Люди и деловые привычки китайских провинций. Внешность, характер, традиции

Однако из-за того, что жители Сычуаня живут в отдалённом уголке, их кругозор неизбежно оказывается несколько узким, и в них сохранились пережитки «самонадеянности Яньланя». Хотя здесь и скрываются «драконы и тигры», но если не выйти за пределы Куймен, они могут стать лишь эксцентричными или странными талантами. Сычуаньцы отличаются упрямым характером: мужчины обладают темпераментом бамбука — стройным и сильным; женщины — чистотой и строгостью бамбука: в их изяществе есть сила, а в мужественности — изящество. За внешней умиротворённостью сычуаньцев часто проглядывает их индивидуальность, особенно в важных вопросах, когда их смелость и прямолинейность проявляются без всяких сомнений.

3. Как общаться с жителями Сычуани

При общении с жителями Сычуаня следует внимательно следить за их реакцией и действовать соответственно. Даже если у вас с ними противоположные мнения, лучше не высказывать их в лицо, поскольку у жителей Сычуаня довольно сильный независимый характер: они предпочитают действовать по собственному усмотрению и даже не всегда готовы выполнять договоренности с другими. В своих поступках они привыкли сочетать мягкость с твердостью, поэтому часто производят впечатление загадочных и непредсказуемых людей.

4. Этническое происхождение и особенности

В древности провинция Сычуань называлась Хуаян, а также Ба-Шу. Сычуань расположена в котловине, окружённой со всех сторон высокими горами, и в истории была известна как «страна четырёх крепостей». В древности транспортное сообщение с землями Ба-Шу было чрезвычайно затруднено, поэтому Ли Бай написал в своём стихотворении: «Трудны пути в Шу, труднее, чем подняться в небо». Изолированность дорог, несомненно, оказала значительное влияние на сельскохозяйственную цивилизацию Ба-Шу. Однако именно такие природные преграды, напротив, пробудили в жителях Ба-Шу боевой дух и мужество.

Для древних жителей Ба-Шу, стремившихся к культурному обмену с Центральной Китаем, самым большим препятствием были высокие горы Циньлин на севере. Предки Ба-Шу не испугались этих природных преград: проявив поразительную отвагу, они создали совершенную технологию строительства горных троп, тем самым преодолев изоляцию Сычуаньской котловины. Благодаря этим тропам «четыре природные преграды» Ба-Шу превратились в «тысячекилометровые тропы, связывающие всё подряд», что позволило жителям Ба-Шу выйти из изоляции в мир открытости. Так, взаимодействие окружающей среды и культуры сформировало историческую особенность предков Ба-Шу: закрытость в открытости и открытость в закрытости. С течением времени открытость и толерантность в конечном итоге стали главными чертами культуры Ба-Шу.

Однако жители Ба-Шу не остановились на достигнутом: они прокладывали дороги через горы и строили мосты через реки. Чтобы вырваться из изоляции, предки не только изобрели лестничные тропы, но и создали «мосты из веревок». Ещё более трёх тысяч лет назад предки Ба-Шу проложили несколько путей, ведущих из Юньнани, Гуйчжоу и провинций Гуандун и Гуанси соответственно к побережью, а также в районы Мьянмы и Индии. История о том, как Чжан Цзянь во времена императора Ву из династии Хань обнаружил в Да-Ся трость из бамбука Цюн и ткань из Шу, свидетельствует о том, что путь от Ба-Шу до Индии, Центральной Азии и далее до Западной Азии существовал уже давно. Этот путь современные историки, следуя традиции, принятой при обозначении «Шелкового пути», называют «Южным Шелковым путем».

