Мой одержимый

Глава 9. Казнь

Вечер вторника выдался тёплым и влажным. Посмотреть на казнь ведьмы собрался люд даже из Монтрё. Несколько раз мелькнула одежда цветов Савойских – прислуга из замка тоже явилась поглазеть.

Огромная толпа празднично бурлила, разглядывая вкопанный в центре площади столб, обложенный дровами. Снизу слой из вязанок хвороста, на нём – горка хорошо просохших дров, тронутых синевой от долгого лежания на дворе без навеса. Йор постарался на совесть – тут и пятерых за раз можно спалить. Господин Абготт с мрачным лицом сидел на верхней ступени кирхи. Патер уже объяснил ему, что он обязан присутствовать, но было видно, что согласился он с трудом. Господин Бюрх тоже стоял в толпе, но один – похоже, госпожа Бюрх не было готова появляться на площади после всего произошедшего.

Солнце зашло за горы, озаряя небо розовым светом. Толпа начала роптать, выказывая нетерпение. Наконец, из кирхи показались чёрные плащи: сначала двое с факелами, затем ещё, наконец, вышел брат Фома, тянущий за собой на цепи Дору. Та, с наголо обритой головой, в грязной нижней рубахе, шла мелкими шажками. Похоже, она совсем не понимала, что происходит, озиралась по сторонам и корчила рожи.

Сквозь порванную рубаху были видны ожоги и кровоподтёки – монахи постарались, но я была уверена, что бедная Дора слишком обижена разумом, чтобы рассказать нечто связное и указать на кого-либо в качестве новой жертвы.

- Великой силой наделил Господь псов своих, чтобы справиться с приспешниками дьявола! – провозгласил брат Фома, потрясая распятием.

Он с такой силой приложил распятие к лицу Доры, что у неё из губы потекла кровь. Затем монах дёрнул цепь, и полоумная упала на колени с жалобным криком.

- Узрите же, какая участь ждёт всех, кто грешен колдовством! – заорал доминиканец так громко, что многие вздрогнули, а в толпе заплакал чей-то ребёнок.

Видимо, это было сигналом к началу экзекуции. Помощники бросились к Доре, заставили её подняться и поволокли на верхушку поленницы. Цепь захлестнули вокруг столба, прихватив Дору тремя петлями – за ноги, тело и горло. Поверх наложили несколько витков верёвки, сильно стянув.

Почувствовав несвободу в движениях, Дора скривилась и начала дёргаться. Украдкой я взглянула на Абготта: он отвёл взгляд и пристально смотрел в тёмный угол площади, не в силах наблюдать за происходящим.

Четверо помощников встали вокруг костра, каждый со своей стороны света, образуя правильный крест. Брат Фома умел устроить эффектное действо. Повинуясь взмаху его руки, факелы одновременно прикоснулись к основанию поленницы. Хворост занялся, с треском осветив площадь.

Дора засмеялась, её надтреснутый смех дико отозвался эхом от стен кирхи. Пламя быстро поднималось по дровам, жадно обгладывая поленья. Некоторое время был слышен только треск горящего дерева, затем снова послышался голос Доры:

- Жарко! Не надо! Жжёт! Нет!

По толпе пронёсся одобрительный гул. Видеть чужие страдания, оставаясь в безопасности – одно из самых больших удовольствий для людей. Дора перешла на истошный крик, и в ответ ей хором загремела латынь: доминиканцы молились, изгоняя дьявола.

Струя чёрного дыма потянулась вверх, запахло жжёной плотью. Знакомый ещё с Арраса запах пробудил воспоминания, но я сосредоточилась на том, что происходило вокруг. Магия огненной стихии всегда была для меня родной.

«Иди ко мне!» Поток горячего воздуха взвился в ночное небо, закружился и обрушился вниз тлеющими искрами. Мою сторону площади обдало жаром. Крики стихли, обугленное тело повисло на цепях.

Как страстно преследуют колдовство доминиканцы, как тщательно изучают обрывки колдовских знаний, что случайно удаётся добыть! Но не знают самого главного: горящий человек – источник немалой силы. Высвобождаясь в огне, эта сила течёт туда, куда направляет её Природа. Покойся с миром, полоумная Дора. Разумом ты не славилась, а вот здоровьем обладала отменным. Теперь сила твоего сгоревшего тела принадлежит мне. Пожалуй, сохраню её до полнолуния, пока не укреплюсь силами Природы.

