Записки Черного Повара 2: Пир для Дракона

Глава 5: Гниющие Земли

27 день Сытня, 1103 год

Гниющие Земли. Замок барона фон Штруделя.

Чем дальше на восток, тем хуже земля.

Сначала просто чахлая, потом — больная.

Деревья скрюченные, будто их от корчит. Ветви голые, черные, тянутся к небу. Будто руки утопленников.

Трава под ногами не зеленая - бурая, жухлая. Хрустит, как сухари.

И запах... Сначала я не понял, что это.

Сладковатый такой, приторный. Как от падали, что долго на солнце пролежала.

Висит в воздухе, въедается в одежду, в ноздри. От него во рту кисло.

Это и есть земли барона фон Штруделя.

Гниющие Земли. Название в самый раз.

Замок его на холме, черный, угрюмый.

Камень мокрый, будто плачет. Как мы подъехали - ворота открылись. Со скрипом, что резал уши.

Встретили нас стражники. И вот что странно — земля вокруг дохлая, а стражники эти круглые, как хряки. Морды лоснятся, пузо из-под доспехов выпирает.

Не похоже, что они тут голодают.

Ну и сам барон нас встретил. Вышел на крыльцо.

Высокий, худой. Одет с иголочки, в бархат. Волосы темные, уложены волосок к волоску. Манеры — хоть королям показывай. Чисто Шнол, только человек.

Поклонился, улыбнулся. Но глаза… Глаза у него холодные. Безразличные. Как у змеи, что на мышь смотрит.

— Прошу простить за скромный прием, — говорит голосом мягким, вкрадчивым. — Проклятый змей отравляет все вокруг. У нас почти не осталось припасов.

Олаф окинул взглядом его сытых стражников. Потом на барона глянул.

— Вижу, — коротко ответил.

Нас провели внутрь.

Разместили. Ужин обещали.

А вечером, когда только стемнело, началось.

Сначала раздался визг. Нечеловеческий. Потом — крики со стен.

Мыво двор выскочили. А там уже бой.

Из леса, со стороны гнилой низины, лезли твари. Кабаны.

Только не простые. Огромные, раза в два больше обычных. Шерсть клочьями, а под ней — какие-то наросты, бугры. И из этих наростов сочилась черная, маслянистая дрянь.

Та же скверна.

Они перли на стены, как безумные. Бились головами о камень. Рыли землю клыками.

Стража барона отстреливалась, лила со стен кипяток. Но тварей много.

Одна прорвалась через боковую калитку. Кинулась на стражников, разбрасывая их, как кегли.

Ну тут и мы ввязались. Если эти твари замок возьмут и мы тут вместе со всеми поляжем.

Гроб с ревом врезался в кабана, дубиной проломил ему череп. Только жижа черная во все стороны.

Форга, со стены, посылает болт за болтом, укладывая монстров одного за другим.

Я тоже своим дрыном работаю. Мясо у них было жесткое, но кости ломаются хорошо.

Отбились.

Трупы этих мутантов быстро начали разлагаться. В ту же черную слизь. И вонь пошла та же, тошнотворная.

Барон спустился к нам, брезгливо морща нос.

Поблагодарил. Сказал, что теперь мы видим, с чем имеем дело.

Ага. Видим.

Только что-то говорит, что видим мы совсем не все.

Готовка

Не все туши разложились. Видимо часть еще не сильно подверглись скверне.

После боя стражники барона начали стаскивать уцелевшие туши кабанов в яму, чтобы сжечь.

Я подошел к Олафу.

— Командир, одну тушу можно мне? — спросил я.

Он на меня посмотрел, как на идиота.

— Опять? Ты это жрать собрался? Еды ж хватает!

— Я хочу попробовать, — ответил я. — Припасов, жалуются, мало. Негоже мясом разбрасываться. Даже таким.

Олаф хмыкнул, но кивнул. Мол, давай.

Это был вызов. Не просто приготовить еду. А сделать из яда — пищу. В одиночку я бы не справился. Но подошел Корнелий, с научным любопытством поковырял палочкой один из трупов.