«Культура Ба-Шу обладала сильным радиационным воздействием: помимо взаимного проникновения и влияния с культурами Южного Центра, Центральной равнины и Чу, оно в основном проявлялось в распространении на культуру Южного Центра в провинции Юньнань и доходило до континентальной части Юго-Восточной Азии, оказав глубокое и долгосрочное влияние на Юго-Восточную Азию в таких областях, как металлические изделия и формы погребений. Формирование особенностей распространения культуры Ба-Шу в значительной степени связано с миграцией. Начиная с доциньского периода, Ба-Шу на протяжении всех династий принимали многочисленных переселенцев со всех сторон — с востока, запада, юга и севера. Судя по историческим записям, особенностью этой миграции было преимущественно одностороннее переселение пришельцев в Сычуань, тогда как массовый отток жителей Сычуаня за пределы провинции наблюдался крайне редко. Иммигранты, прибывавшие в Ба-Шу в эпоху Цинь и Хань, в основном способствовали интеграции многообразных культур. Особенностью иммиграции в период Шу-Хань было коллективное переселение представителей высших слоев общества из Цзинчжоу, что способствовало интеграции культуры Ба-Шу, в то время как массовое переселение беженцев из числа представителей национальных меньшинств из низших слоев общества привело к «росту численности населения в этом регионе» и способствовало межнациональному слиянию и взаимодействию. В эпоху династий Тан и Сун в Шу в основном переселялись культурные деятели, а также хака. В начале эпохи Цин, во время правления императора Цяньлуна, в рамках программы «Заселение Сычуаня из Хугуан» происходило освоение пустошей и развитие торговли. Эти несколько крупных миграционных волн в истории привели к масштабному культурному обмену и слиянию, сформировав культурную особенность «смешения обычаев», что сделало культуру Ба-Шу ещё более разнообразной и ослепительной.

«С периода до династии Цинь до эпохи Вэй, Цзинь и Северных и Южных династий огромное количество сырья — меди, олова и свинца — из южно-центральных регионов заложило прочную материальную основу для великолепной бронзовой цивилизации Сансиндуй. Тесные контакты и взаимодействие между народами Юго-Запада, в свою очередь, создали благоприятную культурную почву для формирования древнего цивилизационного центра Ба-Шу. Ба-Шу и земли Чу, расположенные вверх и вниз по течению реки Цзян, были соединены рекой, по которой можно было плавать на лодках из тростника; обычаи Шу и Ба уже давно взаимодействовали и сливаются с культурой Чу, а выражение «горы Ба и воды Чу» стало в истории наглядной метафорой и символом тесной связи между культурой Ба-Шу и культурой Чу».

После завершения формирования территории Ба-Шу, начиная с эпохи Хань и Тан, культурный обмен в большей степени проявлялся в двустороннем обмене талантами. В более широком смысле культура Сычуани в большей степени отражает культуру переселенцев: слияние многих национальностей создало блестящую культурную историю и великолепную историю цивилизации Ба-Шу.

[Примечание] Великий литератор Су Ши

Су Ши (1037–1101), известный под псевдонимом «Дунпо Цзюши», был уроженцем современного города Мэйшань в провинции Сычуань. Он был выдающимся литератором и художником эпохи Сун. В 7 лет он начал учиться, а в 8 поступил в местную школу. К 20 годам он уже «обладал обширными знаниями в области классических текстов и истории и мог писать по несколько тысяч иероглифов в день».

В 20 лет Су Ши вместе со своим младшим братом Су Чжэ принял участие в имперском экзамене в Министерстве ритуалов и оба получили звание «цзиньши». В то время экзаменаторами были Оуян Сюй и Мэй Шэнъю. Когда Оуян Сюй прочитал экзаменационную работу Су Ши «О предельной справедливости в наказаниях и наградах», он был очень удивлён и восторжен и намеревался поставить Су Ши на первое место, но, заподозрив, что эта работа была написана его учеником Цзэн Гун, в итоге поставил Су Ши на второе место. Позже Су Ши на дворцовом экзамене также сдал экзамен и получил степень «и». Оуян Сюй сказал Мэй Шэнъю: «Читая сочинение Ши, я не заметил, как у меня выступил пот. Как прекрасно, как прекрасно! Старик, я должен уступить этому человеку и отдать ему первое место».

В 1061 году Су Ши сдал императорский экзамен и вошёл в третью категорию. С начала эпохи Сун только два человека — У Юй и Су Ши — вошли в третью категорию на этом экзамене. Экзаменационная работа Су Ши называлась «Предложение» и состояла из 25 статей, в которых в основном излагались его политические идеалы и предложения по реформам. После экзамена Су Ши занял должность судьи в Великом суде и по жребию был назначен судьей префектуры Фэнсян. В 1065 году, по истечении срока службы в качестве судьи, Су Ши вернулся ко двору и был переведён на должность помощника главы дворцовой стражи. В мае того же года первая жена Су Ши, госпожа Ван, скончалась в столице. Госпожа Ван была умной, благовоспитанной, образованной и знавшей правила приличия; Су Ши очень любил её. После смерти госпожи Ван Су Ши написал для неё надгробную надпись, проникнутую глубокой скорбью и трогательную. Десять лет спустя Су Ши написал ещё одно стихотворение «Цзянчэнляо: запись о сне в ночь двадцатого дня первого месяца года Имао», чтобы почтить память покойной жены и выразить свои искренние чувства, неизменные ни в жизни, ни в смерти.

