Нижинский. Великий русский Гений. Книга 2

Летний театральный сезон в Красном Селе 1907 года

Спектакли в Красном Селе не имели никакого отношения к Императорским театрам, а ставились специально для офицеров, участвующих в ежегодных манёврах, а также для их жён и детей. Директором Красносельского театра был полковник Фёдор Иосифович Княжевич, балетмейстером спектаклей — Клавдия Михайловна Куличевская, а режиссёром-постановщиком — Александр Юлианович Медалинский. Все участники, число которых обычно не превышало сорока человек, были артистами Императорских театров, проводившими лето под Петербургом. Каждое представление состояло из двух частей — театральной комедии и балета или балетного дивертисмента. За каждый спектакль все танцовщики получали по пятнадцать рублей за работу в кордебалете и по сто рублей за соло. Сто рублей за каждое выступление получал и Вацлав Нижинский, так как у него были только сольные партии [93, 98]. И это было значительно больше, чем его месячное жалование в Мариинском театре. (Трудно даже предположить, сколько получала Заслуженная артистка Императорских театров М. Ф. Кшесинская, выходя на сцену Красносельского театра, учитывая, что в Мариинском театре она получала пятьсот рублей за каждое участие в спектакле [187, 116].)

Кроме того, все артисты получали пропуска, дававшие право путешествовать первым классом в пределах ста километров от Петербурга, и каждый мог рассчитывать на подарок от царя с изображением короны и двуглавого орла царского дома. В течение лета проходило от двенадцати до пятнадцати представлений, и каждый член труппы должен был принять участие не менее чем в трёх спектаклях, чтобы получить царский знак отличия, если только артисту не посчастливилось играть в спектакле, на котором присутствовал сам царь — в этом случае подарок ему был гарантирован [93, 99].

Подарки были роскошными, самый скромный из них стоил не менее семидесяти пяти рублей. Женщинам дарили булавки, браслеты, броши; мужчинам — портсигары, запонки и другие подобные подарки от Фаберже, самого известного ювелира России, с царскими знаками отличия. Наивысшей чести удостаивались те, чьё выступление останавливалось аплодисментами в присутствии царя, таким артистам император дарил золотые часы. Об этом мечтали Вацлав и Толя [93, 99].

Согласно архивным программам и публикациям в прессе, летом 1907 года на сцене Красносельского театра было дано 13 спектаклей (12 по абонементу и 1 парадный спектакль). В неделю давали по 1–2 спектакля, обычно по вторникам и пятницам, но иногда и в другие дни. Начало было в половине девятого вечера. По-видимому, Нижинский принимал участие во всех представлениях сезона. Прямые документальные свидетельства его участия отсутствуют только в отношении спектаклей 2 и 4 августа, однако имеющиеся данные позволяют предположить, что он выступал и в эти дни.

Открытие красносельских спектаклей состоялось в пятницу 15 июня. Вацлав танцевал главную роль Гения леса в балете «Очарованный лес». Его партнёршей была Юлия Седова — первая танцовщица, исполнявшая ведущие партии в Императорском балете в Москве и в Петербурге. Она была старше Вацлава на девять лет. Седова обладала исключительной классической балетной техникой с высоким прыжком. Хотя она была не очень женственной и слишком крупной для Вацлава, они имели большой успех у публики. Кроме того, Вацлав исполнял в этом спектакле и отдельную вариацию. Несмотря на признание у публики, критики отметили, что «юный г. Нижинский, вероятно, переучился: у него утомлённый вид» («Петербургская газета» от 16 июня 1907 г.). Видимо, отсутствие отдыха после тяжёлого периода подготовки выпускного спектакля и экзаменов, интенсивность летних тренировок и подработка на «бабушкиных вечеринках» плохо сказались на здоровье Вацлава. Но позволить себе отдохнуть после окончания Училища Вацлав не мог — ему надо было кормить свою семью.

Обложка программ спектаклей Красносельского театра. 1907 год. Частная коллекция, с разрешения владельца (анонимно).