— Брат Корнелий, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь. Эту дрянь надо очистить. Алхимией твоей. Сможешь?

Он аж просиял.

— Очистить? Нейтрализовать некротический агент? Это же очаровательно! То есть, увлекательно! Конечно!

И мы принялись за работу.

Это было странно. Не кухня, а лаборатория алхимика. Корнелий достал свои склянки, порошки. Смешал в большом чане какой-то раствор. Он шипел, пузырился и вонял так, что слезы из глаз текли.

Я тем временем разделал тушу кабана. Мясо было бледное, с черными прожилками. Наросты я срезал и бросил в огонь. Остальное нарезал на крупные куски. Корнелий велел замочить мясо в его растворе. На час.

— Это должно связать и вывести большую часть скверны, — объяснил он. — Но остаточная токсичность все еще может быть опасна.

Когда мы достали мясо, оно выглядело… чище. Черные прожилки побледнели. Но я ему не доверял. Теперь была моя очередь.

Я поставил на огонь большой котел с водой.

Добавил туда пучок каких-то горьких трав, что дал мне Корнелий.

«Очищающий сбор», сказал он. Когда вода закипела, я бросил туда мясо. Варил минут двадцать. Бульон стал черным и мутным, с отвратительным запахом. Я слил его без малейшего сожаления.

Мастер учил: иногда первый отвар — это яд.

И сейчас был именно тот случай. А потом и второй, и третий. Пока бульон не стал бесцветным.

После этого я раскалил на огне сковороду.

Огромную, чугунную. Плеснул жира. И начал обжаривать отваренные куски мяса. На самом сильном огне. Огонь должен был убить все, что не убила алхимия и варка. Я не жалел специй. Огромное количество рубленого лука, давленый чеснок, жгучий черный перец.

Дым стоял коромыслом. Шипение, треск, аромат… сильный, острый, почти яростный. Он не маскировал запах гнили. Он его уничтожал. Вбивал в него свой собственный, честный, съедобный дух.

Подавал я это просто.

Гора жареного мяса на большом деревянном блюде. Рядом — остатки нашего дорожного хлеба.

Олаф попробовал первым. Осторожно. Пожевал. Кивнул.

— Съедобно, — сказал он. — Даже вкусно. Не хуже некровепря.

Остальные тоже накинулись. Корнелий про некровепря выспрашивать начал.

Мясо было жестковатым, но сочным. А мощный вкус чеснока, лука и перца забивал все остальные привкусы.

Это была грубая, простая еда. Но она была безопасной.

И она была нашей маленькой победой над гнилью этой проклятой земли.

Блюдо дня: «Жаркое Очищения». Мясо мутанта, вымоченное в химии и забитое ударной дозой специй. Еда, отвоеванная у самой скверны.

Глава 6: Мертвый, но Живой

28 день Сытня, 1103 год

Логово дракона.

Логово дракона мы нашли по запаху.

Сладковатый трупный смрад. Тот что висел над всем баронством, здесь он был густым, как кисель. Он лез в горло, забивал нос, от него слезились глаза.

Логовом оказалась глубокая дырень в горе. А прямо у горы гнило болото.

Зрелище внутри было… мерзкое.

Огромная пещера, усеянная костями. И посреди нее, на груде полусгнивших костей, лежал он.

ДРАКОН.

Только дохлый.

И уже давно, судя по всему. Шкура обвисла, местами прогнила до костей. Огромная туша раздута, как дохлая рыба. И вонь… Невыносимая трупная вонь.

Мы стояли и смотрели на эту гору гниющей плоти.

— Так он же дохлый, — сказал Гроб, сплюнув. — Нас обманули?

— Не совсем, — пробормотал Корнелий, принюхиваясь. — Физическое тело мертво, да. Но… эманации… скверна исходит именно отсюда. Его сущность, его дух, все еще здесь. И отравляет все вокруг.

Форга хмыкнула. Видать не верила в духов и эманации. Она верила только в большой бум.

— Если проблема в туше, — заявила она, снимая с плеч свой ранец, — то я эту проблему решу. Разнесу ее на такие мелкие куски, что от нее и запаха не останется.

