Дом, куда хотелось приходить

Несколько шагов она собиралась с духом, чтобы сказать это:

– Я тоже не хочу с тобой ссориться. Не хочу.

– Тогда – мир?

Дмитрий предложил ей руку, чуть согнув её в локте.

– Мир, – всё же не сразу ответила Елена, взяв его под руку.

Некоторое время помирившаяся пара шла молча.

– Нагулялись сегодня вдоволь, – оптимистично заговорил он. – И надышались тоже. Если бы ещё заводы воздух не отравляли, тогда совсем было бы здорово, да?

– Я согласна, – ответила она. – Я со всем согласна.

– Хорошо снежок очистил воздух, – продолжал он, глядя на стремящийся к земле рой белых звёздочек, образующих густую живую завесу.

Она вздохнула и промолчала.

– Завтра воскресенье, можно ещё и завтра прогуляться, – предложил Дмитрий. – Если ты не против, конечно.

– Завтра вечером у меня спектакль. Я ведь тебе говорила.

– Ах, да, – спохватился он. – Я забыл. Прости.

Когда подошли к первому подъезду девятиэтажного дома, в котором театр снимал актрисе Елене Хмельницкой квартиру и где она проживала вместе с Дмитрием, пара остановилась. Вернее, остановилась Елена, и Дмитрий, вынужденный сделать то же, вопросительно посмотрел на свою спутницу. По её глазам, серьёзным и влюблённым, понял, что сейчас произойдёт окончание разговора – главной темы сегодняшнего вечера.

– Дима, – тепло обратилась она к нему, – скажи мне, пожалуйста, честно, вот как на духу… мне просто нужно это услышать, чтобы жить спокойно… скажи: у тебя правда кроме меня никого нет?

– Правда, – сразу и уверенно ответил Дмитрий. – У меня никого нет, кроме тебя.

– И… не было? – чуть дрогнувшим от волнения и надежды голосом спросила Елена. – За эти два года, что мы вместе?

– Да не было, не было, – снисходительно улыбнувшись, ответил он.

– Дима… правда?

– Леночка, конечно, правда.

Они потянулись друг к другу одновременно. Она обняла его жарче, он её – крепче.

– Я тебе верю, – проговорила она сквозь слёзы, не выпуская своего красавца из объятий. – Я верю тебе.

Окончательно помирившись, они вошли в подъезд своего дома.

Снег продолжал падать, превращая обычный город и всё происходящее в нём в самую настоящую зимнюю сказку с её надеждами, ожиданием и, самое главное, волшебством. А разочарований в сказках не бывает.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Не очень погожим выдался последний апрельский понедельник. На смену тёплому южному антициклону ветер перемен пригнал с запада плотный слой хмурых облаков, и сразу похолодало. Хотя, собственно, такие сюрпризы погоды неудивительны и на самые майские праздники. Это как раз норма в наших умеренных широтах, где даже снег на Первомай не удивляет. Но тем не менее и самая скверная погода не способна повлиять на настроение молодых: ведь весна, надежды, любовь… вернее, пока влюблённость.

Понедельник в театрах – выходной. У нормальных людей выходные дни определены календарём и совпадают с ним, а у актёров – не совпадают.

Сергей и Таня накануне договорились о встрече – первой встрече. На репетициях «Чайки» они несколько раз говорили друг с другом, присматривались, прислушивались к себе, и вот Таня пригласила Сергея в гости. Вернее, Сергей ненавязчиво напросился сам, но и Татьяна не была против, надо сказать. По крайней мере, подготовилась и уже как будто ждала этого.

Приглашённый на обед к четырнадцати часам, Сергей зашёл в продуктовый магазин, выбрал коробочку конфет, взял бутылочку шампанского и направился пешком в соседний район города, называемый Красная горка, где Тане театр снимал квартиру. Сергей ни разу ещё не бывал в этом районе и с удовольствием совершил пешую прогулку.

Таня проживала в новостройке, в девятиэтажном доме на девятом этаже.

Сергей поднялся на новеньком лифте, позвонил в новенькую дверь. Новенькая дверь, радостно щёлкнув замком, отворилась. Таня встретила гостя чуть затуманенным, завораживающим взглядом и полуулыбкой Джоконды. Сердце молодого человека сразу отозвалось учащённым сердцебиением, вызванным предвкушением блаженства, почти счастья. Сиюминутное блаженство ведь и есть счастье в краткосрочной перспективе.

