Охотник на вампиров. Бездна

– Влад, когда тебе надоест глазеть на меня, может, мы все-таки пойдем купаться? – спросила Ксюша с усмешкой, но по ее голосу чувствовалось, что она довольна произведенным впечатлением.

На самом деле я смотрел совсем не на нее, а скорее сквозь. Но она этого знать не могла, а мне показалось, что будет жестоко дать ей это понять.

Я разделся и направился вслед за ней в сторону озера. Вода была прохладной, но это меня не остановило. Быстро погрузившись в нее целиком, я поплыл прочь от берега. Я довольно неплохо плавал, хотя, конечно, до профессионалов мне было далеко, но Ксения быстро нагнала меня, несмотря на то, что я плыл в сторону от нее. Оказывается, она плавала гораздо лучше меня.

– Попался, – она подплыла сзади и схватила меня за руку. Я был вынужден остановиться и развернуться к ней лицом.

Ксюша оказалась прижатой к моему торсу. Она не пыталась сопротивляться такой близости и как-то поменять позу, скорее даже наоборот. Это было неожиданно, и на несколько секунд я просто замер. Потом до меня наконец-то дошло, чего она хочет. Так и есть, глаза Ксении были полуприкрыты, и она вся подалась вперед, ожидая моего поцелуя.

Возможно резче, чем следовало, я отстранил ее от себя. Ничего подобного Ксюша не ожидала, ее глаза широко распахнулись, и в них я увидел злость и обиду. Она резко развернулась в воде и поплыла прочь от меня в сторону берега.

Меня тут же начала мучить совесть. Я знал, что не должен был поступать так прямолинейно, возможно, мне следовало поговорить с ней, еще раз объяснить, что мы не можем быть вместе. Но, черт возьми, она застала меня врасплох, и я просто растерялся. Нужно было ее догнать и извиниться, я поплыл за ней, и тут мне в голову пришла далеко не самая подходящая в данной ситуации мысль. Я подумал, а что если бы на месте Ксюши была Эмми? От неожиданно нахлынувшего на меня ощущения я чуть не утонул. Мне не стоило думать об Амаранте в таком ключе, ничего хорошего из этого все равно не выйдет. Стараясь освободить голову от этих фантазий, я медленно плыл к берегу.

К тому времени, когда я наконец оказался на твердой земле, Ксения уже успела вытереться и одеться. Она стояла ко мне спиной, собирая свою сумку. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от нее волну негодования. Что мне было делать?

– Ксюша, прости меня, – начал я неуверенно. Извинения не были моим коньком. Что-то сегодня всплывает все больше вещей, в которых я не был силен. Вначале – плаванье, теперь вот это…Может, это Ксюха так на меня действует?

– Поторопись, я хочу поскорей вернуться домой, – голос Ксении был лишен какой бы то ни было интонации. Она бросила наши вещи на заднее сидение машины.

Я оделся, раздумывая над тактикой своего дальнейшего поведения. Возможно, будет лучше, если она увидит в моих глазах искреннее раскаяние. С этой мыслью я догнал ее и повернул к себе. Она уставилась в мою грудь и, похоже, не собиралась поднимать взгляд выше.

– Послушай, – начал я, – ты прекрасная девушка, возможно, лучшая из всех, что я встречал. И дело совсем не в тебе, это только моя вина. Я просто не тот, кто тебе нужен, – я говорил несвязно, не по существу и сам это чувствовал. Я действительно не хотел, чтобы Ксюша страдала из-за меня, я того не стоил. Но как объяснить это ей?

– Довольно, – она выдернула свою руку из моей и отступила, – мы оба знаем, в чем или, точнее, в ком причина. – В ее голосе я услышал неподдельную злость. Она постепенно поднимала голову, и я наконец смог увидеть ее глаза; в них плескалась безграничная ненависть. Неужели я так сильно обидел ее? Но уже в следующую секунду я понял, что объектом ее ненависти был вовсе не я, а ее, если так можно сказать, соперница. По крайней мере, Ксения видела в Амаранте именно соперницу, теперь у меня не осталось сомнений по этому поводу. – Скажи мне, Влад, чем эта бескровная тварь лучше меня?

Она замолчала, ожидая ответа. Я вдруг тоже разозлился, как бывало всякий раз, когда кто-нибудь плохо отзывался об Эмми.