Дора догорала плохо. Часть тела почернела, но один бок даже не обгорел, храня розоватый оттенок молодого тела. Брат Фома недовольно приказал принести ещё хворосту. Пламя взвилось с новой силой.

Наконец, всё закончилось. Обугленный столб с раскалёнными цепями возвышался среды груды красных углей. Один из помощников обошёл толпу с раскрытой сумой, собирая щедрое подаяние. За такое зрелище, пожалуй, стоило хорошо заплатить.

При свете факелов брат Фома взошёл на верхнюю ступень кирхи, по пути покровительственно похлопав Абготта по плечу. Вытянувшись в полный рост, монах окинул площадь взглядом, а затем торжественно вручил испещрённый латынью манускрипт патеру Теодору:

- Призывая в свидетели достойных горожан, передаю патеру Теодору описание преступлений и казни ведьмы, а также рекомендации по выявлению ведьм в дальнейшем! Господь всемогущий да поможет Кларану! Да освободится он от гнёта нечисти и процветает, как прежде!

Потрясённая увиденным толпа ещё немного постояла, глядя на тлеющие угли, а затем начала таять. Абготт так и сидел на ступенях, уронив голову на скрещенные руки.

- Вам пора домой, - тихо сказала я, шагнув к нему.

Сдавленным голосом Абготт прошептал:

- Это был мой крест, моё испытание… Думал, она просто больна…

- Молитесь о её душе, - я коснулась его виска, насылая дремоту. Пусть бредёт домой в полусне, даже если кто подумает, что он пьян, не осудит его сегодня. Дойдёт – упадёт на пороге и крепко заснёт до завтрашнего вечера. А когда проснётся, уже будет легче.

Сожаление – одна из самых тяжких болезней людей. А мне пора подумать о себе и своих планах.

Люди расходились по домам, некоторые решили заночевать у знакомых, чтобы не отправляться восвояси по ночной дороге. На боковой улочке меня догнала Мелина, служанка Бюрхов:

- Жанин, госпоже неможется… Она просила позвать вас, как только всё закончится.

Обычно у Мелины был гордый вид, насколько только может быть у пятнадцатилетней крестьянской девчонки, которой повезло служить в богатом доме. Но сейчас, похоже, она переживала за хозяйку.

Дом Бюрхов, высокий и добротный, стоял на одной из главных улиц, но подошли мы к нему задворками. Ещё один верный знак, что мне пора покинуть Кларан.

На первом этаже суетились слуги, помогая хозяину выгружать мешки. Заметив меня, они переглянулись и ухмыльнулись: приход знахарки на дом – всегда признак беды с домочадцами. А сколь щедро бы ни платил Бюрх своим подёнщикам и слугам, среди них находилось мало таких, кто любил бы свою работу и хозяев.

Новая деревянная лестница вывела меня на второй этаж.

Госпожа Бюрх лежала в спальне, она выглядела напуганной и подавленной: бледное лицо, мутный взгляд, из-под чепца вывалился клубок спутанных, влажных от пота, волос.

- Добрый вечер, - я присела на край кровати, тронув её за руку. – Что случилось?

- Плохо мне, до сих пор трясёт, как вспомню… - прошептала госпожа Бюрх бледными губами. – Помоги мне, Жанин!

- А что не так?

- Кровь не остановить…

Откинув край одеяла, я увидела окровавленный ком ветоши, прижатый к её бедру. Похоже, на исходе второй четверти лунного цикла я не рассчитала напряжение, помогая крови потечь. Отделив немного здоровой силы бедной Доры, я послала её в распухшую рану. Госпожа Бюрх не следила за моими движениями – прикрыв глаза, она откинулась на подушки, вздыхая.

- Сейчас будет полегче, - пообещала я. – Лекарство приготовлю и завтра принесу.

- Представь, что могло произойти, если бы кровь во второй раз не потекла… – она всхлипнула и потянулась ко мне. – Не уходи! Я боюсь умереть сегодня ночью!

