«Кровавый владыка в поисках приключений или разбитое сердце дракона»

Внезапно небольшой лучик, стремительно озаривший ночную тьму, быстро пролетел над озером и воткнулся рядом с головой тигрицы. Приглядевшись к огоньку, тигрица увидела, что в лёд вонзилась стрела, кончик которой ярко горел огнем. Тревожно оглядевшись вокруг, тигрица увидела вдали два темных силуэта. В руках одного из силуэтов четко проглядывался лук, на кончике которого огнем горела еще одна стрела, а у головы второго силуэта еле заметно тлел маленький огонек.

- Люди! Попалась! Бежать! Бежать! Бежать!

Тигрица вцепилась когтями в лёд и, прогнув спину, помчалась в сторону ближайших деревьев. Пробежав несколько метров, она заскользила и развернулась, к собственному удивлению, в противоположную сторону. Продолжая изо всех сил цепляться за лёд, она снова развернулась и опять попыталась побежать в выбранном направлении.

Глаза женщины с сигаретой загорелись алым пламенем в цвет тлеющему кончику сигареты, она глубоко затянулась сигаретным дымом и начала выдыхать, медленно раскачивая голову из стороны в сторону. В этот же момент над тигрицей поднялся небольшой вихрь и вновь перекрутил её в противоположную сторону.

«Попалась, киска», - с самодовольной улыбкой произнесла женщина и снова глубоко затянулась сигаретным дымом. Медленно выдыхая в той же манере, она буквально начала управлять возникшим вихрем, всё усиливая и усиливая его, поднимая тигрицу над землей.

«Говорили же тебе, не гуляй ночью одна, киска», - тихо сказала женщина, а потом громко крикнула: «Окружай тигра!»

Со всех сторон озера из-за деревьев показались мужчины, держащие перед собой большие деревянные щиты. Они быстро окружили кружащуюся в воздухе тигрицу со всех сторон, оставив небольшой круглый пятачок, куда тигрица с грохотом упала, когда вихрь ослаб и рассеялся. Тигрица громко рычала и царапала высокие деревянные щиты, обитые металлическими листами, но не могла перепрыгнуть их. Мужчины специально наклоняли их, сужая пространство над головой тигрицы. Через пятнадцать минут борьбы со щитами тигрица начала уставать, и броски с ударами уже не так сильно отталкивали мужчин.

«Она сдулась!» - крикнул женщине один из держащих щиты.

«Ин, Гу кидайте сети», - скомандовала женщина с сигаретой.

Два амбала тут же подбежали к кругу из щитов. Один кинул сетку в жерло образовавшейся ловушки. Тяжелая металлическая сетка с шумом упала на тигрицу, ударив одним из грузил по голове, но тигрица вывернулась и громко взревела.

«На меня её выпускайте!», - крикнул второй громила и приготовился накинуть вторую сетку. Двое мужчин со щитами ушли в сторону и освободили небольшой проход для тигрицы, из которого она тотчас вылетела пулей навстречу летящей в неё раскрывшейся металлической сети.

«Попалась, киска!» - довольно проревел громила.

Сеть окружила тигрицу и повалила её на холодный лёд, но её веса оказалось недостаточно, чтобы обездвижить такое животное и, немного поборовшись, она выпуталась, тут же попытавшись вновь побежать, пока суетливые мужчины с щитами опять пытались создать вокруг неё неприступное кольцо.

«Разошлись!», - крикнула женщина с сигаретой, и начала быстро выдыхать сигаретный дым, вихрь вновь подхватил тигрицу и поднял над землей, кружа с огромной скоростью, перед глазами тигрицы всё поплыло, отчаянно пытаясь ухватиться хотя бы за что-то, она совсем позабыла весь день, что беззаботно прогуливалась по лесу.

Вихрь продолжал крутить тигрицу.

«Готовьте хваталки и сети!» - сказала женщина.

Мужчины опустили щиты на землю и выхватили длинные металлические палки, на концах которых были округлые металлические оковы с небольшими замками, закрывающимися при смыкании двух концов разных палок.

Прокрутившись еще десять минут, вихрь снова исчез и тигрица рухнула с двухметровой высоты на лёд. Закружившаяся и потерявшая ориентацию, она попыталась встать на лапы, и тут же её повело в сторону, лапы начали подкашиваться, а перед глазами всё продолжало кружиться. С двух сторон на неё упали тяжёлые металлические сетки, с которыми уже не было сил бороться, а на шее сомкнулись замки двух хваталок, которые сначала держали двое мужчин, а позже к ним присоединились еще по двое с каждой стороны.