Танина квартира однокомнатная, новой планировки, и развернуться есть где: большая комната и большая кухня. Квартира к тому же меблированная, хотя и достаточно скромно, без изысков, но для жизни есть всё. В том числе холодильник и телевизор. На кухне – стол, табуретки, мойка, плита. В комнате – шкаф, столик, зеркало, ну и, конечно же, кровать. Широкая деревянная двуспальная кровать…

Когда они уже сидели за столом, допивали шампанское, доедали конфеты и то, что приготовила Таня, дошла очередь, наконец-то и до разговора по душам.

– Ты развёлся с женой? – спросила она.

– Нет, я уехал так. Принял решение и уехал.

– Значит, там ещё не порвал?

– Нет, там – всё, – убедительно ответил он. – Я и уехал затем, чтобы порвать. Не вернусь к ней.

– Почему?

– Бессмысленно, потому что бесперспективно.

– А сколько прожили вместе?

– Восемь лет.

– О-о… большой стаж семейных отношений. И так резко порвать?.. не знаю… У тебя будет ломка.

– Никакой ломки не будет.

– Тебя не тянет к семье?

Сергей подумал и ответил честно:

– К сыну тянет, к ней – нет.

– Может, ты обманываешь сам себя?

– Нет… – сказал он.

Но сказал как-то неопределённо и поэтому повторил уверенней:

– Нет.

Таня решила не продолжать эту тему. Зачем, ведь главное сказано.

– Налей мне ещё шампанского, – попросила она.

Они выпили опять за знакомство, на которое по умолчанию возлагали надежды и в котором хотели бы видеть перспективы.

– А ты к мужу не собираешься возвращаться? – в свою очередь поинтересовался Сергей.

– Он мне не муж, мы разведены.

– В отличие от меня, – усмехнулся он. – И всё-таки?

– Ты знаешь… – она поставила на стол бокал с недопитым шампанским, который удерживала тонкими аристократическими пальчиками, – я так устала от него…

И замолчала, не договорив.

– В каком смысле? – не понял Сергей. – Пил?

– Даже не в этом дело. Он на год моложе меня, ему двадцать три…

– И что?

– Он странный какой-то. Я не принимаю такие странности. То ли бабы уже успели его так испортить, то ли он вообще такой?.. В общем… – она сделала невольный брезгливый жест, – в общем, не хотела бы о нём говорить. Извини.

– Да, конечно, – согласился Сергей.

– Он тоже актёр, – добавила она вослед закрытой ею же теме, – недавно окончил институт… Нет, с ним – всё. Хочу строить свою жизнь без его участия. Пусть теперь другая мучается с ним. Её очередь.

Сергей плеснул шампанского себе и долил Тане.

– Ладно, – попытался успокоить он взволнованную подругу, – не переживай. Значит, это был не твой человек. Как и со мной столько лет была не моя женщина. Давай выпьем.

– Давай, – согласилась она, и они выпили шампанское, защекотавшее нос взрывающимися газовыми шариками.

– Не знаю, как продержался наш брак столько лет. Может, из-за сына не уходил?.. хотя должен был… после одного случая… но остался. И получается, что зря. Всё равно пришлось расстаться. Знаешь, я для себя понял одну вещь: прощение измены – это не попытка сохранить семью, это только отсрочка неизбежного разрыва. Просто обрекаешь себя на продолжение мучений. Своеобразный мазохизм, короче.

– Согласна… – произнесла она, но как-то неуверенно, и чем была вызвана неуверенность в её интонации, Сергей не понял.

– А почему ты обратил внимание именно на меня? – вдруг неожиданно спросила Таня. – Чем я тебе понравилась?

Это был прямой вопрос, и она ждала прямого ответа.

– Ты красивая.

– Это я знаю, – улыбнулась она. – А ещё?

– Но ведь это так много… – Сергей тоже заулыбался. – Для первого впечатления.

Как и всякий мужчина, он любил глазами и в своём ответе был искренен. Но ведь женщине этого недостаточно, поэтому нужно было что-то додумывать.

– Потянуло к тебе. Не знаю, почему.

И это тоже правда. И здесь он не слукавил.

– Твоя жена любила мужчин? – с некоторой провокационностью спросила она.

– Почему – любила? И сейчас любит.

– А если я тебе скажу, что и я тоже?.. – она посмотрела на него прямым взглядом своих изумрудных глаз.

Взгляд её был честным и по-женски вызывающим.