Программа спектакля Красносельского театра от 15 июня 1907 года. Нижинский в роли Гения леса в балете «Очарованный лес». Частная коллекция, с разрешения владельца (анонимно).

19 июня, во вторник, состоялся второй спектакль. Вот что писала об этом представлении петербургская пресса:

«Петербургская газета» от 20 июня 1907 года: «Душно и жарко. Жарко даже смотреть, как танцуют, несмотря на вечерний час. Каково же было артистам танцевать на репетиции сегодня же в три часа дня! … Сегодня шёл дивертисмент из семи номеров… Сегодня нам дали двух мальчиков, г-на Розая и г-на Бурмана вместе. Какой смысл? Для конкуренции? Для симметрии на сцене? Г-н Розай был лучше г-на Бурмана, но сам номер совершенно ни к чему… „Маркиза и Гризетку“ танцевали г-жа Кякшт и г. Лопухов… скажу вам по секрету… что сегодняшний номер смотреть не стоило… Вальс „Игра бабочек“ — хороший номер. И г-жа Седова, и г. Нижинский заслуживают похвалы. Постановка тоже свеженькая…».

«Новое время» от 21 июня (4 июля) 1907 года: «Балетная часть состояла из семи номеров дивертисмента. Из них лучше всего исполнено pas de deux г-жи Седовой и г. Нижинского в красивых костюмах бабочек… Неудачно прошла жанровая картина „Маркиз и Гризетка“, главным образом благодаря кавалеру, г. Лопухову. Хорошо подражал юный артист г. Розай, танцуя matelote, г. Ширяеву… Об остальных номерах сказать нечего…».

«Петербургский листок» от 21 июня 1907 года: «Что служит главной приманкой Красносельского театра — это балет... Вчера шёл дивертисмент… Матросский танец, вероятно, для новизны, танцевали два молодых артиста гг. Розай и Бурман… По нашему мнению, следовало выпустить которого-нибудь из двух танцовщиков, например г. Розая. Он танцевал много лучше своего конкурента… Удачно танцевали г-жа Седова и г. Нижинский своё pas de deux „Игра бабочек“ на музыку г. Вальдтейфеля. И пока они исполняли своё па, над их головами летала громадная живая бабочка. Интересное совпадение! „Маркиз и гризетка“, наверное, не станцевались: таково было впечатление. И номер не прошёл. Может быть, в скором времени всё наладится, но пока много промахов и недочётов».

Из архивной прессы и программ следует, что Вацлав Нижинский танцевал на одной сцене с Фёдором Лопуховым. И критика была не в пользу последнего. Должно быть, это тоже сыграло свою роль в дальнейшем отношении Лопухова к Нижинскому.

«Нижинский В. Ф. — неспособный. Даже хореографическое училище не кончил», — Ф. В. Лопухов [166, 13]. (В своей первой книге, в главе «История одной зависти», я очень подробно рассказываю о недостоверных воспоминаниях, которые оставил Ф. В. Лопухов о своём великом современнике, а также об уроне, который нанесли эти воспоминания исторической репутации Нижинского.)

Программа спектакля Красносельского театра от 19 июня 1907 года. Частная коллекция, с разрешения владельца (анонимно).

Станция Красное Село. Старинная открытка. 1900-е годы.

После первых же выступлений Нижинского на сцене Красносельского театра его популярность среди местной блестящей публики начала стремительно расти. Анатолий Бурман очень красочно описывает эпизод, относящийся к этому времени.

Из книги А. Бурмана «Трагедия Нижинского»: «Я помню, как мы ждали на вокзале наш поезд в Дудергоф после невероятно успешного выступления. Толпа вокруг нас гудела от восторга, восклицая: „Нижинский — чудо! Ах, этот Нижинский!“ — даже не подозревая, что он был среди них, пока я не совершил ошибку, которая обрушила его гнев на мою голову.