«Попалась…какой ужас», - подумала тигрица и из её глаз потекли слёзы.

Опустившую голову тигрицу медленно подвели к громилам, которые нацепили ей намордник. Звонким щелчком он захлопнулся за её ушами, глаза тигрицы в этот момент резко сузились, и вновь тоскливо опустились к земле.

Мужчины повели её, держа за хваталки, в сторону домов. Дикое животное с опущенной мордой медленно ступало по замерзшему озеру, а с неба крупными хлопьями начал идти снег.

Добравшись до заднего двора дома женщины в черном платье с красным вышитым драконом на спине, тигрицу завели в большой закрытый загон с глиняными стенами и крышей, посадили на цепь и, распахнув замки хваталок, вышли, закрыв за собой дверь на большой засов, оставив тигрицу в полной темноте, и лишь шебуршание и тихие шаги, едва доносящиеся из-под пола, не давали обессилившей хищнице уснуть до самого утра.

Проснувшись, тигрица увидела небольшой лучик солнца на противоположной от маленького окошка с решеткой стене. Потянувшись, она села и начала оглядывать снова и снова пустую комнату. Немного сена в углу не хватило даже для того, чтобы на него положить лапу, не то что поспать. Забитый нос по-прежнему не позволял вздохнуть. Застывшим взглядом тигрица смотрела на узор на стене от солнечного лучика, ловко прошедшего сквозь решётку. Внезапно солнечный лучик задвигался, задрожал и изменил форму, тигрица задумчиво пригляделась к нему, и вдруг за спиной услышала тихий женский голос.

- Пш…пш…

Тигрица оглянулась в сторону решетки и увидела, что с другой стороны на неё смотрит пара игриво-улыбающихся девичьих глаз.

«Привет, как ты? Как спалось? Вчера сильно было страшно? Не бойся меня. Я Хао Мэй, а как тебя зовут?» - звучал нежный голос из-за решетки.

«Хао Мэй! У тигров не бывает имен! Хватит приставать к нему! Идем уже завтракать, куда выскочила в одной пижаме, тигров не видела, что ли?!» - раздался громкий голос взрослой женщины.

Девушка отвернулась от решетки и прокричала в ответ: «Так близко – никогда! Мам, давай оставим его себе, ты же мне обещала подарить кота!»

«Не неси чепухи! Я уже договорилась с аптекарем и продала его от усов до хвоста на лекарства, половина, кстати, должна отправиться во дворец императора, так что советую тебе не привыкать к нему и идти уже завтракать, простудишься!» - прокричал недовольный женский голос в ответ.

«Но мам! Он такой красивый, может у меня получится приручить его?! Он совсем не рычит и не бросается как вчера», - продолжала Хао Мэй.

«Потому что он взаперти и понимает, что уже не выбраться! Не тереби его, его дни сочтены, яичница остывает, я в последний раз говорю тебе - быстро взяла ноги в руки и пошла завтракать, иначе твою порцию съест Бао-Бао, он уже почти на стол залез от запаха!» - отвечал женский голос.

«Ну иду!» - прокричала девушка в ответ, потом бегло взглянула на тигрицу, которая не поняла ни слова из того, что они говорили, и как только Хао Мэй на мгновение мелькнула у окошка, попыталась потянуться к ней мордой с наполненными грустью глазами в немой просьбе выпустить её в лес.

Через несколько часов, раздался шум отпирающегося затвора, где-то под полом тоже начал слышаться тихий шум, похожий на невнятное перетаптывание. Заскрипели промерзшие на морозе петли тяжелой двери, и в сарай залетел морозный ветер с небольшими снежинками, вслед за ними вошла Хао Мэй с большим деревянным тазом в руке, деревянным ведром воды в другой и с мешком за спиной. Тигрица, повернувшись на шум, стояла, не двигаясь, и следила за ней.

Девушка улыбнулась тигрице, потом аккуратно поставила таз на пол и налила свежей прохладной воды из натопленного снега, аккуратно пододвинула его поближе так, чтобы тигрица могла дотянуться.

Тигрица настороженно отнеслась к воде и, не проводив её взглядом, пить не стала.

