- -
- 100%
- +
— Надо где-то спрятаться, пока он не успокоится, — проговорил Рик, глядя на противоположную сторону дороги.
Там ровными рядами выстроились длинные многоэтажные здания. Хрущевки одинакового цвета и формы стояли напротив школы так, что единственный вход во дворы был ровно напротив калитки двора образовательного учреждения. И доверия это не внушало:
— Надо посмотреть заброшенную квартиру. А то появится здесь такая же штука, как в прошлом воспоминании, — Рик поморщился. — Ну и страшная же была хре...
— Я помогу, — прервала его Патриция, быстро приближаясь к Альберту.
Она перекинула руку старика на свое плечо, аккуратно помогая ему подняться. Профессор не сопротивлялся. Он послушно последовал за подростками к старому дому, изредка позволяя слезам падать с кончика носа на сухой асфальт. Элен одиноко потопала за ними, стараясь не отставать от Рика и Патриции ни на шаг.
Ева направилась вслед за остальными, когда почувствовала странные вибрации в своих ногах. Она замерла, задержав дыхание. Все органы чувств были направлены на то, чтобы уловить хоть что-то.
— Сюда... — послышалось ей.
Ева резко обернулась к школе, вглядываясь в темные окна. Откуда-то в стеклах классных комнат отражались белые блики, и девочка невольно посмотрела на небо. Ничего. Ни звезд, ни луны, не облаков. Только непроглядная тьма.
Она могла поклясться, что в одном из оком блики затряслись. Ева вновь повернулась к зданию, отступив. Тишина. Ни одного движения. Она последний раз посмотрела на вход в школу и быстро рванула за остальными.
***
Квартира была темная и заброшенная. В каждом углу одинокой гостиной пауки (которых здесь не оказалось) сплели неаккуратные паутинки, придав и без того одинокому помещению пугающий вид. Диван громко скрипел каждый раз, когда Элен шевелилась. Едва ее голова коснулась старой подушки, как глаза девочки закрылись, и она равномерно задышала, сигнализируя о погружении в сон.
Патриция нашла на маленькой кухне три стакана и остатки чая. Рик несколько раз понюхал заварку, и убедил остальных в том, что она не пахнет тухлым или испорченным.
Ева держала в руках теплую кружку, периодически протягивая ее ко рту. Рик сделал всего один глоток, но этого ему хватило. Он почти не заходил в комнату, находясь на балконе. Воздух по-прежнему оставался душным и влажным, но Рик впервые не хотел прятаться в помещении. Для него эта погода была идеальной. Он лежал на балконе прямо на старом плиточном покрытии. Пока его хвост свисал с третьего этажа.
Альберт невольно поднял красные глаза на внучку, и Ева полностью переключилась на него:
— Ты знала, да? — спросил он скорее с утверждением, нежели с искренним интересом.
Ева вздохнула. Ей не нужно было отвечать на этот вопрос, но она так не любила чувствовать себя виноватой. Девочка крепче сжала кружку, пытаясь скрыть волнение:
— Нет, с чего ты...
— Ева. — недовольно проговорила Патриция, глядя ей в глаза.
Ева недовольно поморщилась, но затем сгорбилась и кивнула:
— Знала.
Альберт долго всматривался в лицо внучки, стараясь найти хоть каплю лжи. Но он видео лишь искренность и правду. Она не обманывала. Она действительно знала, что Герти была жива все это время.
— Как долго ты знала? — хрипло спросил старик.
Ева вздрогнула и покраснела. Она никогда не врала, стараясь, наоборот, завоевать доверие и любовь папы. Но теперь пришло время впервые отвечать за свои поступки:
— Когда ты спрашивал меня о маме в институте, я уже знала, что она не погибла.
Этот ответ дедушку устроил. Он лишь сухо кивнул и поднял глаза на сжимавшую горячую чашку Патрицию:
— Ты тоже знала, да?
Девушка невольно кивнула, почувствовав себя глупым провинившимся ребенком, которого поймали на краже конфеты. Она мельком взглянула на Еву, призывая ее продолжить разговор. Рыжеволосая девушка выдохнула, слегка поелозив на стуле.