Расслабленного свиданием с прекрасной молодой женщиной Сергея тотчас кольнуло в сердце нечто знакомо-холодное.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил он.

– А для этого – ещё шампанского, – с такой же очаровательной улыбкой попросила она.

Он налил ей и себе.

– Видишь, Серёжа, – начала она, – я молодая женщина, которая осознаёт свою привлекательность. Это я тебе без лукавства. Поэтому не обделена вниманием мужчин. Любой женщине нравится мужское внимание, это ясно. Поэтому и мне это тоже приятно. Когда я была замужем, конечно, я не изменяла мужу, хотя и следовала бы, но… Но замужем я была чуть больше года. Меня атаковали несколько раз, но я устояла. Так что год-два я за себя ручаюсь, Серёжа. А там – кто знает? Я обыкновенная, слабая женщина. Я слаба на комплименты. Мне скажут комплимент – я таю. Меня можно с улицы увести в ресторан.

Она выпила шампанское и закусила шоколадной конфетой.

В этой паузе взгляд её затуманился воспоминаниями, она прожевала и продолжила:

– Однажды возле меня затормозила дорогая иномарка. Из неё вышел молодой парень и окликнул меня. Я шла по тротуару и остановилась. Он подошёл ко мне и заговорил. Предложил познакомиться, сделал несколько комплиментов, сказал что-то ещё. Разговорчивый и бойкий юноша. Сначала я осторожно отнеслась к такому знакомству, но он оказался такой… такой обаятельный, милый. Разговорил меня и… ну, и пригласил в ресторан.

Она замолчала и опустила взгляд, будто стесняясь сказанного. И вот так, с вопросительно склонённой головой, ожидала реакции Сергея.

Сергей молчал.

– Да, он увёл меня в ресторан, – повторила она в затянувшейся паузе.

– А потом? – зачем-то задал он глупый вопрос.

Теперь промолчала она.

Ему не понравилось то, что она сказала, а она почувствовала, что ему это не понравилось.

– Нет, Серёжа, если ты подумал, что я… такая, то – нет, ты ошибся. Я обыкновенная молодая женщина, и мне нравится то, что нравится всем молодым женщинам – это нормально. Это в порядке вещей, Серёжа. Просто я сказала тебе правду, сразу предупредила тебя, потому что хочу быть честной перед тобой. И чтобы ни ты, ни я, не строили иллюзий. И не придумывали для себя друг друга. Мы такие, какие есть. Я вот такая. Я влюбчивая. Да, влюбчивая. Могу влюбиться мимолётно, на один день, но именно влюбиться и искренно. Самой может показаться, что – насмерть, а на самом деле… Ты должен знать это… Так же быстро разочаровываюсь в мужчинах. Я, конечно, хочу семью, мужа, детей, но… я такая, и ты должен принимать это. Или не принимать. Поэтому я тебя сразу ставлю в известность. Потому что при всём при том я не люблю обманывать.

– Да, я понял. Хорошо, что ты мне это сказала.

– Хорошо?.. – она подняла на него глубокий взгляд своих больших зелёных глаз. – Хорошо в каком смысле? Тебя всё устраивает?..

– Да, – через небольшую паузу ответил Сергей. – Меня всё устраивает.

Но Таня как чуткая женщина через его запинку перед ответом, сам его ответ поняла правильно.

– Серёжа, я скажу тебе ещё вот что: если у меня появится другой мужчина, ты первый узнаешь об этом.

– Договорились, – осторожно согласился он, – пусть будет так.

Молодые провели свой первый день очень хорошо.

Вечером Сергей вернулся домой.

Его сосед, Внуков Олег, сидел на кухне и ужинал. Олег – высоченный худой парень – в официальном разводе с супругой не состоял, но приехал сюда, в театр, без семьи, по его собственной версии – присмотреться. Он жил здесь один, и, что бы ни говорил, дома имел серьёзные семейные проблемы. Вариант без неизвестных: если женатый мужчина приезжает работать в другой город без супруги, он или уже потерял семью, или сделает это в ближайшее время. Одиночество по приезде – показатель неблагополучия в семье. Если приезжаешь один, рассчитывая здесь присмотреться и через год перевезти семью, то не факт, что осмотревшись, обязательно сделаешь это. Гораздо чаще заводят здесь семью новую, а прежнюю забывают на время или навсегда. Логично: жёны – не отпускайте мужей одних!

