Служанка с Приданым для Генерала Дракона

Глава 9

Жар был таким, что ресницы начали плавиться и слипаться. Воздух в комнате больше не был воздухом — это была раскаленная субстанция, смесь магии, пепла и чистого, дистиллированного безумия.

Я осталась одна. За моей спиной зиял черный провал дверного проема, куда убежали Оливер и Тим. Передо мной бушевал ад.

Генерал Валериан Блэквуд перестал быть человеком.

Он стоял на коленях в центре комнаты, упираясь кулаками в пол, который шел трещинами, как весенний лед. Его спина выгнулась неестественной дугой, позвоночник бугрился под остатками разорванной рубашки. Из лопаток, разрывая ткань и кожу, пробивались призрачные, сотканные из черного дыма и фиолетовых молний крылья.

Он рычал. Это был звук, от которого вибрировали зубы. Звук тектонического сдвига.

— Уходи... — прохрипел он, не поднимая головы. Голос звучал так, словно в его горле перекатывались раскаленные камни. — Сгоришь...

Он все еще пытался меня спасти. Даже сейчас, когда Зверь пожирал его разум, где-то там, на дне этого огненного океана, оставался человек, который не хотел быть убийцей.

Это придало мне сил.

Я сделала шаг вперед. Подошвы туфель мгновенно нагрелись. Ковер под ногами уже не тлел — он рассыпался серым прахом.

— Нет, — твердо сказала я. — Никто сегодня не сгорит.

Валериан вскинул голову.

Я едва не отшатнулась. Его лицо было маской из кошмара. Челюсть удлинилась, скулы заострились, кожа покрылась мелкой, антрацитово-черной чешуей. Но страшнее всего были глаза. Сплошная тьма, в которой плавали два вертикальных зрачка, полных боли и ярости.

Он увидел меня. И Зверь решил, что перед ним враг.

— Р-Р-Р-А-А!

Волна сырой магии ударила мне в грудь, пытаясь сбить с ног, впечатать в стену, вышвырнуть из комнаты. Это было похоже на удар штормового ветра.

Я устояла. Я вцепилась пальцами в дверной косяк, сдирая ногти, но не отступила.

Я — бытовой маг. Нас учат не боевым заклинаниям. Нас не учат метать фаерболы или ставить щиты, способные выдержать осаду. Нас учат другому.

Мы умеем наводить порядок.

Для меня то, что происходило сейчас в комнате, не было битвой с монстром. Это был Хаос. Грязный, неправильный, разнузданный Хаос, который нарушал структуру мироздания. И я, как хорошая хозяйка, обязана была прибраться.

Я отпустила косяк и шагнула в центр бури.

— Тихо! — мой голос, усиленный магией, хлестнул как кнут. — Прекратить истерику!

Валериан замер на секунду, ошарашенный такой наглостью. Тьма вокруг него завихрилась, собираясь для нового удара.

— Ты рушишь свой дом! — крикнула я, перекрывая вой ветра, врывающегося через разбитое окно. — Ты пугаешь моего сына! Ты ведешь себя не как Генерал, а как капризный ребенок!

Я подходила все ближе. Жар обжигал кожу, волосы трещали от статики. Платье липло к телу.

Он замахнулся. Когтистая лапа, окутанная тенью, рассекла воздух в сантиметре от моего лица.

Я не моргнула. Я видела, что он промахнулся специально. Зверь хотел убить, а Валериан отводил удар в последнюю секунду.

Я упала на колени прямо перед ним, на горячие обломки паркета.

— Посмотри на меня, — приказала я.

Я протянула руки. Мои ладони, привыкшие к мылу и воде, сейчас светились мягким золотистым светом. Это был не боевой свет паладинов. Это был теплый свет кухонной лампы, свет очага, свет, который говорит: «Ты дома. Всё хорошо».

Я положила ладони ему на лицо. Прямо на горячую, чешуйчатую кожу.

— Siste, — шепнула я формулу. — Остановись.

Боль пронзила руки. Словно я коснулась раскаленного утюга. Запахло паленой кожей. Я закусила губу до крови, чтобы не отдернуть руки.

Если я уберу их сейчас — мы оба погибнем.

Я вливала в него всё, что у меня было. Весь свой резерв. Всю свою любовь к порядку. Всю свою жалость к этому одинокому, изломанному мужчине.

— Возвращайся, — шептала я, глядя в черные провалы его глаз. — Здесь нечего бояться. Я здесь. Я держу тебя.

Его тело под моими руками сотрясала крупная дрожь. Мышцы были твердыми, как камень. Он сопротивлялся. Тьма не хотела уходить, она цеплялась за него когтями, она рычала мне в лицо, пытаясь испугать.