– Не смей так говорить о ней! Что ты вообще можешь об этом знать? – мне пришлось кричать, чтобы она меня услышала. Я не сразу понял, что послужило этому причиной. Но, оглянувшись, я ужаснулся.

Солнце больше не было видно, небо затянуло низкими черными тучами. Ветер поднялся такой, что мы с трудом держались на ногах. Он завывал среди деревьев и поднимал огромные волны на только что безмятежном озере. Впечатление было такое, будто мы попали в эпицентр тропического урагана. Но откуда бы ему взяться в этих широтах?

– Не говорить так о ней?! – я с трудом мог слышать голос Ксюши. – Неужели она так важна для тебя? Боже, я ведь не хотела этому верить. Ты хоть сам понимаешь насколько это омерзительно?

Погода становилась все хуже и хуже, И вдруг до меня дошло, что ураган связан с настроением Ксении. Конечно, это она вызвала его своей злостью. Но знала ли об этом она сама? Я внимательно посмотрел на нее. Ксюша что-то кричала мне, пытаясь перекрыть оглушительный рев ветра, но это было бесполезно, я уже ничего не мог слышать, хотя догадывался о многом. Она явно не замечала происходящего вокруг и уж тем более не была в курсе того, что она сама являлась причиной катаклизма.

Неожиданно выражение ее лица резко изменилось, будто кто-то дал ей под дых. Она согнулась, схватившись за живот и начала оседать на землю. Я еле успел ее подхватить. Нужно было немедленно возвращаться, хватит с меня на сегодня. Я подхватил Ксюшу на руки и, пригибаясь под порывами ветра, пошел к машине. Ксения тяжелее Амаранты, подумал я. Иногда мой мозг начинал работать в совсем неожиданном для меня направлении. Вокруг меня бушевала стихия, у меня на руках была потерявшая сознание девушка, а я думал о том, как приятно мне было в свое время прижимать Эмми к груди. Да, уж, с гормонами не поспоришь.

Кое-как мне удалось опустить Ксюшу на сиденье машины и самому забраться на водительское место. Я тут же ударил по газам, машина, визжа, выехала на трассу, и мы понеслись к дому Глеба. Ксения все еще была без сознания, и это сильно меня беспокоило. Пока мы ехали, я смог убедиться, что непогода бушевала по всей округе. Какова же истинная сила Ксюши? Я невольно почувствовал боязливое уважение к девушке, лежащей на заднем сиденье.

Наконец за очередным поворотом я увидел дом. Перед ним стояла незнакомая мне машина, но у меня не было времени подумать о том, кто это мог быть. Выйдя из автомобиля, я снова взял Ксюшу на руки и пошел к дому. Ветер здесь был немного тише, и идти было легче. Ураган вообще пошел на убыль, заметил я краем сознания.

Первое, что я услышал, войдя в дом, был голос Оксаны, которая в гневе что-то кричала Глебу. Должно быть, она узнала о маленьком обмане своей дочери, ведь она была довольно проницательной женщиной, а Ксения не умела врать, как следует, так что рано или поздно это должно было неизбежно случиться.

Я сразу направился в гостиную, откуда доносились голоса. Видимо, по такому случаю они перебрались туда из кухни. Как только я с Ксюшей на руках вошел в комнату, все сразу замолчали и уставились на нас. Немая сцена длилась пару секунд. Первой в себя пришла Оксана, она сразу подлетела к нам и начала ощупывать дочь. Я протиснулся мимо нее и положил Ксюшу на диван. Я был уверен, что ее сердце бьется ровно, но почему тогда она все еще не приходит в себя?

– Господи, что случилось? – отец, как и я, был взволнован и напуган происходящим.

– Мы поссорились, – начал объяснять я, – Ксения очень рассердилась на меня, и, кажется, вызвала эту грозу. – Я показал рукой на окно, где стихия уже почти сдала свои позиции, и снова выглянуло солнце. Кто-то присвистнул, но я не заметил, кто это был. – А потом она повела себя так, будто кто-то причинил ей физическую боль. Неожиданно она потеряла сознание и с тех пор в себя не проходила, – закончил я свой сбивчивый рассказ.