«Цзянчэнцзы»

Десять лет — и жизнь, и смерть в безбрежной пустоте; не думаю об этом, но забыть не могу.

Одинокая могила за тысячу ли — негде излить свою печаль. Даже если бы мы встретились, не узнали бы друг друга: лицо покрыто пылью, виски седые, как иней.

Ночью в тихом сне я вдруг вернулся домой: у окна маленькой беседки она как раз прихорашивалась.

Мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова, — лишь тысячи слёз текли по щекам. Думаю, что из года в год мое сердце разрывается от тоски в ту ночь при ярком луне, на холме с короткими соснами.

В 1069 году из-за разногласий в вопросах реформ между Су Ши и Ван Аньши политические взгляды которых расходились, конфликт между ними постепенно обострился, и Су Ши попросил о переводе на другую должность. В 1071 году Су Ши был переведён в Ханчжоу. Через три года его снова перевели в Мичжоу. Мичжоу на протяжении многих лет страдал от стихийных бедствий, и Су Ши активно организовывал меры по ликвидации последствий бедствий и оказанию помощи пострадавшим. К тому времени Су Ши и его младший брат не виделись уже шесть-семь лет. В связи с переездом в Мичжоу, вдали от родного края, Су Ши, движимый чувствами, написал ставшую широко известной поэму «Шуйдяо готоу».

«Шуйдяо гото»

Когда же появится яркая луна? Поднимая чашу, я спрашиваю у голубого неба. Не знаю, в каком году сегодня в небесных дворцах. Я хочу улететь на ветру туда, но боюсь, что в нефритовых и жемчужных чертогах на такой высоте не выдержать холода; лучше танцевать, играя с чистым тенью — разве это не лучше, чем быть на земле?

Она огибает алые павильоны, склоняется над шелковыми окнами, освещает бессонных. Не должно же быть в ней обиды, почему же она всегда полна именно в час расставания? У людей бывают радости и печали, встречи и расставания, у луны — затенение, ясность, полнота и убыль; с древних времён это было трудно совместить. Но пусть люди живут долго, и пусть за тысячу ли мы вместе любуемся прекрасной луной.

В апреле 1080 года Су Ши был переведён в Хучжоу. Ещё не успев после вступления в должность тщательно ознакомиться с положением народа и устроить свою жизнь, он подвергся неожиданному несчастью. Речь идёт о потрясшем историю «деле Утай». Причиной всего послужило то, что Су Ши, находясь на службе в Хане, Ми и других префектурах, добился выдающихся успехов в управлении и пользовался большой популярностью среди народа, за что двор наградил его высокими почестями. Это заставило часть представителей группы реформаторов опасаться, что Су Ши вернётся в столицу и займёт важную должность, поэтому член группы реформаторов, заместитель императорского цензора Ли Динь, цензор Хо Чжэнчэнь и другие немедленно начали распространять слухи и клеветнические высказывания, чтобы очернить Су Ши.

Когда Су Ши был заключён в тюрьму, Великая императрица-вдова Цао обратилась к императору Шэньцзу со словами: «Я помню, как покойный император, выбрав братьев Су Ши по результатам императорского экзамена, радостно воскликнул: „Мои потомки получили двух канцлеров“. А теперь я слышу, что Су Ши заключён в тюрьму за свои стихи. Неужели это не клевета со стороны врагов? Что касается стихов, то их проступок весьма незначителен».» Бывшие высокопоставленные чиновники двора Чжан Фанпин, Фан Чжэнь и другие также один за другим подавали прошения о его освобождении. Его младший брат Су Чжэ также подал прошение с мольбой о помиловании, выразив готовность сдать свою должность, чтобы искупить вину старшего брата. Младший брат Ван Аньши, Ван Аньли, также обратился к императору Шэньцзуну со словами: «С древних времён великодушные правители не осуждали людей за слова… Если же сегодня его предадут суду, боюсь, что будущие поколения скажут, что Ваше Величество не способно терпеть талантливых людей». Даже Ван Аньши, уединившийся в Цзиньлине, направил прошение, в котором говорилось: «Разве возможно в эпоху процветания казнить талантливых людей?»