Подошёл поезд, и я бросился искать места; затем, забыв о толпе, я крикнул: „Нижинский! Нижинский, скорее! Здесь есть места для нас!“ Не прошло и минуты, как Нижинского окружили десятки женщин и девушек, жён и дочерей офицеров, и сами офицеры присоединились к толпе и кричали: „Нижинский! Нижинский!“

Толкаясь, пихаясь и уворачиваясь, он добрался до меня, взъерошенный и разъярённый, потому что был совершенно уверен, что я намеренно разыграл с ним то, что он с удовольствием назвал „мужицкой выходкой“. Он соизволил заговорить только после того, как мы вернулись домой, и, несмотря на мои заверения, его пришлось ещё долго уговаривать, прежде чем он успокоился и взял с меня слово, что я никогда, пока мы вместе, не буду называть его „Нижинский“ на людях, а буду обращаться к нему более привычным именем „Вацлав“, чтобы его не узнавали в толпе» [93, 99].

Этот эпизод примечателен ещё и тем, что Бурман невольно раскрывает нам характер и личность Нижинского. Вацлав предстаёт здесь человеком скромным, но принципиальным, волевым, требовательным. Он не любит толпу, не любит излишние похвалы, не ищет внимания — он оберегает своё личное пространство. Нижинский недоволен, что Бурман использует его имя для привлечения внимания, называя это «мужицкой выходкой», и не в смысле простонародности, а отсутствия достоинства — выходка, сделанная на публику, с расчётом на реакцию толпы.

Вацлав разъярён поведением друга и наказывает его молчанием. Он не кричит на Бурмана на людях, не унижает его, а перестаёт разговаривать с ним, отдаляет, проявляет волю, держит дистанцию. И только дома Вацлав «соизволил заговорить», но при этом заставляет Анатолия признать вину. Но и извинения он принимает только с жёсткими условиями, которые диктует сам. Если Бурман хочет продолжать дружить, то обязан соблюдать правила, которые устанавливает Нижинский.

Однако стереотипный образ Нижинского как человека слабого, беспомощного, недалёкого, введённый в научный оборот многими биографами, в том числе Красовской В. М., глубоко укоренился в сознании людей. Такая интерпретация личности Нижинского удобна для академической традиции. Такой Нижинский легче объясняется и легче укладывается в схему, а поэтому и безопаснее — он не мешает привычной картине истории и не требует пересмотра ролей и ответственности.

***

Летний театральный сезон продолжался, и 22 июня, в пятницу, Вацлав танцевал в балете «Привал кавалерии» в роли Пьера. Его партнёршами были Юлия Седова (Мария) и Лидия Кякшт (Тереза). Лидия Кякшт была второй танцовщицей Мариинского и Большого театров, училась вместе с Тамарой Карсавиной, обладала виртуозной классической техникой, была старше Вацлава на четыре года. Нижинский солировал в шести картинах из девяти этого балета. Гран па с участием Кякшт и Нижинского пресса отметила как самый удачный танец во всём спектакле. Анатолий Бурман и Георгий Розай тоже танцевали в этот вечер в групповых сценах.

Программа спектакля Красносельского театра от 22 июня 1907 года. Нижинский в роли Пьера в балете «Привал кавалерии». Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства.

Михаил Фокин в роли Пьера в балете «Привал кавалерии». Фото К. Фишера. Мариинский театр. 1902 год. В таком же костюме (возможно, в этом же) выступал Нижинский.

Юлия Седова. Фото К. Фишера. Мариинский театр. Конец 1890-х годов.

Лидия Кякшт в роли Терезы в балете «Привал кавалерии». Фото К. Фишера. Мариинский театр. 1905 год.

В конце июня в прессе появились сообщения, что после продолжительного отдыха в Красносельском театре будет выступать М. Ф. Кшесинская.

«Петербургский листок» от 25 июня 1907 года: «Наша талантливая артистка по-прежнему остаётся первой в балете, о чём не может быть двух мнений. Доминирующим развлечением Красносельских спектаклей всегда был балет, а потому участие крупной силы — это большой его козырь».