Она говорила долго. Несколько раз ей приходилось делать несколько глотков чая, чтобы смочить пересохшее горло. Элен постоянно ворочалась, когда ее уши улавливали тихий шепот Евы. Рик изредка заходил в помещение, продолжая греться в душном климате. А Ева все говорила и говорила. Когда она рассказала о кассете, которую битвины пытались украсть, Альберт сглотнул, опустив голову.
— Я до последнего надеялся, что я смог уберечь ее от него. Когда ты рассказала о своем отце, я обрадовался, думая, что Герти вышла замуж по любви. Но теперь понимаю, что что-то здесь не сходится.
Ева вновь подняла глаза:
— В каком смысле?
Профессор сделал глоток уже остывшего чая:
— Герти никогда не была ветренной. Даже в школе она однажды подралась с мальчиком, чтобы сидеть на привычном варианте. И с Аманом она познакомилась, когда ей было семнадцать. Даже в тот момент я понимал, что она влюбилась, как дурочка. Почти каждую неделю бегала в лабораторию под любым предлогом. Поэтому у меня два варианта. Либо она не любит Амафея и слишком умело играет, либо...
— ...она никогда не любила папу. — дополнила Ева с утверждением.
Теперь действительно все встало на свои места. Герти не любила Александра никогда. Не до свадьбы, не после. И, соответственно, она никогда не любила Еву. Ну конечно, как можно любить ребенка от человека, на которого тебе плевать. Но для чего всё это было?
Ева собиралась заговорить, когда на кухню в приподнятом настроении ввалился Рик:
— Итак, есть идея...
Патриция с удивлением уставилась на парня, дернув крыльями. Элен прошла мимо него в туалет, сонно потирая глаза. Она громко закрыла дверь, заставив Еву вздрогнуть:
— Ну и что за идея? — саркастично спросила Пати.
— Вечно ты в меня не веришь. А я, между прочим, придумал, как нам выбраться отсюда.
— Как? — не меняя тона спросила блондина. — Найти воду и открыть портал?
Рик комично поднял брови и расширил глаза:
— Как ты догадалась?
Патриция фыркнула, прижав птичьи голени к себе:
— Рики, ты серьезно? Это очевидно. А вот где достать воду...
Рик широко улыбнулся и вытащил из-за спины руку с небольшой пластиковой бутылкой. Он неожиданности этого жеста Ева потерла глаза, думая, что это сон. Даже Элен высунула голову из уборной и щёлкнула, пошевелив ушами:
—И ты молчал?! — восторженно и обиженно одновременно проговорила Патриция.
— Не злись, я сам только что ее нашел, — парень почувствовал на себе вопросительные взгляды и показательно вздохнул. — Ну что? Я захотел отлить, а вы тут по душам говорили. Тревожит вас мне не хотелось, вот я и решил, что цветочный горшок на балконе...
— ТЫ СОБИРАЛСЯ СПРАВИТЬ НУЖДУ ПРЯМО НА БАЛКОНЕ?! — вскрикнула раскрасневшаяся Пати.
— Ой, да не в этом дело. Главное, что за горшками была эта бутылка, — он протянул воду Еве, и девочка аккуратно взяла ее в руки.
Альберт грустно взглянул на бутылку, чувствуя, как его сердце пропустило удар. Он не смог защитить дочь. Но попытается спасти внучку.
Ева полезла за глубокой миской в шкаф над нерабочей раковиной, когда Патриция открыто уставилась на Рика. Парень с легкой улыбкой прислонился к косяку, пропуская Элен на кухню. Девочка села рядом с Пати и прижалась к ней всем телом.
— Иди, — проговорила блондинка, кивая в сторону освободившегося туалета. — Ты же хотел в туалет.
Рик махнул рукой:
— Так я же сходил в горшок на балконе. А потом уже принес бутылку.
Патриция покраснела еще сильнее и закатила глаза.
