Честное пиратское

– Не посоветую, наверное, – задумчиво произнес он. – Литература сложная. Но Ирина Валерьевна говорит, что пока я впитываю всё как губка – можно поглощать, а знания потом, с возрастом, начнут всплывать. И словарный запас пополню.

– С возрастом? Мы что, не навсегда молодые? – заулыбался я.

– Кстати, я нашел тут одну книгу, про трудности подросткового воспитания. Пролистал, пока ждал в кабинете. И там пишут, что мы с тобой неправильные подростки! – заявил друг.

– Прям так и написано “Считать всех таковыми, кроме Ника и Стаса, отважных пиратов Тайного Пирса, они неправильные и портят статистику”?

– Ага! – друг хихикнул. – Пишут, что подростки, в массе своей, скрытные и о своих переживаниях не делятся с родителями и сверстниками.

– О, как! Тогда хорошо, что мы подружились. А то делились бы не с теми подростками своими переживаниями, и портили статистику автору этой книги ещё сильнее!

Мы с шумным смехом завалились в библиотеку, и на нас сразу же шикнула милая женщина лет сорока пяти, с фигурой «скрипкой». Она шла, покачивая бедрами, между рядов с книгами, расставленными по разделам и алфавиту, прямо к стойке. Взяла со стола очки и, элегантно надев их, разглядела нас повнимательнее. Стас стал сдавать книги и спрашивать, что интересного им привезли из нового, а я встал и набрал воздуха в лёгкие через нос поглубже. Как же мне нравится запах в библиотеке! Если выпустят когда-нибудь табак с таким запахом, я буду стоять за ним первым в очереди. С ароматом старинных книг и сухих газет, кожаных переплётов, клея и наточенных карандашей. Запах приключений и знаний, запах мыслей и свободы. Сказка!

– А из фантастики или мистики ничего не привезли? – поинтересовался друг.

– Нет, только пополнили учебниками и любовными романами, – посочувствовала «скрипка». – Ты же часто приходишь, Стас, я тебе отложу, если что-то появится.

– А что там у вас по романам? – спросил я, больше, наверное, от скуки, чем с интересом.

– Решили познать тонкую женскую душу, молодой человек? – спросила, улыбнувшись, миловидная женщина, и меня накрыло озарением. А почему я об этом не подумал? У матушки большой сборник разношёрстных романов, может, набраться оттуда вдохновения, чтобы быть во всеоружии, когда Пиратка приедет?!

– Не, спасибо. Нам ещё рано думать о такой ерунде! – подтянул статистику я и стал бездумно листать журналы, лежащие на стойке, а Стас на меня посмотрел так, будто уже прочитал мои мысли и всё понял, не став продолжать тему.

Мы вышли из прохладной библиотеки под палящее солнце летнего дня, и немного закружилась голова. Пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

– И какая у тебя идея с романами? – поинтересовался друг, когда мы двинулись в сторону наших домов.

– Доктор, скажите пожалуйста, только честно, меня видно насквозь? Или вы умеете читать мысли? – посмеялся я.

– Да у тебя на лице было написано, что ты что-то задумал, – заулыбался Стас.

– Я решил, что хочу познать тонкую женскую душу через любовные романы. Это же гениально!

– Ты только что отнекивался, что не надо! – повел бровью он.

– А мне зачем пачкать свою библиотечную карточку неблагочестивыми для пирата книженциями? У моей матушки их полно!

Стас задумался и одобрительно кивнул.

– Понял. Пойдем, познаватель женских душ. Мне ещё надо за батарейками для плеера и домой заскочить.

Стас купил батарейки в киоске печати, предложив прогуляться длинным путем до дома и насладиться хорошей погодой. Деликатно не упоминая, что путь проходит через подъезд Мии. Мой проницательный друг догадался, что я последний день гуляю по улице в форме техникума и был бы рад мелькнуть перед ней при полном параде, так сказать. Но Пиратка в тот день нам не повстречалась.

***

Мы снова стали ходить на пляж с пирсом за зелёным забором, купаясь в жаркие дни или просто умещаясь в полный рост на досках, когда вода была холодная. Иногда пили коньяк и неизменно крутили сигаретки. По вечерам часто тупили на площадке у подъезда бабушки Мии или прямо под козырьком, если шёл дождь. Стас стал задавать мне больше вопросов. Видимо, литература по внедрению в психологию его подтолкнула изучить меня получше. Или не только меня. Мы обсуждали книги, разбирали персонажей, а однажды он выдал такую тираду на пирсе, поясняя поступок одного из героев просмотренного фильма, ссылаясь на какие-то исследования, что я ужаснулся.