Лица окружавших меня людей были мрачны и серьезны, даже Дима выглядел подавленным. Оксана пощупала пульс у дочери и, похоже, осталась довольна результатом: я увидел, как немного расслабились ее плечи. Она бросила уничтожающий взгляд в сторону Глеба, но тот и так выглядел неважно. Мы все – я, Дима, отец, Оксана, Глеб, Данил и Денис – собрались вокруг дивана, на котором лежала Ксения. Никто не знал, что надо делать. Мы просто молча смотрели на нее в надежде, что она откроет глаза. Все прекрасно понимали, что везти ее к врачу бессмысленно, это была не та болезнь, которую мог бы вылечить доктор. И вот когда наше отчаянье достигло своего апогея, Ксюша застонала.

Мы замерли, боясь спугнуть удачу. Веки девушки задрожали, и она приоткрыла глаза.

– Что случилось? – тихо спросила она.

– Ты ослушалась меня, вот что случилось, – голос Оксаны не предвещал ничего хорошего. Конечно, она не собиралась ругать дочь прямо сейчас, но когда Ксюше станет лучше, ей точно не избежать хорошей трепки. – Мы сейчас же едем домой, – категорично заявила Оксана.

– Нет, – чувствовалось, что Ксения, несмотря на слабость, не потерпит возражений. Ее мать опешила. Еще бы, ее всегда такая послушная девочка вдруг решила перечить ей.

– Ты в своем уме? Ты чуть не погибла, я бы с ума сошла, лишившись еще и тебя, – голос Оксаны был полон неподдельного ужаса, но я видел, что Ксения настроена решительно, и ее не остановить.

– Прости, мама, но я не могу уехать сейчас. Мы, безусловно, поедем домой, но чуть позже. Я бы хотела поговорить с Глебом, – она села на диване. Ксюша быстро приходила в себя. Выглядела она теперь так, будто никакого обморока и в помине не было, снова свежа и хороша собой. А ведь с тех пор, как она очнулась, прошло не больше минуты. – Может, мы все пройдем на кухню?

Она встала и пошла туда первой. Мы все, как послушные ягнята, потрусили за ней. Войдя на кухню, Ксюша сразу заняла центральное место за столом, ожидая, пока мы рассядемся. Я почувствовал в ней какую-то новую убежденность в себе и своих силах; это было совсем на нее не похоже, и я не переставал удивляться. Все расположились вокруг стола, и она заговорила.

– Прости, мама, – сначала Ксения, которую очень тревожило то, что она обманула Оксану, обратилась к матери. – Я ослушалась тебя, но ты должна понять, что я уже выросла, и мне пора решить, кем я стану. А я, как тебе известно, мечтаю быть охотником. Нет, мама, – она подняла руку, останавливая протест Оксаны, – это решено и ты уже ничего не сможешь с этим поделать. Ты можешь выгнать меня из дома, как грозилась, но это ничего не изменит.

Я видел, как опустились плечи Оксаны. В голосе Ксении было столько уверенности, что я сразу понял: спорить действительно бесполезно.

– Теперь о главном, – теперь Ксюша говорила для всех нас. – На озере мы с Владом немного повздорили, – она замялась и взглянула на меня. Увидев, что я не собираюсь возражать, она снова обрела почву под ногами и продолжила. – Я не знаю, как у меня вышло вызвать эту бурю. Я была настолько зла, что все получилось само собой. Более того, я совсем не хотела этого, – она снова посмотрела на меня, но теперь уже с раскаяньем. – Важно то, что в тот момент я как будто слилась с этим миром и могла почувствовать его структуру, основу, если хотите. Не знаю, как это объяснить. Да, в сущности, наверное, это не так уж и важно. Главное, что я смогла засечь черного мага, которого мы ищем.

Ее слова произвели фурор. Оксана побледнела, с ужасом представляя, чем это все может закончиться для ее дочери. Глеб, напротив, сверкал, как начищенный медный таз. Отец и Дима слушали Ксюшу с вежливым вниманием, Денис потирал руки, предчувствуя скорую охоту. А Данил не мог поверить, что теперь среди его друзей есть настоящий светлый маг. Ну, а чувствовал я сам, так и осталось загадкой даже для меня самого.

– Глеб, – позвала Ксения, – принеси, пожалуйста, карту. Ту, по которой мы вчера работали.

Уже через минуту на столе перед Ксюшей лежала подробная карта окрестного леса и окрестных поселков.