Олег Внуков, надо сказать, приехал сюда в некоторой степени, вынужденно. Он тоже, как и Северинов, работал здесь первый год, уволившись из труппы областного академического театра. Уволился из-за конфликта с начальством. В чём конкретно заключался конфликт, Олег особенно не распространялся, а Сергей в душу не лез. Поэтому семья у Олега осталась там, в том городе. Хотя, наверное, не только поэтому. Ещё и потому что, по собственным же словам Олега Внукова, с женой у него отношения тоже не идеальные. Менять квартиру и срывать не очень благополучную семью на новое место жительства Олег посчитал преждевременным. Поэтому и приехал поработать сезон, пообтереться. А там – как бог даст. Собой Олег не красавец, но по-мужски обаятелен, а, главное, уверен и смел. Возможно, даже дерзок в смысле взять своё – где посчитает, что это своё. В нём чувствовалась и внутренняя сила, и принципиальность. Также в товарищеских беседах парень демонстрировал живой, острый ум. Характером обладал спокойным, уравновешенным и в целом был, как говорится, адекватным, договороспособным человеком.

Сергей и Олег понимали друг друга. Поводов для конфликта за полгода вынужденного соседства между ними пока не возникало.

– Где гулеванил? – спросил Олег Сергея, когда тот вернулся домой, после первого свидания с Таней Шатовой.

Кухонный стол, за которым сидел Внуков, занимал почти половину пространства небольшой кухни. Пятиэтажка – хрущёвка, дом старый, квартира с двумя проходными комнатами. Кухня крохотная, коридорчик – условный, от входной двери до кухни – три шага.

– Да так, – уклончиво ответил Сергей, снимая куртку и переобуваясь в домашние тапочки. – В гости ходил.

– К кому-то из наших?

– Нет, – уверенно соврал Сергей.

Он не был трепачом, и не имел некрасивой мужской привычки хвастать своими победами. Личные тайны на то и личные, что согревают души только двоих и посторонним там не место. Человек, настроенный серьёзно относительно другого человека, никогда не станет опускаться до неуместных откровений и обсуждений. Не будет этим унижать ни себя, ни обладателя второй половины тайны.

Сергей умылся в ванной и переоделся в своей комнате. Вышел на кухню к товарищу.

– Чай будешь? – спросил Олег.

– Разве что чая. Так-то я не голодный.

Северинов взял с электроплиты старый эмалированный чайник и налил в свою кружку кипятка. Бросил на горячую поверхность воды пакетик дешёвого чёрного чая. Пакетик начал быстро темнеть, пропитываясь водой и распространять вокруг себя густой коричневый цвет – то ли самого чая, то ли красителя.

– Я печень потушил с луком, будешь?

– Нет, спасибо. Я сытый.

Олег подозрительно посмотрел на товарища.

– У бабы был, – сделал он вывод. – Точно.

Сергей не подтвердил догадки товарища, но и не стал её опровергать.

– Ну и правильно. Сколько одному куковать можно?

Сергей опять промолчал.

– Я, конечно, верный муж, но и мне уже тяжко. Могу сорваться. Тебе проще, у тебя с женой – всё. Тут, в театре, только успевай – поле непаханое. Завидую по-хорошему…

