Лето. Список. Поцелуй

Глава 5

Самое отвратительное в жизни, с чем я сталкиваюсь каждый день, — это ожидание. Ничего нет хуже того, чтобы ждать! Стрелки часов на лавандовой стене, напротив которой мы с Юлей сидим, еле движутся. Еще немного — и у меня начнется нервный тик от их размеренного «потикивания». Передо мной еще два человека, но они не боятся. По внешнему виду заметно, что бывалые: парень с двумя сережками под нижней губой и девушка с пирсингом в носу и бесконечным рядом бусинок в ухе. Бесстрашные.

Со дня, когда я вытянул первое антижелание, прошла неделя, но легче не стало. Этот груз ответственности и глупости прибивает меня плечами к полу, я горблюсь и белею под воздействием бьющегося внутри страха. Подергиваюсь и вздыхаю, особенно когда из кабинета выходит мастер по пирсингу. Девушка улыбается мне, а я корчу гримасу в ответ, потому что мои растянутые в недоумении губы никак нельзя назвать улыбкой.

— Яр, не надо так сильно сжимать, — ойкает Юля, вынимая из моего крепкого захвата свою руку. И когда я успел прицепиться к ней намертво, как клещ?

— Прости. Я сейчас умру.

— Никто еще от пирсинга не умирал!

— Откуда такие сведения?

— Ну хорошо, было несколько случаев, но это из-за неправильного прокола и занесенной инфекции…

— Кто следующий?

Под звонкий голос мастера я подпрыгиваю на диванчике и пялюсь в приоткрытую дверь кабинета. Она белая, непрозрачная, по мне, так выглядит, будто врата в ад. Наверняка за ней кроются всякие приспособления, чтобы пытать людей. Нестройно и несмело приближаюсь к ней, но на подсознательном уровне все еще надеюсь убежать. «Ну скажите, что иглы закончились или срочно куда-то нужно уйти. Давайте перенесем этот кошмар на никогда!» — молю о пощаде, но мастер просит лечь на кушетку.

— Снимите майку, — говорит она.

— А? — не понимаю.

— Яр, майка! — Юля берется за концы моей футболки и тянет вверх. У девчонок любопытный способ стягивания футболок, но поддаюсь. Сам я точно сейчас не справился бы даже с такой простой задачей.

Кушетка холодная, моя спина приклеивается к кожаному материалу даже через одноразовую простыню в считанные секунды. В кабинете повсюду развешаны грамоты в рамочках, информирующие о постоянном повышении квалификации специалиста, его участии в областных конкурсах и заслуженных профессиональных наградах. Подоконник заставлен цветами, в большинстве своем — кактусами, окно зашторено, основное освещение падает с потолка от продолговатой лампы. Но вскоре мне в глаза ударяет луч напольного светильника, стоящего прямо у кушетки. Правда, возмущает меня не это. Меня возмущает щипок за сосок. И еще один. Это повторяется несколько раз!

— П-перестаньте меня щип-пать, — прошу девушку.

— Потерпите, сейчас разметим места прокола… — бубнит она, откровенно, не стыдясь, танцует рукой с маркером над моим напрягшимся соском. — На спор?

— Что? — кажется, у меня отключилась способность думать.

— Спрашиваю, на спор прокалываете? Обычно к нам такие приходят не по своей воле.

— Такие?

— Стеснительные мальчики. Извините.

— Что вы! Это во имя любви! — усмехается Юля. Она сидит на стульчике рядом с кушеткой и держит меня за руку, как и обещала.

— Сейчас нужно будет потерпеть, — заявляет мастер.

Вдавливаюсь в лежак сильнее и закрываю глаза. Весь жмурюсь и сжимаюсь от предстоящей боли. Она на подходе — острие иголки вонзается мне в кожу. Кажется, все ощущения скапливаются в одном месте. Жжет и ноет, горит до безумия. Я вгрызаюсь зубами в нижнюю губу.

— Зяблик, расслабься, почти все, — слышу голос Юли, но сейчас я на нее обижен: не она же дырявит себе сосок! Как она может что-то говорить вообще?!

Игла настойчиво пробивается вперед, вместе с ней — остатки моей гордости, из глаз брызжут слезы. Но именно в этот момент жжение в месте прокола отступает и я чувствую резкую секундную боль в районе запястья. Широко раскрываю глаза. Снова светлый кабинет и луч лампы. И Юля, сидящая на стуле, вонзившаяся зубами в мою руку.