– Вот это место, – она показала на часть леса к северу от нас.

– Ты уверена? – нерешительно спросил наш хозяин. Я-то думал, что Глеб и нерешительность – две несовместимые вещи. Очередная ошибка с моей стороны.

– Вполне. Я увидела его среди леса, там еще был какой-то вход под землю. Это, без сомнений, их логово. И я также уверена еще в одном: он тоже мог видеть меня. Так что теперь они знают, что мы собираемся прийти за ними. Если вы хотите достать их, надо выходить сегодня ночью. Завтра уже будет поздно. Вот, пожалуй, все, что я могу сказать.

Тут же поднялся гул голосов. Все принялись обсуждать возможность сегодняшнего нападения. Похоже, ночью мы идем на охоту. Я улыбнулся.

Вдруг я вспомнил о своем намерении рассказать всем правду об Амаранте. Возможно, время было не самым подходящим, но другого случая могло и не представиться. Я взял в своей комнате распечатки, вернулся на кухню и обратился ко всем сразу.

– Пожалуйста, выслушайте меня. Возможно то, что я хочу вам показать, не так уж важно для вас, но имеет большое значение для меня. Поэтому посмотрите на это, – я выложил на стол перед собравшимися водительские права всех пяти жертв Эмми и добавил к ним распечатки. Пусть сначала ознакомятся. Бумаги говорят сами за себя.

Пока все изучали доказательства относительной невиновности Амаранты, я внимательно всматривался в их лица. В ком я точно не сомневался, так это в Денисе и Диме. Хлестов довольно усмехнулся и подмигнул мне, как бы говоря, что он и не думал, будто я могу ошибаться в этом вопросе. Дима казался приятно удивленным; если раньше у него были сомнения в моральной стороне моего поступка, то теперь он, похоже, полностью стал моим союзником. Данил был заинтригован возможностью изучить перспективу существования «добрых» вампиров, его всегда привлекали исследования. Оксана выглядела озадаченной, и все время поглядывала на Ксюшу. Последняя лишь бегло просмотрела листы и отвернулась. Ей явно не понравилось то, что она увидела. С ней могли возникнуть проблемы, после озера я уже ни в чем не был уверен. Отец был удивлен, и вместе с тем я не мог не заметить, что он рад. Наверняка все это время ему не давала покоя мысль, что в некотором роде он тоже был соучастником устроенного мной побега. Теперь его совесть могла хоть немного успокоиться. И, конечно, был еще Глеб. Вот он не воспринял это так легко, как остальные. Впрочем, я на это и не надеялся.

– И что это должно доказывать? – спросил он, бросив бумаги на стол.

– Что ты ошибся, – спокойно ответил я, – она вовсе не чудовище. Скорее наоборот, она делает все возможное, чтобы им не стать.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я теперь изменю свое мнение насчет вампиров, – Глеб смотрел на меня выжидающе. Остальные присутствующие молчали, давая нам возможность выяснить отношения.

– Нет, – Я был все так же невозмутим, – мне интересны не все вампиры, а только она.

– Значит, по-твоему, она просто жертва обстоятельств?

– Ты сам видел бумаги, – я развел руками, – тебе решать.

– Возможно, я и решу, – он выдержал паузу, прежде чем продолжить, – но позже. Сейчас есть дела поважнее. – Глеб пытался избежать этого разговора, а я и не собирался на него давить. Достаточно того, что он видел распечатки, а значит, у него будет над чем поразмыслить на досуге. К тому же у нас действительно были куда более неотложные дела. И я кивнул ему, давая понять, что разговор окончен, и я не стану настаивать на его продолжении.

Теперь, по крайней мере, я мог быть уверен в том, что наша команда уже не так враждебно настроена к Амаранты. Тут не требовалось никаких слов, чтобы это понять, все было отлично видно по лицам собравшихся. Более того, я прекрасно понимал, что подобный разговор был бы им неприятен, хотя бы потому, что тут собрались охотники, которым трудно было признать, что вампир может быть достоин жизни. Но я также отлично знал, что если кто-то из них вдруг встретит Эмми, он не единожды подумает, прежде чем нажать на курок.

По этим причинам я посчитал свою миссию выполненной и забрал бумаги со стола. Вот так, почти без единого слова, состоялся самый тяжелый разговор в моей жизни.