Зов Эттерны
- -
- 100%
- +
Мелькнула мысль: «А ведь я впервые услышала, как называется этот мир! Нигде этого не было написано, сказано, упомянуто. А ведь раньше я не обращала на это внимания! Эттерна…»
— Но в древних манускриптах говорилось, что у Создателя была сестра, которая завидовала его успеху, — взял слово ректор; его голос просто завораживающе звучал в пещере, легкое эхо терялось где-то в коридоре, из которого все пришли, создавая таинственную атмосферу. — Она пыталась всеми известными ей способами уничтожить детище брата, которое давало ему огромную силу. Сама она не обладала силой создавать миры, но была Пустотой, которая могла поглощать целые вселенные. Их войны и игры длились веками. Однажды она предложила одной из существующих рас свое покровительство и силу, и, покусившись на власть и новые возможности, они согласились на ее предложение, отрекшись от своего Создателя. Что она с ними сделала — никому не известно, но нет расы ужаснее, чем они. Отступники, так еще их называют, несут смерть и хаос везде, где появляются.
— Отступники, Проклятые. Эта раса проклята за то, что отреклась от своего Создателя. В их присутствии моментально умирает слабый или лишенный силы маг. Им стоит только пожелать этого. Некоторые из магических рас могут продержаться против них лишь пару ударов сердца… Их сила непонятна, чужеродна и иная для этого мира. Была очень страшная, кровопролитная война, война, которая полностью изменила мир Эттерны. Проклятым могли противостоять лишь Проводники, Высшие, Абсолюты — те, кто обладал Айзами. Многочисленные расы присоединились к ним, помогая, — продолжил Шейран.
— Потери были велики. Проклятые убивали Проводников и потом использовали их Айзы как оружие огромной силы. Да, в их руках они были лишь кристаллами, но они оставались источниками огромной силы — силы, которую обращали против их же носителей, — грустно звучал голос Лауриции.
— Перед тобой находится один из Абсолютов — Эттер. Он не зря носит имя своего мира: он его часть, он залог его существования, он Перворожденный, — как-то устало сказал ректор.
— Но почему он… — я не смогла правильно сформулировать вопрос, но меня поняли.
— Как и у всех, у каждого есть свой лидер. У Проклятых также есть свой, первый, тот, кто первым отрекся от Создателя-отца. Он сильнейший из них. Он повел свой народ за собой, превращая в чудовищ, — с ненавистью сказал Шейран.
— Он убил Терру… — с грустью продолжила горгона. — Он убил прекрасную Терру, вторую половину Абсолюта. Он завладел ее Айзом, и мир был на грани из-за горя Эттера и потери Терры. Они очень любили друг друга. Без нее он просто не захотел существовать, не мог. Но перед тем как погибнуть, он убил первого Отступника, так его еще называют. Легенда говорит, что он сгорел в зеленом огне, унося с собой в небытие Айз Терры. Эттер от горя и боли просто отказался дальше жить, его же сила начала его же убивать. Ты сама знаешь, что Высшего Айза убить почти невозможно. Только если носитель САМ этого захочет. Все мироздание в тот момент трепал ураган первородных сил. И чем ближе к концу был Эттер, тем ближе к исчезновению становился мир, лишаясь последнего гаранта существования.
— Сестра Создателя торжествовала! Ведь она победила! Ткань мироздания трещала. Мир умирал вместе с его Перворожденными. Но этого не мог допустить Создатель. Он заморозил не только Эттера, тем самым остановив разрушение мира, но и саму ткань мироздания. Ты не поверишь, но наш мир очень давно замер во времени в силе Творца. Это очень сложный парадокс и феномен, но для Творца нет ничего невозможного. Ты даже себе представить не можешь, как долго не рождаются дети и в каком ужасном состоянии находится Эттерна, как и Эттер, заключенный в пламени вечной агонии... А дальше... Дальше началась битва, битва между сестрой и братом, — тоже печально зазвучал голос ректора. — Их силы были безграничны! Ни один не мог победить, так как они были изначально равны.
— Создатель не уснул, как написано в большинстве легенд: он стал ловушкой, что пленила его сестру, погрузив в сон. Но и сам он не может освободиться, так как стоит только ему ослабить бдительность — его сестра проснется. И война Творцов начнется снова, — холодно, почти равнодушно сказал Шейран, но было видно, что спокойствие показное. — Все главы выживших рас решили построить на месте последнего сражения замок, что будет охранять покой последнего Абсолюта — как гарант того, что мир не погибнет, в надежде, что спасение когда-нибудь придет.