К началу лета Вацлав уже знал, что Матильда Кшесинская сдержала своё слово, данное ему в апреле после экзаменационного спектакля, и заявила молодого артиста Нижинского в качестве своего партнёра. И это означало, что Вацлав Нижинский сразу окажется на вершине иерархической лестницы Императорского театра и ему не придётся проходить все её ступени и пробивать себе путь к славе. С одной стороны, это была большая удача, с другой же — «Всемогущая Кшесинская выбрала его своим партнёром, и с тех пор ему не разрешалось танцевать в России ни с кем, кроме прима-балерин, и все петербургские танцовщики сгорали от зависти, видя его триумф над устоявшимися традициями» [93, 96].

Тот факт, что Вацлаву теперь было запрещено танцевать с молодыми танцовщицами, его ровесницами, был значительным недостатком его нового статуса. Ведь если великая Кшесинская избрала юного Нижинского своим партнёром, то он не мог позволить себе скомпрометировать её репутацию, танцуя с неизвестными девушками. Отныне Вацлав будет танцевать только с ведущими артистками и прима-балеринами, хотя формально продолжит числиться всего лишь корифеем.

26 июня, во вторник, был показан спектакль, в программу которого входил дивертисмент с участием заслуженной артистки Императорских театров М. Ф. Кшесинской. И это было первое выступление Матильды Кшесинской в летнем сезоне 1907 года. В дивертисмент был включён номер pas de Perle из балета «Приказ короля», в котором партнёром Кшесинской выступил Вацлав Нижинский. Сохранившаяся программа этого спектакля документально подтверждает первое совместное выступление Кшесинской и Нижинского в качестве дуэта. В этот же вечер Нижинский участвовал в номере «Ночь» на музыку Рубинштейна, исполненном вместе с Седовой.

Также в этом спектакле в сцене «Праздник в таверне» Анатолий Бурман впервые выступил под псевдонимом Кучинский, который он был вынужден принять из-за возражений родственника, считавшего артистическую карьеру позором для семьи [93, 114].

Современная графическая реконструкция театральной программы Красносельского театра от 26 июня 1907 года. Программа документально фиксирует первое выступление Вацлава Нижинского в качестве партнёра Матильды Кшесинской. Реконструкция выполнена автором по цифровому фотоснимку архивного экземпляра программы. Источник: ФГБУК «Государственный исторический музей». Публикуется впервые.

3 июля, во вторник, в балетном дивертисменте Нижинский танцевал с Юлией Седовой па-де-де «Голубой птицы и принцессы Флорины» из балета «Спящая красавица» Чайковского. Кшесинская в этот вечер не танцевала.

13 июля, в пятницу, в дивертисменте с участием заслуженной артистки Императорских театров М. Ф. Кшесинской Вацлав Нижинский танцевал в grand pas из балета «Пахита». Ему была отведена единственная мужская партия. Кроме примы-балерины Кшесинской, его партнёрши, в танце участвовали ещё десять танцовщиц, в том числе Седова, Кякшт, Егорова, Смирнова, Шоллар.

16 июля, в понедельник, г-жа Кшесинская и г. Нижинский танцевали pas de deux из балета «Талисман». Кшесинская показала 31 фуэте («Петербургская газета» от 18 июля 1907 г.).

Современная графическая реконструкция программы дивертисмента Красносельского театра от 16 июля 1907 года. Реконструкция выполнена автором по цифровому фотоснимку архивного экземпляра программы. Источник: ФГБУК «Государственный исторический музей». Публикуется впервые.

Матильда Кшесинская в балете «Пахита». Фото К. Фишера. Мариинский театр. Конец 1890-х годов.

20 июля, в пятницу, в балетном дивертисменте Нижинский снова танцевал с Юлией Седовой па-де-де «Голубой птицы и принцессы Флорины» из балета «Спящая красавица». Кшесинская в этот день танцевала венгерский танец с Альфредом Бекефи, знаменитым характерным танцовщиком, которому было уже 63 года.