Но я была упрямее.

— Pax, — выдохнула я. — Мир.

Золотой свет с моих рук потек по его лицу, впитываясь в кожу. Там, где свет касался тьмы, чешуя шипела и растворялась. Чернота отступала, как грязь под хорошей щеткой.

Валериан дернулся, из его груди вырвался хриплый стон. Призрачные крылья за его спиной дрогнули и рассыпались пеплом.

— Эми... лия... — прохрипел он. Это был голос человека. Измученного, умирающего, но человека.

— Я здесь, — я провела большими пальцами по его скулам, стирая следы трансформации. — Дыши. Просто дыши.

Он рухнул на меня всей своей тяжестью.

Я не удержала равновесия и повалилась на спину, больно ударившись затылком об пол. Валериан упал сверху, придавив меня к земле. Его голова уткнулась мне в плечо.

Он был тяжелым, как могильная плита. Горячим, как печь. Но он больше не вибрировал от магии.

Тишина упала на комнату внезапно, словно кто-то опустил рубильник.

За окном стих вой ветра. Фиолетовые всполохи молний погасли. Буря, которая питалась его яростью, умерла вместе с ней.

Осталось только наше тяжелое, рваное дыхание в унисон.

Я лежала, глядя в потолок, на котором плясали тени от тлеющей мебели. Мои руки, обожженные и саднящие, все еще лежали на его спине, инстинктивно поглаживая порванную ткань рубашки.

Мы были живы. Замок устоял.

Валериан не шевелился. Я испугалась, что он умер, что его сердце не выдержало нагрузки. Но потом почувствовала, как бьется жилка у него на виске — быстро, неровно, но сильно.

Он просто был без сознания. Или в глубоком магическом истощении.

Я попыталась выбраться из-под него, но он был слишком тяжелым. А сил, чтобы спихнуть такую гору мышц, у меня не осталось.

— Отличная работа, Эмилия, — прошептала я сама себе, чувствуя, как по щеке катится слеза облегчения. — Ты только что использовала Генерала Империи как одеяло.

Прошло, наверное, минут десять. Мои ноги начали затекать.

Вдруг Валериан пошевелился. Он сделал глубокий вдох, втягивая носом воздух у моей шеи. Его тело напряглось.

Он медленно, опираясь на локти, приподнялся.

Его лицо было в дюйме от моего.

Тьма из глаз ушла. Они снова были темно-синими, с нормальными, человеческими зрачками. Но в них не было ни грамма благодарности. В них было холодное, жесткое осознание.

Он смотрел на меня, потом перевел взгляд на мои руки, покрытые красными пятнами ожогов. Потом оглядел разгромленную комнату. Разбитое окно, сломанную дверь, кучу щепок, бывшую когда-то стулом.

Память возвращалась к нему. Я видела это по тому, как сжались его челюсти.

Он вспомнил всё. Игрушку. След. Ребенка.

Валериан резко отстранился и сел, поджав одну ногу. Я тут же села тоже, отползая к стене и подтягивая колени к груди. Платье на мне было порвано, чепец давно слетел.

— Где он? — спросил Генерал. Голос был хриплым, слабым, но в нем лязгнул металл.

Мне не нужно было спрашивать, о ком он.

— В безопасности, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. Я больше не боялась. Самое страшное уже случилось.

— Оливер? — догадался он.

Я кивнула.

Валериан провел рукой по лицу, стирая копоть и пот. Его пальцы дрожали.

— Ты должна была бежать, — произнес он, глядя в стену. — Я дал вам шанс. Я пытался вас выгнать до того, как... началось.

— На улице была буря, — возразила я. — Ваш барьер замкнуло. Выйти означало умереть.

Он горько усмехнулся.

— А остаться означало умереть от моих рук. Прекрасный выбор. Между молотом и наковальней.

Он повернул голову ко мне. Его взгляд стал острым, сканирующим.

— Почему ты не сгорела? Моя магия в фазе срыва растворяет плоть обычных людей. Ты должна была превратиться в пепел, когда коснулась меня.

Я посмотрела на свои ладони. Они болели, кожа покраснела и вздулась пузырями, но была целой.

— Я бытовой маг, милорд. Мы устойчивы к... беспорядку. А ваша магия — это просто очень много беспорядка.

— Не лги мне, — он подался вперед, и я снова почувствовала угрозу. — Бытовики чистят ковры. Они не останавливают дракона в боевой трансформации голыми руками. Ты влила в меня столько силы, что её хватило бы на освещение столицы. Кто ты такая, Эмилия?