– Да я породил гения! – вытянув руки и растопырив пальцы, завопил я.

– Приму это за комплимент, мой капитан! – отклонялся Стас и засмеялся.

– Давай выпьем за дружбу? Мы же ни разу не пили с тобой за дружбу! – я поднял руку.

– За дружбу! – согласился друг и радостно бзынькнул своим бутыльком о мой.

Мы дружно выдохнули, глотнули дешёвого пойла и полезли в пакет с овощами за срочной закусью. Коньяк сладко подогревал раскалённое от солнца тело, и очень захотелось провалиться в дрёму. Дерево у пирса за год знатно разрослось и отбрасывало приятные щекочущие тени от листьев на поляну, где мы расположились. Я разглядывал листья, просвечивающиеся насквозь солнцем, представляя, как посажу такое же дерево у своего дома на холме, который за этот год приобрел в моём воображении ещё больше деталей. Теперь я непременно хотел дополнительную гостевую комнату для своего друга, чтобы он ко мне приезжал из своей пыльной Москвы и наслаждался настоящим жарким летом, когда вздумается. Мы бы бегали с ним купаться в жаркий полдень, а вечером сидели на веранде и попивали ром, который пока нам недоступен. Ещё я очень хотел на этой веранде большой гамак, на котором можно уместиться с книгой вечером или на котором могла запросто уютно сидеть моя Пиратка, наблюдая заинтересованно за манипуляциями с самокрутками и участвуя в нашей со Стасом полемике.

***

Мой лучший друг с каждым днём становился всё интереснее и многограннее. И улыбался уже почти всегда. А с появлением в его жизни плеера стал даже тихо подпевать любимым исполнителям в такт, когда мы зависали на пирсе. И начал бурно обсуждать не только своё погружение в мир психологии или книги, которые мы читали, но и музыку. Я был очень рад, что поспособствовал его увлечениям.

Я немного завидовал: друг за год подтянулся и стал чуть выше меня ростом, на его лице появилась уже жёсткая щетина, идеально сочетающаяся с короткими тёмными завитками на голове, ещё немного, и он уже сможет отращивать бакенбарды и шевелюру как у Пушкина. Мои же слабо-кустарные редкие светлые заросли едва ли можно было запускать – они получались русыми оазисами на шероховатых щеках с подростковыми проблемами, и приходилось их подбривать чуть ли не каждый день. Такое себе занятие, я вам скажу. Это в первый раз кажется каким-то волшебным посвящением в серьезный взрослый мир, а когда надо заниматься лицом каждый день – процесс становится крайне утомительным. Но я упорно убирал следы подростковых гормонов с фэйса, каждый день надеясь, что обязательно столкнусь сегодня с Пираткой. Стас брился реже, спокойно запуская полноценную щетину на неделю, и она ему, несомненно, была к лицу.

Ещё мы много времени проводили на турниках. Я решил не опускать планку, завышенную в техникуме собой же, и активно тренировался, а мой друг старался от меня не отставать почти по всем пунктам, стирая руки до мозолей о холодные железные перекладины практически каждый вечер.

***

Уже перевалило за половину лета, но Мия так ни разу и не появилась у подъезда бабушки. Я немного расстроился. Неужели всё же не приедет? Её соседки, радостно выныривающие из подъезда, всё лето меняют наряды и украшения по два раза на дню. Завидев нас, хихикают и улетают прочь от дома, постоянно оборачиваясь. Думают, наверное, что мы караулим их, и иногда поглядывают на нас из окна своей квартиры. Но они пустые, как все в нашем районе, в них нет изюминки, как в таинственной Пиратке, которая почему-то не спешит сюда вернуться.

Начитавшись в интернете про Францию, я представлял, что сейчас она, возможно, гуляет по Елисейским полям или сидит с друзьями на красивой веранде летнего кафе с видом на Эйфелеву башню и беззаботно проводит лето. Или читает какую-нибудь романтическую книгу, лёжа на большом пледе в зелени французского Прованса, и, может, видит в главных героях двух случайных парней у подъезда, которых она заметила, когда уезжала прошлым летом от бабушки.