Тяжелая металлическая цепь не позволяла тигрице свободно перемещаться по всему сараю, пуская её только до середины, словно кто-то уже давно рассчитал это и она не первая узница этой маленькой камеры. Хао Мэй снова улыбнулась тигрице и достала из заплечного мешка небольшую безголовую и ощипанную тушку курицы, потом бросила её поближе к тигрице, слегка поклонилась, улыбнувшись, и ушла, чуть прикрыв дверь. Тигрица бегло посмотрела на тушку, потом настороженно на дверь и вновь застыла в ожидании. Ничего не происходило и тигрица, успокоившись, села на задние лапы и перевела взгляд на тушку курицы. Она смирно сидела, не думая притрагиваться к курице около десяти минут, потом посмотрела в окошко и увидела в нём любопытный взгляд Хао Мэй, который тут же исчез из поля зрения от смущения.

Тигрица продолжила смотреть в окошко на огромное количество маленьких снежинок, падающих плотной стеной на улице, как вдруг на весь сарай раздался громкий звук урчания её пустого желудка. Глаза на мгновение расширились, она снова перевела взгляд на дверь, потом аккуратно встала, подошла чуть ближе, пытаясь заглянуть, не стоит ли кто за дверью, но короткая цепь не дала этого сделать. Аккуратно подойдя к тазу, она понюхала воду в нём и быстро лизнула, потом, тяжело и долго выдохнув, начала лакать воду. Напившись вдоволь воды, тигрица снова взглянула в сторону двери, потом на окно и, не увидев никого, с жадностью набросилась на тушку курицы. Съев её буквально в пару укусов, она недолго понюхала то место, где лежала тушка и снова села спиной к окну и продолжила смотреть на солнечный свет, падающий из окна. Через пару минут он снова замелькал, но не успела тигрица повернуться к окну, как дверь снова распахнулась, и на пороге уже стояла улыбающаяся девушка с огромной охапкой соломы. Она аккуратно подошла к центру комнаты и бросила её. Быстро и осторожно разгладив, тут же выбежала из сарая и через пару минут принеся еще одну такую же охапку, снова бросив к центру комнаты. Так за двадцать минут Хао Мэй, натаскав соломы, сделала большую лежанку для своей гостьи. Закончив, она вновь тихонько поклонилась, улыбнувшись, и ушла, на этот раз, закрыв дверь на засов и затворив окошко ставней, чтобы хоть немного накопить тепла в сарайчике.

Спустя несколько часов спокойного сна на куче соломы, тигрицу разбудил тонкий аромат сигаретного дыма. Несколько раз втянув его одно ноздрей, она проснулась, и попыталась раздышать забитый нос, но ей не удалось. На улице уже дул, подвывая морозный вечерний ветер, постепенно разворачивалась метель. Открылся с шумом засов, а за ним распахнулась дверь, на пороге стояла женщина с дымящейся сигаретой во рту, укутанная в шубу из медвежьего меха с тонко-сплетенными красными узлами вместо пуговиц, одетой поверх черного шёлкового ханьфу, она медленно оглядела сарай, цепь, потом тигрицу и остановила взгляд на её глазах. Они смотрели друг другу в глаза, застыв как две статуи, лишь дрожащее пламя скрытой в фонарике свечки трепыхалось и давало понять, что время в этот момент не остановилось. Вдохнув сигаретного дыма, женщина еще мгновение стояла и смотрела в глаза тигрице, после чего оставила фонарик подвешенным к маленькому гвоздику под крышей сарая, развернулась и также стремительно вышла, как и вошла. Тигрица же в недоумении перевела взгляд на фонарик и с удивлением маленького котенка уставилась на этот мерцающий кусочек солнца, что принесла женщина и повесила под потолком, осветив темноту её камеры.

«Хао Мэй, хватит уже!», - раздался женский голос на улице.

«Ну мам, всё в порядке, я сегодня сытая, ладно тебе, не каждый же день у нас такие гости!» - в ответ прокричала девушка и, забежав в сарай, принесла в руках запеченную куриную ножку, бросив поближе к тигрице. Потом немного наклонилась, ожидая увидеть, как тигрица съест её ужин, но, не дождавшись никакой реакции, улыбнулась, сказала: «Спокойной ночи. Ты поешь, хорошо?» - и быстро выбежала из сарая, закрыв за собой засов.

Проснувшись ранним утром, тигрица по привычке потянулась, немного умыла морду, почесала за ухом и начала бродить из стороны в сторону по сараю, то и дело нервно поглядывая в сторону двери. Где-то под полом начал раздаваться тихий шум с медленным еле слышным постаныванием.