25 июля, в среду, Вацлав Нижинский принимал участие в балетном спектакле в Императорском театре в Петергофе в пользу общества помощи бедным под покровительством императрицы Александры Фёдоровны. Вместе с Матильдой Кшесинской, Юлией Седовой, Лидией Кякшт, Леонидом Леонтьевым, Фёдором Лопуховым и другими артистами Нижинский танцевал в балетном дивертисменте. Он исполнял с Седовой grand pas из балета «Привал кавалерии» и номер «Игры бабочек».

Петергофский театр в день парадного спектакля — 11 сентября 1897 года. Старинная открытка. Фото К. Булла.

Зрительный зал Петергофского театра. Конец 1890-х годов. В ночь на 20 июня 1910 года деревянное здание театра сгорело и восстановлено не было.

27 июля, в пятницу, в Красносельском театре Нижинский танцевал в балетном дивертисменте па-де-де с Седовой, а Кшесинская с Бекефи — испанский танец.

30 июля, в понедельник, в Красносельском театре, по случаю Высочайшего объезда войск, состоялся парадный спектакль. Зрительный зал, утопавший в цветах, был полон высокопоставленных гостей — офицеров в парадных мундирах и их жён в вечерних платьях и драгоценностях. На спектакле присутствовал император Николай II со своей семьёй и свитой. В этот вечер Вацлав Нижинский и Матильда Кшесинская впервые исполнили балетный номер «Ноктюрн», специально поставленный для них Клавдией Куличевской на музыку Шопена.

Сохранившаяся программа спектакля Красносельского театра от 30 июля 1907 года представляет особую ценность. Этот документ позволяет уточнить обстоятельства создания и первого исполнения «Ноктюрна» на музыку Шопена — па-де-де Кшесинской и Нижинского, а также исправить ошибку, допущенную Брониславой Нижинской в её воспоминаниях.

Бронислава пишет, что Кшесинская попросила Куличевскую поставить для неё и Вацлава па-де-де на музыку Шопена для дивертисмента 11 ноября 1907 года [127, 202–203]. Однако программа парадного спектакля свидетельствует об ином.

К 30 июля 1907 года «Ноктюрн» уже был полностью подготовлен и включён в программу представления, проходившего в присутствии императора Николая II, членов его семьи и многочисленных высокопоставленных гостей. Следовательно, Нижинский и Кшесинская репетировали этот номер ещё в Красном Селе во время дневных репетиций, то есть работа над постановкой велась не осенью, как утверждает Бронислава, а летом 1907 года.

Таким образом, именно парадный спектакль 30 июля следует считать первым исполнением «Ноктюрна» Кшесинской и Нижинским. Программа этого вечера является прямым документальным свидетельством, опровергающим позднейшее мемуарное свидетельство Брониславы Нижинской.

Особое значение этот факт приобретает ещё и потому, что «Ноктюрн» Шопена занимает особое место в творческой биографии Нижинского. Именно с этим номером 2 декабря 1907 года он единственный раз в жизни выступил на сцене Большого театра в Москве в качестве партнёра Кшесинской. Поэтому программа парадного спектакля от 30 июля фиксирует первое исполнение номера, которому было суждено стать одной из наиболее примечательных страниц в истории творческого союза Нижинского и Кшесинской.

Современная графическая реконструкция театральной программы Красносельского театра от 30 июля 1907 года, документально подтверждающей первое исполнение Вацлавом Нижинским и Матильдой Кшесинской «Ноктюрна» на музыку Шопена. (В программе фамилия композитора ошибочно указана как «Fr. Bhopin» вместо «Fr. Chopin».) Реконструкция выполнена автором по цифровому фотоснимку архивного экземпляра программы. Источник: ФГБУК «Государственный исторический музей». Публикуется впервые.

Императорская семья в Красном Селе у дворца великого князя Михаила Николаевича. Лето 1907 года. Фото К. Булла.