– О чем задумался, друг? – Стас повис безвольным трупиком на турнике и уткнулся своей завидной щетиной в ворот черной футболки.

– L’absence est l’ennemi de l’amour, – задумчиво произнес я. – Разлука – враг любви.

Лучший друг тяжело вздохнул и, спустившись с турника, сочувственно похлопал меня по плечу.

– Знаешь, что я тут узнал? Что надо на сто процентов отвлечься. Ты зациклен, и от этого цель никак не достигается и кажется совсем далёкой или невыполнимой. Надо отпустить ситуацию и заняться чем-то другим, тогда... как бы тебе просто объяснить.. тогда цель обидится и сама к тебе придёт! Во!

– Спасибо, доктор! – я сделал вид, что утираю сопли. – Вы мне очень помогли!

– И что вы чувствуете теперь? – важным тоном подыграл друг, поправляя невидимые очки.

– Чувствую что в моем организме нехватка никотина, доктор! Это нормально?

– Это сублимация, друг. Ты одну зависимость меняешь на другую. Но вторую я с радостью с тобой разделю! Целый день не курили!

Мы стали на скорость ловкими движениями делать самокрутки, и я закончил всего на несколько секунд раньше Стаса.

А мой друг уже почти мастер!

Выдувая клубни горького вишнёвого дыма, мы стали придумывать, чем заняться, чтобы отвлечься. Кататься на автобусе и метро, чтобы гулять в центре, и тратить деньги, которые можно потратить на табак или коньяк, если подкопить, не хотелось. Наш район мы уже излазили вдоль и поперёк. Тайное место, не сговариваясь, стали использовать как редкий десерт, чтобы не перенасытиться его волшебством.

– Может, найти какую-то подработку? – предложил Стас, и мы глянули друг на друга. – Тогда не придется экономить на автобусе и метро, и можно будет гулять по центру, – добавил он.

– И куда же податься двум способным матросам?

– Завтра об этом и подумаем! А на сегодня пора по домам. Времени уже дохрена, – подытожил он, аккуратно затушил сигарету о землю и опустил бычок в урну.

***

В гостиной матушка с Ленкой смотрели какой-то мультик и хихикали, даже меня не заметив. Я подобрался к ним осторожно и громко зарычал, оторвав их от просмотра. Как же они похожи, когда смеются! Прям одно лицо. Мама молодеет и становится совсем девчонкой, когда хохочет. Надо почаще её веселить.

Ленка по-привычке залетела в мои объятья и зачмокала громко мне уши, не попав в щеки из-за собственного сотрясающегося громкого смеха.

– Появилась твоя Пиратка? – спросила мама.

– Неа! – вздохнул я и аккуратно поставил сестрёнку на ноги.

– Может она не твоя? – предположила мультяшным голосом Ленка.

– Умная мысль, ребенок! – заметил я. – Но мы со Стасом решили найти подработку, чтобы не скучать.

– Сын, тебе не хватает карманных денег? – у мамы поползли вверх брови.

– Да всё мне хватает. Просто решил сублимировать! Во!

– Чиво-о-о??? – влезла сестра, пока мама ошеломленно молчала. – Что такое “сумлировать”? Это складывать что ли?

– Это вычитать однообразие и умножать впечатления, систр!

– Понятно! – подытожила сестра, словно и правда разобралась, и вернулась вниманием к мультику.

– Удачи вам, сын. Ты молодец! И Стас твой молодец! – подытожила матушка.

***

На следующий день к обеду я позвонил Стасу на домашний, нарвавшись на грубый и хрустящий голос его отчима, и позвал друга в гости. Мы заняли телефонную линию шумными звуками соединения, которые Ленка радостно слушала, поднимая трубку и обрывая нам иногда связь, и стали читать в интернете, где и на каких условиях можно подработать в Москве несовершеннолетним. Фастфуд не привлекал, хотя уже пестрил возможностями. Клеить объявления, где не положено, портить подъезды и карму за деньги мы почему-то не захотели. Можно курьерами, но мы оставили эту идею на самое потом. На раздачу флаеров в ростовых костюмах вакансий поблизости не нашли, а кататься на другой конец города не очень хотелось. Придумали походить по местным магазинам или общественным местам и поискать вдохновения. А чтобы ускорить процесс, разошлись по разным тропинкам района, договорившись встретиться на турниках в семь вечера.