- Вы сегодня не умрёте, это просто испуг.

За дверью раздался шорох.

- Опять Мелина подслушивает, - недовольно шепнула госпожа Бюрх. – Представь, когда я брала её в дом, то узнавала, из какой она семьи, и осталась довольна. Ведь если в семье раздор – то и служанка однажды надерзит. Мелина была такой тихой и робкой, что я относилась к ней, как к родной дочери. Даже спать укладывала в соседней комнате, чтоб по неопытности она не попала под соблазн какого-нибудь парня. А теперь шагу не ступить без того, чтоб она не обсудила каждую подробность с последним подмастерьем на улице. И рассчитать не могу – её мать недавно умерла. Что подумают люди? Что я выкинула сиротку на улицу?

- Быть может, скоро кто-нибудь возьмёт её замуж? – обнадёжила я.

- Ох, с таким длинным языком не скоро она кому-то приглянется! К тому же она просто глупа…

- Не переживайте! Спите, а завтра уже пойдёте на поправку.

- Благодарю, - уже спокойнее ответила госпожа Бюрх. – Там, на столе, монета для тебя.

Взяв плату, я вышла в ночной Кларан, всего за двое суток ставший таким же опасным, как некогда – Аррас.

Проходя обратно по улице за кирхой, я почувствовала взгляд. Кривая фигура в чёрном плаще стояла у бокового придела. Брат Тома смотрел прямо на меня, хотя под капюшоном его лица не было видно, но я это точно знала. Он смотрел не просто так, не с обычной злостью хищника, упустившего добычу. Нет, он точно что-то подозревал. И ждал.

На небе висел розоватый диск, очень низко, касаясь чуть корявым краем верхушек деревьев. Близилось время красной луны.

Глава 10. Красная луна

Брат Фома отбыл накануне полнолуния, больше никого не разоблачив. Следующим вечером отравилась к святилищу за холмами, прихватив лишь самые необходимы зелья.

Огромная низкая луна вела меня по перелескам, наливаясь красным цветом. Дальние зарницы на небе поблёскивали, обещая к рассвету вдоволь напоить живительной водой, что стекает в розетки листьев в такие полные магии ночи.

Мы собирались на значительном удалении от человеческого жилья, чтобы не быть застигнутыми случайными путниками. Выследить нас было сложно – каждая сюда пришла запутанной, почти невидимой людям тропой, терявшейся среди зарослей и топей, пропадавшей на верхушках холмов и появлявшейся лишь на короткие промежутки.

Одна из последних священных рощ в этих местах была древнее всего, что лежало окрест: и замки, и деревни появились намного позже, чем был возложен последний камень к нашему Великому Пламени.

Когда я протиснулась среди плотного терновника на поляну, костёр уже развели. Как же отличался он от того огня, что так недавно пылал передо мной! Дарящий тепло и силу, ласково играющий с тенями на краю поляны, спокойный и добрый.

Над огнём склонилась Грата. Никому ещё не удавалось прийти раньше неё – старшая ведьма всегда должна быть первой. Переливающиеся в отблесках огня чёрные волосы Граты колыхались на ветру, белая кожа сияла. Она могла казаться кем угодно, даже принять мужское обличье, но её привычное лицо было самым красивым: высокие скулы, яркие губы и манящий взгляд тёмно-синих глаз.

Покинув Аррас одновременно со мной, Грата нашла прибежище в замужестве за Ульрихом фон Клингеном и жила в его замке в достатке и покое как герцогиня фон Клинген. Детей заводить она не рискнула – слишком уж много было других наследников, а заниматься интригами Грата не хотела.

Никто не знал правду о ней. Все чтили герцогиню, а её привычку раз в месяц запираться в часовне для молитв и бдений считали верным признаком набожности и чистоты. Но тайный ход под землёй выводил Грату из часовни в дальнюю рощу, где неизменно, каждое полнолуние, она встречалась с подругами. Счастливый покой длиной почти в двадцать лет оборвался сразу после кончины Ульриха.

Дети фон Клингена от первого брака начали следствие, обвиняя Грату в том, что она отравила супруга. Это было полным абсурдом – Грата любила мужа, хоть он и был простым смертным. Обвинения были так же бессмысленны, как и проповеди доминиканцев о том, как ведьмы мечтают извести под корень весь род человеческий. Ведьмы черпают силу через людей, и никто в здравом уме не будет резать дойную корову. Но оправдаться было невозможно, и выход был один.