Часть 3

«Я тебе говорю, ты должна уже нам отдать тигра! Когда, говори, когда?! Императорский двор ждет свою порцию! Как и большинство дворян и знати! Сколько еще ждать?! Чего ты тянешь с этим?!» - нервно потрясывая головой, кричала жена старого аптекаря, подперев руками бока, на спокойно смотрящую с абсолютно невозмутимым лицом женщину с сигаретой во рту.

«Ты закончила?» - ответила женщина. Жена старого аптекаря надула щеки и со злобой посмотрела в ответ, добавив: «Я и на тебя найду управу, не цени себя дороже своей стоимости, слышишь?!»

«Ты закончила?» - второй раз таким же спокойным тоном ответила женщина и выдохнула сигаретный дым ей в лицо, так что собеседница невольно закашляла.

«Я тебе повторяю, пока мы не узнаем пол тигра, смысла обещать его императору – нет! Сегодня мы посмотрим с Гу и Ином, что у него между лап, и если окажется, что это девка, то ты, старая ящерица, сама пойдёшь в лес искать обещанные тигриные яйца или заменишь их яйцами своего мужа, и не смей мне тут размахивать пальцем перед носом и угрожать управой!» По лицу женщины с сигаретой было видно, что она еле сдержалась, чтобы не наговорить еще больше в ответ.

Один из громил потёр щеку ладонью с четырьмя пальцами, ухмыльнулся и откусил кусок мяса от зажаренной в масле куриной лапы, что держал в другой руке.

Женщина вскинула головой вверх и развернувшись пошла прочь от входа в лавку старого врачевателя.

«Уфф… сколько можно действительно с ним возиться, еще Хао Мэй не отлипает от него, очередной сложный выбор ложится на мои плечи», - подумала женщина и затянулась сигаретным дымом. По оживленной центральной улице городка текла река из огромного числа людей. Шумно и накатисто раздавался смех, разноцветные головные уборы и самодельные шубы пестрили маленькими яркими детальками отличающими каждого и каждую. Говор, торг, веселые истории, плач, смех и крики маленьких детей, то и дело шнырявших в толпе, добавлял пёстрости в оживлённую толпу.

Маленькая девочка, бегущая в сторону женщины с сигаретой и парой громил быстро, юрко обежав их, спешила быстрее добраться к детскому уголку. Маленькая, укутанная в толстую шубку и замотанная шарфиком, она еле видела перед собой дорогу, постоянно поправляя варежкой падающий на глаза теплый платочек, защищавший её от мороза этим утром. В её руке было яблоко, измазанное застывшим сахаром, и, держа его на палочке, она бежала, тайно желая поделиться им с подружкой, которая уже должна была ждать её в уголке. Весело и с криком обежав последнего громилу, идущего впереди, она, не оглядываясь и улыбаясь, бежала, только шарфик в очередной раз задрался ей на глаза, и пытаясь поправить его второй рукой, она оступилась на месте, скользком от вылитой ранним утром воды, и плюхнулась вперед, немного проехавшись на животе. Яблоко вылетело, и также стремительно и резко покатилось вперед, пока девочка, поправив шарфик, смотрела как оно убегает от неё всё дальше и дальше, под ноги проходящим мимо людям. Провожая взглядом яблоко, она дождалась пока оно остановится, потом быстро встала и побежала к нему. Дойдя до него, она наклонилась, чтобы поднять, но вдруг её взгляд остановился на ярко-фиолетовом женском кожано-замшевом сапоге с высоким, обитым отполированным серебром каблуком, края серебряной обивки которого украшало кольцо из острых маленьких шипиков, чередующихся с искусно инкрустированными сапфирами в форме сердец. Сапоги плотно облегали изящную женскую ногу, кожаные элементы переплетались с замшевыми и бархатными вставками, заканчивающимися на уровне начала бедра. Из-под сапога выглядывали белые, ажурные и тонкие, как паучья нить, высокие гольфы. Медленно скользя взглядом по женской ноге, девочка поднялась вместе с яблоком и, продолжая вести свои маленькие глазки всё выше и выше она наконец увидела, как дама, одетая в недлинную шубу из белого меха, наклонилась к ней и медленно протянула зажатую в кулак руку.

«Держи, детка», - нежным голосом сказала дама и медленно распахнула кулак. На ладони её ждала большая шоколадная конфета в бумажной обёртке. Яркая, манящая разноцветная обертка и источаемый неизвестный, но так манящий своей аппетитностью запах шоколада, лежащего словно маленькая частичка самоцвета на покрашенной в голубой цвет кожаной перчатке, обитой белым мехом по краю, словно загипнотизировали девочку, так что рот её невольно открылся, а яблоко вновь выпало из рук. Позабыв о яблоке, маленькими ручками она потянулась за шоколадкой, которую к тому моменту дама уже держала тремя тонкими пальчиками.