— Ты меня укусила! — я снова возмущен.

— Ну да, чтобы переключить тебя. Теперь твой сосок не так сильно горит?

— Ты все вопросы будешь решать укусами?

— Яр, я работаю с лисами уже второй год. Поверь мне, это неплохой способ, — утверждает подруга.

— Все, мы закончили, — говорит мастер.

Я невольно окидываю раненое место взглядом. Слегка опухшее и алого цвета, с чужеродной штангой из хирургической стали, выпирающей в разные стороны из соска. «Так вот как протыкают сердце», — вспоминаю все эти рисунки с пробитым стрелой органом. Под кожей мое стучит все еще ускоренно, а над ним — по-прежнему ноет и тянет. Юля щелкает камерой, фотографируя это безобразие.

— Болит, — заявляю я.

— А как же вы хотели? Постепенно заживет. Поделайте компрессики, обрабатывайте хлоргексидином, и потом можно будет поменять серьгу, — объясняет мастер и тут же протягивает мне листочек с инструкцией по уходу. — Вам повезло с парнем. Белеет, как заяц, но упрямый, — распинается она перед Юлей.

— О да, Яр у нас ничего не боится! Просто еще об этом не знает.

Поднимаюсь с трудом. Вроде бы прокол такой маленький, а ною я полностью — с ног до головы! Поразительно, что люди соглашаются на подобное с огромным желанием и рвением, взять хотя бы Ежа: у нее все в пирсинге, выходит, она так и не смогла остановиться. Либо у меня очень низкий болевой порог, либо я не разбираюсь в удовольствиях. По мне так, ходить целостным и здоровым лучше, чем с постоянной болью от очередной серьги.

Неведомыми силами мы с Юлей натягиваем на меня майку, предварительно залепив ранку пластырем. Юля выводит меня из адского кабинета падшим воином, которого сгубила любовь к светловолосому демону во плоти. Одновременно подруга отвечает на сообщения в чате, и я могу видеть, как друзья лайкают мой опухший сосок.

— Видишь, всем нравится, — подмечает она.

— Главное, что цель выполнена. Интересно, что дальше?

— По нашему с тобой скромному договору мы едем в магазин за шмотками. Концерт близко, надо выбрать образ под стать судьбоносной встрече! — как и предполагал, голова подруги забита далеко не моим списком, а ее скорой встречей с музыкантом.

Мы выбираемся из салона и тормозим на порожке с каменными ступеньками. В нос вбиваются запахи поднятой пыли и сухости, днем температура воздуха спокойно доходит до тридцати–тридцати пяти градусов. Детишки, несмотря на палящее солнце, лазают на площадке, носятся по лестницам и горкам так, что смотреть страшно, а представлять себя на их месте — и того больнее. Я хромаю на левую ногу, положив руку на сердце, считаю шаги до Юлиной машины и надеюсь дойти. Она стоит на пороге и атакует меня шуточками, вместо того чтобы провести до места назначения. Но это тоже часть плана: рассмешить, разозлить, чтобы отвлекся. Я и отвлекаюсь, только не на ее шуточки, а на Фила, идущего с огромным квадратным рюкзаком за плечами.

«Не знал, что он работает доставщиком», — моментально проносится в голове.

Такая работа вызывает уважение. Тем более пеший курьер. Он, одетый в куртку от доставляющей фирмы, переступает устремленным шагом по разгоряченному тротуару, убирая с лица черные локоны. Взглядом Фил упирается в асфальт, бубня себе под нос некую мелодию, а может, ругательства в честь такого солнцепека и чересчур теплого обмундирования.

— Фил, привет! — машет ему Юля и тут же несется к нему, чтобы отбить пять или затискать в обнимашках. — Вот это у тебя прикид, — треплет его ладошкой по вспотевшим волосам и дует на лоб. — Ты слышал анекдот про замерзшую свинью в пустыни? Так вот, на самом деле она не замерзла, а померла от жары, это я так, к сведению.

— У меня скутер сломался. Уже десятый раз! Приходится разносить на своих двух, пока не починю, — поясняет Фил, одновременно пожимая мне руку. С каждым покачиванием мне все сильнее отдает в левую грудь, максимально сжимаю зубы, чтобы не скорчиться. — Ну как оно, Зяблик?

— Нормально, — все, что могу выдавить из себя в эту минуту.

— Орал, как девчонка. Больно любить, — добавляет Юля.