Этой ночью Сергей долго ворочался в постели. Не мог уснуть. Думал. Он опять начал отношения с женщиной – молодой красивой актрисой театра. Нет, не стремился к этому, целенаправленно не искал женщину, работающую в театре, но так сложилось. Отношения можно начинать, преследуя одну из двух целей: временное удовлетворение сексуальных потребностей или создание семьи. Случается, что предполагают первое, но заканчивается вторым – и это тоже нормально. Сергей фактически порвал с одной семьёй, в которой супруга была театральной актрисой, и впредь серьёзных отношений с актрисами заводить не желал. Просто по причине боязни повторения ситуации, не желая второй раз наступать на те же грабли. А теперь получается так, что наступил?.. Нет, ему не понравилось то, что сказала Таня. Совсем не понравилось. Конечно, он благодарен ей за честность, это замечательно, что ещё на этом берегу она поставила его в известность. Но что делать ему теперь?.. Она ясно дала понять, что её женская природа изменчива и непостоянна, а против своей природы человек бессилен – и мужчина, и женщина. Бессилен, как бы ни клялся другому и самому себе. Самого себя не обманешь, хотя другого обмануть можно. Поэтому рассчитывать на серьёзные отношения с Таней Шатовой, а также надеяться на её постоянство – наивность, граничащая с глупостью. А это значит, что его впереди ждёт тот же результат, который он недавно пережил в отношениях со своей бывшей супругой. Танина измена случится обязательно, рано или поздно. Следовательно, жить с влюбчивой женщиной, как себя охарактеризовала красавица Татьяна, то же самое, что сидеть на бочке с порохом и ждать, когда она взорвётся. Но взорвётся она непременно. Вопрос времени. И как себя будет чувствовать обречённый человек, ожидающий взрыва? Он истреплет себе все нервы и тысячу раз умрёт до предназначенного ему срока. На эти муки обрекает себя сам человек, рассчитывающий изменить сущность другого и обмануть судьбу. Судьба жестоко карает за попытку обмана, даже если эта попытка была искренней и имела самые благие намерения. Природа человека неизменна, чем раньше поймёшь это, тем меньше набьёшь шишек в жизни. Хотя на практике и не факт, иногда и опыт жизни не помощник. Но всё же – начинать отношения с понимания их бесперспективности и ожидания психологической травмы от неизбежного предательства!!.. Что делать?.. Оборвать всё сразу и объяснить ей – почему?.. Глупо. Оборвать, ничего не объясняя?.. Тоже глупо. Правильно, но глупо. Не всегда хватает духу сделать верный шаг, именно потому, что боишься выглядеть при этом дураком. А правильность в такой перспективе всегда малопривлекательна. Более заманчиво выглядит ошибка, сливки с которой ты снимешь сегодня, а в дураках останешься только завтра.

Сергей, поразмыслив, поворочавшись и повздыхав, тоже не нашёл другого выхода из сложившейся для него ситуации, как пустить её на самотёк. И там уже как вынесет. Да, он всё понимает, конечно, но изменить пока ничего не может. А надо ли что-то менять, в самом деле?.. Всё, что случается, случается для чего-то, имеет свою причину, следствие и цель. Поэтому, если обстоятельства изменить нельзя, то надо менять отношение к ним. Да, потом будет больно. Но это потом. А пока – пусть будет, как будет. Всё… пора спать.

Далеко за полночь Сергей, обнявшись с подушкой и утонув в приятных воспоминаниях прошедшего дня, наконец-то заснул.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

– Дима, мы будем как-то приводить в порядок нашу с тобой жизнь?

– В каком смысле?

– В самом прямом… Димочка, это не претензия, мой хороший, это просто вопрос.

Елена и Дмитрий сидели в комнате за накрытым праздничным столом. Погода в этот сегодняшний праздничный день Восьмого марта хоть и нагнала на небо хмури, но весенняя капель всё же стучала за окном, пробивая в мокром, отяжелевшем снегу аккуратные отверстия – нанося сквозные раны одряхлевшей, уходящей зиме.

В центре стола в большой зелёной вазе стоял мужской подарок – букет пышных разноцветных пионов, любимых цветов Елены Хмельницкой. Между тарелками с холодными и горячими закусками возвышались две высокие красивые бутылки: сладкого ликёра «Клубничный» и крепкого напитка «Александер», заявленного торговыми точками как греческий коньяк. Две хрустальные рюмки с остатками алкоголя на дне: потемнее – в её, посветлее – в его.

Время забежало далеко за полдень, и праздничный обед, собственно, подходил к своему завершению.

Она осталась довольна поздравлением и подарком, он – обедом, после которого говорить хотелось только о малозначащих вещах. Какой же сытый человек приветствует серьёзные разговоры? Нет, серьёзные разговоры – удел голодных людей. Только тогда для этого есть энергия и желание.

Но Елена решила начать этот разговор именно сейчас, Восьмого марта и под занавес праздничного застолья.

Дмитрий, конечно же, сообразил, что имела в виду Елена, поэтому не стал изображать непонимание. Но задумался.

– Ты думаешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она.

– Да, – просто согласился он. – Я думаю.

– О чём?

– О нас с тобой. Обдуманно принимать решения – это нормально. Это в моём характере.

– Когда я ушла от мужа к тебе, сразу подала на развод. Нас развели. Я теперь девушка свободная. Да, с пятилетней дочерью, но свободная. Я тогда всё честно объяснила мужу, не хотела обманывать, я никогда не обманываю. А ты?.. – она помедлила и чуточку нетрезвыми глазами внимательно, даже пытливо посмотрела на него. – Ты до сих пор не развёлся, хоть мы и обещали это друг другу… помнишь, когда решили жить вместе?.. Ты медлишь, Дима, или тянешь – я не знаю. Это тоже в твоём характере?