«Любиииишка, пошли уже, кончай с ней играться», - ласково произнес мужчина в длинной шубе из медвежьей шкуры, выдыхая теплый воздух из ноздрей, разлетающийся паром в стороны.

Девушка выпрямилась, отвернулась от девочки в сторону, куда смотрел мужчина, и с улыбкой выдохнув, произнесла коротко: «Пффф…погнали».

Неспешным шагом они пошли вперед, сквозь толпу, держась рука об руку, пока медленно падали хлопья снега.

«А мне тут нравится, люди тут такие забавные, что-то бегают, такие активные, весёленькие, жизнь прямо так и бьёт ключом, охота, знаешь, нууу…не знаю, остаться тут подольше, конечно, ему тут не сильно понравится, слишком просто тут для него, но я прямо ощущаю себя как в…», - девушка на мгновение задумчиво и немного грустно опустила глаза вниз: «Как в детстве, как будто я снова в своей деревне».

«Да, хорош тебе всё время скатываться в это, честное слово, я вот скажу тебе, что тут я себя ощущаю, свободным от этой кучи возни по хозяйству, вроде иногда думаешь, классно так жить в замке, но как только поживешь там в качестве прислуги, то понимаешь, что так-то…так! Ты меня куда тут заболтала?! Тоже начинаю плакаться по всякой ерунде! Утро, свежесть и ты, больше мне ничего не надо. Знаешь, я скучал по таким прогулкам», - быстрым и сбивчивым голосом проговорил заросший бородой и усами мужчина.

«Да, ты прав, ты только глянь на них всех - такая смешная одежда на них, как будто каждую её себе шьет сам…пхах… ну ты видел эту бабёнку…ааа!!!…я сейчас просто покачусь со смеху, честное слово, цветастая как петушок…ооо», - девушка улыбаясь, поглядывала из стороны в сторону, из-под глубокого белого мехового капюшона, окаймленного по краям голубой ажурной вышивкой с прошитыми золотыми нитками.

«Пфф… а на шапочки их погляди, это как вообще?!...как?! Вон мужичок утром проснулся в своей халупке, одел что-то среднее между одеялом и ковриком для собаки, посмотрел на жену с детьми, и такой с серьёзным видом: «Дорогая, ну я пошел, покорять этот мир», а она ему, такая: «Дорогой, постой, ты забыл одеть на голову зелёный чулок с висючками - на держи!»»

И парочка тихонько начала хихикать, поглядывая на шедшего мимо них охотника в зелёной меховой шапочке.

«Да ладно тебе, ты лучше глянь на бабёнок, кому за двадцать… Просто, ну что это у неё на голове? Что я тебе спрашиваю? Она решила помочь птичкам зимой и просто состряпала у себя на голове гнездышко из волос?» - отвечала девушка.

«А ты заметила, как они тут ходят? Что они тут делают со своими ногами? Почему они такие маленькие?» - продолжая улыбаться, спросил мужчина.

«Ну это, конечно, жуть, они ломают своим девочкам в детстве стопы, потом заматывают их тряпками, чтобы те росли маленькими, и девочки вырастают и семенят на сросшихся стопках размером с ладошку. Называют это лотосом, им чем лотос меньше, тем женщина желанней для мужчины, понятное дело, что те, у кого самые маленькие лотосы, ходить вообще не могут и лежат дома в ожидании, когда их мужья придут, ну и начнут наслаждаться их лотосами», - с неприязнью произнесла девушка.

«Чего?! Вот до этого было смешно на них смотреть, а вот теперь не очень… Ты мне зачем это сказала? Я думал, что они просто придуряются, когда так бегают, потому что они вообще забавные, но это…ууууу… и как они этими лотосами наслаждаются? Как им вообще можно насладиться, я что-то не догоняю…», - замешавшись и поменявшись в лице, проворчал мужчина.

«Нуууу...», - девушка на несколько минут задумалась, потом повернула лицо в сторону спутника, посмотрела ему в глаза и, улыбнувшись, сказала: «Нюхают наверное».

«Пхах..» - тихо усмехнулся он и заулыбался.