Я забрёл в пару кафе и поспрашивал, не нужны ли им помощники. Напрашивался посудомойщиком в ресторанах. В паре мест даже оставил номер домашнего телефона, успев рассказать, что уже имел опыт в техникуме.

Я вдруг знатно вдохновился! Могу этим летом стать кем угодно! Надо попробовать отключиться и от капитанской мечты. Добрел до старого кинотеатра и зашёл в холл, заполненный счастливой ребятнёй. Будто класса три-четыре привели, если не больше. Не без труда нашёл одну из работниц – скучающих среди них не было – все суетились в такт гудящему шуму детей и беспокойства их родителей.

– Извините, а вы не подскажете, к кому тут можно обратиться, – начал собирать я мысли.

– Вы пират? – задала неожиданный вопрос девчонка на голову меня ниже, с тугим хвостом на самой макушке

– Да! – уверенно ответил я, – Нужно кого-то срочно захватить?

– Пройдемте со мной. Я вас провожу.

Шёл за её пляшущим хвостиком по узкому тёмному коридору с редкими светильниками в форме свечей на стенах, крайне озадаченный вопросом, как бы ей красиво объяснить, что я пошутил и мне нужен, наверное, администратор. Но, может, администратор как раз и тут. Мы подошли к единственной двери, из-под которой ярко бил свет на ковровую дорожку коридора, и нечаянно услышали остатки разговора за ней:

– Наш Синий Нос опять забухал. Ответил наконец-то на звонок, но и двух слов связать не может…

И моя нечаянная спутница распахнула дверь. За яркой вспышкой света на меня глянули несколько пар глаз персонажей моей любимой детской сказки. Два родителя: папа в костюме с галстуком и мама в домашнем халате. Девчонка, наверное, моя ровесница, невысокого росточка в розовом, детского вида платьишке, Красный Нос и Нос Крючком. Не хватало только… меня?

– В смысле запил? Вот он со мной пришел. Сказал, что он пират. Забирайте! – заявила «конский хвостик» и быстро зашагала по коридору обратно, оставив меня наедине с незнакомцами. А я широко улыбнулся и вкратце начал объяснять, как к ним попал.

Первым прыснул Нос Крючком. Его так позабавила эта история, что он схватился за живот и стал издавать откуда-то изнутри дельфиньи звуки. Остальные тоже начали смеяться, а я, сосредоточившись, откашлялся и хриплым голосом процитировал любимую фразу:

– Пусть меня задушит осьминог! Хо-хо! Мы все теперь Синие Носы – стало быть, братья!

– Правда что ли наизусть всё знаешь? – успокоившись от смеха, спросил дядька с накладным носом крючком

– Клянусь потрохами каракатицы, – честно заверил я.

– Ну тогда выручай нас, Синий Нос! Мы заплатим.

Вот мне и нашлась подработка. Пока меня одевали в настоящий пиратский костюм, а девчонка в розовом платье, представившаяся Светкой, накладывала грим и наклеивала нос, мы ещё немного посмеялись над моей историей появления, а потом я стал старательно запоминать их указания, где и откуда польется органза водой, что большую трубу в форме ручки надо поднимать аккуратно, а то можно сорвать спину, откуда прыгать и где топать. И что в конце мне надо повиснуть на большом канате, открывающем для зала широкое полотно для просмотра кинофильма, потому что под финал я единственный останусь с той стороны сцены.

Я моментально влился в представление. С подачи моего коллектива играть было легко и весело, дети в зале задорно смеялись, прямо как моя Ленка. Дети вообще самая благодарная публика.

Под конец нашего выступления я красиво запрыгнул и повис на большом канате, открывая занавес, но запутался и рухнул с ним за сцену.

– Тысяча чертей! – подытожил я громко, уже из-за сцены, давая понять залу и моим случайным коллегам, что со мной всё в порядке, и зал снова громко захохотал.

В гримёрке весь актёрский состав меня пообнимал и поблагодарил. Они шумно стали снимать грим и всё ещё смеялись над моим эпичным финалом. Ставший вдруг симпатичным и молодым Нос Крючком, который представился перед выступлением Николаем, отслюнявил несколько купюр размером с трёхмесячные мои карманные деньги и отбил их мне на ладонь.