Су Ши, находясь в пути из Хучжоу в столицу под стражей, несколько раз пытался покончить с собой, но его останавливали окружающие. Хотя Су Ши и не имел ни малейшего представления о причинах своей беды, он боялся, что это может повлечь за собой преследование его родных и близких. В тюрьме этот великий мастер подвергался бесчеловечному обращению, а некоторые вероломные ничтожества изо всех сил пытались вменить ему несуществующие преступления. Один чиновник, содержавшийся в той же тюрьме, что и Су Ши, написал стихотворение: «Издалека сочувствую управителю Усина из Северного округа; не могу выносить оскорблений, звучащих всю ночь напролёт».

Дело было закрыто в декабре того же года, Су Ши вышел из тюрьмы и был сослан в Хуанчжоу, где занял должность надзирателя за производством вина. В ходе этого инцидента преследования подвергся не только Су Ши — число тех, кто пострадал по соображениям «семейной ответственности», достигло более двадцати человек.

В Хуанчжоу Су Ши вместе со своей семьёй распахивал землю и возделывал поля; участвуя лично в труде, он проникся как тяготами, так и радостями труда, а также завязал глубокие дружеские узы с трудящимися.

В Хуанчжоу Су Ши также пережил один из самых значительных поворотов в своей жизни. Среди гор и рек Хуанчжоу, в процессе труда, великий мастер постоянно занимался самоанализом и саморефлексией. Он начал с чрезвычайной искренностью анализировать себя, пытаясь обрести своё истинное «я». После этого Су Ши пережил полное преображение, которое привело к возвышению его художественного таланта. «Он по-настоящему созрел, как и многие великие мастера всех времён и народов: созрел после бедствия, созрел после возрождения из угасания, созрел в глухой провинции, созрел в моменты, когда рядом с ним почти никого не было».

«Зрелость — это яркий, но не ослепляющий блеск, это мягкий, но не назойливый звук, это спокойствие, когда больше не нужно прислушиваться к словам и наблюдать за выражением лиц окружающих, это наконец-то избавленное от крайности безразличие, это солидность, не требующая громких заявлений, это высота, не уступающая крутости».

Тяжёлое настроение и зрелый ум открыли занавес над шедевром на века; таинственный луч проник в Хуанчжоу, и так родились «Няньнуцзяо: Воспоминания о Чыби» и «Рассуждения о Чыби» (первая и вторая части).

Глава 9. Жители Хунаня

1. Внешние черты

Земля и климат формируют характер людей. Провинцию Хунань в древности называли «Саньмяо»: высокие горы, далёкие дороги, дикая местность — издавна это была отдалённая от Центральной равнины земля варваров, а также место смешения ханьского народа и национальных меньшинств. В конце эпохи Юань и в начале эпохи Мин, а также в конце эпохи Мин и в начале эпохи Цин провинция Хунань неоднократно подвергалась военным бедствиям, что привело к резкому сокращению населения: «девять из десяти домов стояли пустыми». В результате произошли две крупномасштабные волны переселения, известные в народе как «из Цзянси в Ху-Гуан, из Ху-Гуан в Сычуань». Предком семьи Мао из Шаошаня был Мао Тайхуа, уроженец города Цзиань провинции Цзянси, переселившийся в Хунань.

Внешние черты жителей провинции Хунань: круглое лицо, широкие виски, круглые узкие глаза, густые брови, низкий переносица, квадратный подбородок.

2. Особенности характера

Жители Хунаня воинственны, прямолинейны и отважны, любят побеждать и ценят мужественность; у них сильное чувство собственного достоинства и грубоватый дух сопротивления; большинство из них не отличается скромностью, увлекается магией и обладает умением скрывать свои намерения. Они обладают буйной творческой энергией и необычайной страстью, но в то же время способны хладнокровно и тщательно продумывать детализированный и всесторонний план, что позволяет им с уверенностью выходить победителями из суровых политических и военных столкновений.