Герцогиня фон Клинген бросилась с крепостной стены, и её тело растерзали дикие звери. Так все решили, найдя окровавленные клочки одежды. А ведьма Грата продолжила путь и возглавила нашу семью. Теперь каждое полнолуние я и ещё одиннадцать ведьм встречались с ней в роще.

Мы обнялись, приветствуя друг друга.

- Не пора ли тебе в путь? – Грата вновь склонилась над огнём.

- Об этом как раз хотела поговорить, - и я рассказала об Эрхангере.

- Опыт подсказывает, что ты влезла в слишком опасную игру, - вздохнула Грата. – Расстановка сил не до конца ясна. К тому же ты живёшь на земле герцога Савойского, а помогаешь его противнику. Сможет ли Эрхангер проявить щедрость, соответствующую твоему риску? Да и захочет ли? Ты не хуже меня знаешь, что люди слабы и склонны к предательству, – Грата замолчала, вглядываясь в языки пламени, понимавшиеся всё выше.

- Думаешь, он не заплатит?

- Не уверена. Но если это единственная причина, что держит тебя в Кларане – то затягивать не стоит. Заработаешь на новом месте. До меня дошли нехорошие слухи из Берна… Говорят, что кто-то пытался бежать тем же способом, что применила ты для Эрхангера. Но с выдачей тела затянули и догадались, что это попытка бегства. И знаешь, что сделали? Просто свернули пленнику шею. Когда срок действия зелья вышел – тот умер уже окончательно.

- Не надо сейчас об этом, - я и без рассказов Граты уже понимала, что раз Эрхангер не дал о себе знать до сих пор, что-то пошло не так. В лучшем случае герцог просто «забыл» о своём обещании заплатить.

На краю поляны показалась ещё одна ведьма, Чистая Хлоя. Так её прозвали за кожу без единого пятнышка. Однажды это спасло ей жизнь – по неудачному стечению обстоятельств попав в руки дознавателей, Хлоя не дала им ни малейшей зацепки. Сколько они ни искали хоть какую-нибудь дьявольскую отметину, на её гладкой белоснежной коже не было ни следа.

Миловидное лицо и смиренное поведение перевесили целый мешок смертельных ядов, что нашли у Хлои в доме. Впрочем, подруги подшучивали, что не сама кротость Хлои, а кроткое желание епископа, что вёл процесс, позволило ей спастись. За отсутствием признаков сношения с дьяволом Хлою оправдали, однако предупредили, что имущество конфискуется в пользу монастыря, а ей самой лучше убраться куда подальше, напоследок проведя ночь с епископом, чему она, впрочем, не противилась.

Года три назад по совету Граты Хлоя пришла в соседнюю с Клараном деревеньку, но и теперь ей, как и мне, тоже пора было трогаться в путь.

- Знаешь ли ты, что герцог Эрхангер собирает армию? – вместо приветствия спросила Хлоя. – Уже который год он ездит по окрестным деревням и покупает у крестьян мальчишек, чтоб обучить военному делу. Раньше все думали, что это будет его личная гвардия, и на ней он остановится. Но недавно в замок потянулись наёмники. Похоже, зреет война за герцогство!

У меня перехватило дыхание. Только войны нам не хватало!

- С каждым годом всё меньше мест, куда можно уйти. Пожалуй, подамся на север, - заключила Хлоя. – Там ещё остались люди, которым мы нужны.

Понемногу подтянулись остальные. Каждая принесла лишь самое нужное: немного трав, кувшинчики с зельями и разные мелочи на обмен. Приветствуя друг друга, мы скрепляли части наших сил воедино. Только здесь мы ощущали себя, как раньше – в безопасности, среди своих. Грата дала знак, и ритуал начался.

Полнолуние было очень важно для нас. В эту часть лунного цикла Природа щедро делилась силами, наполняя каждую из нас множеством способностей. Ведьма не одинаково сильна круглый год – силы приходят и отступают, подобно водам моря. Никогда ещё я не слышала, чтобы ведьма попалась сразу после полнолуния. Люди подозревали об этом, хотя наверняка не могли знать. Как бы то ни было, я давно заметила, что охотятся на нас чаще всего во вторую четверть лунного цикла, когда мы слабее и теряем осторожность.