– Честно заработал, Никит. Молодец! Надеюсь, не сильно покалечился под финал?

– Не-е-е, всё хорошо! Классная у вас работа, ребят! И спасибо большое за возможность расширить свои пиратские навыки, – поулыбался я.

– Телефон твой я записал и позвоню, если наш Синий Нос опять окажется с синим носом, – улыбнулся невесело он.

– А теперь без промедления носить добро на корабль! – отрапортовал я хриплым голосом, положил купюры в карман, помахал всем и пошел по длинному коридору на выход.

Глава 5

Стас

Я бродил уже больше часа, разглядывая вывески магазинов, подходя к каждому, где висели доски объявлений, когда заметил вдалеке знакомый силуэт бабушки Пиратки. Мы уже недели три не встречали её у подъезда, хотя раньше она часто выходила в магазин и всегда благодарила, когда мы придерживали ей дверь.

Бабушка шла очень тяжело, еле передвигала ноги, в руках, вместо привычной авоськи, у неё была большая сумка на колесах, забитая так сильно, что казалось, она сейчас лопнет. Колеса отказывались свободно катиться от этой тяжести и сопротивлялись движению.

Я догнал её и немного обошел вперед, чтобы не напугать внезапным появлением.

– Здравствуйте! – широко улыбнулся я, чтобы она меня разглядела и узнала. – Давайте вам помогу?

– Ой, спасибо большое, голубчик! Как хорошо, что я тебя тут встретила. Сумка совсем непослушная, я её прям до отказа набила! – начала рассказывать бабушка.

– Меня Стас зовут. Как к вам лучше обращаться?

– Марина Васильевна я! – улыбнулась она.

– Давно не ходили в магазин, Марина Васильевна? – спросил я.

– Да дед мой захворал и я, чтобы далеко не уходить, все запасы потихоньку растратила, – извиняющимся тоном пояснила бабушка.

– Сильно захворал? – поинтересовался я.

– Вторую неделю лежит, – вдруг загрустила она. – И капризничает.

По пути до её дома она охотно держала меня под руку, делясь новостями, пока я катил капризную телегу и радовался, что смог немного развеять её день. Мы зашли в подъезд, поднялись на лифте на пятый этаж и встали возле большой красивой лакированной железной двери. У всех соседей они были деревянными, в драпировке из стеганного дерматина, а у бабушки – больше походила на дверь от огромного сейфа. Она немного пошуршала замками, и дверь ей поддалась. Я вкатил тележку в коридор и прямо с порога залюбовался её шикарно обставленной квартирой. Будто попал в музей. В коридоре стояла резная белая тумба, белая кушетка с красными подушками, над ней, в такой же резной деревянной раме, на меня смотрело моё отражение. Вензеля на серых обоях переливались золотом под разными углами, мельком в гостиной разглядел большой красивый комплект мягкой мебели и телевизор с видеопроигрывателем под ним.

– Поможешь до кухни донести? Чтобы я косяки не снесла этой тележкой, – попросила она.

– Конечно! Могу помочь разобрать, если надо! – доложил я.

– Какой ты хороший! Но тебя, наверное, другие заботы ждут, – отмахнулась Марина Васильевна.

– До пятницы я совершенно свободен, – процитировал я Пятачка и бабушка мне улыбнулась.

– Тогда, давай, а я чаем тебя угощу! Пойдем на кухню.

Я разулся и последовал за моей новой знакомой с тележкой наперевес, боясь шаркать колёсиками по красивому и, наверное, дорогому полу. Кухня оказалась большой и просторной. И светлой! Я так привык к нашему темному гарнитуру, цвета плохих дней дяди Саши, что бабушкина кухня меня ослепила своей белизной и ярко-белыми фасадами. Марина Васильевна смело командовала, что куда положить из сумки, а сама заваривала чай и суетливо выставляла на стол какие-то конфеты, резала халву и распаковала только что купленную пачку зефира.

– Если в чай бергамота добавлю, будешь пить?

– С удовольствием! – я одарил её широкой улыбкой и рассказал, что мама мне всегда заваривает такой чай.

– Внучка моя тоже любит с бергамотом! И я люблю. Он полезен для иммунитета, – разговорилась бабушка. – А дед мой не пьет с бергамотом, вот и разболелся среди лета.