Какие-то брикеты и веревки полетели из ее сумки на землю.

Взрывчатка. Гордость гномьей инженерии. Олаф хотел было что-то сказать, но она уже полезла к дракону, закладывая заряды под самое его брюхо.

Он вздохнул и махнул рукой. Мы отошли.

Форга вернулась, разматывая длинный фитиль.

Подняла на Олафа глаза. Тот молча кивнул.

Грохнуло знатно. Я аж присел. И не один.

Камни сыпятся, уши закладывает.

Все падает…

Погремело, погудело и успокоилось.

Дым и пыль немного рассеялись.

Брюхо дракона разорвало. Куски гнили разбросало по всей пещере.

Вонь — хоть лопатой греби. Стала еще гуще. Только теперь еще и горелым завоняло.

— Так, — сказала Форга, деловито осматривая свою работу. — Ну, по крайней мере, мы его проветрили.

Но туше хоть бы что, почти целая. Только дырень огромная в боку.

А потом как раз из это дырени что-то как полезло…

Длинное, белесое, сегментированное. Как червяк. Только размером с человека.

И не одно. Они полезли наружу, извиваясь.

Десятки. Гигантские трупные черви. Видать жрали дракона изнутри.

Взрыв их разбудил. И разозлил.

— Кажется, его глисты не очень нам рады! — рявкнул Гроб.

Твари с шипением бросились на нас.

Из пастей, клыки-крючья торчат. С них черная жижа с пеной капает. Сами все в щетине.

Бой завязался отвратительный.

Мы рубили и кололи, секли и топтали. Все в грязище, кровище, и гнилых ошметках.

Черви бросались под ноги. Пытались сбить, вгрызся в ноги.

Вонь стояла такая, что уже мочи не было.

Мы дрались в облаке миазмов. Поскальзываясь на ошметках их плоти. Отбиваясь от этих гнилостных тварей.

Когда всех добили, все попадали на землю. Без сил.

Мы были вымотаны. Перепачканы в какой-то мерзкой дряни. И от нас воняло как от этой самой драконьей туши.

А главное — проблема никуда не делась.

Дракон все еще валялся горой гниющего мяса посреди пещеры.

Наша затея провалилась. Полностью.

Настроение шлак.

Кое как выбрались из пещеры.

Молчали. Каждый думал о своем.

Мы зашли в такую даль, разворошили осиное гнездо. А толку?

Чувство бессилия — оно хуже раны.

Готовка

Но даже в таком состоянии людям нужно жрать.

Горячая еда — это последнее, что остается, когда больше ничего не осталось.

Я перебрал наши запасы. Картина была печальная.

Почти все продукты испортились в этих магических миазмах.

Сухари, твердые, как камень. Маленький шматок сала, уже начал горчить. И одна-единственная луковица еще не сгнила до сердцевины.

Осталось только сотворить очередное чудо. Да и не нужно. Сейчас нужна была не изысканная еда. Нужна была честная, простая жратва. Горячая и калорийная. Чтобы просто пережить эту ночь и не свихнуться от безысходности.

Я развел небольшой костер. В котелок налил воды из фляги, бросил туда щепотку соли. Пока вода закипала, я занялся продуктами. Сухари раскрошил ножом, как мог мелко. Получилась грубая, серая мука. Сало нарезал самыми мелкими кубиками, какие только смог. Луковицу изрубил почти в пыль.

Когда вода закипела, я засыпал туда крошки сухарей. Они тут же начали разбухать, превращая воду в густую, клейкую массу. Потом добавил сало и лук. Помешивал, пока сало не вытопилось, отдав каше свой жир, а лук не стал прозрачным, отдав свою последнюю сладость.

Это было не блюдо.

Это была квинтэссенция нашего положения.

Густая, серая, бесформенная масса. Но она была горячей.

Она пахла простым, понятным запахом жареного лука и сала.

Я разлил ее по мискам.