— Мы, Хранители, следим, чтобы Отступники не смогли добраться сюда, — сказал ректор, рассматривая меня нечитаемым взглядом. — Да, Проклятых осталось очень мало, но они очень хорошо спрятались. Их силы ослабли с пленением их Госпожи, вот они и пытаются всеми способами освободить ее.
— А самый лучший способ… — начала Лауриция, но я ее перебила:
— Это уничтожить мир. Создатель будет вынужден снова его спасать, тем самым освободив свою сестру…
— Мы с Лаурицией занимались тем, что отслеживали все сильные всплески магии — не только будущих учеников, но и силы Проводников. Пытались также выследить Проклятых или оставшихся Айзов, — сказал Шейран.
— И тем самым получали себе сильных магов, пополняя армию. Ведь так? — предположила я.
— Да, мы готовим сильнейших, чтобы в нужный момент они смогли выстоять против Проклятых, — холодно сказал ректор, цепко на меня посмотрев.
— А тут я! По незнанию возрождаю в мире шесть новых душ, тем самым привлекая ваше внимание…
— Но отследить тебя тогда не удалось! — уязвленно воскликнул Шейран.
— А тогда, когда вы прислали мне ниссе? — притворно удивленно поинтересовалась я; горгона мне уже проболталась на одной из наших посиделок об этом, но остальным об этом знать не нужно.
— Тоже, — добавила горгона, пряча искру смеха в глазах. — Ни одной координаты не сохранилось!
— Я тогда почувствовала чужое внимание, вот и испугалась. И Айз помог мне, — радостно припомнила я, уводя тему в другое русло.
— Не только. Само мироздание, если ты чего-то не хочешь или боишься, поможет тебе, — как маленькой, напомнил ректор. Он часто это повторял. Я училась этому, привыкала к этой мысли, но все же так до конца и не смогла осознать: неужели абсолютно все? Да и как такое возможно?
— Но на этом все не заканчивается? — почувствовала я, что они сказали не все.
— Ты обладаешь вторым Абсолютом, Айзом Терры! — стараясь казаться равнодушным, промолвил ректор. Но за его прохладным тоном скрывалась буря.
— Вы подумали, что я одна из Проклятых… — дошло до меня. — Ведь их лидер погиб, унеся с собой Айз, а тут появляюсь я. Вся такая чуждая и необычная. Вот почему вы за мной следили — думаю, вы даже те же книги читали, что и я, пытаясь разгадать загадку: друг я или враг?
— Мы с Шейраном не верим в это! — горячо воскликнула горгона.
Но я сделала вид, что ее не услышала.
— Теперь понятно, почему ты так хотела меня быстро всему научить. Видно, Проклятые зашевелились? — Ректор мрачно кивнул. — Скажите, в каком там огне сгорел Первый отступник?
— В зеленом, вроде… Я еще помню, удивилась, как огонь может быть зеленым… — задумчиво сказала горгона.
Услышав эти слова, я истерично засмеялась, размазывая слезы по лицу. На мою истерику в удивлении смотрели все трое.
— Что с тобой? — взволнованно спросила горгона.
— Вы думали, что я сюда пришла уничтожить ваш мир? — я снова засмеялась, но теперь горько. — Вы думали, что я одна из Проклятых! Вот и прибежали во всеоружии! — вздохнув, я попыталась успокоиться и продолжила: — Ну, раз вы мне рассказали правду, что, кстати, можно было сделать гораздо раньше… — с обидой посмотрела на Лаурицию. — То так уж и быть, теперь я расскажу вам свою! Я не из вашего мира!
Они посмотрели на меня как на умалишенную — с сочувствием и жалостью! На что я, окончательно успокоившись, вполне серьезно продолжила:
— Не смейте никогда смотреть на меня с жалостью! Вы тем самым унижаете меня. — Я покачала головой и глубоко вздохнув продолжила. — Думаю, Эттер не уничтожил Первого Проклятого, он просто перенес его в мой мир.
Они в ужасе смотрели на меня, но в глазах ректора я видела анализ: он сейчас, видимо, складывал все в одну картину.
— Так вот почему ты прочла все книги, связанные с телепортами?
Я лишь кивнула ректору.
— Расскажи! Все! — с жадным любопытством попросил ректор.