Время красной луны было особенно ценно: высвобождались самые сокровенные силы Природы, что были недоступны в обычное полнолуние. Этой ночью можно было налиться первозданной силой до последнего волоска на коже, от макушки до самых пальцев ног, чтобы сила сочилась из малейших пор, очищая собой всё на много шагов вокруг.

А уж если повезёт найти хорошего проводника природной силы, то красная луна может одарить ведьму мощным потоком. Сколько раз такое случалось на моей памяти! Выбрав подходящего молодого мужчину, я вела его на место силы, к древнему святилищу. Отбросив сомнения и страх, он позволял мне властвовать над ним, приказывать и наслаждаться его телом, а затем уходил, наполненный счастьем.

Но сегодня мы были вынуждены обойтись своим танцем… О, как же давно я не сливалась в объятиях с идеальным проводником магии! Украдкой вздохнув, я присоединилась к общему хороводу.

Медленно и плавно, как всё начинается в Природе, без рывков и отмашек, натекая приливом и приподнимая нас над землёй, начался ритуал. Выскользнув из одежды, мы взмыли в ночное небо, сияя белыми телами в темноте.

Как я любила эти полёты во времена благоденствия Арраса! Поднимаясь над священной рощей, мы видели, как местные жители почтительно наблюдают издали. Для них наш магический танец в небе означал, что скоро можно будет обратиться к нам с новыми просьбами, ведь сила наша возросла во много раз. Радость переполняла нас, разливаясь потоком на леса, пашни и деревни.

Только постоянно пропуская природный поток сквозь себя, можно обновляться и черпать новые силы, подобно вечно текущей реке. Таковы ведьмы. Люди же подобны лужам со стоячей водой – солнце иссушает, вода начинает со временем цвести, а после и вовсе превращается в грязь. Никакое лекарство или молитва не способны превратить застойное болото обратно в некогда бурный поток. Лишь ведьме такое под силу.

Как несовершенны людские тела! Словно Природа, задумав сотворить ведьм, в первый раз отвлеклась и бросила дело на полпути. Люди не способны ловить потоки, так обильно пронизывающие мир вокруг, не умеют хранить свою силу и тратят её по любому поводу, не могут даже излечить себя от недугов! Однако всё же есть от людских тел и польза – они, как пустой рог для воды, могут служить хранилищем силы и проводить её в тело ведьмы, ускоряя поток во много раз.

И люди приходили к нам с дарами, помогая получить блага Природы и унося взамен спокойствия, здоровье и чистый разум. Как недавно это было – и всё же между теми танцами и происходящим сейчас уже пролегла целая пропасть…

Соединив руки в полёте, мы образовали круг и выгнулись, ловя восходящий поток воздуха. Пульсирующая сила огня поднималась вверх, стремилась через наше кольцо, вспыхивая на кончиках пальцев. Глядя на смеющиеся помолодевшие лица подруг, я ощущала безмятежный покой и кружилась, ускоряясь.

И вдруг тревожное чувство колыхнуло круг: мы здесь не одни.

Глава 11. Просители

Через плечо я увидела, как на краю поляны появились три фигуры. Их заметили и все остальные. Грата стрелой метнулась вниз, нырнула в одежду, мы последовали за ней.

В свете костра мы разглядели пришедших: женщина и двое мужчин, один средних лет, другой молодой. У молодого был топор – они прорубили себе путь на поляну через сплетённый заклятием кустарник. Похоже, это не случайные свидетели нашего таинства.

- Вы помешали нам! Уходите! – Грата выступила навстречу, едва касаясь ступнями примятых трав.

- Простите, что помешали, но мы пришли просить вашей помощи, - робко и вместе с тем настойчиво проговорила женщина и, запнувшись, добавила: - И мы не уйдём, пока вы не поможете. Нам больше некуда идти.

- Что вам нужно?

- Мы с мужем в браке уже семь лет, но Господь не послал нам потомства.