Никто не сказал ни слова. Все просто взяли ложки и начали есть. Обжигаясь, но ели. Эта простая, грубая каша не давала наслаждения. Она давала тепло. Она наполняла пустые желудки.

Она говорила: «Ты еще жив. Ты можешь продержаться еще один день».

И в тот момент этого было достаточно.

Блюдо дня: «Каша Бессилия». Густая похлебка из последних сухарей, сала и лука. Честная, как само отчаяние, и горячая, как последняя искра надежды.

Глава 7: Вердикт и План

29 день Сытня, 1103 год

Замок барона.

Вернулись в замок.

Злые. Вонючие.

Барон сам встретил. Рожа та же, вежливая.

Выслушал наш доклад про дракона. Про червей. И даже бровью не повел!

Будто мы ему про погоду рассказывали, а не про то, как чуть не сдохли в горе гнили.

Помылись.

Потом нас позвали на совет. В зале сидел барон, его капитан стражи. На столе карты, вино, хлеб.

— Прямая атака не сработала, — начал барон. — Почему?

Корнелий, всю ночь не спавший. Книжки штурдил вместо сна. Откашлялся и говорит:

— Туша дракона — это просто оболочка. Внутри сидит его дух, отравленный скверной. Разрушать тело бесполезно, нужно изгнать дух, разорвать его связь с этим местом.

— И как тогда его уничтожить? — спросил Олаф.

— Нужен ритуал. Для него нужны три катализатора. Три «Якоря Реальности». Нам нужны не мечи, а символы. Вещи, резонирующие с самой сутью мира. Камень, что впитал тишину веков. Эхо, что помнит пустоту. И искра самой жизни.

Якоря, искры, пустота.

Еще и хрень какая-то про символы. Куда мы ввязались?!

— Что это за штуки? — буркнул Гроб.

Видать тоже чует не доброе.

Корнелий же гнет свое:

— «Тихий Камень» в Горах Орков. «Эхо Пустоты» в Великих Топях. А «Искра Жизни»… ее нужно создать.

Тут уж и я не выдержал.

— Создать? Из чего и как? — спрашиваю.

— Да, создать. — Корнелий уже мне отвечает. Спокойно, медленно, как тупице. — Это должен быть элексир или что-то, что воплощает чистую жизненную силу. Блюдо, на крайнюю очередь.

Ясно. Теперь еще и готовить всякую магическую дрянь.

Олаф криво усмехнулся.

— Проще говоря, нам нужно совершить три самоубийственных похода вместо одного. Барон, ваша щедрость будет не знать границ?

Барон только руками развел.

— Другого пути нет. Конечно я помогу. Снаряжение, карты — все, что нужно — в вашем распоряжении.

Гроб наклонился над картой, что-то долго высматривал.

— Это… это мой дом, — сказал он. — Я оттуда, из Гор Орков. =

Олаф посмотрел на него.

— Значит, ты и поведешь. Первый поход — в твои горы.

Готовка

Пока они там продолжали карты мусолить, я пошел на кухню.

Голова от их болтовни уже гудела.

Надо было сварить что-то простое, ясное. Чтобы мозги на место встали.

Только для нас. Пусть барон со своими сам себе готовит.

Кухня тут была хорошая.

Чисто, посуда медная, печь что надо. И продукты свежие, хоть и мало. Курица молодая, мука, коренья. Даже вино белое нашлось.

Решил сварить похлебку. Но не нашу, походную бурду, а что-то полегче.

Главное — бульон. Он должен быть чистым, прозрачным. Взял куриные кости, крылья. Залил холодной водой, добавил лук, морковь. И на самый мелкий огонь. Бульон не должен кипеть, только томиться. Часа три. Только так он будет прозрачным, как слеза.

Пока варилось, замесил тесто на лапшу. Мука, яйца, соль. Раскатал тонко, нарезал узкими полосками. Куриное мясо с ножек мелко порубил. Коренья — морковь, пастернак — нарезал тонюсенькой соломкой.

Когда бульон был готов, процедил его через тряпку. Получилась чистая, золотая жидкость. Вскипятил, влил немного вина, посолил.

А дальше — фишка.