Ева аккуратно вылила воду из бутылки в миску, стараясь не проронить ни капли. Когда струйка закончилась, девочка отставила пластиковую емкость в сторону и села на пол в позе лотоса.
— Давай лучше Альберт, Ева, — подал голос Рик. — Как-то его способу я доверяю больше.
— И я, — впервые за вечер заговорила Элен. — Не хочется быть расплющенной внутри портала.
Гордость буквально заставляла Еву огрызнуться. Но, сделав глубокий вдох, она подвинула миску к дедушке:
— Хорошо.
Альберт кивнул, спустившись рядом с внучкой. Он расстегнул пуговицы пиджака, чувствуя, как тесно стало в области груди. И это была не боль старческого сердца, далеко нет. Это была обида. Глубокая и пустившая свои ядовитые корни в самой душе.
Старик выдохнул и закрыл глаза. Рик уже был на низком старте, готовый рвануть в портал, пусть даже и на сторону Амана. Главное подальше отсюда. Но вода не двигалась. Она не плясала вокруг подростков перламутровыми линиями, не образовывала овал и не начинала вращаться. Она была недвижимой.
Альберт всхлипнул. Он пытался поймать спокойствие. Пытался урезонить струны ненависти и грусти в своем сердце. Но перед его глазами стояла лицо Герти. Самодовольное и лишенное всякого сожаления. Единственная дочь профессора Колотия его предала. Предала!
Альберт с рычанием вскочил на ноги и резко подошел к подоконнику. Он знал, что битвины смотрят на его затылок, ожидая объяснений. И ему нужно было признаться. Профессор медленно повернул голову, встретившись взглядом с каждым подростком:
— Я не могу... — прошептал он. — Я больше не могу открыть его.
Рик побледнел и резко приземлился рядом с поникшей Патрицией. Девушка в панике смотрела на миску, чувствуя, как угасает последняя надежда.
— Почему? — спросила Ева, поднимаясь на ноги.
Альберт сжал руки в кулаки:
— Потому что в моей душе больше не спокойно, Ева. Чтобы открывать портал транквилизом, нужно отпустить все обиды и всю ненависть. Но я не могу... — он сгорбился так сильно, что стал выглядеть даже старше своих лет. — Когда я был здесь, зная, что Аман один, и моя семья в безопасности, мне было плевать на то, что было в прошлом. Я верил, что смог его изолировать. Изгнать. Но теперь... Теперь я зол не только на себя. Я не могу простить её. Не могу...
Ева покосилась на миску перед своими ногами:
— Значит, выбора у нас нет. Я снова открою портал, — заметив испуганные взгляды остальных, она покачала головой. — Ненавистью я хорошо удерживаю его открытым, как выяснилось.
— В этом и проблема, — заговорил Альберт. Ева вновь сосредоточила свое внимание на дедушке. — Открыть портал аффектусом можно только сильной эмоцией, да. Но использовать эту эмоцию возможно только единожды. Именно поэтому Аман и не может выйти. Потому что испытать то же самое, что и много лет назад, он может, а вот открыть этим портал - нет.
Ева чувствовала, как ее дыхание ускорилось. Ну почему все так сложно?! Почему?!
— Значит, я должна испытать другую сильную эмоцию. Нам надо...
Она не успела договорить. Резкий визг вперемешку с громким плачем заставил ее закричать. Альберт в последнее мгновение отпрянул от окна, когда стекло вдребезги разбилось, и нечто темное и огромное протянуло костлявые пальцы в сторону подростков.
Рик резко подскочил, спрятав Патрицию и Элен за своей спиной. Он не смотрел, куда отступает, и предательский звук разбившегося фарфора заставил его опустить глаза. Его ботинок стоял на разбитой миске, пока единственный возможный путь к спасению намочил подошву старой обуви. Вода неровной лужей разлилась по деревянному полу, быстро просачиваясь сквозь щели.
— О, нет... — прошептал Рик, с ужасом глядя себе под ноги.
Очередной громкий плач и визг заставил битвинов посмотреть в окно. И в этот момент Ева поняла, что сейчас не сможет испытывать ничего, кроме страха.