— Мое антижелание будет попроще, — Фил хлопает меня по плечу (да они издеваются! Прекратите тактильничать!). — Ладно, мне пора, я и так опаздываю по адресу.

И зря он это сказал. Потому что, не успев даже сделать шага, Фил становится вынужденным пассажиром гоночного болида, то есть «Лады Гранты». Юля хватает друга за лямку рюкзака и толкает в сторону открытой дверцы, на заднее сиденье. Никакие отказы или отмазки не принимаются, когда Юля хочет помочь. Она дожидается, когда я со скрипами и стонами займу свое место, и блокирует двери. Выглядит — сосредоточенней некуда, особенно Юлино лицо, как она пафосно пристегивается и надвигает темные очки на нос.

— Зяблик, маршрут перестроен. Сегодня подрабатываем в такси для курьера. Фил, пристегнись, — важно заявляет она.

— Да я сзади, ничего страшного… — отнекивается несведущий.

— ПРИСТЕГНИСЬ! — ору что есть мочи. Снова жжет, схватывает мясцо под пластырем, но не могу не предупредить товарища по бедствию. Нам всем плыть в одной лодке, то есть ехать и то есть на машине.

Юля заводит двигатель, выезжает с парковки и давит на газ. За несколько секунд она разгоняется с первой передачи до третьей, для ее тачки это очень круто, но кем бы я был, если бы не знал, что сегодня мы увидим и четвертую скорость. Фил выкрикивает адрес, резко схватившись за ремень, кажется, его «ничего страшного» под эпичным заходом в поворот на семидесяти километрах в час перерастает в дикий ступор, позже — в неудержимое желание пристегнуться. Юля пролетает над кочками и прочими неровностями на дороге, ямы побольше она объезжает, резко вихляя по сторонам. Я подскакиваю и врезаюсь в обивку салона, при всем экшене происходящего пристраиваю руку между ремнем безопасности и левым соском. Сомневаюсь, что экстремальная езда входит в список дозволенного после прокола.

— Нас не догонят! Нас не догонят! — заявляет голос, повизгивающий из колонок магнитолы. Никак иначе Исай записал кавер на всеми любимый трек группы «Тату».

— Полегче! — просит Фил, умотавшись на заднем сиденье.

— Почти на месте, — утверждает Юля, не желая ничего слышать, по типу: «Вижу цель, не вижу препятствий».

Для нее препятствием не считается красный сигнал светофора — она разворачивает машину и едет в объезд, лишь бы не стоять; как и отсутствие дороги — тоже не повод сбавить скоростной режим, мы мчим по бездорожью под сотку с лишним, поднимая пыль отовсюду. Она клубится серым туманом под колесами, доходя теперь до закрытых вплотную форточек. Надо сказать, сама Юля не считает свое вождение экстремальным и очень удивляется, когда кто-то ей об этом говорит.

Паркуемся мы боком. Без понятия, как из такой старушки поддержанного российского автопрома моя подруга выжимает по максимуму, но Фил щекой прибивается к стеклу, не успев пойти против инерции. Свист шин стихает, как и закончившаяся песня, автосалон погружается в неловкое молчание и мои сдержанные покряхтывания. Фил с огромными глазами (наблюдаю за ним в зеркало заднего вида) потирает ушибленную щеку и шокировано косится на Юлю.

— И часто вы так ездите? — спрашивает он.

— Каждый день, — отвечает подруга.

— Теперь понятно, чего Яр заикается. Юль, да разве можно так по нашим дорогам носиться?!

— Только так и нужно, детка. Беги, давай!

Фил, наверняка переживает, что если помедлит хотя бы секунду, то этот агрегат вместе с несносным водителем рванет с места, он быстро выныривает из машины и тянет за собой рюкзак. Мы с Юлей провожаем его, глядя в черный затылок, вплоть до угла обшарпанной девятиэтажки. Находясь в статике, позволяю себе отвлечься от этого безумия, что творилось последний час, и посматриваю на птичек, купающихся в песочнице. Воробьи ловко вертятся в зыбучей структуре, активно помахивая крыльями и после так же бодро выпрыгивая на бортики детской приблуды. Завидую их беспечности и свободе движения, тогда как сам даже нормально повернуться в сторону не могу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Песня американской певицы Lana Del Rey.

2

Билет VIP-варианта, который дает возможность лично встретиться с музыкантом, сфотографироваться с ним, взять автограф и пообщаться.

3

Инвентарь для кручения и жонглирования, пара шаров, к которым приделана веревка или цепь.