Жители провинции Хунань сочетают в себе уравновешенность, терпение и решительность. Возьмём, к примеру, Мао Цзэдуна: он обладал довольно глубокими чувствами, был открытым человеком, любил искренне смеяться и время от времени давал почувствовать свою простоту и искренность; он говорил, ходил и действовал неторопливо, редко повышал голос или принимал суровый вид, за исключением особых обстоятельств; когда требовалось терпение, он был терпеливее всех, когда нужно было проявить твердость — он был тверже всех, а когда требовался компромисс — он также был способен пойти на него.

Некоторые учёные считают: жители провинции Хунань, терпя, могут долго хранить молчание, но когда наносят ответный удар, их наступление бывает необычайно ожесточённым, не давая противнику ни малейшей возможности передохнуть. «Есть анекдот о том, как дерутся китайцы: тибетцы только бьют, но не ругаются — если человек им не нравится, они бьют, а потом уходят; жители Шанхая, Цзянсу и Чжэцзяна только ругаются, но не бьют — хотя и кричат: «Я тебя побью!», но ругаются несколько часов, так и не поднимая руки; жители Шаньдуна сначала бьют, а потом ругаются: с самого начала наносят удары, а уже после этого требуют, чтобы соперник назвал своё имя; как только тот называет имя, они тут же спрыгивают с лошади, сжимают кулаки и восклицают: «Давно слышал о вашем имени, оно гремит как гром», — в этом есть нечто вроде поговорки «не поборешься — не познаешь»; жители Хунани ругаются и бьют одновременно, сочетая южный дар речи с северной силой рук».

Культура жителей Хунаня всегда отличалась «остротой»; когда говорят о «острых девушках», чаще всего имеют в виду девушек из Хунаня. В культуре Хунаня стиль «остроты» проник гораздо глубже, чем в культуре Сычуани или Хубэя. «Острота» жителей Хунаня известна всем; она проявляется в виде безграничной смелости и всемогущего «острого» духа — это проявление максимальной уверенности в себе и неудержимого стремления к достижению цели. Жители Хунаня говорят громко, ходят энергично, действуют ловко и открыто.

Немецкий ученый Рихгофен в конце XIX века сказал: «Основной контингент китайской армии пополняется за счет жителей Хунаня. Напротив, в банковской и коммерческой сферах жителей Хунаня не встретишь». В народной поговорке говорится: «Жители Гуандуна делают революцию, жители Фуцзяня вкладывают деньги, жители Хунаня воюют, а жители Чжэцзяна занимают чиновничьи посты».

Причина, пожалуй, заключается в том, что жители Хунаня обладают избытком смелости, но не хватает гибкости, из-за чего они часто наталкиваются на препятствия. Поэтому жители Хунаня, чьим культурным духом является «бамань», иногда говорят другим: «Не будь таким бамань!» Если говорить, что «характер определяет судьбу», то «баманьский» характер жителей Хунаня предопределил их роль завоевателей и новаторов. Такой характер в годы войн и потрясений, в критические моменты способен переломить ход событий и в полной мере проявить героический дух. А в мирное время из-за недостатка гибкости и духа единства они легко превращаются в закатную аристократию.

Оценка характера жителей провинции Хунань — дело действительно сложное. Хотя некоторые считают их прямыми и открытыми, благодаря чему с ними сразу возникает ощущение, будто вы знакомы с ними всю жизнь, со временем вы обнаружите, что суть их характера во многом противоречива. Их любовь и ненависть, радость и гнев, печаль и веселье — все это ярко выражено, но при этом они остаются весьма рациональными, и даже трудно однозначно определить, что какой-то конкретный житель Хунаня является «чистокровным» представителем этой провинции.

3. Как общаться с жителями провинции Хунань

В отличие от жителей Хубэя, которые предпочитают «скрывать свои способности и ждать своего часа», жители Хунаня — практичные люди. Хотя развитие провинции Хунань началось относительно поздно, она дала миру множество талантливых людей. О Хунане ходят две поговорки: первая — «Только в Чу есть таланты», вторая — «Без людей из Хунаня не бывает армии». Из этого видно, что жители Хунаня обладают как литературными, так и военными способностями. В Хунане много литераторов: среди них есть такие суровые интеллектуалы, как Тан Ситун, такие «сельские жители», как Шэнь Цунвэнь, и такие «военные полководцы», как Дин Лин. Кроме того, литераторы из Хунаня любят служить в армии, руководствуясь принципом: «Лучше быть сотником, чем книжником». Военные из Хунаны славятся своей доблестью и боевым мастерством, а «Сянская армия» имеет громкую репутацию; от Цзэн Гофаня до Мао Цзэдуна многие генералы из Сяна отличались утончённостью и изяществом.

