Жертва или проклятие: танец на гвоздях

Глава 30

Кнеллер давно ушёл, сытый и счастливый, как клоп, насосавшийся крови. Аня осталась и долго сидела не двигаясь. Вихрь эмоций постепенно успокаивался, и на смену пришло… равнодушие.

Кнеллер вывернул её наизнанку, выскреб чайной ложечкой до дна. И Аня знала: это ещё не конец. Он не остановится, потому что не захочет.

Минуты текли, дом погрузился в сон. Аня наконец очнулась, медленно встала, подошла к двери. Включила свет и кинула быстрый взгляд в зеркало, которое снова ничего не отражало.

Аня побрела в ванную комнату, наполнила джакузи водой. На полках рядом стояли шампуни, бомбочки, даже укладочные средства. “Заботливый” Кнеллер явно разбирался в женских штучках.

Аня кинула бомбочку в воду. Вода зашипела и окрасилась в ядовито-розовый цвет. Аня усмехнулась и по шею погрузилась в жидкость. Прикрыла глаза.

Если забыть, где она, то даже приятно. Тёплая вода расслабляла и убаюкивала. Аня задержала дыхание и нырнула.

«Меня здесь нет. Я дома, в своей уютной квартире. Просто отдыхаю после рабочего дня. Или нет: я уволилась, получила наконец диплом, и меня взяли учительницей в школу. Как я и мечтала».

Воздух в лёгких закончился — Аня вынырнула. Вода потемнела, и казалось, что ванная наполнена кровью.

«Он хороший игрок? Ну и пусть. Зато я никогда не сдаюсь. И скоро он пожалеет, что вообще связался со мной».

***

Утро пришло слишком быстро. Ночь заставила Аню ворочаться на простынях в тщетной попытке уснуть. Она провалилась в беспамятство лишь перед рассветом.

Аня села на постели, спустила ноги на пол. Белая кружевная сорочка — очередной подарок Кнеллера — скользила по телу. Итак, умыться, почистить зубы и встретить Кнеллера во всеоружии.

Она долго плескалась в раковине, помыла волосы и уложила феном. Вчера на это сил не осталось. Как иронично — Кнеллер создал все удобства для пленницы, словно хотел компенсировать собственное поведение.

Аня вернулась в комнату, выбрала жёлтое платье. На удивление приличное — в стиле 50-х, с пышной юбкой и закрытой грудью. Она надела его и вдруг почувствовала: в комнате что-то изменилось.

Взгляд инстинктивно метнулся к двери. Призывно распахнутая створка так и манила выйти наружу. Кнеллер… Он что, издевается?

Аня выглянула в коридор, постояла изваянием у входа. Похоже, он решил, что она уже проиграла. Ну что ж, тогда пусть узнает цену своей победы.

Особняк у Кнеллера был большой. Длинные коридоры, высокие потолки. Ощущение потерянности и одиночества.

«Интересно, он сам тоже так чувствует?» — царапнула мысль, и Аня помотала головой, прогоняя ее.

Аня спустилась по лестнице вниз. Первый этаж одуряюще пах едой. Вчерашний вечер выдался суматошным, и Аня так и не поела.

Запах привёл её на кухню. Большую, напоминающую ресторанную, но совсем не уютную. У плиты стоял Кнеллер в белой рубашке и чёрных брюках и жарил сырники. Когда Аня вошла, он обернулся и, слегка поклонившись, сделал приглашающий жест.

— Проходи, садись, прелесть моя. С чем ты любишь сырники? С вареньем? С мёдом? Со сметаной?

— С неудобными вопросами и честными ответами, — глядя прямо в глаза Кнеллеру, ответила Аня.

Крохотную паузу перед его ответом можно было бы не заметить, но Аня внимательно отслеживала каждую мелочь.

— Так и знал, что ты это скажешь. Ну что ж, так и быть. Сегодня будет утро правдивых ответов. Пять вопросов ты — пять вопросов я.

Кнеллер поставил на стол голубую тарелку с сырниками. Протянул ей серебряную вилку с узором из веточек на ручке.

— Поешь, Аня. А потом задавай свои вопросы.

Аня отрезала кусочек, медленно прожевала. Вообще-то готовил он отменно. И звание ресторатора вполне оправдывал.

Кнеллер ел вяло, в основном следил за Аней. От цепкого взгляда хотелось укрыться, но она заставляла себя сидеть прямо и не давиться едой. Кнеллер не должен насладиться ею. Не сегодня.