— Я очень четко помню тот день, как будто это произошло вчера… Я тогда возвращалась домой, когда увидела зеленый свет и услышала детский крик… Конечно же, не могла пройти мимо. А подойдя ближе, увидела, как парень пытается убить ребенка. Завязалась потасовка, и тогда этот парень ранил меня черным кристаллом, но я этого даже не заметила. Теперь же я понимаю, что он пытался открыть телепорт на Эттерну. Я даже не представляю, как у него это получилось, ведь у нас полностью амагичный мир. У нас нет магии, нет иных — живут только люди. Потом меня втянуло в этот зеленый портал, а очнулась я, раненная, уже в лечебнице. И даже не предполагала, что стала носителем Айза! — чуточку равнодушно и спокойно рассказала я краткую, урезанную версию событий. Но кто бы знал, чего стоило мне это спокойствие.
— То есть ты хочешь сказать, что тот Первый Отступник еще жив и находится в вашем мире? — удивлению горгоны не было предела. — И он может в любую минуту вернуться?
— Проклятые всегда славились своими кровавыми ритуалами… — покачал головой ректор. — Нам теперь нужно быть всегда и ко всему готовыми!
— Вы же знаете, мы старались все предусмотреть! И не зря все эти годы тренировали лучших! — не удержался Шейран.
— Да, но… это Отступники! Даже Высшие Айзы с ними с трудом справлялись!
— Нужно всех предупредить! — продолжила горгона.
— Думаю, вам волноваться не стоит! — вмешалась я. — Повторюсь, мой мир полностью амагичен. У нас нет магии! Совсем! И думаю, если бы не Айз Терры, он не смог бы открыть тот телепорт, а так как я здесь с Айзом, а он там, то…
— Все же нужно быть очень осторожными! — перебил ректор.
— А что было дальше? — было видно, что Лауриции очень не терпелось услышать продолжение.
— Ну, думаю, дальше вы знаете, это я вам рассказывала, как случайно наткнулась на души…
— Ты их возродила, — утвердительно сказал ректор. — Думаю, действительно, дальше рассказывать не нужно.
Я лишь устало кивнула.
— Освободи магию, пожалуйста, — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на шипение, попросил он, на что я, пожав плечами, вернула ему доступ к силе.
— Почему я раньше не знал, что ты это умеешь? — чуть уязвленно спросил ректор.
На это я лишь злорадно улыбнулась.
— Думаю, по той же причине, по которой она и остальное не рассказала… — задумчиво произнес Шейран.
— И не расскажу, вам этого вполне достаточно, тем более что вы тоже не все мне рассказали. Все остальное вас не касается. Вы не верите мне, я не верю вам.
Я не была уверена до конца в своих словах — не было никаких оснований, лишь логические предположения, но, судя по замершим лицам, предположила все верно.
— Мы верим тебе! — запальчиво воскликнула девушка.
Я прямо посмотрела ей в глаза. Она очень хотела верить, но… взгляд отвела.
— Что дальше делать будем? — подняла я главный вопрос.
— Как что? Тренироваться! — воскликнула горгона.
— И в полную силу! — строго сказал ректор. — Я за этим прослежу!
— Ответь, пожалуйста, — вежливо начал Шейран, зная, что по-другому я не отвечу. — Как ты нашла это место?
— Ну, если честно, то совершенно случайно! — честно призналась я. — Пойдемте, я очень замерзла.
Все остальные согласно кивнули и направились на выход из пещеры. Оглянувшись, я уже по-другому посмотрела на застывшего в вечном пламени боли Эттера.
— Я скоро вернусь… — не знаю почему, но я успокоилась, сказав эту фразу.
У меня теперь появилась еще одна маленькая цель: спасти Эттера и, конечно же, весь остальной мир
Глава 2
Глава 26. Ловушка
А дальше начался ад. Я жаловалась на нагрузку и усталость?! Забудьте! То, что началось дальше, было гораздо, гораздо хуже!
Лауриция всерьез взялась за меня (оказывается, она это очень хорошо умеет!), ректор зверствовал, Шейран старался переплюнуть обоих. Меня так вымотали уроки по управлению Айза, тренировки, ночные подъемы — меня учили постоянно быть начеку. Иногда ректор нападал даже в столовой, но так, чтобы этого никто не заметил. И это я раньше жаловалась на ужасные интенсивные тренировки?! Вот теперь, когда все увеличилось втрое, я понимаю, что раньше это были цветочки!