Оживленная улица продолжала кишить кричащими людьми, зазывающими в свои небольшие забегаловки, или пытающимися что-то продать. Зеваки, покупатели, солдаты, охотники, рыбаки, женщины с детьми, самодовольные особы с супругами в окружении слуг и служанок прогуливались в этот солнечный денёк. По краям широкой улицы стояли в ряд крупные дома, в которых размещались торговые лавки, небольшие харчевни и ресторанчики для тех, кто побогаче. Тут же бегали дети, спокойно и умиротворенно расхаживали монахи всех мастей в разноцветных одеждах, шныряли бездомные собаки в поисках кусочка еды и только один пушистый кот, развалившись, лежал на прилавке рыбной лавки, наевшись свежей рыбы с самого утра и ленивым взглядом разглядывая движущихся людей. Какая-то парочка парней сидела и играла в кости у небольшой чайной лавки, что-то весело крича друг на дружку, то и дело похлопывая по плечу или по щеке после очередного броска. Продавцы тканей пестрили своими товарами, громко зазывая покупателей к себе, тряся в руках кусочками ткани или обработанных шкур. Какие-то продавцы нервно бегали по лавкам, пытаясь обслужить огромную очередь, выстроившуюся перед ними, а мимо проходящие люди, не видя товара за спинами стоявших в очереди, громко крича, спрашивали у впереди стоящих, что лежит на прилавке. Старички и старушки волокли за собой маленькие деревянные саночки, заполненные разными мешочками, без умолку разговаривая друг с дружкой, махая руками знакомым, что встречались по пути. Шумная улица находилась под чутким надзором местных солдат, парными патрулями, блуждающими вдоль толпы, и такими же парочками, стоящими у императорских лавочек.

Пробивая себе дорогу уверенным и грозным шагом в этой толпе упрямо как бык, тащащий за собой непомерно тяжелый плуг, так же, как его острие рассекая толпу, шел Гу. Протерев большим четырехпалым кулаком сначала брови, а потом нос, он резко высморкался в сторону и немного прокашлялся. Видевшие его издалека люди старались отойти в сторону, но всё же попадались простаки, которые, зазевавшись или отвернувшись, впечатывались в него, и через мгновения разлетались по сторонам. Уверенным и спокойным шагом вслед за Гу шла женщина, пуская облака сигаретного дыма перед собой. За её спиной, сжимая крепкую деревянную дубину с металлическим наконечником, шел Ин, нервно озираясь по сторонам, взглядом, наполненным жаждой прямого конфликта.

«Это что на нас такое надвигается, ты видишь?» - спросила Любишка, приметив в нескольких десятках метров перед собой Гу.

«Ага, это как он такой вырос-то тут, они же здесь все ростом с подростков?» - ответил мужчина.

«Ты только глянь, как озирается по сторонам…кажется кого-то отлупить хочет или просто лицо такое недоброе. Прямо на нас ещё идет. Всё…», - сказала Любишка и наклонила голову, стараясь смешаться с толпой, но несмотря на свой невысокий для европейки рост, смешаться с толпой среди азиатов ей не удалось.

«Ага, прёт прямо на нас, медленно и уверенно, а что там за ним дымит такое?» - спросил мужчина.

«Не знаю, и знать-то особо не хочется, давай-ка в сторонку уйдем, я вот сейчас вообще не хочу тут с ним конфликт урегулировать…да уж, даже отпускать сразу начало, от его рожи», - тихо проговорила девушка.

«Поздно, он уже смотрит мне в глаза, и что-то по его роже видно, что я ему нравлюсь больше чем ты», - также тихо и осторожно сказал мужчина, затем отпустил руку девушки, и заложил обе руки в боковые разрезы медвежьей шкуры, располагавшиеся на уровне живота, тихо сжимая руками пару боевых топоров, подвешенных на ремнях под шубой.

Гу бегло повернул голову в сторону женщины с сигаретой.

«Да, я тоже их вижу, пошли перекинемся с ними парочкой слов, сказывается мне, что это их мы видели той ночью!» - сосредоточенно сказала женщина.

Любишка со своим спутником встали на месте в немом ожидании, повернувшись и смотря друг другу в глаза. На молодом и симпатичном личике девушки с длинными волнистыми золотисто-желтыми волосами появилась небольшая ухмылка, в бирюзово-голубых глазах промелькнула искра. На лице же мужчины, с длинными усами и бородой, покрытых лёгким инеем, мешающим понять его возраст, тоже промелькнула улыбка, а в глазах появилось легкое злорадное предвкушение хорошей заварушки.