— Я мать, — просто ответила я. — Мать, которая защищала своего ребенка. Это сильнее любой магии.

Валериан смотрел на меня долго. В его глазах боролись два чувства: ярость от того, что его обманули, и странное, пугающее уважение.

Потом он перевел взгляд на пустую кровать, где еще недавно прятался Тим.

— Ребенок, — выплюнул он это слово как ругательство. — Ты притащила ребенка в мой дом. Ты знала правила. Ты знала, что я опасен.

— У меня не было выбора! — выкрикнула я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Вы думаете, я мечтала жить в этом склепе? За мной гнались! Моего сына хотели забрать! Я пришла сюда не от хорошей жизни, а потому что ваш замок — единственное место, где магия фонит так, что нас не могут найти ищейки!

Я зажала рот рукой, поняв, что сказала лишнее.

Валериан прищурился.

— Ищейки? Кто вас ищет?

— Это неважно, — я опустила глаза. — Теперь уже неважно. Вы выгоните нас. Я понимаю. Просто... прошу, дайте нам уйти, когда буря стихнет. Не убивайте нас.

Генерал молчал. Он встал, морщась от боли в мышцах. Его фигура снова возвышалась надо мной, огромная и подавляющая. Рубашка висела лохмотьями, обнажая торс.

Он подошел к разбитому окну. Ветер трепал его черные волосы.

— Мой Пес, — сказал он, не оборачиваясь. — Мой Теневой Страж защищал твоего щенка. От меня.

— Бобик хороший, — машинально повторила я слова Тима.

Плечи Валериана дрогнули. То ли от смеха, то ли от бешенства.

— Бобик... — повторил он. — Вы назвали порождение тьмы и древней магии Бобиком. И он подчинился.

Он резко развернулся.

— Вставай.

Я медленно поднялась, опираясь о стену. Ноги дрожали.

Валериан подошел ко мне вплотную. Он взял меня за запястье. Не больно, но крепко. Я дернулась, но он не отпустил. Он поднял мою руку, разглядывая обожженную ладонь.

— Ты спасла мне жизнь, — произнес он холодно. — И ты спасла замок. Если бы я взорвался здесь, от «Черной Скалы» осталась бы воронка.

— Не нужно благодарности, — прошептала я. — Просто отпустите нас.

— Отпустить? — он усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — О нет, Эмилия. Теперь я тебя никуда не отпущу.

Я похолодела.

— Вы... вы посадите нас в темницу?

— Ты идиотка? — он посмотрел на меня с раздражением. — Ты — единственное существо в этом мире, которое может меня касаться во время приступа и не умирать. Ты — мой якорь. Ты — моя гарантия того, что я не превращусь в безмозглого ящера завтра же.

Он отпустил мою руку и скрестил руки на груди.

— Я не могу тебя выгнать. Ты мне нужна. Но и терпеть ребенка я не намерен. Дети — это шум. Это грязь. Это хаос.

— Тим тихий! — возразила я. — Он три дня сидел в этой комнате, и вы даже не знали!

— Я узнал! — рявкнул он. — И чуть не убил его! Ты понимаешь, чем ты рискуешь? Следующего раза может не быть. Я могу не успеть остановиться. Моя магия реагирует на него как на чужеродный элемент!

— Тогда зачем вы нас оставляете? — я ничего не понимала.

Валериан подошел к двери, пнул обломок косяка.

— Потому что без тебя я сдохну, — бросил он жестко. — А я не хочу подыхать.

Он обернулся ко мне.

— Мы заключим сделку, Эмилия. Ты остаешься. Твой... приплод остается. Но у меня будут условия. Жесткие условия. И если ты нарушишь хоть одно — я лично сдам тебя тем, кто тебя ищет. Кем бы они ни были.

Я сглотнула. Это был шантаж. Но это был шанс.

— Какие условия?

— Не здесь, — он брезгливо оглядел разгромленную комнату. — Приведи себя в порядок. Найди Оливера. Пусть устроит парня в безопасном месте. А потом приходи в мой кабинет. И молись, чтобы у меня снова не начала болеть голова.

Он вышел в коридор, перешагивая через обломки двери. Его спина была прямой, как палка, но я видела, что он едва держится на ногах.

Я осталась одна среди руин своей маленькой жизни.

За окном пробивался первый луч солнца. Буря закончилась. Но настоящая буря только начиналась.

Я жива. Тим жив. И Дракон у нас на крючке так же прочно, как и мы у него.

Я посмотрела на свои обожженные руки. Боль возвращалась, но это была хорошая боль. Боль жизни.