- Вот к нему и обращайтесь, - резко оборвала Грата, отворачиваясь и взлетая.

Женщина бросилась к ней, уцепившись за подол платья, и зачастила:

- Мы молились во всех кирхах и соборах герцогства! Нет таких святых мощей, к которым не прикладывались бы мои губы! Нет ни одного патера, что не исповедовал бы меня и не давал советы! Мы истратили все деньги на снадобья разных лекарей! Только вы сможете мне помочь, больше никто не может!

Продолжая говорить, женщина повисла на подоле Граты над землёй, но, казалось, не замечала этого. Мужчины молча и растерянно наблюдали за происходящим. Грата опустилась на землю, женщина оказалась перед ней на коленях:

- Я лучше умру на этом холме, но не уйду!

- Мы не будем помогать! – отрезала Грата. – Уходите!

- Ничего не выйдет, пойдём, - мужчина помоложе потянул женщину за плечо, но она будто не слышала, продолжая цепляться за Грату. – Вам всё равно нечем платить.

- Я помогу, - Хлоя выступила вперёд, вытаскивая из ножен на поясе крошечный нож. – Но с одним условием…

Люди испуганно переглянулись, а Хлоя рассмеялась:

- Что, уже готовы на попятный? Как же застращали вас проповедники!.. Итак, договор таков: я сделаю твоё лоно плодородным, как весенняя пашня, и ты будешь рожать каждый год по здоровому младенцу. Но ни один простой смертный не узнает, как и что произошло. Ты поклянёшься не просто молчать, но также оказывать помощь любой из нас, если понадобится – накормить, дать кров, спрятать от преследователей. Если ты отступишь от этой клятвы, договор будет расторгнут, и ты потеряешь всё, что мы тебе дали. Готова ли ты?

- Клянусь, - без колебаний ответила женщина.

Не раз я видела подобное отчаяние: одни женщины дни и ночи простаивал на коленях в молитвах, другие на последние монеты покупали шарлатанское снадобье у заезжих торговцев. И даже если мы случайно сталкивались в толпе на рыночной площади, я узнавала их по глазам, горящим единственной целью.

- С этой минуты договор вступает в силу, - объявила Хлоя, легко коснувшись макушки женщины. Тотчас на ней появилась слабо светящаяся отметина, видная лишь нам и недоступная взгляду простого смертного. Мы начали пользоваться такими знаками недавно, после исхода из Арраса. Каждая ведьма метила помощников, чтобы другие знали: эти люди помогут в случае необходимости.

- Ладно, мы с вами, - Грата обвела поляну рукой, смыкая и переплетая кусты. – Начнём… Кто из них твой муж?

Женщина указала на мужчину постарше, затем перевела палец в сторону молодого:

- Мой брат просто боялся отпускать нас сюда одних. Ему уйти?

- Нет, напротив, он тоже пригодится, - возразила Хлоя. – Лорена, поможешь?

- О, да! – поняв её намерение, я подняла с земли мой пояс с пристёгнутыми мешочками для зелья.

- Вы, все трое, раздевайтесь! – приказала Грата, и мы также снова выпорхнули из складок одежды.

Смешав нужные снадобья, я приблизилась к брату просительницы. Он был встревожен, но наверняка ещё никогда не видел столько обнажённых женских тел разом и потому быстро забыл сомнения. О, да, это парень вполне подходил для нашей задумки…

Юноша был довольно хорош собой, хоть и видно, что из простых. Непосильный труд ещё не согнул спину, руки не слишком загрубели, молодое тело казалось созданным для радости, а не прозябания в заброшенной деревне.

Я видела его лицо в потоке времени, как дано видеть лишь ведьмам. Вот раскрываются чистые светлые глаза мальчика, затем появляется первая морщинка в уголках – от весёлой ухмылки подростка, потом взгляд взрослеет и становится увереннее, а после тяжёлые веки дрябнут и гасят их свет.

Ровная жизнь, хоть и трудная, но без больших приобретений и потерь. Что же, пусть в его жизни произойдёт хотя бы одно по-настоящему яркое событие, что он запомнит навсегда.

- Закрой глаза, - шепнула я. Не нужно, чтобы его одолела одержимость, он слишком молод и наивен, ему такое не пережить.