Не знаю, когда все мои эмоции вдруг отключились, просто в один миг я стала делать все как зомби или кукла — выбирайте, что нравится. Дни потекли для меня незаметно, я словно наблюдала за всем со стороны. Равнодушно. Что-то внутри рвалось наружу, кричало, звало... Ночью я почти не спала из-за зова моей звезды. Самое странное: зов-песню я начала слышать в основном именно ночью, и чем яростней становилась песня, тем чаще меня навещали то ректор, то Шейран, пробираясь в мою комнату и кидая всякой дрянью, от которой мне приходилось защищаться.
Первый раз за все полгода, что они надо мной просто издевались, я пришла в себя лишь на миг. Тогда я так устала, что уснула прямо во время лекции. И сосед по парте (совершенно не помню имен одногруппников!) решил разбудить меня, чтобы мне не влетело наказание. А я… я чуть не убила его!
Просто в тот миг я была уверена, что это кто-то из моих извергов-учителей — они бы с легкостью отбили удар. Но это был простой ученик… Только тогда я испытала ужас! Я чуть не погубила чью-то жизнь! Я смотрела в его полные страха глаза, вся аудитория замерла от ужаса! А я держала небольшой метательный кинжал, который достала из пространства нерроу, у горла парня, просто хотевшего мне помочь!
Да что со мной?!
— Прости… мне очень жаль! — со слезами на глазах сказала я и пулей вылетела из аудитории.
В голове билась только одна мысль: нужно спрятаться! И я знала лишь одно-единственное место, где меня не найдут.
Экранировав браслет, чтобы меня не нашел ректор, и попросив мир защитить меня от чужих взглядов и поисков, я изо всех сил побежала в пещеру к Этерру. Тогда мне казалось, что это самое безопасное место — впрочем, так оно и было.
Когда я увидела знакомые по снам лунные мертвые глаза, расплакалась, как не плакала уже давно, — словно маленькая девчонка.
Этерр больше не вызывал во мне страха — только грусть, сожаление, сочувствие и доверие. Этот Абсолют, на чьем горе держалось все мироздание, был мне роднее, чем кто-либо! Поэтому, уткнувшись лбом в холод кристалла, я плакала. Ведь мы всегда плачем только с теми, кому по-настоящему доверяем, кого любим. Только им, самым дорогим людям, мы доверяем свои слезы. Звездочка плакала вместе со мной, плакала и тихонько пела. Ну, если честно, я точно не знала, песня ли это. Просто другого определения не могу подобрать: такой невероятно чистый импульс, который менял свою тональность. В нем было все: начиная от биения сердца, звука дождя, материнской колыбельной, ветра и до самой жизни!
Когда слезы закончились, я лишь устало смотрела в глаза Этерра и говорила. Все! Я ему рассказала все! Я знала, что, кроме меня, в пещере никого нет, и потому говорила: о боли, о страхе, о дружбе, о самой моей жизни — такой короткой и такой разной. И мне чудилось, будто он слышит меня. Хотя, может, мне это только казалось, но глаза Этерра становились в такие моменты другими... Хотя, может, мне все же привиделось?
Ректор, когда я вернулась, орал на меня: мол, я сама виновата, что потеряла бдительность и напала. Лауриция смотрела с укором, Шейран был зол. Мои тренировки только усилили, аргументируя это тем, чтобы я лучше себя контролировала. Занятия с другими мне запретили посещать, поэтому все уроки я изучала сама, а потом просто сдавала зачеты учителям. Я становилась тенью: безразличный взгляд, лицо без эмоций, невыразительный равнодушный голос.
— Да что с вами такое? — с тревогой однажды спросил радужный дракон, принимая у меня очередную тему (а ведь он мой любимый из учителей).
— Со мной? Да нормально все, — равнодушно пожав плечами, ответила я и с легким непониманием посмотрела ему в глаза.
— Вам нужно отдохнуть! Вы себя в зеркало видели? Вы же так раньше любили историю! А сейчас словно умираете! — уже возмущенно воскликнул он. — Я поговорю с ректором! Что на него нашло? Он раньше никогда бы не довел до грани студента!
Радужный дракон, весь взволнованный, вылетел из аудитории, я же пошла к Шейрану за очередной порцией ада.