Девушки из Сян не обладают такой жгучей энергией, как девушки из Сычуани, но они энергичны и умны, и взять их в жёны — безусловно, отличный выбор. По сравнению с жителями Южного Янцзы жители Сяна, хотя и просты, но не обладают легкомыслием; когда их упрямство берёт верх, их не удержать даже пятью волами, поэтому они часто идут на риск; жестокость и варварство бандитов в Сяне, возможно, связаны именно с этим. Кроме того, у жителей Хуна очень сильное клановое сознание, поэтому там часто происходят массовые драки. Жители Хуна не отличаются красноречием, а их диалект звучит густо и тяжело, но в нём таится некая взрывная сила.

Общаясь с жителями Хунани, не стоит критиковать их при всех; к их мнениям следует относиться с открытостью. При сотрудничестве с ними в первую очередь нужно правильно подстроиться под их характер. Тогда жители Хунани станут вашими хорошими друзьями и, когда вы окажетесь в затруднительном положении, помогут вам советом и делом.

4. Этническое происхождение и особенности

Хунань в древности назывался «Саньмяо». Это край высоких гор и суровых вершин, где с незапамятных времён проживали различные народности. Долгое время его называли «землёй, полной ядовитых испарений, злобных духов и сырости», а уровень культуры и образования здесь значительно отставал от Центрального и Юго-Восточного регионов. Листая исторические летописи, часто возникает ощущение, что «о выдающихся личностях из Хунаня в исторических хрониках упоминается крайне редко». Лишь в четвертый год эры Дачжун династии Тан (850 г. н. э.) житель Хунаня по имени Лю Тэ сдал имперский экзамен на степень цзиньши, что стало первым подобным случаем в истории провинции; это событие называли «прорывом», и именно отсюда происходит выражение «прорвать небывалое». Если заглянуть в недавно изданный «Словарь известных исторических личностей Китая», в котором собраны 3755 известных людей всех эпох (из них 3005 — до Опиумной войны), то среди них жители Хунани составляют всего 23 человека, что составляет лишь 0,77 % от общего числа за тот же период. Ян Юйлинь, патриот из провинции Хунань, живший в период Синьхайской революции, однажды с некоторой грустью заметил: «До правления императоров Сяньфэна и Тунчжи династии Цин мы, жители Хунаня, вели скромную жизнь, не имея никакого веса в мире и не осознавая своей ответственности перед ним». Нехватка талантов в провинции Хунань дошла до такого состояния.

Расцвет культуры провинции Хунань и появление множества выдающихся деятелей неразрывно связаны с двумя историческими волнами переселения в начале эпох Мин и Цин. Масштабные исторические миграции часто приводят к появлению и возрождению новой культуры или субкультуры.

В конце эпохи Юань и в начале эпохи Мин из-за многолетних войн население Хунаня резко сократилось: девять из десяти домов стояли пустыми. Вскоре после вступления на престол «император Хунву» династии Мин Чжу Юаньчжан отдал приказ соседним провинциям о переселении в Хунань, чтобы с помощью переселенцев восстановить земледелие и успокоить беженцев. Родоначальник рода Мао из Шаошаня, Мао Тайхуа, уроженец города Цзиань провинции Цзянси, именно в это время сложил оружие, вернулся к земле, переселился в Шаошань, пустил здесь корни и основал семью. К 20-му поколению из этого рода вышел такой гигант истории, как Мао Цзэдун. Поэтому, в некотором смысле, род Мао из Шаошаня можно считать потомками переселенцев из Цзянси.

В начале эпохи Цин «три фань» спровоцировали бедствие, и Хунань вновь оказался в состоянии, когда «пути заросли терниями, а пустоши опустели». Правительство династии Цин в очередной раз организовало переселение в Хунань из соседних провинций.