Я не стал все варить в одном котле. Это была бы обычная баланда. Я в каждую миску положил горсть сырой лапши, щепотку рубленой курицы и немного овощной соломки. А потом залил все это кипящим бульоном. Прямо в тарелке все и сварилось.

Быстро.

Лапша осталась упругой, овощи — чуть хрустящими. Все со своим вкусом.

Получилась легкая, но сытная похлебка. Простая и понятная.

То, что надо, чтоб прочистить мозги перед долгой дорогой.

Блюдо дня: «Похлебка Мыслителя». Бульон с домашней лапшой и свежими овощами, заваренный прямо в тарелке. Легкая еда для тяжелых мыслей.

Глава 8: Дорога в Горы

2 день Сборня, 1103 год

Предгорья Орчьих Гор.

Свалили мы из земель барона.

И слава всем богам. На севере хорошо — воздух чище.

Пропал тот сладковатый трупный запах. Вместо него пахнет хвоей и камнем.

Дышать прям легче.

Приблизились к горам.

Дорога пошла вверх. Круто. Вместо гнилой земли теперь камни.

Идем медленно, тяжело. Но никто не жалуется.

Это была усталость. Честная, от работы. А не от вони и безысходности.

На третий день подъема сделали привал на небольшом плато у ручья.

Место хорошее, продувается. Вид открывается — аж дух захватывает.

Скалы, снежные шапки на вершинах. Красиво, да.

Сглаз, который шарился по кустам в поисках своих корешков, замер.

Присел. Махнул нам рукой. Мы за оружие. Подкрались.

На небольшой полянке, у скалы — туша. Огромный горный козел. Рога витые, в два обхвата.

Видать, сорвался со скалы. Или ему помогли.

И тут из-за камней вышли они.

Две кошки. Размером с доброго волка, только ниже и шире в плечах. Шкура пятнистая, как снег в тени.

А из пасти торчат клыки, длинные, как кинжалы.

Саблезубые рыси. Редкие твари. И злые — ужас.

Увидели нас. Зашипели, припали к земле. Свою добычу защищали.

Рванули на нас одновременно. Быстрые, как молния.

Одна — на Гроба, он ближе всех был.

Вторая — на меня.

Я успел только дрын выставить. Тварь вцепилась в него зубами, рычит, пытается вырвать. Гроб свою рысь просто сгреб, как котенка, и об скалу шмякнул. Хрустнуло.

Форга, которая стояла чуть дальше, всадила второй твари болт в бок. Та взвизгнула, выпустила мой дрын и отскочила. Посмотрела на нас злыми желтыми глазами, на своего дохлого товарища, и скрылась в камнях.

Все. Бой кончился, не успев начаться.

Гроб подошел к дохлой рыси, пнул ее.

— Хорошие кошки. И обед принесли.

Форга сплюнула, перезаряжая свой арбалет.

— Неэффективный метод охоты. Слишком много беготни. Пара капканов — и обед сам к тебе придет.

Готовка

Это была не просто добыча.

Это был подарок гор. Свежайшее мясо. Молодой козел, сильный, здоровый.

Такое мясо портить котлом, варить в похлебке — грех.

Оно заслуживало уважения. Оно заслуживало огня. Чистого, честного огня.

Я решил вернуться к основам.

К тому, как готовили первые воины и охотники.

Без посуды. Без лишней суеты. Только мясо, огонь и то, что дает сама земля.

Козла разделал. Большая часть пошла в запасы, на вяление. А себе на ужин я взял самое лучшее — ребра. Целую грудину, с хорошим слоем жира.

Пока разводили костер, я пошарил по склону. Нашел то, что искал.

Дикий горный чеснок, с резким, острым запахом.

И заросли горного тимьяна, мелкого, но такого душистого, что голова кружилась.

Больше ничего не нужно.

Я взял большую горсть соли, несколько головок чеснока и пучок тимьяна. Положил все это на плоский камень и другим камнем начал растирать. Не в пыль, нет. А грубо, чтобы чеснок дал сок, а тимьян отдал свой дух. Получилась влажная, ароматная кашица.