Единственной отдушиной были ночевки в пещере Этерра, где я могла отдохнуть не только телом, но и душой. Ректора очень злили мои неизвестно где проведенные ночи, но ничего поделать он не мог. Само мироздание меня защищало, если я об этом просила. Иногда я задавалась вопросом: что со мной происходит? Почему? Но мысли быстро забывались из-за постоянных тренировок и занятий.
Даже исчезновение радужного дракона меня не удивило — я это даже не сразу заметила. Эх, если бы я только знала, чем все закончится…
Находясь в таком темпе, я снова перескочила ещё пару курсов, если судить по результатам экзаменов, чего даже не заметила.
Эта тренировка была самой сложной: они нападали на меня все трое одновременно магией, мечами, ловушками. Я с трудом сдерживала их натиск, силы заканчивались. Ведь у меня совершенно другая сила — сила возрождать души в мире, но не нападать и не убивать! Они же заставляли меня идти против своей же природы. Это было больно: каждая попытка ранить силой ослабляла и причиняла вред мне. Должен был наступить тот миг, когда я бы не выдержала... Вот он и настал. Меня словно выключили, и я начала куда-то падать.
В душе не было ничего, кроме пепла и тьмы, я просто перегорела. Мне было все равно, что меня как куклу подняли на руки и куда-то быстро понесли. Я лишь равнодушно смотрела на приближающийся телепорт.
— У нас получилось! — радостно, не веря в то, что видит, сказала Лауриция. В ее голосе слышались непривычные нотки — чуть другие, словно с акцентом.
— Пока еще рано делать выводы! — с таким же акцентом сказал ректор.
— Быстрее! — зло крикнул на них Шейран. — Телепорт уже готов, нас давно ждут!
— Как вы думаете, Она будет довольна? — с придыханием протянула горгона.
— Вот и увидим! — рыкнул ректор и шагнул в телепорт.
Меня положили на холодный камень — вернее, алтарь. Я так хотела хоть удивиться! Хоть одну мысль сформировать! Но не могла: лишь равнодушно смотрела на происходящее и никак не реагировала.
— Это она? — с радостью, словно происходящее — невероятное наслаждение для нее, спросил тихий женский голос.
— Да, Повелительница! — я впервые слышу такие обожающие нотки в голосе ректора, но почему я не могу пошевелиться? Хоть бы глаза закрыть, чтобы не видеть! Но не могу…
— У вас все получилось? Она находится в Эшренте? — все тот же рокочущий голос.
— Да, Повелительница! Она совершенно ничего не знает! Поэтому все получилось по плану!
— Подробности потом! Сейчас займемся Регрендом! Все готово, ждали только вас! Начинайте! — предвкушающе произнес все тот же голос их госпожи. — Жду не дождусь, когда смогу заполучить Айз самой Терры! — жарко, с трепетом, волнением и предвкушением сказала неизвестная мне Она.
«Они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку…» — я повторяла эти мысли как мантру, непрерывно. Зная: стоит мне только остановиться на миг, и я больше не смогу ни о чем вспомнить, погрузившись в вязкий туман.
Судя по их словам, я находилась в Эшренте (обучение не прошло мимо). Если коротко, это магическая кома, когда маг перегорает, или, в моем случае, состояние сопора. Есть вероятность полной потери магии. Для меня это выглядело как очень глубокий сон, из-за которого я не могу проснуться. Такое иногда бывало во время магической кровопролитной войны между Проклятыми и Айзами: от сильного истощения маг или носитель погружался в своеобразное состояние, чтобы не умереть от нагрузки и многократного использования силы. Эшренте отнимал волю, парализовывал тело, силу и любое ее использование, а все, что могло меня пробудить или смутить, моментально забывалось.
«Они хотят забрать мой Айз!...» Поэтому я повторяла раз за разом эту фразу. Она рождала во мне тени эмоций: сильные, яркие, всепоглощающие — но лишь блеклые тени, и будто где-то там, за гранью. Тем временем, пока я боролась с вязким, липким, удушающим сном, меня положили на каменный стол. Ладонь ощутила узор или, может, символ? Почему же мои глаза открыты? Я все вижу, все слышу и чувствую, даже немного затхлый воздух подземелья! Но я не могу ничего сделать — как кукла. В который раз уже это бессилие?!