Он не ответил, возможно, её вопрос показался ему не к месту резким, слишком прямым, даже вызывающим. Так говорит с любимым мужчиной обиженная им женщина.

Не дождавшись его ответа, она продолжила:

– Я сказала это потому, что мы с тобой уже почти два года вместе, а вопрос семьи у нас пока не решается. Я со своей стороны сделала сразу и всё. Ты, Дима, пока только обещаешь, и то в последнее время всё реже и реже. Я не права?

Он как-то неуверенно пожал плечами.

– Не обижайся, Дима, что я заговорила об этом, но ты ведь понимаешь, что в нашей неопределённости есть ещё и бытовые трудности. Мало того, что сейчас жизнь такая: всё сломали да переломали, так ещё и быт наш не устроен. Театр мне как одинокой снимает однокомнатную. Я подходила к директору, говорила, что вот, мол, с ребёнком – нет, говорит, на двухкомнатную театр пока не имеет возможности. Да я понимаю, что сейчас все на грани выживания, лишь бы с голоду не помереть, всё это понятно. Ты ушёл от жены, квартиру ей оставил – тоже правильно, я поддерживаю тебя в этом. Но… нам втроём жить здесь, в одной комнате с Ксюшей… неудобно, согласись.

– Соглашаюсь, – наконец ответил Дмитрий, – всё верно. Я же понимаю, что живу у тебя как альфонс…

– Нет, не говори так! – перебила Елена и задержала на нём строгий, но любящий взгляд. – Просто у нас обстоятельства такие.

– Да, и обстоятельства тоже способствуют этому.

– Но в наших силах изменить их, согласен?

– Давай, я тебе налью ликёрчика, – предложил он.

– Давай, – с готовностью ответила она.

Дмитрий налил Елене рюмку ароматного алкоголя – красивого, алого оттенка; себе – коньяка. Подал рюмку ей и взял свою.

– За тебя! – предложил он.

– За нас! – поправила его она.

Дмитрий мило улыбнулся и согласился:

– Хорошо. За нас.

Елена выпила рюмку до половины, обожгла губы градусами приторно-сладкого напитка. Он по-мужски браво справился с рюмкой греческого коньяка. Даже не закусил. Она заела крепкое клубничное послевкусие ложечкой салата.

– А ты уверена, что, если у нас будет, так скажем, законная семья, тебе театр снимет квартиру побольше?

– Нет, не уверена, но шанс есть.

– Моё начальство, я сразу говорю, навстречу не пойдёт. Мне дали квартиру как победителю на соревнованиях. Я получил мастера спорта, своего жилья у меня не было. А то, что я оставил потом квартиру ребёнку и жене, это мои проблемы. Больше мне никто ничего не даст. Снимать сейчас тоже накладно: платят копейки, что в театре, что у меня. Я же сейчас простой тренер. На пожрать не всегда хватает.

– Все эти сложности, Дима, можно преодолеть, и я согласна их преодолевать, но только нужно понимать – ради чего? Одно дело, когда мы сожительствуем вместе сегодня, а что будет с нами завтра мы и сами не знаем. Ведь у нас нет обязательств друг перед другом. Вот это уже другое дело. Мы сегодня вместе, завтра – врозь. Это поезд, с которого в любой момент и на любой остановке можно сойти. Сойти с чистой совестью. Я понимаю, что и законный брак не гарантия, конечно, я отдаю себе отчёт, но… Димочка, нет ничего ненадёжнее такого сожительства, вот как у нас. А мне нужна надёжная гавань… и с любимым человеком.

Дмитрий налил себе ещё рюмку и выпил, на этот раз сдержанно выдохнув и закусив. В паузе он взял время, чтобы подумать.

– Ты не согласен? – осторожно спросила Елена.

– Почему?.. Согласен, – не очень бодро ответил Дмитрий.

– Согласен… с чем? – допытывалась она, чуть склонив голову набок.

Так человек, понимающий, что собеседник уклоняется от деликатной темы, всё же упрямо продолжает настаивать на ней.

– С тем, что такое продолжение нашего сожительства бесперспективно или… – Елена не окончила мысль, предлагая это сделать возлюбленному.

– Я согласен и с «или», – возлюбленный ответил как-то очень легко.