— Итак, — начал он, когда Аня положила вилку на тарелку и взялась за чашку с ромашковым чаем, — ты первая. Что ты хочешь узнать обо мне?

Аня прищурилась, обдумывая вопрос. Это не должно быть что-то очевидное или слишком личное — Кнеллер всё равно не скажет.

— Почему? — вырвалось у неё.

— О чём ты, прелесть моя?

— Почему я? Почему Вы выбрали меня?

Пауза затягивалась, и Аня усмехнулась. Ну конечно, он и не собирался соблюдать свои же правила.

— Какая же ты любопытная, Аня. Хочешь сразу узнать всё самое интересное? Нет, так не пойдёт...

— Но Вы обещали! — вскричала Аня, подскакивая на месте.

— Разве я говорил, что всегда сдерживаю обещания? — и Кнеллер приложил руку к сердцу, закатив глаза. — По-моему, не говорил.

— То есть отвечать Вы не собираетесь. Ясно. Я зря посчитала Вас честным.

— Честность? — рассмеялся Кнеллер. — Честность — это роскошь, доступная лишь нищим. Богачи всегда лгут, Аня.

— Вы... Вы... — Аня задохнулась, не в состоянии продолжать.

Кнеллер потянулся к плечу Ани, поправил спущенный рукав. Пальцы его, холодные и слегка шершавые, вызывали странную дрожь в теле.

— Ну вот, прелесть моя, ты вернулась. И твой перечный аромат тоже. Презрение — такое прекрасное чувство.

Аня сбросила с себя руку похитителя. Он не разозлился — лишь понятливо усмехнулся.

— Можно ещё один вопрос, господин... Нет, Питер.

— Сейчас моя очередь задавать ... — начал Кнеллер и осёкся. — Как ты меня назвала?

— Вы вчера просили называть Вас по имени. Вот, я это делаю. Так что за перечный аромат Вы имели в виду? Мне правда не терпится узнать, Питер.

Снова пауза: тягучая, неуютная. И — тихий ответ:

— Представь, что в мире есть существо, которое видит ненависть и чувствует, как пахнет любовь. И представь, что одна из девушек на Земле пахнет особенно ... ароматно. А потом подумай, Аня, что это за существо.

То, что он сказал, никак не укладывалось в голове. Аня стукнула чашкой об стол и поднялась со стула.

— Куда же ты, прелесть моя? Я ещё не задал свои вопросы.

Он силой заставил её сесть и скользнул по губам голодным взглядом.

— Никогда не смотри на меня так, — не выдержала Аня. — У тебя нет этого права.

Кнеллер так и просиял.

— Тебя так легко разозлить, прелесть моя. Но в такие моменты ты хорошеешь ещё больше.

«Если я его ударю, он ответит? Он ведь обещал не трогать меня, да?».

Аня сжала кулаки. Боль от впившихся в кожу ногтей немного отрезвила. Кнеллер — не тот противник, на которого можно кидаться.

— Я хочу к себе. У меня... голова раскалывается.

— О, конечно! Но не раньше, чем я узнаю твою самую сокровенную мечту.

Аня поджала губы. Вот же докопался, психопат! И тут... её осенило.

— Я всегда хотела стать учительницей. Но один сумасшедший ресторатор решил, что мне больше подходит роль его спутницы.

Видеть разочарование в глазах Кнеллера было... приятно. Ну, что теперь, экспериментатор?

Что-то неуловимое мелькнуло в его взгляде. Кнеллер придвинулся ближе и вдруг накрыл её губы своими.

Анины ладони упёрлись в грудь Кнеллера. Слишком слабо, чтобы оттолкнуть. Он целовал напористо, но при этом очень нежно. Не пытался залезть языком в рот и не шарил по телу жадными лапами. Он просто... брал своё.

Сердце почему-то знало, что Кнеллер прав. Оно билось на пределе возможностей, заставляя кровь приливать к лицу. Голова кружилась, а тело сладко обмирало. Хаос в голове разрастался, заполнил сознание и взорвался осколками стекла.

Кнеллер отстранился, тяжело дыша. Взгляд вильнул в сторону, рука задела край тарелки. Он щёлкнул пальцами и исчез.

Аня задумчиво смотрела в пустоту. Кнеллер, сбегающий молча, — это что-то новенькое.

Она взяла свою грязную тарелку и тщательно её вымыла. Вода струилась сквозь пальцы и с шумом уходила в слив.

— The Show must go on! — тихо пропела Аня строчку из песни Qeen.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.