Вокруг стола или алтаря, где я находилась, чуть в отдалении дружным кружком выстроились мои похитители. Все в идентичных балахонах. Одновременно, словно один-единственный механизм, они одинаковыми ножами сделали надрез на ладонях, присев. Ни единого слова не было произнесено — полная тишина. Но их силу, что вливалась в сложный узор вокруг каменного алтаря, я ощутила. Это был холод, но не тот привычный холод от мороза. Это был холод силы, что была чужда самому мирозданию. Эта сила причиняла ему огромную боль, и эту боль чувствовала я. Эта сила являлась Пустотой, бескрайним Ничто. Они не просто вливали свою кровь в ритуал — они вливали саму свою сущность, которой являлась Пустота.
Я знала, что само мироздание пытается сейчас защитить меня. Это было очень странно: я считала себя уже взрослой, сформировавшейся личностью, но здесь я была маленьким ребенком, которого отчаянно пытался защитить мир. Началась борьба: Великое Ничто пыталось пробить мой такой привычный барьер, а Мир меня защищал из последних сил.
Только сейчас я начала понимать, кто такие Проклятые… и само их существование просто аномально, ужасно! Все те глупые тренировки были просто ловушкой, чтобы ввести меня в Эшренте! Постоянные стимуляторы, которые ради меня приносила Лауриция, аргументируя это тем, что это для моего же блага; жизнь без сна и отдыха уже полгода, постоянно на грани своих сил и способностей... Думаю, если бы я могла чувствовать отчаяние и досаду, я бы сейчас их чувствовала. Такая простая и гениальная ловушка, устланная фальшивой заботой! Кто знает, когда именно она начала свой ход, но я в нее попалась и совершенно ничего не заметила… Я ведь думала, что Айз меня от любой опасности защитит, и вела себя беспечно! И что из этого получилось?! Меня постепенно изолировали от общества, окутали фальшивой заботой и притворством и мягко, незаметно сделали все, что им было нужно. Жаль, что у меня не оказалось защиты от предательства друзей...
И теперь эти Проклятые пытаются забрать мою звездочку! Они отнимут мой Айз?! Что же я наделала! Я ведь люблю ее… Да! Это была первая эмоция! Я люблю свою жизнь! Звездочка — это я сама. Я даже не заметила, когда это произошло, но теперь она — это я сама, это я! Повторяла и повторяла эту фразу, чтобы еще больше не погрузиться в сон-Эшренте. И сейчас эти проклятые пытаются отнять часть моей души! За любовью пришла ненависть, а за ней — ярость! Я ненавидела их! Я хочу жить! Ведь я только-только начала нормально жить!
Пока я боролась со сном, Пустота неотвратимо побеждала Мироздание. Мой барьер таял. По рукам и ногам начали ползти тысячи мурашек, которые жалили. Это было невыносимо медленно: я чувствовала, как Ничто постепенно и неотвратимо разделяет меня со звездочкой. Я даже порадовалась, что страха не было: он бы лишь мешал мне. Но этот сон! Он был гораздо хуже страха!
Ничто неотвратимо приближалось к моему сердцу, и я знала, что тогда я погибну. Просто исчезну, мою душу поглотят. Я не чувствовала своего тела — только боль и холод в груди. И все та же картина перед глазами, которые я не могу закрыть. Все те же фигуры, замершие вокруг в полнейшей тишине. Но какой же ураган сил бушевал возле меня!
Мое тело выгнуло в судороге, и моя единственная надежда, моя звездочка, мой Айз появился, излучая яростный темный свет. Мир из последних сил боролся против Пустоты. Я видела тонкую яркую нить, протянутую между звездочкой и моей душой — нить, которую яростно и неотвратимо пыталась разорвать Пустота. Это даже не сила, сложно объяснить, но в том пространстве, где находилось Ничто, не было ничего, абсолютно ничего! И это Ничего, эта Пустота, следуя злой воле проклятых, миг за мигом истончала нить, связующую меня и мой Айз.
«Я хочу жить… Я хочу жить! Я не отдам ей мою звезду, мою надежду! Я смогу! У меня получится! Я все смогу!» — все мое существо билось в агонии и в последней надежде отчаянно рвалось по нити к звездочке. Это было очень необычно: то, что осталось от моей души, по почти истончившейся нити рвануло к Айзу! Нить ярко засветилась, обжигая Пустоту, стала крепче и больше. Тоненькая нить превратилась в черный огонь, который охватил мое тело, постепенно, шаг за шагом отвоевывая его у Пустоты. Само Мироздание помогало огню моей звездочки.