— Ладно, Бобик, — прошептала я в пустоту. — Похоже, мы задержимся в этой конуре еще ненадолго.

Я отряхнула юбку и пошла искать сына. Мне предстояло объяснить ему, почему дядя Дракон сломал нашу дверь, и почему мы все еще здесь гостим.

Глава 10

Винтовая лестница в подвал пахла сырой землей, скисшим вином и крысиным пометом. Но для меня сейчас этот запах был слаще любых французских духов — это был запах жизни.

Я спускалась медленно, держась за холодную каменную кладку. Ноги, переставшие дрожать наверху, теперь налились свинцом. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение и тупую, ноющую боль в обожженных ладонях.

Внизу, в тусклом свете единственного масляного фонаря, сидели две фигуры. Оливер, сгорбившийся на бочке, и Тим, прижавшийся к нему так, словно старый управляющий был его последней надеждой.

Услышав шаги, Оливер вскинул голову. В его единственном глазу мелькнул ужас. Он, верно, ждал, что с лестницы спустится обугленный труп или сам Дракон.

Я шагнула в круг света.

— Мама!

Тим сорвался с места пулей. Он врезался в меня, обхватив руками мои колени, и уткнулся лицом в подол моего порванного, перепачканного сажей платья.

— Мама, ты вернулась! — он всхлипывал, и его слезы прожигали ткань, добираясь до кожи. — Там было так громко... Дядя кричал...

Я опустилась на корточки, шипя от боли в коленях, и прижала сына к себе. Зарылась носом в его волосы, пахнущие пылью и детским страхом. Живой. Целый. Мой.

— Тише, маленький, тише, — шептала я, раскачиваясь из стороны в сторону. — Все закончилось. Буря прошла. Дядя... дядя просто заболел. Но теперь ему лучше.

Оливер медленно поднялся с бочки. Он смотрел на меня так, словно видел призрака. Его взгляд скользнул по моим рукам, покрытым красными волдырями, по опаленным волосам, по лохмотьям одежды.

— Ты... — прокаркал он, и голос его сорвался. — Ты жива.

— Как видите, — я подняла на него усталый взгляд. — Я же обещала, что вернусь.

— Это невозможно, — старик покачал головой. — Я видел его в третьей стадии трансформации. Он должен был разнести комнату в щепки. Он должен был убить все живое в радиусе десяти метров. Как ты его остановила?

— Вежливо попросила, — я криво усмехнулась. Сил объяснять механику моей магии не было. — Оливер, мне нужна вода, бинты и чистая одежда. А потом... потом мне нужно к нему.

Старик вздрогнул.

— К нему? Ты хочешь вернуться туда? Сейчас?

— Он ждет. Мы должны обсудить условия нашей... капитуляции. Или сотрудничества. Это как посмотреть.

***

Через час я стояла перед высокими дубовыми дверями кабинета Генерала.

Я успела смыть с себя гарь, перевязать руки и надеть запасное платье — простое, серое, на размер больше, чем нужно, но зато целое. Тим остался на кухне под присмотром притихшей и совершенно трезвой Марты, которая, узнав о ночных событиях, смотрела на меня как на святую мученицу.

Я подняла забинтованную руку и постучала.

— Войди.

Голос был спокойным. Ледяным. Властным. В нем не осталось ни следа того звериного рыка, от которого вчера тряслись стены.

Я толкнула дверь.

Кабинет выглядел так, словно никакой бури не было. Мебель стояла на местах, бумаги были сложены в аккуратные стопки. Только запах выдавал правду — слабый, едва уловимый аромат озона и гари, который не мог выветрить даже сквозняк из открытого окна.

Генерал Валериан Блэквуд сидел за столом.

Он был в свежем, идеально отглаженном черном мундире с серебряной вышивкой. Волосы, еще вчера мокрые от пота, теперь лежали волосок к волоску. Он писал что-то, быстро водя пером по пергаменту.

Увидев меня, он отложил перо.

— Закрой дверь, Эмилия.

Я выполнила приказ и осталась стоять у порога, сцепив руки в замок. Сердце предательски екнуло. Сейчас он выглядел не как монстр, а как холодный, расчетливый политик. И я не знала, какая из его ипостасей опаснее.

Валериан откинулся на спинку кресла. Его взгляд — темно-синий, проницательный — прошелся по мне, задержавшись на бинтах.

— Как руки? — спросил он без тени сочувствия, просто констатируя факт.

— Заживут, милорд. Бытовая магия лечит мелкие травмы быстро.

— Это не мелкая травма. Ты коснулась чистой драконьей плазмы. Любой другой на твоем месте остался бы без рук.

— Я не любой другой.