он с заметным напряжением повёл взглядом в сторону двери – блеснули запавшие, с красными прожилками глаза.

Такие бывают, когда человек злоупотребляет или долго не спит.

Маша брезгливо передёрнулась.

Неприглядный облик завершал раздутый рюкзак и чемодан на колёсиках, который бродяга поднял с небольшим усилием, из чего следовал вывод: внутри что-то тяжёлое.

В общем, весь вид настораживал.

Мария проводила странного человека пристальным взглядом и догадалась притвориться, будто замешкалась возле почтовых ящиков.

Пусть поднимается, оставаться с таким наедине небезопасно.

Выждав время, направилась на площадку с лифтами.

И обомлела: этот угрюмый тип ждал её внутри кабинки, подперев дверь ногой, чтобы та не закрылась раньше времени.

Девушка застопорилась, не отваживаясь двинуться ни вперёд, ни назад.

– Ну! Едешь? Нет? – поторопил бомж, глаза сердито сверкнули. Посторонился, освобождая проход.

Иначе как шоком она не могла объяснить свои дальнейшие действия: кивнув, на автомате шагнула в лифт. Но когда одна нога уже находилась внутри, в мозгу, наконец, сработал датчик «опасность», и Мария очнулась.

С нечленораздельным звуком отпрянула, замотала головой:

– Нет!

Губы бродяги шевельнулись, очевидно, он произнёс ругательство либо просто обозвал её дурой. Зло скрипнул зубами и сердито ткнул кнопку нужного этажа. Створки клацнули, оставив Машу и незнакомца по разные стороны.

Огоньки на табло засветились, отмечая перемещения лифта.

Девушка поёжилась: что это было? Похоже, она чуть не влипла в какую-то жуткую историю. Счастье, что вовремя опомнилась.

Вдавила квадратик вызова, спустя секунду соседняя кабинка загромыхала, двери распахнулись – можно ехать.

На всякий случай Маша нашарила перцовый баллончик, переложила его в правый карман. Пусть находится под рукой. Мало ли...

Когда лифт достиг двенадцатого этажа, тревожно прокручивая спасительный цилиндр, повернула в коридор.

Сердце оборвалось – так и есть!

Тот ужасный тип стоял возле её квартиры и, наклонившись, ковырялся в замке.

Интуиция не обманула – Славик всё-таки выполнил угрозу и нанял какого-то отморозка.

Спазм перехватил связки, ноги вросли в пол. Вместо того чтобы бежать, она не могла сдвинуться с места.

Только рука, следуя заданному ранее импульсу, действовала отдельно от сознания. Сжала во вспотевшей ладони газовый баллончик и, как пистолет, вытянулась в направлении бандита.

Выражение на лице мерзавца из-за тусклого света различалось с трудом, но он что-то злобно булькнул, с поразительной скоростью отпрянул от двери. Молниеносным движением выбил спрей.

Флакон с металлическим звяканьем покатился по полу, так и не успев выполнить своё предназначение.

Глава 12. Гость

– Что творишь? Охренела? – рявкнул преступник. Пальцы сомкнулись на её запястье мёртвой хваткой.

В голове Маши с запозданием мелькнула мысль: «А ведь Димка предупреждал! Так и есть, только разозлила бандюгу. Надо было развернуться и бежать, пока лифт не уехал. Теперь мне кирдык».

Несмотря на заторможенность и измученную рожу, мерзавец словно стальными тисками удерживал её кисти. Его слабость оказалась обманчивой.

Как Мария ни бодалась и ни дёргала руками, вырваться не могла.

Однако ноги были свободны, ими она и работала. Яростно, от души, забыв обо всём, кроме желания выжить, понимая, что помощи ждать неоткуда. Их никто не услышит. Спасение возможно лишь собственными силами.

– Ты кто такая? Какого лешего напала? – зло прохрипел бандит, морщась от очередного меткого пинка.

– Я?! Напала?! – от нелепости вопроса и возмущения к девушке вернулся голос. Прошипела, приостановив борьбу: – Это вам что надо? Вы же взламываете замок!

– Взламываю? – удивился тот. – Зачем мне взламывать, просто открываю. Своим ключом.

– Откуда у вас ключ? Вячеслав дал?

– Нет, Жанна.

Маша ахнула: значит, ещё и Жанна участвует в заговоре!

– Ты кто такая, вообще-то? Новая сиделка? – отпуская её руки, более миролюбиво поинтересовался странный тип. Покосился на баллончик, пнул его подальше.

– Я... – замялась, не понимая, как обозначить свой статус.

Потёрла освобождённые запястья, смахнула упавшую на лоб прядь волос. Вроде бы отморозок прав, она действительно сиделка, но не совсем.

Начавшийся диалог смутил несуразностью: с чего это нанятый Славиком бандюга вдруг заговорил нормальным тоном? Ещё и неуместные вопросы задаёт? И её же обвиняет в нападении. Приплёл Жанну...

Что-то здесь не сходится.

Задрав подбородок, сердито обозрела противника. С небольшим недоумением отметила, что, несмотря на потрёпанность, у него довольно симпатичная физиономия. И взгляд глубокий, изучающий, которым обычно обладают люди с незаурядным интеллектом.

Бродяга с насмешливым интересом тоже рассматривал её раскрасневшееся лицо.

Хм... Похоже, мужик не тот, за кого она приняла.

– Да, сиделка, – определилась, наконец.

Незачем открывать всю информацию перед неизвестным, сначала надо выяснить, кто он такой и что собирался делать в квартире.

– Понятно, – неожиданно улыбнулся загадочный тип, дополнительно поразив её рядом красивых белых зубов.

У бомжа они должны бы по-другому выглядеть, да?

Одобрил:

– Боевая! А я живу здесь.

– Что?!

Он тем временем повернул ключ в замке и широко распахнул дверь:

– Заходи!

Заходи? Пф-ф... Ничего себе... Ничего не попутал? Приглашает в её же квартиру?

Что за бред? Ловушка? Заманит внутрь и нападёт?

Помотала головой и в полной растерянности застыла перед порогом.

Что теперь делать?

Как быть? Сбежать? Оставить беззащитную Серафиму с этой тёмной личностью?

Не дождавшись внятной реакции, мужчина зашёл первым. По-хозяйски закатил чемодан в угол, шмякнул на пол рюкзак, разулся. Откуда-то из тумбы для обуви вытащил тапки своего размера. Не глядя, привычным движением повесил курточку на крючок.

Оглянулся на переминающуюся Марию, недоумённо пожал плечами и прошёл вглубь.

Каждое движение было спокойным и уверенным, подтверждая: он действительно прекрасно ориентируется в квартире и знает, где что находится.

Маша хмыкнула. Всё окончательно запуталось. Присела на корточки, нашарила в углу тамбура опозоренный перцовый баллончик. Влажной салфеткой стёрла с него пыль и затолкала в сумку.

Не проходя в прихожую, достала телефон, выбрала контакт Жанна. На её удачу та откликнулась после первого гудка:

– Жанна, добрый день! Сейчас какой-то человек с рюкзаком зашёл в квартиру. Говорит, что живёт здесь, – захлёбываясь эмоциями, выпалила Маша.