– Мия этим летом к вам не приехала? – нагло решил спросить я.

– Её мама устроила в какую-то школу летнюю в Италии. А нам только письма от нашей девчонки, много фотографий шлёт, в школе ей нравится, но скучает по Москве сильно.

– Да, понимаю, – вставил я зачем-то и решил не заострять её внимание на этом. – Рис и гречку куда положить? – мне вдруг стало грустно, потому что представил, как скажу сегодня об этом другу, и он расстроится, что этим летом останется совсем без Пиратки.

Мы закончили распаковку и приготовления к чаепитию, и я, наконец, развернулся к противоположной стене кухни. Прямо над большим обеденным столом висела доска, сплошь увешанная фотографиями Мии, закреплёнными канцелярскими кнопками, а также фотокарточками её родителей и Марины Васильевны с супругом.

На многих фотографиях маленькая Мия корчила рожи и показывала язык, но не злобно, а с задоринкой. Нику бы это очень понравилось. На фотках, где Пиратка уже постарше, перестал появляться отец – только мама. На последней фотографии – девчонка крупным планом у Колизея, ветер растрепал ей волосы, которые с прошлого лета стали немного длиннее, воротник рубашки задран вверх, чтобы не дуло в тонкую шею, а взгляд задумчивый куда-то в сторону, очень глубокий и немного грустный. Я разглядел наконец-то, что глаза у неё зелёные, почти прозрачные, цвета мятной жвачки, и улыбнулся.

– Классные фотографии! – подметил я.

– Да! Хорошие. Места скоро не останется на доске, надо будет искать побольше, – рассмеялась Марина Васильевна, внимательно заглядывая мне в глаза, с такой теплой улыбкой, что я даже смутился.

– Мы с другом можем с этим помочь.

– Хороший ты парень, Стас. Готов помочь. Сейчас мало таких. Уже пару лет никто не предлагает сумки до дома донести, а ты вот даже помог всё по местам разложить. Спасибо тебе большое. Угощайся чаем и давай съедим весь зефир, чтобы деду моему не досталось.

– Что врачи говорят про деда? Надеюсь, ничего серьезного? – вдруг заволновался я.

– Да если бы он по этим врачам ходил ещё! – ахнула бабушка.

Я запереживал. Если дед лежит больше двух недель – дело может быть плохо.

– Может, врача вызвать на дом?

– Да приходил врач. Выписал уйму анализов, потом лекарств понавыписывал. Невестка мне всё прислала, заставляю его лечиться, но дед капризный у меня. Да и мне тяжело и за квартирой следить, и за ним. В прошлом году Мия помогала очень, и дед мой скакал, как горный козлик, с ней.

– Может, к вам приходить помогать? Мы с Никитой с радостью! У него мама медик, расскажет нам, как и что надо. Или по дому какие-то дела поделаем.

– Ой, я бы вам даже приплачивала, ребятки. Деньги есть, а сил совсем нет. И нанимать кого-то со стороны боязно, а вы уже почти родные. В этом же доме живёте, да? Я вас часто вижу из окна.

Я глянул в окно и увидел отличный обзор на самодельный стол для игры в домино под большим деревом, где мы курим самокрутки по вечерам.

– Мы из соседних домов. Живём в этом же районе. Марина Васильевна, давайте я вам номер свой оставлю, и вы можете с моими родителями связаться, если вдруг сомневаетесь. И я бы с радостью помогал, если вам надо.

– Договорились, голубчик! – не раздумывая ответила она, чокнулась со мной чашкой ароматного чая и хитро подмигнула. – Пойдем, с дедом тебя познакомлю.

В квартире было две спальни. На закрытой двери висел никак не вписывающийся в общий интерьер плакат Parental Advisory, таким знаком оповещают о нецензурной лексике на некоторых дисках с музыкой. Занятно, но у меня не ассоциировался нежный образ Мии с фотографий с нецензурной лексикой. Вторая дверь была приоткрыта, и за ней шумел телевизор. Спальня тоже оказалась светлой и просторной, с большим платяным шкафом и широкими прикроватными тумбами, заставленными лекарствами и книгами. Напротив кровати стоял шумный телевизор на тумбе, с кучей видеокассет за стеклянной полкой.